Панацея

      Боли не было. Вернее, боли было так много, что она схлопнулась в огромную чёрную дыру на месте сердца. Ужасающая холодная космическая пустота осознания потери разверзлась в груди, всё разрастаясь и разрастаясь, вязкой жижей растекаясь по рассудку, захватывая всё существо. Элен отпила из кружки. Алкоголь выжигал щупальца боли, но они были подобны головам Лернейской гидры: на месте одного погубленного вырастали два новых. Джеймс Мирен заваривал ей чай, но, когда он вышел, девушка вылила напиток в окно, взамен наполнив ёмкость до краёв коньяком. По цвету и не отличить.       Удивительно, но Джеймс не донимал её разговорами, утешениями и пустыми заверениями, что всё будет хорошо. Он просто был рядом и поддерживал её своим молчанием. Сначала Элен хотела прогнать его и несомненно сделала бы это, открой он рот, но бессловесный молодой человек её устраивал больше, чем пустота. Её-то теперь было избытом в жизни девушки, и одиночество, наверное, быстро бы свело её с ума.       Беата проскользнула туда и обратно, по дороге спросив что-то про мистера Харта и Честера. Элен заметила брошенный украдкой сочувственный взгляд. «Да не нужно мне твоё паршивое сочувствие, дурочка! — хотелось крикнуть Элен. — Это ведь всё из-за тебя…»       Девушка отхлебнула ещё и сердито одёрнула себя. Би была ни в чём перед ней не виновата. Василий сам выбрал работать на секретную службу. Василий сам согласился охранять подружку мистера Харта. Василий сам выпрыгнул в окно — Элен была уверена, что наверняка гранату можно было обезвредить и другим способом, но её тупоголовый братец до этого не додумался. Это было на него похоже: он любил действовать радикально.       Беата ушла, и на кухне вновь воцарилась тишина. Лишь ветер завывал снаружи и стены старого модульного блока поскрипывали от его свирепых порывов. Элен поболтала остатками коньяка в кружке и одним глотком допила.       — Налить тебе ещё? В кастрюле ещё осталось немного.       Элен скептически хмыкнула: не почувствовать запах спирта, сидя при этом довольно близко, мог разве что больной насморком. Девушка взглянула на нос Джеймса и — под действием алкоголя, разумеется — немного устыдилась: через его повязку на треть лица, вероятно, тоже нелегко дышать.       — Нет, — она поставила опустевшую посуду на середину самодельного столика. Когда они с братом только-только переехали в Великобританию, они купили самый дешёвый участок земли здесь, в Блетчли. Какой-то знакомый Василия подогнал им строительную бытовку, где из мебели стояли лишь кровати. Денег было унизительно мало, поэтому Вася нашёл ведро и кусок пластика и склеил из этого временное подобие стола. Однако вскоре благодаря стараниям Kingsman они переехали в Лондон, и надобность в нормальном столе и вообще в этом участке отпала.       Без коньяка стало тоскливо.       — Наших родителей всегда заботила в первую очередь их карьера, — вдруг ни с того, ни с чего начала Элен. Она и сама удивилась внезапному словесному порыву. — Когда им предложили работу в Москве, они согласились, не раздумывая. Нам они сообщили об этом так, между прочим, и сильно недоумевали, почему мы расстроились. Мы переехали. Родители были в восторге, хотя мы и жили в самом убогом районе, где выходить на улицу было страшно даже днём. Это не ваша Великобритания, где бедные районы отличаются от богатых только внутренне-социально. В Москве этот уровень можно определить внешне. Я возненавидела этот город, шумную чужую клоаку, с которой я не хотела иметь ничего общего.       Мне и на родине было трудно общаться с девочками, поэтому я всегда таскалась с Васей и играла с его друзьями, а уж там, где у половины детей родители — бывшие заключённые или местные криминальные авторитеты, заводить друзей стало куда более проблематично. К тому же Вася, которому пришлось менять школу, плохо приживался на новом месте, и мы сильно отдалились, потому что всё свободное время мой брат тратил на уроки и на то, чтобы стать частью коллектива. Он записался почти на все школьные секции, участвовал в каждом мероприятии. К пятнадцати стал самым популярным мальчиком в школе — с кучей медалей, выигранных олимпиад и первых мест по каратэ и плаванию. Его успехи заметила местная мафия и завербовала его к себе. Так он и начал убивать людей.       Дожили. Она делится прошлым с Джеймсом Миреном. Эпизодом её жизни, который она терпеть не могла, который предпочла бы забыть и никогда никому не рассказывать. А что делать, если собственный мир рухнул и в создавшемся безумном хаосе Джеймс Мирен стал олицетворением вечности и постоянства? Что делать, если в этом сумасшедшем мире Элен больше не на кого положиться, даже на саму себя?       — А мне ничего не оставалось, кроме как начать общаться с упомянутыми «неблагополучными» детьми. Сначала было страшно, но со временем всё изменилось: все начали бояться меня, — девушка уже не могла остановиться, даже если бы и очень захотела. Речь лилась самостоятельно, мозг как будто бы не обрабатывал предложения. Элен казалось, что это кто-то посторонний рассказывает историю её детства и юности. — Из-за того, что мой брат был «звездой» школы, окружающие ожидали, что я буду вести себя, как он, но их ждало разочарование. Я терпеть не могу, когда меня с кем-то сравнивают, и забила на учёбу назло родителям, брату и учителям. Вася ругался, пытался меня, ха, вразумить, но для этого было уже слишком поздно.       А потом я и моя компания влипли к крупные неприятности, и нашими противниками была как раз та самая мафия, на которую работал Вася. Выбирая между мной и ними, он выбрал меня, за что попал в немилость у своих работодателей. И вместе мы сбежали. Вася и моим ребятам помог скрыться. Их бы тоже не пожалели.       С тех пор мы всегда были вместе. Мы часто ссорились, мы не были откровенны друг с другом и каждый жил по-своему, но… Я всегда знала, что могу на него положиться. А он — на меня.       Джеймс молчал. Элен и не ждала ответа. Она бы и сама не знала, как можно отреагировать на подобную откровенность. И зачем только рассказала? Легче ни черта не стало.       — А что сейчас с вашими родителями? — наконец спросил молодой человек.       — А пёс их знает, — поморщилась Элен. — Может, их пришибли, когда не смогли до нас добраться, может сами померли, а может и живы до сих пор.       — Что же, тебе никогда не было интересно? — в голосе Джеймса не было ни намёка на укоряющее изумление, только спокойное, можно сказать, научное любопытство.       — Нет. Им не было дела до меня, мне нет дела до них.       — Я могу тебе чем-то помочь? — Ладони Джеймса Мирена накрыли руки Элен, и та вздрогнула. Она отстранённо наблюдала за тем, как переплетаются их пальцы. И вырваться бы, вскочить с табуретки, отхлестать по щекам и накричать, чтобы больше не смел так делать, но девушка понимала, что ей не хватит сил на подобный подвиг, так что она просто продолжила мрачно наблюдать за возмутительным самоуправством.       — Разве что ты некромант и умеешь поднимать мёртвых, — серьёзно ответила Элен. — А если нет — то сиди и молчи. Так ты мне нравишься гораздо больше, — и, пока он не успел понять эту фразу превратно, прибавила: — По крайней мере, мне не хочется тебя застрелить.       Но вернуть траурную атмосферу не получалось. Джеймс всё ещё сидел непозволительно близко и продолжал держать девушку за руки. По его мнению, это должен был быть ободряющий и успокаивающий жест, но Элен он жутко нервировал. В тепле от алкоголя кружилась голова и часто билось сердце, что ещё сильнее усугубляло ситуацию. Девушка решила откинуться на спинку стула, чтобы хоть как-то расслабиться, но поздно вспомнила, что в этом доме нет стульев, только проклятые табуретки.       Элен качнулась назад, но вместо желанной спинки ощутила провал. Сердце позорно капитулировало куда-то в пятки. Глаза её расширились, как будто бы удивляясь глупости, которую совершила их хозяйка. Она бы непременно упала, но Джеймс Мирен оказался не таким уж растяпой: он поймал её, ухватив за талию. Девушку рвануло вверх, и она обхватила руками его шею, побоявшись лишиться опоры.       Время замерло, как в предшествующее взрыву мгновение, которое кажется бесконечным. Но часы отсчитывали секунды, а окна не выпадали из рам, стальные стены не плавились и крыша не взлетала в небо. Вместо этого в груди разливалось тягуче сладостное ощущение, когда внутри что-то поднимается и выжидательно замирает, когда невидимые силы лишают способности пошевелиться, когда невозможно понять: это полный крах жизни или её возрождение. Элен смотрела в глаза Джеймсу, и судя по его странному взгляду, он тоже пил не совсем чай.       На улице громко прогудела машина, и отблеск света скользнул по поверхности окна. Джеймс от неожиданности отпрянул от Элен, а та, вернув себе равновесие, вскочила с табуретки.       — Что это было? — тяжело дыша спросила девушка, не понимая, что имеет в виду: едва не произошедшее на кухне или то, что не дало этому случиться.       — Очень похоже на мою машину.       Они испуганно переглянулись и бросились к окну. В кромешной тьме, где свет излучал лишь белый снег, поначалу трудно было разглядеть что-либо конкретное, однако спустя некоторое время всё-таки удалось высмотреть женский силуэт в длинной юбке, запрыгивающий в автомобиль.       — Беата! — хором выдохнули Элен и Джеймс. Это имя прозвучало как ругательство. Сшибив несчастный самодельный столик, они ринулись к выходу. И без того переживавшие не лучшие времена кружки покатились по полу.       С трудом натянув обувь, молодой человек выскочил на улицу первым. Элен немного задержалась, не вписавшись в дверной проём, что стало для девушки неприятной неожиданностью. На неё алкоголь обычно не оказывал видимого эффекта: она могла хлебать его заместо воды. Помноженный же на внутренний дисбаланс и душевные терзания, он, однако, дал предсказуемый для большинства людей результат, именуемый опьянением, сработав подобно перекиси: если вылить её на чистую кожу, она просто растечётся в разные стороны, оставив лишь характерный запах, а если — на свежую рану, то начнёт активно шипеть и пениться.       Джеймс Мирен уверенно сокращал разделявшее его и беглянку расстояние. Нагнать его оказалось задачей более трудной, чем беспрепятственно выйти из домика: ноги не слушались и цеплялись кусты, периодически проваливаясь в глубокий снег. А потом эта невыносимая девчонка ещё и врубила фары! Элен зажмурилась от яркого света, больно резанувшего по глазам. Ругаясь, она не сдавалась и упорно продолжала брести в сторону Джеймса.        «Форд» взревел, и почти сразу же до слуха девушки донёсся треск ломающихся досок и хруст гравия под колёсами. Элен пока с трудом осмысливала и уж тем более верила в происходящее, однако значение этих звуков дошло до неё мгновенно:        «Эта сумасшедшая сломала нам забор!»       Девушка моментально протрезвела. К воротам забора она относилась очень трепетно. Ей стоило немалых трудов их поставить. Вернее — тайно ночью открутить у соседа с дальнего конца сектора (который, решив, что чужой участок пустует, поступил точно так же, так что Элен с Василием просто возвращали своё), установить себе и потом перекрасить, то есть вернуть им изначальный жёлтый цвет, изменённый соседом на поросячий розовый.       Джеймс перескочил через щепки и устремился за автомобилем. Элен присоединилась к нему, прекрасно понимая бесполезность данной затеи и ввиду этого качества — полную её глупость. Небеса, видимо, поддержали ход её мыслей и решили прервать бестолковую погоню. Иначе как ещё объяснить, что девушка поскользнулась на ровном месте, свалила с ног Джеймса и, оседлав его спину, проехалась на нём словно на санях? Только чудесным божественным вмешательством.       — Вот паскудство, — Элен посмотрела вслед исчезнувшей за поворотом машине и сплюнула.       — Абсолютно с тобой согласен. Но, Элен, может, ты соизволишь, пожалуйста, с меня слезть? — полузадушенно просипел Джеймс: падение вышибло воздух из лёгких, а тяжесть на спине прижимала грудную клетку к земле, не давая нормально вздохнуть.       — Размечтался, — фыркнула девушка, вразрез своим словам со старческим кряхтением вставая и отряхиваясь. — Мистер Харт нас убьёт.       — Не убьёт, — твёрдо возразил Джеймс. Он перевернулся на спину и теперь лежал на льду, смотря на Элен снизу вверх. — Мы её догоним.       — У тебя что, не только с носом проблемы, но и с головой? Как ты себе это представляешь? У нас же ничего нет!       — Отставить панику, — молодой человек сурово посмотрел на Элен, и ей стало стыдно за своё малодушие. Хотела работать на агентство вслед за братом, а в ситуации — не особо-то и критической — растерялась, как заблудившаяся в школе первоклассница! И теперь ею командует какой-то врач! Девушка мысленно отвесила себе и ему за компанию затрещину, и вместе они поплелись обратно.       Дома их уже ждал вернувшийся Честер и, по-видимому, только что растормошённый Джонни. Старший наёмник быстро разобрался в произошедшем по красноречивым следам, оставленным на участке, и теперь ждал лишь участников забега, чтобы, удостоверившись в их провале, начать действовать. Он нервно поглаживал Кота. За Чесом и раньше замечали трогательную, чуть ли не романтическую привязанность к котёнку, но теперь она протекала в какой-то болезненно-острой форме. Наёмник не выпускал его из рук ни на минуту, не мог заснуть, если Кот не устроился где-то под боком, и даже на прогулку-разведку взял его с собой. Марко после вынужденного переезда заметно притих, перестал ругаться, и Элен заподозрила, что какой-то идиот подменил им попугая, хотя, скорее всего, у птички просто был стресс, но жалеть его бессердечные люди не спешили: и у самих проблем хватает. К тому же, молчащий Марко нравился всем гораздо больше говорливого.       — Что делать будем? — так буднично осведомился Джонни, как будто ему ежедневно приходилось ловить сбежавших девиц. Хотя ему-то, может, и действительно не впервой.       — Я знаю, чего мы делать точно не будем: сообщать мистеру Харту. Сами всё решим, вернём её, и никто ни о чём не узнает, — Элен сильно сомневалась, что им удастся справиться своими силами, но дух команды полагалось поднимать, а не топтаться на его останках.       — Отследить её мы сможем, — Джеймс продемонстрировал всем собравшимся свой портфель. — Она забрала не только ключи, но телефон и карту. Найдём её по сигналу мобильника. Тем более, вы говорили, что какой-то маячок туда прицепили.       — Уже что-то, — одобрительно пробурчал Честер. Он никогда не жалел, что они в своё время приютили знакомого Беаты у себя: готовил молодой человек вкусно, беспокоился и мельтешил только поначалу, потом пообвык и присмирел, а теперь и дельные идеи предлагал. — Ты, кажется, этому неплохо научился? Вот и займись. Ноутбук же она не забрала?       Вместо ответа Джеймс вытащил из портфеля персональный компьютер, включил его и тут же принялся за работу.       — А что с машиной будем делать? Позвоним Мерлину? — предложил Джонни.       — Нет, — с сожалением отвергла идею Элен. — С ним мы свяжемся только в крайнем случае. Мерлин может доложить Артуру, и нам влетит ещё сильнее. За то, что скрыли побег.       — Да уж, это не лучшая идея, — сочувственно согласился Джеймс, выглядывая из-за монитора. Судя по его ласковому голосу, он не сомневался, что у его товарищей на фоне всех событий окончательно сдали нервы и у них началась коллективная шизофрения. Не будь Элен так хорошо знакома с основными принципами работы секретного агентства, то сама бы не преминула съязвить по поводу оригинального кодового имени координатора. Но читать Джеймсу лекцию «Кто есть кто в секретном агентстве» было некогда и, откровенно говоря, не очень-то хотелось. Не маленький, — решила девушка, — сам разберётся, что к чему и кто к кому.       — А мне кажется, что нам ничего другого не остаётся, — возразил Честер. — Где мы ещё возьмём авто?       — Украдём. Машину можно завести и без ключа.       — Я ничуть не сомневаюсь в твоих способностях, Эл, но у тебя нет даже отвёртки. Я в этом мало смыслю, но мне кажется, что в таком деле тебе не помешают инструменты.       — Их тоже можно…       — Украсть? Элен, прекрати. Во-первых, мы потратим кучу времени: сначала на поиски инструментов, потом — подходящей машины, а из-за кражи можно и самим влипнуть в неприятную историю, и тогда нам попадёт за побег, за его сокрытие, за угон и за то, что заставили агентство нас вытаскивать. Во-вторых, ты не хуже меня знаешь, что нарушать закон можно только в крайних случаях.       — А это разве не крайний?       — Ты сама сказала, что агентам об этом лучше не знать.       — Тогда я тебя не понимаю. Ты говоришь, что им не нужно знать, а сам предлагаешь звонить Мерлину!       — Мы попросим его не особо распространяться о наших проблемах.       — И он, конечно же, просто так согласится? Ладно, — вдохнула Элен, принимая скорбное отсутствие других рабочих вариантов и не желая спорить дальше, и набрала номер координатора Kingsman.       Изъян в плане наёмников был всего один: они не учли, что на дворе глубокая ночь и все нормальные люди давно видят седьмой сон. Мерлин, несмотря на специфику своей профессии, исключением не был. Первые два звонка он пропустил. На третий Элен повезло разбудить его — он на автомате принял входящий звонок, но долго молчал в трубку, сначала пытаясь собраться с мыслями, а потом в замешательстве слушая обрушившийся в свой адрес поток «лестных» эпитетов, которыми награждала его девушка, не подозревающая, что её слова дошли до получателя.       — Элен, какого чёрта?! — наконец возмутился он, когда Элен остановилась, чтобы перевести дух и начать честить его с новыми силами.       — Ну наконец-то! Где тебя черти носят? — чувство такта было девушке незнакомо. Исключительная британская вежливость — тем более. Смущение — ещё один чуждый её природе элемент.       — Элен, полчетвёртого утра! — попытался воззвать к разуму и совести девушки Мерлин. — Я спал! Чего и тебе желаю. Так упокойся с миром… — сонно пробормотал он и демонстративно громко зевнул.       Работа в секретной службе всех агентов рано или поздно делала циниками. Профессия координатора неизбежно накладывала на характер и другие особенности, как, например, саркастичность и пристрастие к чёрному юмору, а на ранних стадиях — к несмешным каламбурам в самое неподходящее время.       — Я тебе упокоюсь! — нервы у Элен всё же были ни к чёрту. От злости она едва не швырнула телефон в стену, но, во-первых, вспомнила, что у них крупные проблемы, грозящие в ближайшем обозримом будущем перерасти в масштабные, а во-вторых, стена бы не выдержала. Нет, дыру бы телефон не проделал, всё-таки ему противостояла сталь, но лучшие времена модульного блока давно прошли — он считался старым даже на момент приобретения его Василием. Так что стена просто бы отвалилась. — Сам сказал, «полчетвёртого утра», так что пора вставать! Слышишь, птички уже поют!       Даже если координатор и прислушался, то ничего не услышал, кроме свиста ветра.       — Чего тебе надо-то? — Если к Гарри наёмники и Элен обращались предельно уважительно, соблюдая субординацию (по мере своих возможностей, разумеется), то отношения с остальными агентами носили более непринуждённый характер. С Мерлином — даже близкие к дружеским, поэтому он стойко переносил всю экспрессивную часть этого общения.       — У нас проблемы.       — Ну надо же, какая неожиданность.       — Прежде, чем я тебе объясню, пообещай, что ничего не скажешь мистеру Харту! То есть, Артуру. Будешь оттягивать до последнего.       — Во что вы опять вляпались?       — Обещаешь?       — Я не могу ничего обещать, — честно ответил Мерлин и, прежде чем девушка успела выразить своё негодование, прибавил: — Но я постараюсь. — Дружба дружбой, но работы это касаться не должно.       — Ладно, сойдёт. Нам срочно нужна машина. В Блетчли, по адресу… А хрен его знает, окраина, короче, у самого шоссе.       — У какого? — дотошно уточнил Мерлин.       — Хм…       — A5, — подсказал ей Джеймс, правильно догадавшись о причине заминки.       — Так что у вас случилось? — не отставал координатор. Раз уж его попросили молчать, надо хоть узнать о чём!       — Мы девушку про… упустили.       — Какую ещё девушку?! — непритворно изумился Мерлин.       — Такую! — снова завелась Элен. Как будто он не знает о ком речь! — Подружку вашего Артура, которую мы вчера полночи вытаскивали из этой проклятой башни, а сегодня она изволила сбежать!       Честер сделал предупреждающие страшные глаза, но было уже поздно. Координатор на том конце озадаченно молчал, переваривая услышанное. Про взорванный небоскрёб он, конечно, был уже в курсе, как и про роль, которую сыграли наёмники и агент в его судьбе, но не знал о мотивах, побудивших Артура на столь негуманную расправу со зданием. Теперь же ему оставалось лишь сложить два и два. Не сделать из этого никаких выводов мог только полный дурак, а таких, увы, в агенты не брали.       — Ну, в общем, мы ждём машину, ладненько? — скомкано «попрощалась» Элен и завершила вызов.

***

      — Как думаете, у мистера Харта будут проблемы, из-за того, что я сказала? — за Гарри Элен не волновалась, а вот за себя — очень даже. Кто знает, почему он не сообщил координатору о Беате и что сделает, когда выяснит, кто его «сдал»?       Спустя два часа после разговора с Мерлином машина всё-таки прибыла в Блетчли. За это время наёмники успели убраться в бытовке: в Kingsman их приучили, что профессионалы всегда покидают свой дом как в последний раз — и даже кое-как починить забор, убрав щепки и закрыв дыру большим куском шифера. Водителя, который привёз их автомобиль, пришлось подбросить до центра города, чтобы он смог поймать себе попутку и вернуться в Лондон. Джеймс Мирен особо не волновался: он засёк сигнал телефона беглянки близ Ковентри, и его положение с тех пор не изменилось, так что молодой человек не сомневался, что скоро Беата будет поймана и возвращена «домой», и спокойно вёл казённое транспортное средство по автомагистрали.       — Вряд ли, — живо откликнулся Джонни. — Он же до этого как-то договаривался о том, чтобы за Беатой в Лондоне следили, да и мы вроде как официально за ней присматривали. И потом, он же руководит этой организацией! Его никто ни в чём не обвинит.       По мере приближения к пункту назначения Элен всё больше успокаивалась, наблюдая за неподвижной красной точкой на экране ноутбука. Даже если она и сболтнула лишнего, то Гарри ей ничего не скажет: он ведь не её работодатель. И всё же он, будучи очень спокойным и терпеливым, никогда не упрекал своих наёмников — если такое случалось — в провале какой-нибудь миссии, самоотверженно возлагая их вину на себя, всегда закрывал глаза на то, что Элен таскалась за братом, хотя Василию полагалось хранить втайне место своей работы ото всех, в особенности от родственников и друзей — и подводить агента не хотелось.       Точка на экране вздрогнула и издевательски неспешно поплыла. Элен так была поглощена своими мыслями, что заметила это вопиющее безобразие только, когда наблюдаемая цель переместилась на добрую милю вперёд и остановилась.       — Объект пришёл в движение, — сходу не вспомнив, кого они преследуют, доложила Элен, изменяя масштаб карты и более детально выясняя новое местоположение, — и сейчас находится… на почте? Что там делает? Отправляет прощальную открытку?       — Ничего, никуда она от нас не денется! — Джеймс азартно припал к рулю и чуть прибавил газу, не превышая, в прочем, дозволенной скорости.       Ещё через полчаса наёмники въехали в Ковентри и, задерживаясь в утренних пробках, пробирались сквозь центр к почтовому отделению, когда точка снова целеустремлённо поползла, теперь уже в направлении севера. Джеймс Мирен, весьма благопристойно выражаясь (Элен сначала показалось, что он молится), свернул с главной дороги во дворы: дальше, но хотя бы нет ощущения водой утекающего в пробке времени. Пропетляв по узким дорожкам лабиринта типичных британских домиков и ловко огибая припаркованные машины, они наконец-то выкатили на просторное шоссе. В который раз сверившись с картой, молодой человек направился в погоню за красной точкой, успевшей вырваться на несколько миль вперёд.       Проблем с движением за чертой города было значительно меньше, но преследуемый водитель, видимо, осторожничал, потому что дистанция между ним и наёмниками медленно, но верно уменьшалась, хотя Джеймс не давал автомобилю особо разгоняться. Чем меньше оставалось до точки, тем пристальнее наёмники вглядывались в лавирующие впереди машины, пытаясь выцепить среди них синенький «форд» с поцарапанным о деревянный забор задом. Но, как назло, на просматривавшемся участке не было ни одной соответствующей по цвету машины.       Судя по данным карты, наёмники уже вплотную приблизились к своей цели и буквально дышали ей в спину, но перед ними ехал только красный почтовый минивэн. Джеймс на всякий случай объехал его и выглянул вперёд, но и там никто подходящий не обнаружился. Молодой человек сбавил скорость и пристроился за почтовым фургоном.       — Она наверняка внутри, — первым догадался обо всём Джонни. — Она же была на почте: наверняка ей как-то удалось договориться! Джим, давай, тормози её!       Проще сказать, чем с делать! Выданная Мерлином машина не была оборудована полицейской мигалкой, которая могла бы воздействовать на водителя минивэна, или другими инструментами для захвата чужих автомобилей. Для начала Джеймс просигналил — азбукой Морзе молодой человек мог воспроизвести только SOS, но он очень постарался, чтобы послание к впереди едущему прозвучало убедительно и грозно. Красный фургон непонимающе фыркнул выхлопной трубой и перестроился в соседний правый ряд. Джеймс повторил гудок, на этот раз попытавшись сделать его просто угрожающим. Сидящий за рулём сотрудник службы доставки, по ощущениям, покрутил пальцем у виска и ускорился в надежде оторваться от этого ненормального.       Элен уже открыла рот, чтобы съехидничать что-нибудь в сторону молодого человека, но тот, поджав губы, надавил на газ и пошёл на обгон, наплевав на скоростное ограничение. Вырвавшись вперёд на целых полтора корпуса, Джеймс резко вильнул вправо и затормозил. Внутренние органы наёмников закрутились в узел. Пронзительно взвизгнули шины, оставляя чёрные дугообразные отметины на асфальте. Машину круто занесло и сильно дёрнуло. Ноутбук звонко упал на пол. Элен бы точно впечаталась носом в торпедо, если бы не ремни безопасности, съехав, впившиеся в шею и оставившие красноватый след. Более легкомысленных наёмников приложило друг о друга и — финальным аккордом — о дверь.       Почтовый минивэн затормозил буквально в дюйме от них.       Первые полминуты все сидели в тишине, боясь шелохнуться и не веря, что всё ещё живы. Наконец Элен отмерла и разразилась забористой бранью, в миг приведшей в чувство всех остальных. Выскочив наружу, она так хлопнула дверью, что машина закачалась. За ней на подгибающихся ногах вылезли наёмники. Им навстречу уже вышел водитель в фирменной форме почтового работника. Он тут же накинулся на девушку и принялся совершенно не по-британски ругаться. Элен за словом в карман не полезла, доходчиво объясняя ему, как он неправ. Оскорблённый до глубины души, он не растерялся и с чувством высказал всё, что думает о ней, её спутниках и их навыках вождения. Та не осталась в долгу и ответила ему тем же. Словесная дуэль длилась несколько минут, пока оба участника не выдохлись и не истратили полностью словарный запас. Тогда Честер оттеснил девушку в сторону и попросил её оппонента открыть кузов и продемонстрировать его содержимое. У наёмника на лице было написано, что за любое обращённое к нему матерное словечко он вполне может познакомить свой кулак с чужим носом, поэтому водитель без дальнейших пререканий распахнул перед ним двери фургончика. На полу стояли маленькие ящички с письмами, пакеты с маленькими и коробки с большими посылками. Честер пошарил среди них, но Беаты не обнаружил и пришёл к печальному выводу, что здесь она может находиться только расчленённая.       — Извините за беспокойство, — пробасил он, возвращаясь к машине и подавая знак остальным следовать его примеру. Джонни тут же юркнул обратно, на этот раз проявив бо́льшую ответственность и пристегнувшись по всем правилам. Элен ещё побуравила взглядом своего противника в вербальном поединке и присоединилась к мужчинам.       Водитель смачно сплюнул под ноги и, как ни в чём не бывало, вернулся к своей работе.

***

      — Как там продвигается ваша погоня? Есть успехи? — Мерлин позвонил сам, когда погрустневшие наёмники возвращались обратно в Ковентри. Джеймс гнал так, словно собирался разбиться, тем самым оборвав страдания своих спутников и свои и избежав гнева Гарри Харта. Координатор Kingsman был сама любезность, а его голос звучал до отвращения бодро и жизнерадостно, как будто мужчина выспался минувшей ночью, что ещё сильнее удручало Элен, но она никак не могла решить, чего ей хочется больше: прибить Мерлина или убиться самой. Поэтому девушка только подавленно молчала в трубку. Непривычная тишина вместо ожидаемой обсценной реакции насторожила, испугала и поставила координатора в тупик.       Коварный обманный манёвр Беатрикс был хорош, но восторгаться его изяществом у наёмников не было ни желания, ни настроения, ибо они потеряли не только драгоценное время, но и всякую ниточку, ведущую к девушке, и теперь могли думать лишь о том, почему же судьба такая жестокая и несправедливая.       — У вас там всё хорошо?       — Нет, — загробным голосом ответила Элен, поразив Мерлина краткостью, простотой и, главное, цензурностью формулировки.       — Что случилось?       — Эта… — пристойных эпитетов Беата была недостойна, а непристойных уже не осталось, — обдурила нас! Она отправила свой телефон по почте, а мы за ним гнались, как идиоты!       Девушка, которой удалось так просто обставить и ввести в уныние наёмников, а также заставить ругаться Элен на саму себя, определённо заслуживала уважения и более близкого знакомства. Мерлин был не прочь узнать её получше. На личное знакомство он, конечно, и не надеялся, но собрать о ней немного информации…       — Может, я могу чем-то помочь? — участливо предложил он, стараясь ничем не выдать своей заинтересованности. И, вспомнив предыдущий разговор с Элен, прибавил: — Не бойся, я ничего не скажу Артуру.       — Я даже не знаю, что тут ещё можно сделать… — растерялась Элен. Координатор уже хотел отругать себя за внезапное подозрительное предложение, но девушка собралась с мыслями и тут же поправилась: — Хотя нет, погоди, пробей машину по номеру… — она вопросительно взглянула на Джеймса и повторила сказанный им набор букв и цифр, — и отслеживай появление имени Беаты Харт в списках гостей отелей и пассажиров общественного транспорта дальнего следования… — по-английски Элен говорила хорошо и с минимальным акцентом, но иногда выражалась очень странными и громоздкими конструкциями, забывая элементарные слова.       — Есть какие-нибудь ещё сведения об этой девушке? Хотя бы дата рождения? Имя-то не такое уж и редкое.       — Она проходит у вас по базам как Беатрикс Корелли. Таких девушек, думаю, будет немного.       — Да, — пробормотал Мерлин, откладывая телефон в сторону и разворачивая на одном экране систему слежения, а на другом — досье на Беатрикс Корелли, — таких девушек, и правда, совсем немного.

***

      Мерлин вскоре порадовал наёмников хорошими новостями: «форд» Джеймса нашёлся на парковке возле местного мотеля, на который они не обратили внимания на въезде в город, будучи поглощёнными самонадеянной погоней за красной точкой. Элен и все остальные немного воспрянули духом: ситуация перестала казаться совсем уж беспросветной.       Хозяин мотеля явно имел в предках евреев: что-то такое мелькало в его внешности, лукавом взгляде и характере. Он сидел за маленькой стойкой регистрации, расположившейся под лестницей, и не оторвал взгляд от почти разгаданного кроссворда, даже когда Джеймс (выбранный парламентёром как самый дипломатичный и неконфликтный) и Честер (для подстраховки) приблизились к нему — словно интуитивно почуяв, что эти посетители прибыли не принесут, а значит, не стоят внимания.       — Здравствуйте, — молодой человек на удивление добродушно улыбнулся. — Не могли бы вы мне помочь?       Старик выжидательно уставился на Джеймса маленькими раскосыми глазками.       — Скажите пожалуйста, у вас не останавливалась девушка по имени Беата Харт?       — Нет, — буркнул хозяин, не потрудившись хотя бы полистать книгу учёта для приличия.       — У вас на парковке стоит её машина, синий «форд».       Старик, кажется, впервые по-настоящему обратил на Джеймса внимание.       — Это не её машина, — осторожно ответил хозяин, подозрительно прищурившись. — Она сказала, что за ней придёт настоящий владелец.       — Да, я её владелец. А где сейчас эта девушка?       — Шесть тысяч.       — Что? — не понял Джеймс.       — Заплати шесть тысяч, и я тебе скажу. И разрешу забрать машину.       Молодой человек задохнулся от такой наглости. Пока он оскорблённо шумно дышал, Честер перегнулся через стойку и, схватив старика за грудки, рывком сдёрнул со стула. Тот даже не пискнул и спокойно продолжил взирать на Честера со скучающей невозмутимостью бывалой матери на орущего младенца: «Ну и чем нас удивит этот ребёнок?». Хозяин мотеля вращался в кругах, где подобное обращение было сродни нормальному приветствию.       — Где девушка, дедуля? — спросил наёмник уже без всяких дипломатичности и неконфликтности, так старательно изображаемых Джеймсом.       Будь на месте мистера Никсона кто другой, та же уборщица, выглянувшая на шум, но, присмотревшись к происходящему, разумно поспешившая спрятаться обратно, пока её так же не подняли за компанию, — немедленно бы струсил и растерялся. Но хозяин был уже пуганый, в смысле, стреляный воробей, поэтому он и бровью не повёл. Он видел, что этим людям нужна информация и они очень-очень хотят её заполучить, а убийство им ничего не даст. Он не боялся — не первый раз на его веку из него пытались что-то вытрясти.       — Шесть тысяч, — невозмутимо прохрипел он. Ворот кофты стягивал горло, мешая нормально говорить.       — С какой это радости?       — Она заплатила. И сказала, что вы тоже заплатите.       — Мало ли, что она наплела! У нас нет таких денег!       — Она сказала, что вы честные. Достанете.       Честер понял, что раз старик продолжает упрямо гнуть свою линию, то не боится за свою жизнь, и отпустил его. Никсон плюхнулся на место и тут же принялся ощупывать сдавленную шею. Пока он приходил в себя, наёмник, беглым взглядом профессионала осмотрев стойку, цапнул из маленькой пластиковой коробочки, наполненной цветными скрепками, знакомые ключи и перекинул их своему спутнику, с лёгкостью их поймавшему и спрятавшему в карман пальто.       — Четырнадцать по вертикали — Вергилий, — мстительно выдал Джеймс, прежде чем скрыться за дверью.       Это огорчило мистера Никсона куда сильнее уплывших из-под носа ключей от чужой машины, несостоявшейся сделки и агрессивных методов дознания. Он яростно смял газету и швырнул комок в мусорную корзину.       — Я отдал ей свою машину! — зло крикнул хозяин мотеля вслед уходящим посетителям, надеясь, что их это тоже выведет из себя или хотя бы расстроит. Что ж, это их действительно расстроило, но не так, как рассчитывал Никсон: теперь им предстояло отыскать ещё один автомобиль и тащиться за ним непонятно куда.

***

      Красный «BMW», принадлежащий Никсону, Мерлин разыскал быстро. Поисковый отряд пересел на вновь обретённый Джеймсом автомобиль и к вечеру добрался до Бристоля. К несчастью (или наоборот), машина Никсона так и осталась стоять на прежнем месте, когда Джеймс, Элен и наёмники нашли её припаркованной возле одного из супермаркетов, а вот Беаты в ней или поблизости не обнаружилось. Не появилась девушка и спустя бессонную ночь неустанного пристального наблюдения.       Мерлин проверил полицейские сводки, но машины в Бристоле за минувшие сутки таинственно не исчезали. Сделки от имени Беаты Харт тоже никто не заключал, а больше координатор Kingsman ничем помочь не сумел, хотя упрямо продолжал следить за городом по камерам видеонаблюдения и по нескольку раз прокрутил старые записи в тщетных попытках засечь последнее местоположение мисс Харт.       Бристоль оказался возмутительно тихим городом, спокойным и законопослушным. Элен и Джеймс сняли номер в отеле близ торговых кварталов (взять двухместный оказалось дешевле, чем два одноместных), а наёмники — подальше от центра. В поисках зацепки они обошли все кафе и бары, заглянули в трущобы (от трущоб там только название), крутились в порту, пока их не сочли слишком подозрительными личностями и не выгнали, пригрозив полицией. Беату здесь никто не видел и ничего о ней не слышал.       — Это дурацкий и скучный город! — Элен с досады пнула камень. Прокатившись по брусчатке, он с хлюпом плюхнулся в ещё не затянутую льдом реку. На третий день бесплодного пребывания в Бристоле наёмники уже окончательно сдались и гуляли по набережной, совместно пробуя изобрести наиболее приемлемое объяснение своего полного провала по всем фронтам для Гарри, чтобы он не сильно расстроился и не решил, что это прекрасный повод начать в резкой нелестной форме критиковать своих подопечных и иже с ними.       — Ты просто не была здесь, когда город фактически принадлежал Корелли, — усмехнулся Честер. — Вот тогда-то здесь было весело. Особенно в день, когда их поместье взорвалось. Красиво бахнуло — сам видел.       — Ты бывал здесь? — полюбопытствовал Джонни. Ему было мало известно о прошлом старших наёмников.       — Конечно. Каждый бандит знал, что если совсем припрёт, то местные парни отвалят тебе какое-нибудь грязное дельце.       — А почему только когда припрёт? — заниматься самобичеванием, представляя себе самые ужасные муки, на которые её способен обречь Гарри Харт, Элен надоело, и она подключилась к разговору.       — Потому что местные парни тоже любят… любили деньги и не любили ими делиться. Особенно, если это мафиозные парни. А частые гости обычно наглеют и требуют сначала четверть, потом треть, а там уже и до полной суммы выручки недалеко… Зазнавшихся могли со спокойной душой пришибить, находясь под защитой семьи Корелли. А кому жрать нечего — те нетребовательные. Да и вообще, соваться в мафиозную семью, если ты на них не работаешь, не очень безопасно. Лучше голодный, но живой, чем мёртвый.       — А Корелли были мафиозной семьёй? В газетах об этом ни слова… — Джеймса, который прочитал о них все доступный статьи, задело, что он не знал о родственниках Беаты такого значительного факта.       — О, да, рассказать всему миру, что у вас тут мафия процветала, наркотики было купить проще, чем кусок хлеба, а почти каждую девку ты в лицо знал, потому что видел её либо в борделе, маскирующемся под ночной клуб, либо в казино, а Лондон в это время ни сном ни духом, что творится у них прямо под боком!       — Ну а саму семью ты видел?       Честер хрипло рассмеялся.       — Вот ещё, будет Бруно Корелли опускаться до общения с каким-то нищим бродягой! Да и я б к себе тогдашнему и сам бы не подошёл. С такими, как я, общались простые солдаты, даже не командиры, а то вовсе слуги, которым надо было вынести мусор.       Была ли это выразительная метафора или Честеру и впрямь приходилось таскать мешки с мусором до ближайшей свалки, спросить не успели. Раздался телефонный звонок, и Элен, только сунувшая замёрзшие руки погреться в карманы, пришлось отвечать. Сенсорный экран плохо реагировал на ледяные пальцы, так что справилась девушка только с помощью Джонни, услужливо сдвинувшего значок вызова вправо.       Мерлин начал сразу — без приветствий, вступлений и обиняков:       — Я нашёл её, но, боюсь, вас это не слишком обрадует.       — Что такое? — напряглась девушка. — Говори, где она! Где ты её нашёл?       — В морге, — выдержав трагическую паузу, кротко ответил Мерлин.       — Нам всем …! — с чувством сказала резко побледневшая Элен.