Панацея

      — Так вы знали, что Том?.. — Джеймс безуспешно извёл уже полрулона ваты, пытаясь остановить кровотечение. Крови было столько, словно ему перерезали как минимум горло, а не сломали нос. Ноздри щекотал отдающий металлом запах, и Гарри уткнулся в стакан с виски, предпочитая вдыхать аромат спирта.       — Конечно, — кивнул агент, опустошая стакан. Мужчина с трудом удержался от желания плеснуть себе ещё или вообще по-варварски приложиться прямо к бутылке: так и до алкоголизма недалеко.       — Тогда какого... — как и Гарри, Джеймс Мирен был слишком хорошо воспитан, чтобы озвучивать все свои мысли, поэтому он сделал выразительную паузу, предлагая окружавшим его мужчинам самим подобрать подходящее слово, — вы оставили его с Беатой?!       Вслух наёмники его не поддержали, но в их глазах Гарри читал тот же немой то ли вопрос, то ли укор. Агент не винил их. У каждого из них была причина, чтобы так смотреть. Джонни злился из-за того, что его лучший друг оказался предателем, да ещё так больно приложил его битой по голове. Честер — из-за недоверия агента: если уж в их компанию затесался «крот», то можно было и предупредить. Джеймс — из-за покалеченного носа и того, что Гарри практически позволил противнику забрать дорогую его сердцу Беату. Василий — из-за сестры, которую он сильно любил, хоть и не подавал виду, больше ругаясь с ней и споря до хрипоты, чем проявляя братскую заботу. Почему, кстати, её забрали? Ладно ещё Беатрикс: Гарри выдал свою к ней привязанность у Теоны в кабинете, и женщина не преминула воспользоваться его чувствами. Но Элен-то им зачем? Где-то на задворках сознания агента промелькнула мысль, что враги вскоре сами отпустят Элен, не выдержав её скверного русского характера — даже Беатрикс с её нелюбовью к подчинению по сравнению с сестрой Василия казалась милой и покладистой.       — Когда мы ещё ничего не знали о том, кто наш враг, мы использовали каждую возможность, даже самую незначительную, чтобы выйти на него. И была какая-то связь между ним и Томасом Хейдоном. Не прямая, косвенная, но всё-таки связь. Мы понимали, что враг хотел, чтобы мы заметили его, поэтому мы немного подыграли и приняли Томаса в ряды наёмников Kingsman. И даже дали частичный доступ к данным. Мы знали, что рано или поздно Том выдаст себя и выведет нас на своего хозяина.       И пока Беатрикс была на виду у Теоны, женщина бы не стала её трогать, если бы не была уверена, что это как-то поможет ей с агентством. И не стала бы шевелиться, зная, что это выдаст её с головой. Если хочешь спрятать что-то — спрячь на самом видном месте. Гарри почти так и поступил.       — А Беата? Беата всё это время была приманкой? — не отставал Джеймс. Он отложил в сторону очередной пропитавшийся кровью кусочек ваты и оторвал новый.       — Я не хотел этого.       — Но вы сделали это. Получается, вы лгали нам. И ей. Вы не хотели её защитить. Чёрт, а ведь я даже поверил, что она вам небезразлична...       Стало тихо. Не по-хорошему тихо. Даже наёмники не смели сказать такое в лицо своему покровителю, хотя нельзя было сказать, что они думали как-то иначе. С теми, кого любят, так не поступают. Агент взглянул на Джеймса и в его глазах прочитал то же, о чём думал сам.       «Как смеешь ты, агент, претендовать на её любовь? Человек, который никогда не был влюблён. Человек без друзей. Человек, который меняет личности как перчатки. Сегодня ты богатый бизнесмен, завтра — безродный мошенник. А сам ты, ты настоящий, кто ты, агент? Есть ли в тебе хоть что-то действительно принадлежащее тебе?»       — Не говори то, о чём не знаешь, Джеймс Мирен. Беата была в безопасности до определённого момента. Даже в компании Томаса Хейдона. Моя вина лишь в том, что я не успел вовремя.       Теперь Гарри действительно лгал. Он чувствовал, что не должен был впутывать Беатрикс в это. Он сознательно подверг её жизнь опасности, ничего ей об этом не сказав. Боялся, что она не поймёт. Но она бы поняла. Поняла бы, потому что он был бы с ней честен до конца. И если, когда всё закончится, девушка его не простит, то только он будет в этом виноват. Если она захочет уйти, убежать от него, то он даже не будет пытаться её остановить.       — Тогда какого чёрта мы тут сидим? — не выдержал Василий, ударив кулаком по стеклянному журнальному столику. Тот не выдержал и пошёл сетью трещин. Никто не обратил на это внимания. — Харт, если всё идёт по твоему плану, может, просветишь, что нам делать дальше? — из всех наёмников только бывший русский киллер мог обращаться к Гарри так панибратски, без видимого уважения — не потому, что знал его лучше всех, а потому, что по-другому не умел. — Или ты не боишься потерять свою подругу?       Гарри боялся. В глубине души он нервно мерил шагами комнату, не находя себе места. Запускал пальцы в волосы, будто убирая их от лица. Сжимал в руках опустевший стакан так, что несчастная посудина разлеталась вдребезги. Был готов прямо сейчас сорваться в погоню за Томом. Но Гарри понимал, что эмоции — плохой стимул к действию. Работать нужно на холодную, трезвую голову, а не следуя спонтанным субъективным волнениям. Поэтому мужчина заставлял себя сидеть в кресле, представляя, что он врос в него, а ноги прилипли к ковру. Чёрный зонт стоял, прислонённый к наружной стороне подлокотника. Гарри, правда, крутил в руках стакан, но это мало выдавало его волнение.       Беатрикс вторглась в его жизнь. Перевернула её с ног на голову. Сломала его. Заставила испытывать чувства. Агент Артур, Галахад, Джонатан Девер — чьи ещё имена он носил? — треснули, как несчастный журнальный столик под кулаком Василия. А за этой тысячей лиц — Гарри Харт. Агент, но всё же человек.       Теона забыла, что значит быть собой, а Гарри собой никогда и не был. Он как оболочка. Костюм человека. А что внутри него? Раньше Гарри думал, что пустота. Но Беатрикс показала ему, что это не так. Когда-то он её спас, а теперь она спасает его.       — Мы не можем бросаться в омут с головой, — уклончиво ответил он. — Но мы немедленно начнём работать. У Элен есть телефон — отследим сигнал и определим местоположение. Для начала. Вряд ли их отвезли в разные места. Джонни, займись этим. Найти ноутбук Тома, а дальше разберёшься: это довольно просто. Всё необходимое программное обеспечение там стоит.       — Мерлин может разобраться с этим быстрее, — заметил Честер.       Мерлин скажет: мы разведка, а не группа быстрого реагирования — не следует предпринимать оперативных спасательных операций. Мерлин скажет: лучше воспользоваться шансом и тайно подобраться к Теоне, внедриться в её организацию, выведать, чем она занимается, найти неоспоримые доказательства преступной деятельности. Мерлин скажет: жертвы неизбежны — это меньшее зло. И он будет чертовски прав — но не для Гарри. И не для Василия, кстати, тоже.       — Мы сделаем всё сами. Честер и Василий, готовьтесь пока. Постараемся сделать всё как можно быстрее и незаметнее. Вооружайтесь не слишком тяжело: возможно, нам придётся побегать. Джонни поедет с нами, но останется в машине в качестве координатора.       — А я? — кровь наконец-то перестала течь, и Джеймс аккуратно вытирал алые дорожки из-под носа и с подбородка. Выглядел молодой человек неважно: Том бил сильно, видимо, чтоб наверняка. Покрасневший нос, искривлённый неожиданно тяжёлым кулаком «компьютерного гения», сместился вправо. Несильно, но заметно.       — А ты можешь идти на все четыре стороны, — безразлично «разрешил» Гарри. — Желательно в больницу, а то твой нос так и останется кривым.       — Если я могу идти на все четыре стороны, то я пойду с вами!       — Господи помилуй.       — Оставьте Господа в покое, мистер Харт. Я хочу помочь, а вам не помешают лишние руки.       — И чем же ты можешь нам помочь? — Гарри слегка приподнял брови.       — У меня есть машина.       — Браво, у меня она тоже есть.       — И много вы увезёте на своём кэбе? Туда ещё, допустим, вы доедете: четверо пассажиров плюс водитель. А обратно? Вас уже будет шестеро. Куда вы посадите Элен и Беату? В багажник? В своё агентство, как я понимаю, вы за помощью обращаться не хотите.       Проклятый Джеймс Мирен был прав. Нет, Гарри легко мог обойтись и без него. Одолжить его машину. Взять на прокат. Украсть, в конце концов. Водителем легко может стать кто-то из наёмников, либо сам агент. Но если придётся быстро отступать, машина с водителем, готовым стартовать в любую секунду, была бы очень кстати: не придётся тратить время на зажигание и распознавание правой-левой педалей — а в спешке можно и перепутать. К тому же, Джеймс, оставаясь в автомобиле, мог взять на себя функции координатора, которые агент хотел возложить на Джонни. Освобождённый от обязанностей, Джонни вместе с Гарри, Василием и Честером тоже отправится работать «в поле». Цепляться к Джеймсу Мирену просто потому, что он Джеймс Мирен, было глупо и как-то по-детски.       — Хорошо, — кивнул Гарри. И повторил, больше для себя: — Хорошо. А сейчас, пожалуйста, приляг.       — Зачем?       — Затем, что я не хочу, чтобы ты залил своей кровью машину и ноутбук, с которым придётся работать, — любезно пояснил мужчина. — Джонни, ты, кстати, нашёл ноутбук? Включи его и сбегай вниз, принеси аптечку из машины.       — А вы что, врач? — подозрительно спросил Джеймс, внимательно изучая агента, будто пытаясь определить, не покалечит ли Гарри его ещё сильнее, чтобы избавиться от непрошенного помощника.       — Нет, я тайный агент.       — Но…       — Вот ты врач, и что, сильно тебе это помогает со сломанным носом? — вопрос был скорее риторическим, поэтому молодой человек тяжело вздохнул, смиряясь со своей судьбой, и покорно пересел на диван. — Ничего анестезионного у меня нет, поэтому будет больно.

***

      Беатрикс приходила в себя мучительно долго. Сначала проснулось сознание, но оно металось где-то вне физического тела, запертое в клетке однообразных вопросов: «Где я?», «Что со мной?», «Что происходит?». Потом вернулась способность к мышлению, но мысли текли раздражающе медленно. Скорость автомобиля в час пик и то быстрее. В голове словно разлили густой горячий кисель, в котором медленно варились мозги. Звуки окружающего мира доходили как сквозь толщу воды. Беата слышала чей-то разговор, но слов разобрать не смогла. Чувствительность вернулась в последнюю очередь, и девушка ощутила ноющую боль в плечах. Вывернутые и поднятые кверху, руки затекли под тяжестью безвольно обвисшего тела. Беатрикс попыталась опустить руки, но ничего не вышло. Звякнул металл. Тогда девушка запоздало вспомнила про ноги и попыталась нащупать ими землю. Ей это успешно удалось, а вот использовать их по назначению получилось не сразу: конечности подгибались и подворачивались, как у последнего пропойцы. Земля оказалась ледяной, и кожа Беаты моментально покрылась мурашками. Зато острая боль в плечах чуть спала.       — Фрэнк, ты слишком много ей дал, — раздался над ухом недовольный женский голос. Чьи-то мягкие пальцы взяли девушку за подбородок и повернули голову в одну и другую сторону. Когда пальцы разжались, голова упала обратно на грудь.       — Ничуть, — Фрэнк звучал тише, а соответственно, стоял чуть подальше. — Её подружке досталось в два раза больше, и она уже полчаса как бодренькая.       — Зачем ты, кстати, её приволок?       — Понравилась. — Беатрикс не видела, но ей подумалось, что Фрэнк пожал плечами. — Люблю пылких воительниц. — В ответ до слуха девушки донеслось очень нецензурное ругательство.       — Что ж, развлекайся. Когда надоест, можешь отдать её в лабораторию. А то наши исследователи совсем заскучали.       Беата открыла глаза. Лучше не стало: всё плыло и размывалось. Девушка различала только фигурные пятна на однотонном сером фоне. Прошло несколько минут, прежде чем зрение более-менее вернулось в норму — по крайней мере, Беатрикс смогла опознать людей, находящихся с ней в одной комнате.       Народу в унылом застенке оказалось много. Прямо целая толпа. Первым делом внимание к себе привлекала Элен, громко бранясь и высказываясь попеременно то на английском, то на русском. Она оказалась практически совсем рядом. Её руки были подняты вверх и скованы наручниками, переброшенными через торчащий из стены крюк. Что-то подсказывало Беатрикс, что сама она находится в таком же подвешенном состоянии. Рядом с ней стоял и дразнил давешний священник, но уже без сутаны, который, судя по всему, и был пресловутым Фрэнком, ибо имена остальных присутствующих были Беатрикс хорошо известны.       Центральное место занимала Теона Фицджеральд. И почему Беата даже не удивилась при виде своей начальницы? Она сидела в троноподобном кресле, в котором незазорно было бы восседать даже Королеве. На Теоне было простое чёрное платье в пол. В качестве единственных украшений выступали белые кружевные манжеты с воротничком. Но женщина не выглядела монашкой в своём скромном одеянии. Наоборот, она казалась блудной девкой, как если бы сидела вообще без одежды. Быть может, дело было в том, что она носила платье на голое тело, о чём красноречиво свидетельствовали вызывающе выпирающая грудь и плавный изгиб бедра без складок, намекающих на другой предмет нижнего белья. А может, дымящая сигарета в длинных тонких пальцах и блестящие глаза с поволокой никак не вязались с образом безгрешницы.       — Тётушка, она, кажется, очнулась, — а вот и Том. Абсолютно спокойный и ничуть не печальный — на его лице Беатрикс не нашла никаких следов угрызений совести.       — Я вижу, Томас, милый, — прощебетала Теона. — Бернштейн, он нам больше не нужен, — обратилась она к человеку, стоявшему рядом с ней, — убей его: он слишком много болтает.       Беатрикс обратилась взором к последнему человеку, находившемуся в помещении. Он ничуть не изменился: всё такой же светловолосый, голубоглазый и загорелый. Дядя Дэвид полез за пазуху, и Беатрикс показалось, что он сейчас, как в старые недобрые времена, вытащит из внутреннего кармана леденцы и протянет их девушке со своей неизменной улыбкой. Но вместо этого Дэвид Бернштейн извлёк пистолет и лёгкой, недрогнувшей рукой без колебаний выстрелил. Пуля пробила тело Тома навылет и увязла где-то в двери, оставив после себя небольшую кокетливую дырочку. Томас даже не успел ни осознать происходящее, ни изумиться — он просто закатил глаза и мешком рухнул на каменный пол.       — И не жалко? — нервно хохотнула Элен, глядя на раскинувшееся тело бывшего соратника. — Он же, вроде, твой родственник?       — Родственник? — Теона хрипло рассмеялась. — Нет-нет, что ты. Только Томас так считал. Все мои родные давно умерли. Кто-то от старости, а кого-то запытали до смерти польские спецслужбы. А Томас Хейдон — просто смышлёный дурачок. Мне нужен был способный человек, который точно бы привлёк внимание секретного агентства Kingsman. А внушить ему, что я его тётка, и заставить беспрекословно подчиняться — дело нехитрое. Немного современных технологий для изменения памяти — даже у секретных агентов есть такие игрушки, почему не может быть у меня? — немного бесед с психологом, немного — смешно сказать — гипноза. Я и не надеялась, что он будет мне особо полезен, а он привёл ко мне Беатрикс Корелли.       — И зачем она тебе? — обретение Беатой нового, скандального в прошлом имени не произвело на Элен впечатления. Может быть, Гарри ей рассказал. Или, что более вероятно, ей просто было плевать на имена, на звания, на социальный статус — для Элен не существовало подобных условностей.       — А ты любопытная девочка, Элен Давыдова, — Теона замолчала, наблюдая, как медленно тает в затхлом воздухе застенка серый дым. — Один наш общий знакомый испытывает к ней непреодолимое влечение. И это убьёт его. Он прибежит к ней на помощь, а я заставлю его страдать. Я уничтожу его и всю его тайную службу. Вот, в общем-то, и всё, — она затушила сигарету о подлокотник. — Ну, хватит разговоров, — женщина театрально хлопнула в ладоши. — Фрэнк, можешь забирать свою воительницу, только не переусердствуй.       Святой Отец из Сан-Франциско в предвкушении потёр руки и гаркнул что-то непонятное — слишком тихие и слишком громкие звуки Беатрикс не воспринимала. От стены отделились двое молодчиков, которых девушка до этого не замечала, сняли брыкающуюся и огрызающуюся Элен с крюка и, перекинув сестру Василия через плечо, будто мешок картошки, удалились вместе с Фрэнком. Как только дверь за ними захлопнулась и крики Элен затихли, Теона, вставая с кресла, как бы между прочим оборонила:       — Бернштейн, как только наш Фрэнки закончит, убей и его тоже. Из-за своего фокуса с каннабисом он едва не провалил всё дело. Мне не нужны такие ненадёжные люди.       — Конечно, миледи, — было что-то в его тоне, что заставило Беатрикс вздрогнуть. Дядя Дэвид слегка поклонился Теоне, принимая приказ и выражая своё почтение.       — Что касается тебя, моя дорогая Беата, тебе придётся немного подождать своего рыцаря. Но не волнуйся, он скоро будет здесь, я обещаю, — женщина нежно погладила щёку Беатрикс тыльной стороной ладони. Странное это было состояние: девушка каким-то шестым чувством быстро осознавала реальность, но в логическую правильную и грамматически верную мысль понимание складывалось не сразу. Реакция на физическое взаимодействие вообще приходила с задержкой, поэтому прикосновение Теоны Беата почувствовала, только когда та уже отняла свою руку от лица девушки.       — Не трогай… Гарри, — с трудом ворочая языком, прошептала Беатрикс. Она, вообще-то, даже с трудом помнила, кто такой Гарри, но знала, что ей нужно это сказать.       — Какая трогательная привязанность, — умилилась Теона. — Не могу, уж извини. Старые счёты, — она наигранно развела руками, намекая на свою беспомощность. — И чтобы тебе не было скучно… — женщина подошла к стене, рядом с которой была прикована Беата. Девушка, приложив практически титаническое усилие, скосила глаза и увидела вмонтированную в каменную кладку сенсорную панель. Теона быстрым движением набрала что-то на экране. Прибор одобрительно пискнул. Свет с уныло-тусклого сменился на бордельно-фиолетовый, как в ночном клубе. Из решётчатых отверстий, изначально принятых Беатой за динамики, повалил густой белый то ли дым, то ли пар, стелясь по полу и поднимаясь к потолку. Запаха девушка не чувствовала, но вдыхать эту подозрительную субстанцию категорически не хотелось.       Теона и дядя Дэвид не стали задерживаться в стремительно наполняющейся странным газообразным веществом помещении и поспешили удалиться. А дым подбирался всё ближе. Глаза заслезились, и девушка зажмурилась. Но если не смотря ещё можно прожить, то не дыша это сделать невозможно, поэтому Беатрикс даже не пыталась задерживать дыхание, зная, что её это не спасёт. Странное вещество неприятно оседало на горле и тяжело заполняло лёгкие. Голова кружилась, словно от недостатка воздуха. Сердце билось часто и неравномерно. Стало невыносимо жарко. Потом холодно.       Беатрикс услышала голоса, но они звучали не где-то снаружи, а внутри головы, как будто бы там поселились маленькие человечки. Они постоянно что-то говорили и пели тонкими противными голосами, похожими на комариный писк. Хотелось запустить руку в голову, вырвать их оттуда и затоптать ногами, чтобы больше никогда не слышать. Перед глазами, даже закрытыми, плыли разноцветные круги. Человечки в голове затянули очередную песню, и круги подчинились её ритму, складываясь в фигуры, уменьшаясь и увеличиваясь в размерах, замедляясь и ускоряясь. Они рисовали чьи-то лица, но Беатрикс никак не могла вспомнить, кому они принадлежали. Имена вертелись на языке, но ускользали, как мокрый кусок мыла. Это раздражало.       Девушка тряхнула головой, надеясь отогнать круги и устроить землетрясение человечкам, но всё стало ещё хуже. Песни сменились протяжным издевательским смехом, а лица закружились нескончаемым ярким калейдоскопом, отдающимся резкой болью в висках. Не в силах это больше терпеть, Беатрикс забилась, как выброшенная на берег рыба, и пронзительно закричала, оглушив саму себя. Крик хлыстом ударил по ушам. Беата дёрнулась в последний раз и замерла. Ноги подкосились и разъехались. Руки сильно рвануло вверх, едва не выдернув кости из суставов.       Крюк, удерживавший Беатрикс в висячем состоянии, вылетел из стены, саданув девушку по голове. Крякнув, она упала на пол. Кажется, она ободрала ладони и предплечья, но боль не чувствовалась. Вяло соображая, Беата, опираясь о стену, проползла немного вперёд, до угла, и, легла там, свернувшись калачиком, дрожа и тихонечко поскуливая от ужаса. По щекам текли липкие слёзы. Было бы у неё хоть немного сил, она бы беспорядочно металась из стороны в сторону в попытках найти спасительную дверь и убраться подальше от этой газовой камеры. Песни в голове сменились монотонным стуком колёс — Беатрикс вновь и вновь переживала события той ночи, когда она, прижимаясь к грязной стене тоннеля, отчаянно цеплялась пальцами за шершавый железный штырь, а поезд с рёвом проносился мимо, грозя снести её и раздавить. Состав проехал, а из темноты вынырнули отец с братом и хором принялись обвиняя орать, истерично топать ногами, замахиваться руками для удара. Их ряды пополнились Биллом Баркли, убивающим енота — подаренного, кстати, дядей Дэвидом, — и матерью, молча наблюдавшей за всем этим холодным, бездушным взглядом Теоны Фицджеральд. А за их спинами девушка разглядела Гарри, убегающего от неё. Она протянула руку ему вослед и хотела окликнуть его, но тут всё исчезло так же резко, как и появилось.       Беатрикс помотала головой, прогоняя остатки кошмара. Она всё ещё находилась там, где её и оставили Теона с дядей Дэвидом, в холодном каменном мешке с плохим освещением, висящая на крюке подле стены. От удушливого дыма не осталось никого видимого или осязаемого следа, но незабываемые воспоминания о его галлюциногенном эффекте сохранились. Девушка чувствовала себя мертвецки уставшей, замотавшейся. Не было сил даже стоять на ногах, поэтому она не делала попыток подпереть ими землю, плюнув на боль в затёкших руках.       Дверь тихо скрипнула. Беатрикс решила, что это не до конца выветрившийся газ играется с её сознанием. И быстрые, но бесшумные шаги ей тоже померещились. И хлопок — скорее, шлепок — точно от затрещины. Двумя секундами позже щёку полоснуло обжигающей болью. Девушка возмущённо распахнула глаза, не без усилия сфокусировав их на нарушителе спокойствия.       — Отлично, ты очнулась, — Элен удовлетворённо кивнула. — Ты как, соображаешь? Скажи что-нибудь. Сколько пальцев видишь? — цепь наручников, сковывавших сестру Василия, лопнула, но браслеты всё ещё болтались на запястьях.       — Четыре… Нет, подожди, — Беатрикс напрягла зрение. — Три.       — Неплохо. Теперь давай, включайся в своё спасение. Я приподниму тебя, а ты постарайся освободить руки, поняла?       Беата кинула. Элен обхватила девушку чуть повыше коленей и оторвала её от земли. Беатрикс махнула руками вперёд, соскакивая с крюка. Элен, не успев вовремя опустить девушку, потеряла равновесие, и они вместе с шумом завалились на пол. Беата тут же слезла со своей спасительницы. Элен вскочила на ноги и помогла девушке встать.       — Идти сможешь? Надо поскорее убираться отсюда.       — Д-да. — Ноги предательски дрожали, и, если быть честной, Беатрикс не совсем была уверена в том, что сумеет быстро покинуть это место. Однако Элен подставила плечо, и стоять стало проще. Они двинулись к выходу. — Как ты тут оказалась?       — Им не следовало оставлять мои ноги свободными, — усмехнулась девушка в ответ.       Кое-как они доковыляли до выхода: идти оказалось сложнее, чем ими предполагалось. Девушки остановились, чтобы отдышаться. По ту сторону послышались тяжёлые шаги, направляющиеся прямо к камере. Девушки замерли, понимая, что им никуда не деться. Прятаться быть некуда. Бежать — тоже. Шаги остановились возле двери. Беатрикс тихо выругалась сквозь зубы.       — Так, Харт, материться прекрати, — шепнула ей Элен и вдруг со всей силы пнула дверь. Та отлетела, заехав по стоявшему рядом с ней человеку. От неожиданности тот охнул и упал на пол. Элен, оставив Беату прислонённой к стене, выскочила в коридор, чтобы добить противника, но шума борьбы не последовало. Беатрикс подтянулась к выходу, чтобы выглянуть наружу. Дверь рывком распахнулась, и на пороге показалась знакомая короткостриженая светловолосая голова Василия. Беатрикс обрадовалась ему, как родному.       — Василий!       — Тихо! — он прижал палец к губам, призывая к молчанию. Вслушался в наступившую тишину. — Мы вас вытащим отсюда, — мужчина одной рукой вернул Беатрикс вертикальное положение и вытащил из камеры. В коридоре, закинув автомат на плечо, напряжённо всматривался вдаль Честер. Элен рядом с ним примерялась к выданному ей наёмниками пистолету. Василий чуть согнулся, присев, и его сестра помога Беате взобраться ему на спину.       — Готовы? — одними губами шепнул наёмник. — Тогда вперёд!       Передвигались осторожно. Вёл маленький отряд Честер, выставивший перед собой дуло автомата. Следом шагал Василий, неся Беатрикс, а замыкала их шествие Элен, прикрывая тыл. Беата с интересом рассматривала коридор: в отличие от неуютной каменной комнаты, стены здесь были светлые, увешанные фотографиями в тонких тёмных рамках, а пол выстлан лакированным паркетом. Беатрикс искренне полагала, что душная камера, где её оставила Теона, по всем законам жанра располагалась где-то под землёй, однако, когда они вышли к лестнице, сквозь огромное панорамное окно девушка увидела крыши большого блестящего города, утопающего в сиянии ночных огней. Присмотревшись, она узнала очертания Лондонского Сити.       Не успели наёмники шагнуть на первую ступеньку, как пол под ними содрогнулся. Взвыла сирена. Вспыхнул красный свет. За спинами раздался топот множества ног. Честер молча развернулся и ринулся в соседний коридор. Остальные последовали за ним. Они выбежали в галерею центральной части здания, большую часть которой занимал залитый аварийным светом атриум. Оказавшись под самым потолком, с которого свисала громадная люстра и выложенные витражной мозаикой декоративные шары на тросе толщиной с пилон для танцев, Честер огляделся. С противоположной стороны высыпали люди в одинаковой чёрной форме, и девушки с наёмниками шагнули назад в спасительную тень коридора. Люди кинулись к лифтам и выключенным эскалаторам.       Выждав немного, Честер выглянул из укрытия, оценивая обстановку. Основная масса людей сбежала вниз, оставив по двое караульных возле эскалаторов и одного дежурного, прогуливавшегося вдоль галерей. Наёмники отступили вглубь, ещё сильнее прячась в тени и изгибе коридора. Василий снял со спины Беатрикс и принялся разминать уставшие плечи. Девушка постепенно приходила в себя, и, хотя разум всё ещё был затуманен дурманом, ноги снова слушались и были пригодны для использования по назначению. Честер, докладывая обстановку, с кем-то советовался при помощи цепляющейся к уху беспроводной гарнитуры. Он подал какой-то знак Элен, и та крадучись прошлась обратно по коридору, но вскоре вернулась, отрицательно покачав головой. Видимо, Честер попросил её проверить, нельзя ли воспользоваться первой лестницей, догадалась Беатрикс.       Наёмники и Элен принялись о чём-то безмолвно совещаться, объясняясь друг с другом жестами. Беате оставалось только за ними наблюдать и предполагать, что они намереваются делать. Пока они чертили руками в воздухе, пытаясь прийти к согласию, Беатрикс скучающе рассматривала видневшийся кусочек галереи. На глаза попалась висящая на противоположной стене табличка с числом 69, очевидно, обозначавшим этаж. Высоковато, конечно.       Наконец её спасители что-то придумали. Честер выскользнул обратно к галерее и затаился у проёма. Все замерли в ожидании. Послышались вальяжные шаги местного охранника, беспечно топочущего, словно у себя дома. Затем приглушённый удар и неприятный хруст. Беатрикс поморщилась: так могла хрустеть только свёрнутая шея. Василий и девушки перебрались ближе к Честеру, который уже во всю стаскивал с охранника униформу и облачался в неё. Покончив с переодеванием, наёмник спокойно вышел из тени и так же неторопливо продолжил не законченный павшим охранником обход галереи. Остальные, напряжённо выглядывая из тени, следили за его передвижениями. Издалека его стоящие у эскалатора «напарники» не разглядели в нём чужого, а когда он подошёл вплотную, было уже поздно: быстрым профессиональным движением и без лишнего шума наёмник ударил ребром ладони по сонной артерии одного и заехал по челюсти снизу вверх другому, чья голова запрокинулась назад так, что Беата не была уверена, что его позвонки остались целыми. Хотя это, в общем-то, никакого значения не имело: когда Элен, Беатрикс и Василий, вжимаясь в стену галереи, добрались до Честера, оба охранника были уже мертвы. Переодетый наёмник спустился на этаж ниже и сразу же зашёл за эскалатор, туда, где находилась следующая, в обычное время движущаяся лестница. Разобрался с караульными. Потом с проходившим мимо дежурным. Остальные члены маленького отряда присоединились к нему, когда на галерее шестьдесят восьмого этаже стало чисто.       Подобным образом они смогли сократить расстояние до земли до пятидесяти этажей. Замедленное передвижение действовало на нервы. Вынужденные молчать, все ещё больше заводились. Элен, казалось, готова была в любой момент наплевать на скрытность, с воплем выскочить из очередного укрытия и приняться палить во все стороны, лишь бы не сидеть просто так, возлагая надежды на мастерство Честера и невнимательность охранников. Даже обыкновенно индифферентный Василий выказывал признаки нетерпения.       Наёмник продолжал расчищать путь. Сорок девятый. Сорок восьмой. До конца ещё далеко. На сорок седьмом стояла кабина одного из лифтов — её было заметно благодаря стеклянной шахте. Идея воспользоваться им была заманчива, хотя и опасна: прозрачная кабина просвечивала насквозь. Тем не менее, Василий и Честер заключили, что если девушки встанут у створок, скрывшись за широкими спинами мужчин, то у них появится возможность добраться до первого этажа незамеченными. Мало ли, зачем двум охранникам потребовалось спуститься: может, получили новый приказ или отстали от основной группы. Василий последовал примеру своего напарника и натянул на себя чужую одежду. Она буквально трещала на его могучих плечах, и Беатрикс серьёзно забеспокоилась, как бы униформа не лопнула во время эксплуатации.       Дверцы лифта — к счастью, не стеклянные — гостеприимно разъехались в стороны. Первыми, как и планировалось, зашли наёмники, встав плечом к плечу максимально близко к непрозрачной части кабины. Девушки проследовали за ними, надеясь, что со стороны их действительно нельзя заметить. Створки сомкнулись, и лифт поплыл вниз, неспешно минуя этажи.       Сороковой. Тридцатый. Двадцатый. Уже пройдено больше половины пути — это вселяло какой-никакой оптимизм. Десятый. Дальше восьмого уехать не получилось. Потолок разорвало на тысячу осколков. В тревожном алом свете это выглядело особо трагично. Люстра и шары, потеряв подвес, вперемешку с кусками белого железобетона наперегонки помчались вниз, набирая скорость. Крупный острый обломок полетел по косой траектории в сторону лифта и, проломив оказавшуюся на проверку слабее железобетона шахту, перебил несколько тросов. Кабина остановилась и сильно дёрнулась, накреняясь.       Наёмники удержались, схватившись за поручни, а Элен и Беатрикс, потеряв равновесие, повалились на них. Железобетон долетел до восьмого этажа и грохнулся на крышу. Свет тут же мигнул и погас, а пол в лифте наклонился ещё сильнее. Потолок слегка прогнулся, но выстоял.       Беатрикс выглянула из-за плеча Василия. Фонтанчик посреди атриума был безжалостно погребён под люстрой. Вода разливалась по расползшейся светлой плитке. Девушка задрала голову, чтобы оценить ущерб, нанесённый зданию. Потолок обрушился не весь: по краям, ближе к стенам, ещё сохранились ошмётки и даже остался один из шаров. Беате показалось, будто за крепившийся к украшению трос держался человек. Василий, отцепив от себя девушку, подошёл к створкам и начал попытки их раздвинуть.       Шар под потолком не выдержал и устремился за своими собратьями. Беатрикс сдавленно охнула. С такого расстояния она не могла определить, кем являлся тот человек на тросе, но падать с шестьдесят девятого этажа, думалось ей, не слишком-то приятно. Человек, по-видимому, решил, что погибать таким способом ему не хочется, потому налету умудрился оттолкнуться ногами от поверхности шара и ухватиться за парапет галереи. Будь скорость украшения чуть повыше, он бы точно повредил себе плечи, но ему повезло. Человек подтянулся и тяжело перевалился через перила. Некоторое время ничего не происходило, а потом Беата увидела, что он встал и быстрым шагом направился к ближайшему эскалатору.        «У него там нервы титановые что ли?!» — изумилась Беатрикс. Она вспомнила, как сама находилась на волосок от гибели и сколько времени потом ей потребовалось, чтобы прийти в себя.       Долго восхищаться загадочным человеком с удивительной выдержкой ей не дали: Василий всё-таки одержал верх над внутренними и внешними дверьми лифта. Кабина застряла между восьмым и седьмым этажами, так что выбирающийся привычно первым Честер подпрыгнул и, ухватившись за порожек, вытолкнул тело вверх. Он протянул руку, чтобы помочь девушкам вылезти, но Элен проигнорировала его и выкарабкалась сама, а вот Беату им пришлось вытягивать вместе, да ещё и с подачи Василия: к её ногам вернулась подвижность, но сил на высокий прыжок не хватало. Руки девушки, к тому же, всё ещё были скованы наручниками, что тоже не прибавляло ей ловкости.       Пока второй наёмник вылезал из лифта, остальную компанию уже заметили. К ним деловито направлялся один из дежуривших на этаже, приняв Честера за «своего» и решив, что ему нужна помощь. Ситуация вокруг начинала принимать скверный оборот, поэтому наёмник, которому было уже не до осторожности, одним ударом приклада размозжил охраннику голову. Двое его коллег, заметив подобное самоуправство, видимо, сообщили об этом по внутренней связи, ибо Беатрикс заметила, как охранники на нижних и верхних этажах зашевелились и потянулись в сторону чужаков. Путь по единственной движущейся лестнице был отрезан — и какой идиот спроектировал для этого места только одну линию эскалаторов?! Оставались ещё три лифта, но будет несомненным чудом, если наёмникам удастся прорваться хотя бы к одному!       Взвод охранников в чёрном неумолимо рос и приближался, ощетинившись серебристыми пистолетами. Василий грубовато схватил за руку Беатрикс и потянул за собой. Они бежали по открытой галерее, и противники, улучив момент, открыли огонь. Закалённое стекло балкончиков значительно понижало шансы поймать пулю, но уповать на него не стоило. Наёмники уже хотели вернуться под чуть более надёжное укрытие сломанного лифта и отстреливаться с той позиции, но тут в воздухе что-то блеснуло, упав прямо в плотные ряды охранников.       Прогремел взрыв. Клубы пламени окутали площадку. Раненые, оглохшие и горящие заживо охранники кричали, стонали и метались по галерее. Те, кого миновала эта участь, непонимающе озирались по сторонам. Воспользовавшись дезориентацией врага, наёмники и девушки не теряли времени даром, продолжив свой путь. Они успели добежать до лифта, но охранники справились с замешательством и, оставив покалеченных товарищей, продолжили погоню, используя уцелевшую часть галереи. Наёмники, Элен и Беатрикс успели забежать в кабину, когда опомнившиеся преследователи, понимая, что чужаки вот-вот ускользнут, вспомнили про огнестрельное оружие и решили им воспользоваться. Прочные стёкла шахты и лифта мешали изрешетить нарушителей сразу же, но отсутствие бронебойных снарядов охранники с лихвой компенсировали упорством, так что сохранность сбегавших была лишь вопросом времени. Но снова — мимолётный проблеск в воздухе. Снова — закладывающий уши грохот. Снова — взметнувшийся столб клубившегося пламени, отрезавший охранников на небольшом клочке галереи, ещё кое-как держащемся, но уже начавшим крошиться и обрушаться. И даже в создавшейся суматохе кто-то особо настойчивый продолжал обстреливать неторопливо опускавшуюся кабину лифта.       Беатрикс возвела глаза к потолку, сквозь плотную завесу дыма пытаясь определить источник сыплющихся во все стороны взрывчатых объектов, и увидела того самого человека, ловко избежавшего падения с высоты. Он с разбегу запрыгнуть на парапет и, чуть побалансировав на нём, вновь обретая равновесие, как канатоходец прошёл до ближайшей опорной колонны, запрыгнул на неё, обхватил руками и ногами, словно обнимая, и начал потихоньку сползать вниз, пока охранники его не засекли. Эта фигура, эта манера двигаться, эта спокойная лёгкость — девушка почти с ужасом узнала в человеке Гарри. Сердце запоздало пропустило удар, волной накрыла паника: он ведь едва не разбился, чёрт возьми!       Оставшиеся в живых после авиаудара охранники, по одному перепрыгивая через образовавшиеся провалы в полу, спешили к лифтам, хотя на первом этаже людей и так было немерено. Они плотным кольцом стягивались к месту высадки наёмников и девушек с оружием наизготовку. Беата не сомневалась, что они откроют огонь сразу же, как распахнутся двери. Предприимчивая Элен успела нажать на кнопку с цифрой два, останавливая кабину. Их, конечно, и на втором этаже ожидал тёплый приём, но Честер оказался проворнее и выстрелил нападавшему прямо в лицо.       — Василий, бегите через пожарный выход! Мы с Эл их отвлечём и поможем Артуру! — крикнул Честер. Возразить Беатрикс не успела. Василий толкнул её в боковой коридор. Краем глаза девушка успела заметить, как Честер с залихватским гиканьем перемахнул через парапет.       Хмурый Василий быстро вёл девушку по коридору. Вернее сказать, он широкими шагами продвигался вперёд, а Беатрикс едва поспевала за ним. Временами приходилось даже бежать, чтобы не отстать. В боку начало неприятно покалывать: Беата не наёмница и не спортсменка. К тому же, в детстве и юношестве отец внимательно следил тем, чтобы она соответствовала его идеалам красоты, то есть была стройной, подтянутой, но изящной, без «лишних» накаченных мышц и слишком развитых плеч, а потому практически все физические упражнения были в доме Корелли под запретом.       Они вышли на довольно просторную округлую площадку, в центре которой возвышалась пальма. По какой-то причине аварийный свет здесь не работал. Несмотря на залитый ночными фонарями город, свет не проникал сквозь затемнённые окна, так что девушка ухватилась за краешек кофты Василия, чтобы не заплутать во мраке. Опасно темнели проёмы соседних коридоров, тоже выходящих на эту площадку. Ощущение неминуемой напасти закралось в и без того беспокойное сердце.       Или не ощущение?       Такое уже было однажды, когда Беатрикс на интуитивном уровне не понравился старый поезд. Она слишком хорошо помнила, чем закончился тот раз. Но сейчас всё было по-другому. Она надышалась сомнительного газа, пыли и дыма, обессилела, и ей казалось, что всё это происходит не с ней. Девушка не стала бы доверять ни своим глазам, ни своим чувствам. Тени вокруг дрожали и расплывались.       Или не тени?        «Стоит ли сказать об этом Василию? — рассеянно подумала Беата, разглядывая широкую спину наёмника. — Поверит или посчитает за каприз маленькой девочки?»       Поздно.       Выстрел.       Последний вздох.       Василий отшвырнул Беатрикс куда-то в угол, а сам кинулся за горшок с пальмой. Девушка сообразила, что выстрел был не в них, а от них: наёмнику тоже чернота показалась подозрительной.       Они налетели стаей чёрных воронов, только вместо могильного карканья и зловещего хлопанья крыльев — нескончаемый град выстрелов. Хаос — вот что началось на площадке. Пули свистели в воздухе, вонзались в стены, в стеклянную стену небоскрёба и даже прошивали насквозь листья ни в чём не повинной пальмы. Василий метался между людьми, обезвреживая то одного противника, то другого. Грузный с виду, наёмник неожиданно с ловкостью гимнаста лавировал между очередями, пригибаясь, падая и тут же откатываясь в сторону. Слышались стоны раненых и умирающих. Хрустели ломающиеся кости. Тёмная кровь размазывалась по полу. Василию прострелили левую руку, но он стойко держался, яростно сражаясь дальше, стреляя во все стороны, раскидывая охранников ногами и локтями.       Ещё один неизвестный человек упал замертво. Его рука разжалась и пистолет отъехал к ногам Беатрикс. Девушка бездумно взяла его в руки. Тяжёлый… Выросшей в окружении солдат отца-мафиозо, сбежав со спецагентом, прожив с ним три месяца, а потом ещё несколько — с его наёмниками, ей, однако, ещё не приходилось держать в руках оружие. Вот так, по-настоящему держать. Чуть холодящая рукоять легла в ладонь как влитая. Палец по-хозяйски нащупал спусковой крючок.       Девушка выставила пистолет перед собой. Рука дрожала. Беата ухватила оружие второй. Один из охранников заметил её и, оскалившись, развернулся к ней. Прицелилась. Напряглась. Надо лишь надавить — одно резкое движение на себя — и всё закончится. Ничего сложного. Умри или убей.       Вдох.       Выстрелить не хватило духу.       Беатрикс в панике кинула пистолет в противника, целясь в голову. Замах вышел слабоватым, да и охранник попросту немного отклонился от первоначальной траектории, пропуская «метательный снаряд» мимо. Торжество хищника промелькнуло в его движении: этакая напускная леность, непринуждённость победителя. Долго ликовать ему, однако, не пришлось: шальная пуля пробила ему затылок, и он неуклюже повалился ничком.       Девушка поискала глазами Василия. Он стоял неподалёку от покореженной выстрелами стеклянной стены один на один с оставшимся охранником. Патроны закончились у обоих, и мужчины отбросили бесполезное оружие, приготовившись к рукопашной схватке. Вернее, приготовился наёмник. Его противник был решительно настроен на победу. Даже посмертную.       В его руке мелькнула граната. Секунда — и выдернутая чека с тихим звяканьем упала на кафель.       — Беги! — рявкнул Василий, обращаясь к Беате.       А дальше — всё как в замедленной съёмке. Наёмник с разбегу кинулся на врага, снося его в прозрачную стену, словно надеясь выбить человеком стекло. Закалённое, оно выдержало, хотя и было повреждено пулями. Не устояла рама, давшая слабину после многократного обстрела.       Взрыв настиг их уже снаружи.       Не до конца осознав, что произошло, девушка подошла к образовавшемуся проёму. Ветер тут же кинул в лицо снежную крошку. На белой земле темнело бесформенное пятно. Беата не могла отвести от него взгляд.       Что делать? Куда бежать? Она здесь одна, окружённая трупами, находящаяся в полном замешательстве. Беатрикс застыла на краю, не решаясь сделать шаг назад.       — Би! — Девушка обернулась. У пальмы стоял Джонни. Он удовлетворённо осматривал мёртвых охранников. — Василий сообщил мне, у вас проблемы… Я примчался, как мог, но, кажется, вы и сами справились, — он небрежно пихнул ногой ближайшее к нему тело. — Где он, кстати?       — Мне… мне очень жаль, — и снова перевела взгляд на землю. В горле стоял ком, губы дрожали.       Джонни сразу всё понял. Он мягко взял Беатрикс за руку.       — Пойдём отсюда, иначе последуем его примеру, — серьёзно сказал парень.       — Что ты имеешь в виду?       — Этой женщине не следовало хранить взрывоопасное оружие на цокольном этаже, — жестокая улыбка исказила его красивое лицо. Беатрикс тогда ещё не знала, что его прозвали Джонни-пиротехником.       — А остальные?       — Они тоже скоро выйдут.       Довольно скоро они отыскали пожарный выход и покинули негостеприимное здание. Беата брела босиком по снегу, совсем не чувствуя холода. На заднем дворе стояла машина Джима и чёрненький кэб. Джонни подвёл Беатрикс к такси и усадил внутрь, а сам отошёл к соседнему автомобилю.       Секунды длились вечность. Беатрикс видела, как к месту стоянки подбежали усталые и перемазанные кровью Гарри, Честер и Элен, на ходу отвечая выстрелами преследовавшим их охранникам, но ей казалось, что все едва-едва двигаются, с трудом отрывая ноги от земли, как будто гравитация в какой-то момент усилилась и теперь магнитом притягивала к себе всё, что находилось на поверхности планеты.       …Они уже отъехали на приличное расстояние, когда небоскрёб за их спинами сложился как карточный домик, подняв густое облако пыли, погребая под обломками недостаточно расторопных охранников. Осколок ударил по крыше автомобиля. Там, где раньше блестела гордая башня, зияла пустота. По небу шумно, сверкая огнями, вертолёт мчался прочь от места взрыва.