Панацея

      — М-да, а денег-то у нас совсем не осталось, — уныло протянул Джонни, двумя пальцами доставая из общего кошелька мелкую монетку и со скорбью давая ей упасть обратно. Судя по звуку, вернее, его отсутствию, либо это было единственным оставшимся платёжным средством, либо, что менее вероятно, у кошелька не было дна.       Наёмники в полном составе, Элен, Беатрикс и Джеймс сидели на кухне. Места отчаянно не хватало, поэтому сестра Василия пристроилась на столешнице (хотела сесть на маленькой клочок свободного места на подоконнике, но тот протестующе затрещал), а Джим по-турецки уселся на полу возле её ног. Остальные оккупировали стол.       — Куда же всё делось?       — Ну смотри, — Василий начал демонстративно загибать пальцы, — на двойную порцию еды для нашей Би, пока она болела, и на дорогой алкоголь, потому что обычный её почему-то не устраивает, на пропитание для привередливого, — он кивнул в сторону Джеймса, — на еду и прочее для Кота... — Котёнок мявкнул, словно бы понял, что речь идёт о нём. Он заметно поправился, его длинная ухоженная шерсть лоснилась, а вот нормального имени для него никто придумать не смог. Поэтому он так и остался просто Котом. — Ну и про нас не забывай. Вот и получается, что мы на нуле...       — Хотя бы не ушли в минус, — попытался найти оптимистичную сторону Том. На него глянули так мрачно, что он стушевался и поспешил заткнуться и не возникать.       — А когда у вас следующая зарплата? — поинтересовался Джим, делая глоток свежесваренного кофе. Всю готовку наёмники без зазрения совести спихнули на молодого человека, а он, в свою очередь, активно отрабатывал бесплатное проживание в доме, балуя всех разнообразными вкусными блюдами на завтрак, обед и ужин.       — Через две недели...       — У нас что, закончились даже те деньги, которые Артур нам дополнительно выдал? — уточнил Честер, зачем-то поглядывая на Беатрикс. Она сделала вид, что не заметила, уставившись на опустевшую тарелку.       — Они закончились в первую очередь, — мрачно подтвердил Василий, тоже покосившись в сторону Беаты. Та поймала его взгляд, и он сразу же отвёл глаза.       — Что не так? — не выдержала девушка этих переглядываний.       — Всё нормально, — как ни в чём не бывало ответил Василий. Никакой фальши в его интонации не было, разве что лёгкая настороженность. Хотя, возможно, всё дело было в его тяжёлом акценте.       — А вы не можете попросить у него ещё? — Элен, незаметно от окружающих — точнее, это она так думала — подлила виски в кофе.       — Попросить-то, конечно, можем, более того, он скорее всего их даже даст... Но нехорошо как-то. Он всё-таки их из своего кармана выделяет.       — А кто вообще этот Артур? — решил влиться в разговор Джеймс. Четверо наёмников посмотрели на него как-то не очень хорошо. Спросить о причине подобной реакции он не успел.       — Артур — это кодовое имя Гарри: он ведь секретный агент... — вдруг Беата, замолчав, нахмурилась и отставила в сторону чашку, звучно брякнувшую о стол. — Подождите-ка, это что же получается? Вы хотите сказать, что Гарри выделил вам дополнительные деньги? И я не ошибусь, если предположу, что это деньги на моё содержание?       На кухне сразу стало очень неуютно. Даже утреннее солнце спряталось за неожиданно появившееся облако. Наёмники и Элен старательно смотрели куда угодно, только не на Беатрикс.       — И когда я должна была об этом узнать?       — А он просил тебе не говорить... Сказал, что тебе это не понравится, — тут же наябедничала Элен. Её брат сердито засопел. — Но ты сама догадалась, так что мы ни при чём!       — Какая удивительная проницательность с его стороны.       — Вообще не понимаю, чего ты злишься, — пробурчал Честер. — Пока ты думала, что это наши деньги, ты спокойно на них жила, а теперь претензии какие-то…       — Если не помнишь, — в голосе девушки сквозил такой холод, что все присутствующие поёжились, — то я предлагала заплатить за себя своей картой. На что вы мне ответили, что это небезопасно, что операции можно отследить и тому подобное.       Честер замолчал. Кот, почувствовав витающее в воздухе напряжение и смущение своего хозяина-спасителя, запрыгнул мужчине на колени и уселся, глядя на людей огромными жёлто-зелёными глазищами. На кухне стало тихо как в склепе. На улице яростно облаивали кого-то собаки. И, судя по донёсшемуся треску и удару, сопровождаемому скрежетом ломающихся веток, где-то упало дерево.       — Так что с деньгами делать будем? — вновь поднял неудобную тему Джонни. — Обиды обидами, а жить-то на что-то надо.       — Просить точно не будем, — отрезала Беатрикс. — И раз здесь мне пользоваться картой нельзя, а снять деньги в другой город вы меня не пускаете, то нам остаётся только одно: заработать.       Предложение было встречено дружным и однозначно скептическим хмыканьем. Разве что Том задумался.       — Пока мы найдём работу, пока отработаем... — начал было Василий, но Том его перебил:       — А если мы найдём такую работу, где мы не будем зависеть от работодателя?       — Предлагаешь бизнес открыть? — не без ехидства спросила Элен.       — Скорее продолжить. — Убедившись, что его слова заслужили всеобщее внимание, Том пояснил: — Моя тётка, как бы смешно это ни звучало, — на этих словах он предупреждающе покосился на Элен, — фактически считалась самозанятой. Несмотря на специфику её занятия, у неё всё было вполне легально: официально она предоставляла услуги психологической помощи и консультации. Полгода как она этим не занимается, по понятным причинам, но документы остались. Если найти их и немного подправить, а также реанимировать её страницу в интернете, то мы вполне можем продолжить её дело!       Парень сиял лучше начищенной кастрюли. Ему его идея пришлась явно по душе. Джонни что-то прикидывал в уме, но он выглядел заинтересованным. Честеру, видимо, было всё равно, каким способом будут заработаны деньги — главное, чтобы они были. Беатрикс была готова взяться за любую работу, даже за такую бредовую, как гадание и магия. А вот Василий, Элен и Джеймс казались менее воодушевлёнными, правда, по разным причинам. Бывший русский киллер, например, просто не верил в благополучный исход подобной авантюры.       — То есть ты предлагаешь обманывать людей? За их же деньги? — уточнил всё ещё честный Джим, обличительно наставив на Тома чайную ложечку.       — Эти люди сами хотят быть обманутыми, — пренебрежительно махнула рукой Элен. — Меня больше волнует, что у нас просто не будет достаточно дурочек, чтобы наскрести на проживание. Сколько людей пойдут на это? Сколько они готовы выложить?       — Во-первых, — Том манерно вскинул палец вверх, — почему сразу обманывать? Мы просто будем говорить людям то, что они хотят услышать. Поскольку никто из нас реально не владеет магией и умением общаться с духами, как моя тётка, будем напирать на зрелищность: больше устраивать маленькие представления со спецэффектами... В большинстве случаев люди сами находят сакральный смысл в происходящем, мы просто будем помогать им интерпретировать его. Во-вторых, Элен, поверь, очень много женщин хотят получить помощь гадалок и ведьм... Когда моя тётка ушла, звонки на домашний от желающих получить совет или купить какое-нибудь зелье продолжались ещё месяц, поэтому нам даже пришлось отключить телефон... И насчёт денег беспокоиться не стоит. Моя тётка брала по шестьдесят фунтов только за сеанс, а ведь ещё «сопутствующие товары»: травки, приворотные-отворотные зелья, эликсиры молодости, успеха, амулеты... В день к ней приходило в среднем семеро человек. А теперь сама посчитай, сколько это выходило хотя бы в неделю.       Элен из любопытства достала телефон и посчитала на калькуляторе. Уважительно присвистнула, увидев результат.       — Нам же хватит всего трёх-четырёх клиентов, чтобы обеспечить себя продуктами до зарплаты...       — Это, конечно, всё замечательно, — подал, наконец, голос Василий. — Но как мы будем это воплощать в жизнь? Допустим, с документами проблем не возникнет, с рекламой тоже. А остальное? Хотя бы сама гадалка, реквизит?       — О, об этом я тоже подумал! Весь реквизит, как ты его называешь, у нас в кладовке свален. А гадалкой будет она, — и указал на Беатрикс.       Девушка без восторга скосила глаза на маячивший почти прямо под носом палец. Парень смутился и опустил руку.       — Почему сразу я? Я в этом ничего не понимаю! Ты же у нас разбираешься во всём этом, вот ты и гадай!       — К сожалению, — грустно вдохнул Том, — мужчины-колдуны не пользуются такой популярностью, как женщины.       — Ну вот Элен — тоже женщина.       Том задумчиво воззрился на девушку, сидящую на столешнице.       — Правда? А я никогда этого не замечал.       Сестре Василия явно хотелось чем-то запустить в наглого парня, но ничего подходящего под рукой не оказалось. А бить посуду было жалко и, к тому же, небезопасно для остальных. Слезать со столешницы ради подзатыльника или тычка под рёбра ей было лень, поэтому она только невежливо послала его в далёкий поход в труднодоступное место, а влетевший на кухню попугай ещё и добавил.       Приготовления начались. Джонни с Василием занялись документами. В общем-то, можно было обойтись и без них, но если по несчастливой случайности их навестят представители закона и хранители порядка, гораздо проще предоставить им полулегальные документы, чем уповать на то, что агентство Kingsman «отмажет» своих наёмников от уголовной ответственности. «Полулегальными» документы были потому, что делали их Василий и Джонни при помощи ресурсов агентства, позволявших быстро сделать легальным почти всё — однако использовать возможности Kingsman в личных корыстных целях было всё-таки неправильно.       Том занимался двумя вещами одновременно: руководил «украшением» квартиры, которым занимались Элен и Джеймс, и учил Беату раскладывать карты, гадать на воске и читать судьбу по линиям на ладони. Некоторые вещи девушка запомнила, другие давались ей с трудом, особенно толкование знаков и снов. Том сказал, что она всегда может начать импровизировать, но Беатрикс сомневалась, что у неё хватит воображения. В итоге решили, что Том будет ей советовать в случае чего. Сначала хотели использовать для этой цели микронаушник, но Элен в шутку предложила парню вырядиться в чёрта и помогать вживую. Том же отнёсся к её словам серьёзно и сказал, что, если гадалке будет прислуживать посланник нечистых сил, это значительно приумножит её имидж в глазах клиентов.       Со всем этим было покончено за пару дней. На исходе второго, благодаря умелому продвижению информации об услугах «опытного медиума Эсмеральды» — Джонни, как оказалось, когда-то учился на маркетолога, но на выпускном курсе его отчислили, — начали поступать первые звонки. Желающих оказалось неожиданно много, так что сеансы пришлось раскидать на несколько дней, и всё равно график у Беатрикс вышел плотным.       Имя для гадалки выбрал Том. Когда Беатрикс спросила, почему ей нельзя оставить своё имя, парень с напыщенно-поучительным видом ответил, что, во-первых, у каждого представителя столь необычной профессии должно быть два имени: первое, «земное», которое даётся при рождении, и второе, имя с сильной «магической энергетикой», имя, которое дают духи свыше, имя проводника между этим миром и потусторонним. А во-вторых, «Беата» звучит слишком обыденно.       В день первого сеанса все были на взводе. Беатрикс не дали даже нормально позавтракать, запихнули в чёрно-бордовое готическое платье с открытыми плечами и довольно пышной юбкой. Оно оказалось тяжёлым и к тому же слегка великоватым, поэтому при ходьбе всё норовило сползти вниз, но сидеть в нём было терпимо. На шею повесили холодное массивное ожерелье, выдали ворох браслетов и колец. Волосы девушка самостоятельно собрала в сложный пучок и легко накрасилась, отказавшись от помощи: она с содроганием представляла себе макияж в исполнении любого из её сожителей. Элен ворчала, что ведьма получилась какой-то уж слишком элегантной, больше похожая на благородную дворянку из позапрошлого века, но Том возразил, что её представление о ведьмах стереотипное и давно устарело: неряшливым старухам в цыганском тряпье уже давно никто не верит — успешная статная женщина произведёт более положительное впечатление и с бо́льшим успехом заручится доверием клиента. Сама Беатрикс ощущала себя куклой. Всё происходящее здорово напоминало ей жизнь в Корелли-мэнор, когда её тоже одевали в красивые платьица и заставляли играть на публику, лишь с той разницей, что тогда она была скорее лишь воплощением воли отца, а сейчас, можно сказать, главным действующим лицом. Поэтому девушка решительно откинула лишние воспоминания и углубилась в повторение заученных ранее магических догм.       Том подошёл ответственно и к своей роли. Чтобы больше походить на чёрта, он выкрасил лицо, шею и руки чёрной краской, которую откуда-то притащил Джонни. Неряшливо растрепал волосы и нацепил изящно изгибающиеся рога, найденные среди хлама гадалки. Когда всё наконец-то было готово, раздался первый звонок в дверь.       Последним штрихом плотно задвинули шторы, скрыв дневной свет и раскидистую домашнюю коноплю, зажгли свечи и раскурили благовония. Беатрикс подхватила удивлённо мяукнувшего Кота и опустилась в кресло, расправив пышную юбку. Элен, Джонни и Честер с Василием попрятались в соседнюю комнату и на кухню, плотно закрыв за собой двери. Том спрятался за диван. Джим в своём постиранном и отутюженном костюме, с зачёсанными назад волосами, исполняющий обязанности дворецкого, отпер дверь. Молодой человек галантно поклонился. Беата слышала, как он вежливо поздоровался с посетительницей, как помог ей снять верхнюю одежду.       — Эсмеральда уже ожидает вас.       В гостиную, переделанную в зал для приёмов, вошла пухленькая женщина лет сорока, аляповато одетая в старую блузку с узором из огромных ярких цветов, страшненькую шерстяную жилетку и юбку непонятной длины. Она слегка сутулилась и неуверенно озиралась по сторонам, перебирая полу жилетки. Несмотря на яркий прикид, сама женщина выглядела серой и тусклой, словно под слоем пыли.       — Прошу, не бойтесь. Присаживайтесь, — девушка указала на пустое кресло напротив себя. Огоньки свечей загадочными отблесками отразились на камнях перстней, украшавших её пальцы. Женщина нервно кивнула: видно, обстановка её несколько смущала.       — Итак, — голос у Беаты был чужой, более глубокий и низкий, с лёгким «потусторонним подвыванием», как назвал это Том. — Зачем вы пожаловали ко мне? — Беатрикс провела рукой по магическом шару, стоявшему на столике между креслами.       Женщина заёрзала на кресле, уставившись куда-то в район пола. От неё исходил острый запах нафталина и кошек, который пробивался даже сквозь аромат благовоний. В сумрачном свете Беата смогла разглядеть приставшую к одежде клиентки кошачью шерсть. Она мялась ещё с минуту, не решаясь делиться с гадалкой своими проблемами. Наконец, поправив очки в роговой оправе, женщина подняла глаза на Беатрикс и выдавила:       — Я… я… я одинока…       — И?       — И я… я хотела бы узнать, когда я наконец выйду замуж… Ну, или хотя бы встречу мужчину… Вы не могли бы… сказать мне, когда… когда это случится?       Беатрикс одобряюще улыбнулась и придвинулась к женщине чуть ближе. Та вздрогнула. Девушка взяла в руки колоду карт, выразительно ей шелестнув, и начала её перетасовывать.       — Расскажите, каким должен быть ваш идеальный мужчина? — Беата принялась выкладывать карты в нужной последовательности на столе.       — Каким? — женщина зачарованно следила за руками Беатрикс, ловко перемещавшими карты из колоды на стол и обратно. Размеренные движения успокоили её, и голос больше не звучал неуверенно, не дрожал и не запинался. — Он должен быть красивым: высоким, подтянутым брюнетом с пронзительными голубыми глазами… У него нос с лёгкой горбинкой, бакенбарды и родинка на виске. Руки — сильные, но нежные, со слегка шершавыми ладонями. Он успешный и самодостаточный, очень остроумный, спокойный и рассудительный. Он великолепно танцует и целуется, любит Шекспира и Конан Дойла. Он внимательный, заботливый, понимающий. Он будет водить меня в рестораны и в театр. Мы поженимся на берегу Северного моря и уедем на медовый месяц куда-нибудь, где тепло… Мы будем жить в небольшом уютненьком домике в пригороде Лондона, у нас будет двое замечательных детей… — на лице женщины застыло такое мечтательное выражение, что Беата поняла, что мысленно та уже далеко отсюда и в пространстве, и во времени.       Между тем, карты были разложены и теперь смотрели на Беатрикс своими рубашками. Одну за другой она перевернула их и замерла, разглядывая изображения на лицевой стороне.       — Ну, что там? — жадно спросила женщина, тоже смотря на карты, но не понимая их значения. Она выжидательно уставилась на Беатрикс. К сожалению, девушка сама не могла определить, что ей хотели сказать карты.       — О-о-о, — многозначительно протянула Беатрикс, — вы знаете, у вас такая сложная судьба… Такой расклад мне попадается впервые… Боюсь, что мне понадобится помощь… — она театрально щёлкнула пальцами и крикнула какое-то слово на латыни.       Раздался странный чпокающий звук, за диваном что-то вспыхнуло, повалил дым, и оттуда выскочил Том. Женщина тихо ахнула. Парень прыгнул на пол, перекатился и встал на ноги уже возле стола.       — Ой, негр! — воскликнула женщина. Потом, сообразив, что ляпнула что-то не то, поспешила исправить свою нетолерантную оплошность: — В смысле, чёрный... Афроамериканец!       — Я чёрт, дура, — в лучших чувствах оскорбился Том.       — Извините…       «Чёрт» обиженно фыркнул. Смахнул несуществующую пыль с камзола и с гордым видом обернулся к Беатрикс.       — Зачем вы призвали меня, хозяйка?       — О нечистый! — с надрывом обратилась к нему Беатрикс. Она слегка переигрывала, изображая беспомощную гадалку, но женщина, впечатлённая появлением нового действующего лица, не обратила на это внимания. — Я обращаюсь к тебе за помощью, ибо мой взор затуманен и карты не дают мне увидеть будущее! Взгляни на них! Видел ли ты когда-нибудь что-то подобное?       Том уже успел во всех деталях рассмотреть расклад, пока Беатрикс говорила свою речь. Он сардонически усмехнулся и внезапно оказался за спиной женщины, склонился к её уху и начал вкрадчиво нашёптывать:       — Ты уже нашла идеального мужчину, не правда ли, красотка? Он именно такой, каким ты его описала. Он так близко, но при этом невообразимо далеко. Вы часто видитесь, но он совсем не обращает на тебя внимания... — От его шёпота женщина выпрямилась в кресле так, словно проглотила палку. Она остекленевшими глазами смотрела куда-то сквозь Беатрикс, чуть приоткрыв рот. Дыхание у неё сбилось, чуть участилось. Том, довольный произведённым эффектом, дразняще легко, практически невесомо, провёл пальцами по щеке женщины к шее. Она задрожала от этого прикосновения и залилась краской. — Эсмеральда права, твоя судьба действительно сложна. Ничего не случится по мановению волшебной палочки. Тебе придётся много работать. О-очень много... Тебе придётся измениться всю свою сущность, чтобы добиться его расположения. На что ты готова ради своей любви?       — На всё! — в голосе женщины просквозили отчаянные нотки.       — Ты уверена, что не хочешь найти мужчину, который полюбит тебя такой, какая ты есть?       — Нет! Нет, мне нужен только этот!       — Как это унизительно, дорогая. Но это твой выбор. Тогда слушай...       Что тут началось! Беатрикс с открытым ртом слушала всю ту ахинею, которую нёс Том. Более изумительной чуши ей не приходилось слышать в своей жизни. Том с абсолютно непроницаемым лицом втолковывал бедной женщине, что на утро после той ночи, когда три планеты выстроятся в одну линию, а Меркурий пройдёт ровно половину ретрограда, следует выйти на улицу и оббежать вокруг дома три круга. Повторять каждый день в течение трёх месяцев. Когда Луна начнёт свой путь по созвездию Водолея, необходимо отдать всю свою одежду нищим — ведь только сделав доброе дело можно рассчитывать на благосклонность Вселенной — и сходить в дизайнерский бутик в одном из лондонских торговых центров, где ей нужно обратиться за помощью к консультантам и ни в коем случае не пытаться подбирать что-либо самостоятельно. Через месяц, когда Венера войдёт в созвездие Льва, отсечь половину длины волос, которая притягивает неудачи. И только после этого тайно подлить любимому мужчине в кофе «особое зелье». Том протянул женщине маленькую прозрачный бутылёк с мутноватой жидкостью, наказав по возможности не отходить от мужчины, выпившего зелье. Всё это нужно делать в строго названной последователи, иначе ничего не выйдет.       Женщина ушла поражённая, но почти светившаяся от распиравших её воодушевляющих перспектив, с радостью выложив и шестьдесят фунтов за приём, и пятнадцать за зелье. И только после того, как она покинула жилище гадалки, всё ещё пребывавшая в глубоком потрясении Беатрикс нашла в себе силы поинтересоваться:       — Что за бред ты сейчас нёс?       — Помогал ей стать привлекательной женщиной. Не говорить же ей, что ты на самом деле там нагадала!       — А что там? — Беата взглянула на карты, всё так же не понимая их значения.       — Она безответно влюбится, точнее, уже влюбилась, и умрёт в одиночестве, а её труп сожрут оголодавшие кошки.       Беатрикс озадаченно промолчала, а Том добавил:       — Причём в таком порядке: сначала кошки, потом безответная любовь, и только после этого она умрёт!       — А я говорила, что гадалка из меня так себе... И что за зелье ты ей подсунул?       — О, это самогон Василия. Его только три человека могут пить без последствий: сам Василий, Элен и Артур, в смысле, мистер Харт. Не знаю, из чего он делается, но я после одной стопки очнулся в лесу, причём как я туда попал и что я там делал — я не знаю до сих пор...       Беатрикс представила, какая реакция пойдёт, если смешать это пойло и кофе. И всерьёз забеспокоилась, как бы неизвестный мужчина не умер от подобного коктейля. Совмещать кофеин и алкоголь — в принципе идея плохая, а учитывая репутацию упомянутого самогона... В прочем, времени на раздумья не было: новый звонок в дверь оповестил и приходе следующего клиента.       Новая посетительница было полной противоположностью первой: высокая, стройная, словно только что вышедшая из салона красоты. Она держалась гордо и с достоинством, будто это не она пришла просить помощи у ведьмы, а ведьма сама заглянула к ней в гости. Впечатление портили лишь тревожные складочки на лбу, слишком тщательно замаскированный синяк на скуле и скорбный взгляд.       Не тратя времени на долгие приветствия, женщина кратко и по делу изложила проблему: ей казалось, что муж ей изменяет. Беатрикс попросила рассказать подробности, и даже без помощи карт стала явна неверность законного супруга: если застаёшь мужчину в постели с другой женщиной, странно верить его словам, что он «лишь тренировался, чтобы стать лучше». Для вида девушка, конечно, разложила карты и в красках рассказала о любовных похождениях её мужа — все они были, конечно, выдумкой от начала до конца. Женщина слушала с каменным лицом, но с каждой новой подробностью скорбь в её глазах сменялась яростью, и к концу сеанса она уже так крепко ненавидела человека, с которым прожила бок о бок шесть лет, что Беатрикс не удивилась, когда через несколько дней прочитала в новостях о грандиозном скандале, разразившийся между дипломатом и его женой. Закончилось всё плачевно для обоих: репутация дипломата была безвозвратно испорчена, а его жене пришлось выплачивать штраф за порчу имущества. Ну и последовавший за всем этим не менее громкий развод.       Все эти визиты, разговоры, решение чужих проблем напомнили Беатрикс о том, как она одинока. Её любимый мужчина сейчас неизвестно где, неизвестно с кем, неизвестно чем занят и наверняка совсем не вспоминает о девушке, которая ждёт его часами, днями, неделями. И только-только колкое чувство брошенности и ненужности улеглось, как беседы о чужой личной жизни вновь разбудили все те болезненные воспоминания, выматывающие намного сильнее, чем сама работа ведьмы.       Третий сеанс был последним в тот день. Как и в прошлые оба раза — женщина, и тоже — беды с мужем. Но на этот раз проблема была посерьёзней: он умер. Умер внезапно, оставив ей всё имущество, но не дав указаний, как следует им распоряжаться. И теперь эта бедная пожилая леди отчаянно хотела призвать дух покойного, чтобы уточнить у него несколько деталей в основном юридического характера, например, точно ли она может продать летний домик на берегу, чтобы оплатить учёбу внука в колледже. А заодно было бы неплохо и попрощаться нормально.       Заскучавшие от целого дня безделья наёмники немного оживились. Им предстояло играть роль мира духов, издавая потусторонние звуки и отвечая за прочую бутафорию: внезапно распахивающееся окно, взлетающие свечи, дымовую завесу и многое-многое другое. Весь этот антураж требовал длительной и кропотливой подготовки, и всем не терпелось испытать плод совместных усилий на деле.       Беатрикс поставила в центр стола высокую, только что зажжённую свечу. Взяла в свои ладони мозолистые морщинистые руки женщины и властно приказала закрыть глаза. Девушка глубоко вздохнула и громко сказала несколько фраз на другом языке. Стены наполнились шорохами и как будто бы едва различимым шёпотом. Постепенно эти звуки нарастали, превращаюсь уже в какой-то скрежет и постукивание, шипение и посвистывание.       — О бессмертные души! Ответьте на мой зов! Услышьте мой глас! Я, проводница между мирами, открываю врата в ваш мир, чтобы призвать одного из вас, ибо такова моя воля! Вы слышите, духи?       За стеной раздался дробный стук и короткий то ли вой, то ли визг.       — Духи слышат нас, — Беатрикс ободряюще сжала руки женщины. Та слегка приподняла уголки губ в успокоенной улыбке.       Свечи, обвязанные тонкой прозрачной леской, плавно взмыли в воздух. С тихим хлопком из углов повалил дым, окутывая всё помещение за считанные секунды.       — Я призываю дух покойного мистера Саймона Эриксона. Иди ко мне, свободная душа, иди ко мне! Я даю тебе право ступить на грешную землю! Внемли моим просьбам! Я жду тебя! Явись!       В дверь деликатно постучали. Беатрикс вздрогнула и посмотрела в сторону входа. Ей резко стало как-то не по себе. Женщина, почувствовав волнение гадалки, не выдержала, открыла глаза и обернулась. Вместе они напряжённо наблюдали, как ручка опускается вниз, слушали, как скрипит тронутый временем замок. Дверь отворилась. На пороге застыла мрачная фигура призрака.       — Ой, а это не мой муж… — растерянно протянула женщина, разглядев лицо духа.       — А, да, это мой… — запинаясь, потрясённо пробормотала Беатрикс.       — Я смотрю, ты занята, — Гарри с любопытством естествоиспытателя окинул взглядом туман, свечи и пожилую даму, но никак не прокомментировал, как будто быть гостем на спиритических сеансах было ему не в новинку. Он только заметно смутился, поняв, что прервал нечто важное. — Ну, тогда не буду мешать. Я снаружи подожду, — и, уже почти скрывшись обратно за дверью, виновато прибавил: — Извините. Продолжайте.       В зале воцарилась тишина. Одна из свечей, плохо закреплённая, упала на пол, но затухла в воздухе, а потому ничего не подожгла. Атмосфера таинственности была самым бесцеременным образом разрушена. Беатрикс кашлянула, возвращая к себе внимание женщины:       — Так на чём мы там остановились?

***

      Остаток сеанса Беата сидела, как на иголках, ужасно нервничая, сбиваясь и отчаянно желая, чтобы всё это поскорее закончилось. Уладив свои вопросы, миссис Эриксон отправилась восвояси, но прежде долго возилась в прихожей и всё никак не могла уйти: то платочек оборонила, то перчатку на нашла, то сумочку оставила. Беатрикс стоило огромного труда дождаться, пока старушка наконец-то покинет квартиру. Девушка, приплясывая от нетерпения, мерила шагам приёмную, задувая свечи и разгоняя оставшуюся после призыва духа плотную завесу от дымовой шашки.       Как только прощально хлопнула входная дверь, Беата кинулась прочь из комнаты. Но уже возле самого выхода она остановилась, глубоко вздохнула, подтянула платье и спокойно вышла. «Только бы ничего не испортить, — думалось ей. — Только бы не...»       Гарри сидел в кресле в соседней комнате. При виде Беатрикс он поднялся и подошёл к ней. Девушке так хотелось броситься к нему, крепко-крепко обнять и больше не отпускать. И пусть делает, что хочет, но ничто на свете не заставит её расцепить руки... И вместо этого она повела себя, наверное, непростительно холодно для человека, который больше всего желал увидеться с агентом.       — Привет, — очень тихо поздоровалась она, совершенно не представляя, как ей себя вести. Гарри вдруг показался ей таким далёким и чужим, что девушка просто растерялась. Нутром Беатрикс чувствовала, что ничего хорошего из этого чувства не выйдет. В лучшем случае она просто будет молчать или односложно отвечать на вопросы Гарри.       — Привет. Чем это вы тут занимаетесь, позволь узнать? — вопрос прозвучал настолько буднично, что Беатрикс сразу поняла: что-то было не так. Странно, она же только что вышла из комнаты. Где она уже успела облажаться?       Беатрикс глянула на комнату, где до сих пор клубился туман, не желая вытягиваться на улицу через распахнутое окно.       — Деньги зарабатываем. — Наёмники и Элен с Джимом столпились у кухни, предпочитая наблюдать издалека. На всякий случай. — Не всё же на твои деньги жить.       — Я знал, что ты будешь злиться. — Беатрикс пыталась говорить спокойно, но что-то то ли в голосе, то ли в выражении лица выдало её истинное настроение, и Гарри это прекрасно уловил.       — Знал, и всё равно сделал.       — А что мне ещё оставалось делать?       — Ну, ты знаешь ПИН-код от моей карты.       — А это бы тебя не разозлило?       — Разозлило бы, конечно. Но это было бы хотя бы честно. А сейчас это выглядит так, что ты запихнул меня в какую-то дыру, чтобы я не решалась, и даже готов платить деньги, чтобы меня не видеть.       Со стороны кухни донёсся какой-то шум, как будто кто-то ударился головой об стену, а несколько голосов протянули тихое разочарованно-оторопелое «о-о-о», как обычно бывает в ситкомах. Лицо Гарри изумлённо вытянулось. Кажется, такое видение ситуации представилось ему впервые. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы проанализировать информацию и выявить причинно-следственную связь.       — Прости, что?       Беатрикс повторила слово в слово, чувствуя, как внутри закипает злость. Ей всего-то надо было, чтобы Гарри просто всё объяснил ей, успокоил, пообещал, что, чёрт возьми, скоро всё закончится. А теперь ещё немного, и она снова сорвётся. Хотя чего там — она уже говорит совсем не то, что следовало: вон, кухонная «живая аудитория» подавала явственные знаки, что лучше бы девушке держать свой язык за зубами.       — С чего ты так решила?       — Ты скрываешься, ты ничего мне не говоришь. Ты обещал возвращаться ко мне, помнишь? Но ты не возвращаешься. Ты лишь приходишь, проверяешь, что всё в порядке, и уходишь. Заходишь в гости на пять минут.       — Мне казалось, тебе и без меня здесь весело. У тебя ведь теперь есть Джеймс Мирен.       На кухне смущённо притихли. Беата вспомнила, как пару дней назад наёмники без лишних возражений приняли согласились с её предложением взять Джима с собой в квартиру. Теперь ей стала понятна причина такой странной покладистости. Они не горели желанием его убивать, ровно как и прятать его где-то и следить ещё и за ним, удваивая себе работу. Взять его с собой было наименее накладным вариантом. Осложнялось всё только тем, что Гарри это не понравится. Но решение принимала Беатрикс, так что фактически Василий и компания совершенно не при делах: раз уж Джеймс ей зачем-то нужен, то как они могут с ней спорить. Беата поняла этот хитрый ход с перекладыванием ответственности, но оправдываться перед агентом она не собиралась.       — Да, мне же надо хоть с кем-то общаться. Тебя не было месяц, а я очень скучала по чему-то привычному, чему-то родному.       — И тебе не кажется, что он здесь... неуместен?       — Мне кажется, что неуместны здесь только твои претензии. Джим такой же мой друг как и ты. А может быть, даже и лучше.       — Лучше? — голос Гарри не изменился ни на йоту, но что-то подсказывало Беатрикс, что ему не понравилось подобное предположение. Но это холодное спокойствие, эта отстранённость, это видимое равнодушие — всё это злило девушку. Она хотела, чтобы агент злился тоже, чтобы он показал свои настоящие чувства, а не прятал их за своей дурацкой маской безразличия, чтобы она поняла, что, ну, может быть, он действительно хорошо относится к ней, хотя бы как другу, что у него есть какие-то тёплые чувства.       — Да. А что? — Беатрикс вступила в его игру, тоже приняла невозмутимый вид. Её подвели только глаза, с потрохами выдававшие её истинные мотивы и желания.       — И чем же? — Гарри как будто бы просто интересовался прогнозом погоды: таким индифферентно-рутинным казался его тон.       — Он всегда возвращается. Я твёрдо знаю, что как бы я ни прогоняла его, он всё равно вернётся. Я всегда знаю, где он, потому что он рядом со мной. Как бы меня это ни бесило, что он везде за мной таскается, он рядом. Хотя он мне этого не обещал.       Гарри молча развернулся. Беатрикс хотела крикнуть, что да, так и надо: уходи по-английски от проблем каждый раз, когда они возникают, вместо того чтобы их решать. Хотела — и эти слова действительно вырвались у неё помимо воли.       — Проблемы? — Беатрикс послышалось, или Гарри действительно находился в лёгком замешательстве? — У нас нет никаких проблем. Я просто даю тебе время подумать надо всем, что я когда-то говорил и что ты сейчас сказала, и принять верное решение. Понять, что тебе действительно важно, чего ты всё-таки хочешь. Моё присутствие как-то странной действует на тебя, поэтому мне лучше уйти, чтобы не мешать твоему мыслительному процессу.       Беатрикс внезапно ощутила ту глубокую пропасть, что пролегала между ними. И дело было совсем не в возрасте — девушка просто совсем не знала этого человека. Она даже не знала, может ли ему доверять.       — Гарри.       Мужчина обернулся. Внутренний голос отчаянно молил Беату извиниться и объясниться, рассказать, что она просто не может так жить, не понимая, почему она здесь, почему Гарри каждый раз оставляет её, хотя и называет другом; что она устала волноваться за него, когда он всё не появляется и не появляется; что ей невыносимо сидеть, гадая, вернётся он к ней или нет, хочет ли он вообще возвращаться? Она уже открыла рот, что последовать его совету, но вместо этого выпалила:       — Ты не мог бы заскочить ко мне на работу и предупредить Теону, что со мной всё хорошо? А то она не видела меня месяц, волнуется, наверное... Скажи ей, что я примусь за работу, как только всё это закончится... Что именно закончится — уже сам придумай. Пусть она как-то... сохранит за мной место, что ли.       Гарри то ли кротко кивнул, то ли Беате это показалось. Но что точно ей не показалось, так это то, что он снова ушёл, оставив её наедине с раздирающими мыслями и муками совести. К ней подошли наёмники, Элен и Джим. Последний, ставший одной из причин очередного недопонимания, старался спрятаться за широкую спину Василия.       — Боже, да он меня, наверное, ненавидит... — жалобно сказала наконец Беатрикс, медленно оседая на тумбочку в коридоре.       — Ненавидит?! Женщина, ты в своём уме?! — Элен явно хотела схватить девушку за плечи и вытрясти из неё всю дурь.       — Я каждый раз злюсь на него, я каждый раз начинаю ругаться... Я столько ему наговорила, что он пошлёт меня к чёрту, и будет абсолютно прав!       — Не пошлёт, он же джентльмен, — ни в склад ни в лад пробурчал Василий.       — Хотя бы ты не лезь! — окрысилась на брата Элен и вновь повернулась к Беатрикс: — Но ведь он тебя защитить пытается.       — Может быть и пытался, но теперь он решит, что незачем меня спасать, если я такая неблагодарная... Теперь он будет делать это, только для того, чтобы совесть не мучила, если до этого так не делал!       — Детка, Гарри Харт совсем не святой. Его руки не то что по локоть, по плечи в крови! В том числе, и невинных людей. И сильно он похож на человека, которого мучают угрызения совести? Так что, если бы он не дорожил тобой, он бы так тебя и оставил, — Элен помолчала и затем добавила: — А я бы тебя оставила, даже если бы любила, идиотку эдакую. Нет, это ж надо додуматься, а! Голова у тебя есть, а мозгов в ней — кот наплакал!       Элен ругалась, и Беате от этого становилось легче. Но всё равно неприятный осадок внутри виной разъедал душу, словно кислота. Что же она делает? Зачем она пытается прогнать из своей жизни единственного человека, которого она любит? Единственного человека, к которому привязана? Единственного человека, который что-то значит для неё в этом мире? Беатрикс спрашивала себя раз за разом, но в ответ ей была ужасающая тишина. Сердце молчало, душа молчала, в голове тоже было пусто, ни единой мысли. И эта пустота разрывала привычный мир на кусочки, разбивала его на тысячи маленьких невидимых осколков, которые вонзались, вгрызались куда-то глубоко, в саму сущность, откуда их было не извлечь. Нанесённые ими раны зарастут, но частички разбитой реальности, когда-то окружавшей Беатрикс, так там и останутся, никогда уже не собравшись в одно целое вновь.       Она уже не слушала Элен, что-то ей объяснявшую. Беатрикс просто ушла на кухню, изо всех сил сдерживая слёзы, и, откупорив бутылку самогона Василия, сделала добротный глоток прямо из горла.