Панацея

      Бруно Корелли любил рассказывать своим детям историю семьи. В основном, правда, он говорил о своём отце, дедушке Бартоломео и Беатрикс, с которого начался семейный бизнес, и совсем чуть-чуть — о Корелли, оставшихся в Италии. О последних, к слову, он отзывался крайне негативно: когда Корелли-старший попытался наладить отношения с итальянскими родственниками, те отказались иметь с ним дело, что крайне его уязвило.       Корелли-старший рассказывал, что его отца, хоть и никогда не бывавшего в Италии, на генетическом уровне тянуло к морю и портовым городам — в каком-то из них и жили поколениями Корелли, поэтому-то он и выбрал приморский (скорее, призаливный) Бристоль.       Беатрикс её родной город тоже нравился. Её детство, в отличие от юности, прошло не в четырёх стенах и даже не в пределах территории Корелли-мэнор. Она ходила в начальную школу, у неё были кое-какие друзья, с которыми она гуляла после занятий. Ходили они в основном к заливу. В порт их, понятое дело, не пускали, но наблюдать за грузчиками и кораблями сквозь щели забора никто не запрещал, а добрый дядя-телохранитель, отводивший и забиравший Беату из школы, поднимал девочку на вытянутых руках над ограждением, а иногда и сажал на плечи, несколько минут позволяя любоваться открывшимся видом.       Другим любимым местом была окаймлённая вереницей ярких разноцветных домиков, обрамлённых густыми деревьями, пристань, где стояли прогулочные катера, маленькие парусники, простые моторные лодочки. Там всегда было много туристов из соседних городов и иностранцев. Как-то раз телохранитель, будучи в прекрасном расположении духа, покатал Беатрикс на одной из маленьких круизных яхт.       Беата бросила машину возле какого-то супермаркета, не смотря на запрещающий парковку знак. Автомобиль ей уже не понадобится, а если преследователи всё-таки взяли её уходящий в Бристоль след, то прибывший по вызову недовольных горожан эвакуатор только сыграет ей на руку. Девушка неторопливо брела вдоль торговых рядов рынка Святого Николаса. Зимой, да ещё в такую погоду, здесь было не так много работающих лавочек, да и те уже сворачивались. Беатрикс закупилась съестными продуктами и приобрела себе нелепую пушистую шапку-ушанку и надвинула её по брови, словно надеясь в ней утонуть. Не то чтобы боялась замёрзнуть, но подобный головной убор удачно скрывал лицо и слишком приметный цвет волос.       Девушка вышла на дорогу, ведущую к подвесному Клифтонскому мосту. Постояла в раздумьях, покачиваясь с пятки на носок. Потом решительно кивнула самой себе и повернула. Безграничное спокойствие не только не отпускало её с момента побега, но и росло, укрепляясь с каждой минутой. Интуиция красноречиво молчала, давая понять, что Беатрикс может позволить себе маленькую слабость, раз погоня пока далеко. Честно говоря, Беата не любила полагаться на такой ненадёжный источник, как шестое чувство, и считала самоубийственным прислушиваться к нему в важных вопросах, когда на кону стоят собственная свобода и чужие жизни, предпочитая опираться на трезвое логическое мышление. Но сейчас интуиции противостоял не холодный рассудок, а постыдное тревожное паникёрство, так что девушка всё-таки отважилась последовать зову сердца и, дойдя до Эйвона, сошла с тротуара на тропинку вдоль реки, направившись вниз по течению.       Преступник всегда возвращается на место преступления. Иногда для этого должно пройти шесть лет.       Беатрикс как огня избегала Бристоля. Несмотря на безмятежное детство, более поздние болезненные воспоминания делали город чужим и зловещим. И девушка подсознательно боялась и отвергала его. А теперь, когда ей потребовалось скрыться, её выбор пал на него: не потому что она хоть как-то ориентировалась в знакомом порту, а потому что — как там говорят? — дома и родные стены лечат. В данном случае — помогают сбежать.       После городского шума в безлюдной роще стояла непривычная тишина, нарушаемая только неторопливым журчанием Эйвона. Снова пошёл снег, засыпая и без того побелевшие деревья, гнущие ветки к земле. Сумерки наползали с неизбежностью смерти, и было что-то пугающе-притягательное в том, чтобы в одиночестве брести по неосвещённому искусственным светом берегу, когда все асфальтированные ровные дороги, все жилые домики — вся жизнь осталась по ту сторону реки, а здесь — только деревья и никому не нужные зимой пашни.       Поля кончились, и девушку вновь обступили деревья. Здесь Эйвон круто изгибался и дорожка разветвлялась — вернее, прежде разветвлялась. Нынче от неё остался лишь коридор из деревьев, казавшийся удивительно естественным. Когда-то за ним присматривали садовники, придавая ему нарочито небрежный, дикий вид. Сейчас же природа взяла своё, и покинутая всеми аллея разрослась: там, где раньше вилась тропинка, торчали молодые деревца. Как ни странно, они вызывающе выбивались из пейзажа и, бросаясь в глаза, притягивали внимание. Беатрикс шагнула под сень деревьев, оставляя чёткие следы на нетронутом снежном покрове.       Аллея стояла на широком, но пологом холме, и, взобравшись по склону, девушка очутилась на плоской вершине, окружённой со всех сторон лесом. Беата растерянно обвела взглядом открывшееся ей чистое поле. Она прекрасно помнила, что ближе к дальней кромке леса стоял особняк её отца, а потом его же стараниями от здания остался лишь изломанный, искажённый фундамент, и все его псевдоколонны и рельефные стены в стиле итальянского Ренессанса превратились в разбросанную до самого Эйвона кучу пыльных осколков. Но ведь что-то всё-таки осталось! Хотя бы тот же мусор.       Но, видимо, Бристоль не нуждался в неисторических руинах.       Беатрикс пересекла поле до леса и обратно, добросовестно разгребая снег ботинками, но не нашла ни камешка, ни стёклышка. От дома осталась лишь впадина на земле — и то уже почти выровненная временем. Девушка вздохнула.       Дома давно нет. А значит, и ей здесь делать нечего.

***

      Стараясь не особо светиться у въезда в порт, Беатрикс искала просвет в заборе, достаточный для того, чтобы оценить обстановку. Ограду совсем недавно меняли, поэтому щелей в ней было не так много. Тогда девушка попробовала взобраться на стоявший почти вплотную дуб, но потерпела сокрушительное поражение, не сумев подняться даже на метр от земли и ободрав ладони.       Посмотрев на дерево как на предателя и врага народа, она решила пойти ва-банк, то есть проникнуть на территорию порта без предварительной разведки. Никаких тайных лазеек Беата не знала, а беспризорных мальчишек, разбиравшихся в тайных тропах и постоянно крутившихся у доков, поблизости не было: их всех загнали домой серчавший холод и сгущавшаяся темнота. Пройти через контрольно-пропускной пункт, очаровав охранников, можно было даже не пытаться: Беатрикс знала слишком мало о портовой жизни, чтобы выдавать себя за чью-нибудь дочь или девушку, а у работника службы доставки, которым она могла прикинуться, наверняка потребуют удостоверение.       На въезде выстроилась колонна контейнеровозов. Один-единственный охранник проверял документы водителей и накладные на груз, а потом пропускал грузовики, поднимая шлагбаум. Связываться с дальнобойщиками Беатрикс не очень хотелось, но выбора не было. Они резкие и грубые, но обычно недалёкие и добродушные (что, в общем-то, одно и то же) и на симпатичное личико вполне могут повестись. Беата столько лет убеждала мужчин отдать деньги её отцу, неужели не уговорит каких-то мужланов перевезти её через пункт охраны?       Беатрикс стянула шапку, затолкала в рюкзак и поправила волосы, чтобы у водителя не осталось сомнений, что перед ним — привлекательная девушка. Она выбрала последнюю в очереди фуру и, обойдя въезд по большой дуге, чтобы охранник не заприметил её раньше времени, запрыгнула на подножку. Несмело постучалась, и мужчина за рулём, вздрогнув, обернулся. Беата тут же состроила умоляющее лицо. Дальнобойщик опустил окно.       — Чего тебе, красавица? — удивлённо, но довольно благодушно спросил он.       — Простите, что отвлекаю, — она неловко, почти по-детски улыбнулась, — но мне очень нужна ваша помощь!       — Что случилось?       Беатрикс скромно потупилась, словно бы стесняясь, но продолжая украдкой бросать на мужчину быстрые застенчивые взгляды.       — Понимаете, мой парень уплывает сегодня на несколько месяцев, а мы не успели попрощаться… — нервно прикусила нижнюю губу. — Но охранник сегодня новый, он меня не знает и не пускает… — заправила выбившую прядь за ухо — ни капли не жеманный жест, а робкий и оттого весьма органичный.       — Хочешь, чтобы я тебя провёз? — сообразил дальнобойщик. Беатрикс кивнула и подняла на него полные надежды глаза. Мужчина колебался буквально мгновение. — А, ладно, залезай! — махнул он рукой и разблокировал двери.       — Спасибо! — просияла девушка и проворно забралась на пассажирское сидение.       На проверку документов уходило в среднем по пять минут, и когда подошла очередь последнего грузовика, Беатрикс, скрючившись в три погибели, предусмотрительно сползла вниз, под сидение, в пространство под бардачком и отгородилась рюкзаком. Охранник дотошно проверил каждый лист накладной, убедился, что водитель действительно тот, за кого себя выдаёт, и, не найдя, к чему придраться, пропустил контейнеровоз дальше. Как только машина тронулась, Беата вылезла из своего укрытия и, вернувшись на прежнее место, наконец-то смогла рассмотреть порт. Выглядел он как огромная бетонная плита, где громоздились контейнеры, подъёмные краны, части кораблей и ещё какой-то железный хлам, между которыми муравьями суетились грузчики и моряки. Солидные люди в форме наблюдали за погрузкой. За краем платформы начиналось море и стояли грузовые суда. Беатрикс плохо разбиралась в их разновидностях, но ролкер с откинутым носом и очаровательной белой надписью «U.K. RO-RO» во весь борт узнала сразу. По аппарели неспешно въезжали фуры, которые до этого стояли перед грузовиком, где сидела девушка. Вряд ли «её» водитель выберет другой корабль.       Ролкер, перевозивший автомобили вместе с грузом, был идеальным вариантом: Беате не нужно было ломать голову, как пробраться на судно незамеченной — она просто заедет на него. Девушка покосилась на дальнобойщика. Они проехали рамку досмотра, где таможенники убедились, что ничего подозрительного в перевозимых контейнерах нет. Они были уже настолько замотанными и уставшими, что даже не особо всматривались в показания сканера и не обратили внимание на такие мелочи, как пистолет и деньги, общая сумма которых превышала дозволенную к вывозу. Машина начала замедлять ход, не доезжая до очереди на сухогруз. Беатрикс быстро вытащила из рюкзака оружие. Она понятия не имела, есть ли в нём патроны, но для устрашения сойдёт и пустышка.       — Ну, беги к своему парню, — мужчина остановил фуру, повернулся к девушке и скосил глаза на недвусмысленно уставившееся на него дуло пистолета. — Эй-эй, ты чего?       — Спокойно. Продолжай движение, как будто ничего не случилось, — голос неузнаваемо изменился, стал жёстким и холодным. От образа наивной миленькой девчушки не осталось и следа. — Скажешь кому-то хоть слово — и пойдёшь ко дну вместе со мной. Если не убью, то сдам как сообщника. За меня есть, кому вступиться, а тебе кто-нибудь поможет?       Водитель ничего не ответил, лишь шумно сглотнул и, уставившись на дорогу, снова нажал на педаль газа, аккуратно ведя фуру между контейнеров.       — Вот и умница, — издевательски похвалила его Беата, не спеша убирать пистолет.       Ролкер перевозил машины, но не людей: сдав груз, дальнобойщики покидали судно — на том берегу их примут работники из зарубежного филиала этой компании грузоперевозок. Оставалось всего два-три человека, назначенных ответственными за груз. Мужчина, с которым ехала Беатрикс, был одним из них. Это порадовало девушку: на борту корабля он будет под её присмотром и не наделает глупостей, которые могут навредить побегу.       Когда машина остановилась в гараже судна, Беата, в последний раз грозно глянув на дальнобойщика и прижав палец к губам, призывая к дальнейшему молчанию, под прикрытием мрака выпрыгнула из кабины и тут же затерялась среди груза, забившись в какой-то особо тёмный угол. Она просидела там до самой отправки, жуя кривые — без света другие сделать проблематично — бутерброды. Перекусив, девушка улеглась, насколько это было возможно в данных условиях, поудобней, подложив под голову рюкзак и шапку, и тут же задремала.

***

      Снилась какая-то неприятная липкая дрянь, которая тут же забылась, как только Беатрикс открыла глаза, оставив после себя лишь противное гнетущее ощущение. Девушка села и помассировала виски. Шея затекла, ноги и ладони замёрзли. Беата потянулась до хруста в занемевших суставах. В гараже стояла тишина. Слышно было только мерное гудение мотора ролкера. Они уже отплыли. Интересно, как давно?       Она осторожно выглянула из-за ящиков и осмотрелась. Пусто. Ни души. Осмелев, девушка вышла к застывшим неподвижными грудами грузовикам и, больше наощупь, чем доверяя глазам, добралась до ведущей на палубу лестницы. Беатрикс поднялась до середины и устало прислонилась к перилам. Почему-то мутило и знобило. Странно, она была уверена, что нормально переносит водный транспорт.       Из гаража её буквально выкинуло: судно внезапно качнулось, и захлопнувшаяся дверь наподдала ей по заду, заставив пьяным скачком отпрыгнуть до борта и судорожно в него вцепиться. На свежем воздухе девушке существенно полегчало. Её всё ещё знобило, но дышать стало легче и внутри ничего не сдавливало. Беата облокотилась на перила. Ветер трепал распущенные волосы, леденил и без того закоченевшие пальцы. Берег превратился в неясные очертания на горизонте. Корабль недавно миновал один из островов Бристольского залива — Флэт Холм, и проходил рядом со вторым, носившим похожее название, но девушка не помнила какое.       Ролкер оказался загруженным по самую ватерлинию, и вода обманчиво казалась совсем рядом — протяни руку и дотронешься. За кормой расплывался кипящий белопенный кильватерный след, видневшийся даже в ночи. Гигантские волны перекатывались и разбивались о борт, бросая солёные брызги в лицо. Грузовое судно было огромным, и никто не обращал внимания на маленькую женскую фигурку, к тому же многие уже отправились спать или просто предпочитали не гулять в темноте по палубе, а сидеть по каютам в тепле и спокойствии. Беатрикс подумала о том, что было бы неплохо осмотреться и найти свободное спальное место: наверняка ещё осталась парочка незанятых — мысль о том, что ещё семь дней до прибытия в пункт назначения придётся прозябать в гараже, вызывала уже даже не дрожь, а почти эпилептический припадок.       В однотонном успокаивающем гуле мотора девушка расслышала какое-то постороннее жужжание. Чужой шум нарастал, будто приближаясь откуда-то сзади. Беата вгляделась в замутнённую снегопадом даль. Ролкер стремительно нагоняло какое-то маленькое, мигающее синими огнями судёнышко, то рассекая волны острым носом, то подскакивая на валах. Когда оно подошло почти предельно близко, стало возможным различить рубку со светоотражающим узором в сине-зелёно-жёлтые шашечки и тёмный борт, на котором значилось «полиция».       Проклятье! Неужели дальнобойщик всё-таки сдал её копам? Нет, глупость какая. Почему сейчас, когда корабль так далеко отошёл от берега? Гораздо логичнее было бы сообщить о незаконном пассажире ещё в порту. К тому же, в открытом море связь не работала. Выходит, дело в чём-то другом. Полицейский катер подошёл вплотную и просигналил, призывая сухогруз остановиться. Капитан отдал соответствующие распоряжения, и ролкер заглушил моторы. Судно, покачиваясь, замерло. Капитан, на ходу застёгивая мундир, быстро спустился с мостика, одновременно командуя матросам спустить внезапным гостям лестницу. Беатрикс притаилась у корабельных снастей, неподалёку от борта, чтобы незаметно подслушать, о чём будут говорить полицейские с капитаном. Может, это просто недоразумение, а может — и крупные неприятности, и пора драпать со всех ног, хоть вплавь. Осторожность никогда не помешает.       Двое офицеров вскарабкались на палубу и отдали честь капитану как старшему по званию. Тот поприветствовал их вежливым кивком головы.       — Старший инспектор Роупер. Сержант Листон, — представились они.       — Роджер Макалистер. Чем обязан? — устало поинтересовался капитан. Вряд ли полицейские влезли на ролкер пожелать им счастливого пути, а появление стражей закона обычно было сопряжено с проблемами, ранжирующимися от быстро решаемых, способных вызвать разве что недлительную задержку, до особо катастрофичных, из-за которых можно сорвать все мыслимые сроки. И если первое ещё допустимо, то доводить до последнего совсем не хотелось.       — Поступила информация, что на борту Вашего судна находится крупная партия наркотиков, — отрапортовал тот, что выглядел постарше и потолще, явно злоупотребляющий сладким. Самостоятельно взобраться на палубу он не смог, и матросы в четыре руки помогали ему перелезть через борт. Со своего наблюдательного пункта Беатрикс не могла разглядеть его погоны, но ей почему-то казалось, что это и был старший инспектор Роупер: важности в нём и на целого начальника полиции многовато! — А также ответственное за их продажу лицо, — он говорил это с плохо скрываемым самодовольством. Ещё бы: куда от них денется злокозненный наркоторговец в открытом море!       — А ордер на обыск у вас есть? — Уж лучше позволить полицейским обшарить корабль и задержаться на пару часов, чем конвоироваться к берегу. В таком случае хорошо, если вообще позволят продолжить рейс.       — А то! Во, — пухлый офицер сунул капитану под нос какой-то лист. Пока подслеповато щурившийся Макалистер, повернувшись к свету, пытался разобрать написанное, напарники, повелительно махнув угрюмым матросам, отправились прочёсывать судно, разделившись: один велел отвести его в грузовой отсек, а второй двинулся в сторону жилых помещений. Капитан, мрачнее ещё сильнее экипажа, проследовал в гараж, а первый помощник — к каютам: контролировать действия стражей порядка.       Девушка чертыхнулась про себя и обложила дурного наркоторговца в духе Элен — сама Беата ругалась исключительно из любви к искусству, ни к кому обычно не обращаясь. Конечно, полицейские ищут не её, но если они всё-таки заметят Беатрикс с набитым деньгами рюкзаком и оружием, на которое у неё нет разрешения, а также обнаружат, что она вообще-то не работает на компанию грузоперевозок и пытается незаконно покинуть территорию Великобритании — то вряд ли подумают что-то хорошее.       Столпотворение на палубе рассосалось. Девушка выглянула из своего убежища и шмыгнула к краю сухогруза. Полицейский катер так и стоял, пришвартованный к ролкеру. Благодаря высокой загруженности корабля, осадка у него была глубокая. Беатрикс оценивающе присмотрелась к катеру. До него было метра два, может, чуть больше. Значительную часть судёнышка занимала рубка, и свободная его площадь оставалась несравненно крохотной — прямо как и шанс в прыжке попасть на неё с палубы.       За последние сутки Беата провернула столько безумных вещей, что остановиться, когда цель почти достигнута, было бы ужасно обидно! И из-за кого? Из-за каких-то мерзких копов и их наркодилера? О, Элен придёт в восторг, когда узнает, как глупо попалась Беатрикс!       Девушка уверенно перелезла через борт. Подкорректировала своё местоположение относительно катера. Получше прицелилась. Выдохнула. И оттолкнулась ногами от корабля, надеясь, что она приземлится именно туда, куда и планировала. В полёте она успела представить, что всё-таки просчиталась и красиво плюхается в воду в издевательских пяти дюймах от полицейского судна…       Но нет, всё обошлось. Ноги ударились о твёрдую поверхность катера. Девушка пошатнулась, вставая. И нос к носу столкнулась с ещё одним полицейским.       Молодой паренёк, ещё даже не констебль, а всего лишь кадет, в замешательстве уставился на Беату, как и она на него. Он беззвучно разевал рот, как выброшенная на берег рыба. Кажется, он был не в восторге от внезапной встречи, но слишком обескуражен, чтобы сообщить об этом старшим товарищам. Беатрикс размахнулась кулаком, намереваясь нейтрализовать противника. Тот рефлекторно отшатнулся назад. Споткнулся о порожек рубки и, нелепо взмахнув руками, полетел вниз. Под изумлённым взглядом девушки он стукнулся головой о приборную панель и растянулся на полу, задев какие-то кнопки и рычаги.       Катер огласил душераздирающим визгом сирены всю округу на ближайшую милю, одновременно с этим резко дёрнулся и стартовал. Максимальным задним ходом.       От толчка Беатрикс не удержалась и упала — не в пример аккуратнее незадачливого курсанта (тот бы и вовсе за борт слетел!). Корму залила вода — катер вздёрнул нос. Джинсы моментально промокли, и стало холодно. Девушка попыталась принять более достойное положение, но ухватиться или опереться было не за что, да и тяжёлый рюкзак за спиной не способствовал повышению сноровки. Ругаясь уже от страха (хотя и сомневаясь, что такие слова вообще существуют), Беата на четвереньках поползла вперёд. Хорошо, что до берега далеко, и столкновение им не грозит — по крайней мере, временно.       Кое-как преодолев порог рубки, цепляясь за все подряд выступы, она чуть ли не с боем добралась до штурвала. Отпихнула бессознательного кадета подальше и бездумно схватилась за руль. Катер вильнул и закрутился вокруг себя. Полицейского швырнуло к стене. Беатрикс, разжавшая пальцы, впечаталась в него. Рывок — она вновь оказалась у штурвала, на этот раз воспользовавшись креслом в качестве опоры. Втянула тело на место водителя и осмотрела приборную панель. Из всего арсенала кнопок и рычагов Беатрикс был знаком только руль. Девушка попыталась переключить задний ход на передний, наугад потыкав на всё подряд, но лотерея не удалась.       Пришлось так и ехать задом, постоянно оборачиваясь и выравнивая курс. Оставшиеся на корабле полицейские что-то орали в рупор вслед катеру. Кажется, приказывали остановиться именем закона… Да девушка бы с радостью остановилась, если бы знала как!       Ролкер скрылся за снежной завесой. Катер подходил к Флэт Холму. К «большой земле» плыть не хотелось, поэтому Беата решительно свернула к острову, решив покружиться вокруг: тут их вряд ли кто заметит, а кататься — задом — вдоль густонаселённых берегов будет чересчур подозрительно. Патрульные катера несомненно заинтересуются столь странным явлением, а когда узнают катер своих коллег, так и не вернувшихся с обыска… Ночь перестанет быть томной абсолютно точно!       Курсант очнулся и застонал. Опомнившись, Беатрикс выхватила у него пистолет из кобуры. Выкинуть парня за борт, как девушка планировала изначально, было невозможно и в крайней степени нерационально: он, скорее всего, знал или хотя бы видел, как управлять катером, и мог оказаться полезным — иначе Беата рисковала нарезать круги вокруг острова, пока не кончится бензин.       — Ты умеешь управлять этой штукой? — Вид суровой девушки с оружием, которая умудрилась вывести кадета из строя одним лишь взглядом, не располагал к спорам и упрямству, и он кивнул против своей воли. — Тогда давай за штурвал и причаливай к острову! — продолжая держать парня на мушке, Беатрикс уступила ему место. Катер снова закачался, оставшись без рулевого, но девушка чуть расставила ноги и крепко упёрлась ими в пол, чтобы не терять равновесие. — И без глупостей! — предупредила она.       Полицейский молча уселся. Он со знанием дела — вид, как минимум, делал очень убедительный — выровнял катер, потянул какой-то рычаг, перещёлкнул парочку тумблеров, и судно замедлило ход. Курсант позволил ему самому развернуться носом к острову в водовороте, оставшимся после выключения винта, и снова потянулся к панели управления. Беата неотрывно следила за каждым его движением, не только опасаясь какой-нибудь пакости с его стороны, но и запоминая последовательность действий — на случай, если в экстренном порядке придётся делать ноги.       Они прибились к берегу. Катер сел днищем на мель. Парень выключил мотор и выжидательно уставился на девушку, словно она задолжала ему парочку миллионов, барелль нефти и рулон туалетной бумаги в придачу. Таких задолженностей за собой Беатрикс не припоминала и растерялась. Он же, по идее, у неё в заложниках. А что положено делать в таких случаях?       — Ну, чего ты на меня смотришь? Вылезай давай! — девушка очень постаралась, чтобы её голос звучал так, как будто она знает, что делает.       — Ты кто? — осведомился парень. Очень своевременный вопрос!       — А что, не видно?       — Наркоторговец, которого мы искали?       — Кхм, — сдавленно кашлянула Беата, собираясь отвергнуть эту версию, но передумала. Чтобы запугать полицейского, пусть и всего лишь кадета — обворожить уже вряд ли получится! — доставшегося от матери актёрского таланта может не хватить. Если дальнобойщика устрашить удалось одним только видом пистолета, то здесь подобный фокус может и не прокатить. Хотя, он же головой стукнулся, может, отупел? — Именно, — решительно подтвердила она. Нелегально пересекать границу — тоже преступление. Вот только кого им напугаешь? Наркоторговля в этом плане как-то поубедительней выглядит.       — Понятно.       — Ты будешь вылезать? И ключ не забудь вытащить. — Курсант послушно вынул ключ из замка зажигания и хотел сунуть себе в карман. — Куда? Мне отдай. — Парень попался послушный — просто мечта террориста, а не заложник.       По очереди — сначала полицейский, за ним Беатрикс — они спрыгнули с носа катера на каменистый берег. Беатрикс почувствовала себя полностью разбитой и утомившейся. Она села прямо на холодную гальку и откинулась спиной на скалу. Парень потоптался рядом, а потом всё-таки примостился неподалёку. Девушка не стала возражать. Пусть делает, что хочет, — удрать с острова он всё равно не может. Связать бы ему руки — в буквальном смысле, — да нечем — разве что завязки от шапки к этому приспособить.       — Рэймонд Флэгг.       — Что? — не сразу поняла ушедшая в свои невесёлые думы девушка. — А, то есть Беата.       — Просто Беата?       — Просто.       Видя, что собеседница не настроена поддерживать диалог, Рэймонд замолчал. Но надолго его не хватило.       — И что теперь делать будешь?       — Понятия не имею, — обезоруживающе честно ответила Беатрикс. Нет, правда, что ей теперь делать? Остаться на этом острове? А куда девать слишком приметный катер? Незаметно вернуться в порт и попытаться сесть на другой корабль? Ага, судно с надписью «полиция» и «незаметно» — взаимоисключающие понятия. Попытаться найти какую-нибудь лодку здесь? Да тут летом-то из людей только туристы, а уж зимой Флэт Холм вообще похож на вымерший. И ещё этот Флэгг…       — Неужели у тебя нет крутых друзей, которые тебя вытащат? — парень, кажется, насмотрелся голливудских фильмов про крутые преступные группировки, ещё не догадываясь, что в жизни всё гораздо прозаичнее.       — У меня есть друзья, но если я им позвоню, они меня точно прибьют. — В контексте наркоторговли это звучало весьма реалистично, но Беата красочно представила себе, как звонит Джеймсу (только его номер она помнила) и сладким елейным голосом просит его помочь: «Джим, миленький, я тут застряла на острове с полицейским, а ещё я угнала катер и меня подозревают в причастности к наркотрафику… Я понимаю, что доставила вам кучу проблем, но, может, вы с наёмниками сможете как-нибудь забрать меня? О, и не говори Гарри, если он об этом ещё не знает». Картинка, прямо сказать, не очень.       — Ты так и собираешься тут сидеть?       — А у тебя есть предложения получше?       — Тут есть гостиница, «Фермерский домик».       — Разве она сейчас работает?       — Ну, основной персонал уезжает с острова, но охранник и администратор тут постоянно находятся. Думаю, они нас пустят.       — Пошли, — согласилась девушка. Оставаться мёрзнуть на берегу было бессмысленно.       — Давай только катер вытащим, чтобы его не унесло?       Беатрикс пожала плечами, и вдвоём они кое-как втянули судно на берег — правда, только носовую часть, но этого хватило, чтобы оставаться спокойным за дальнейшую судьбу катера — и на всякий случай привязали верёвкой к валуну. Затем Флэгг уверенно указал девушке путь к узкой, почти отвесной тропке между скал, поднимающейся на плато Флэт Холма. Парень вообще вёл себя возмутительно спокойно, не выказывая признаков испуга. Беатрикс абсолютно не нравилось, что он её не боялся: как она ещё может его контролировать, если не страхом?       Идти пришлось недолго. «Фермерский домик» стоял почти на самом краю острова. Кадет не умолкал ни на минуту, болтая всю дорогу, и рассказывал историю гостиницы. Раньше она на самом деле являлась небольшим фермерским хозяйством и принадлежала какому-то бристольскому аббатству, и только в самом конце девятнадцатого столетия её преобразовали в отель, который довольно скоро прикрыли. Спустя ещё полвека власти решили провести на Флэт Холме реставрацию, отремонтировав и подновив все имеющиеся здесь исторические постройки, и теперь скромный белый домик принимал гостей, желающих провести некоторое время на острове.       Найти гостиницу оказалось ничуть нетрудно, а вот войти в неё — тот ещё квест. Входов было несколько, и все запертые. На звонки никто не реагировал, на обычный стук — тоже. Беатрикс в первые в жизни позавидовала секретным агентам — Гарри умел вскрывать замки при помощи часов. Технически, там была встроена какая-то сложная излучающе-звуковая технология, которую, как рассказывал одним вечером агент, они изобрели совсем недавно. Но Беате и Флэггу пришлось обойтись более простым способом. То есть со всей дури барабанить по двери в надежде, что либо она сама вывалится под градом непрерывных ударов, либо кто-нибудь всё-таки услышит и её откроет.       Когда на пороге внезапно возник сонный и злой охранник, Беатрикс едва не успела остановить занесённую для очередного стука руку, иначе избитый мужчина стал бы куда злее. Девушка виновато улыбнулась и спрятала руки за спину.       — Вы кто такие? Чего надо? — свирепо уставился охранник на возмутителей ночного спокойствия.       — Мы из полиции! — жизнерадостно объявил Флэгг и изящно предъявил полицейский жетон. — Точнее я из полиции, а она со мной, помогает. — Обычно заложники не вели переговоры вместо своих пленителей, но Беатрикс не стала указывать на это парню. Она уже давно смирилась с тем, что вокруг неё постоянно происходит какой-то дурдом (который зачастую устаивала она сама), а окружают её исключительно самовольные идиоты. В такие моменты Корелли-мэнор вспоминался с непривычной тоской: там хотя бы было спокойно!       Какую ещё чушь нёс курсант, Беата не слушала, но врал он вдохновенно и с апломбом. Охранник изменился в лице, услышав заветное «полиция», а уж когда Флэгг принялся жаловаться на негостеприимных хозяев, которые держат гостей на пороге ночью в такой холод, роли и вовсе поменялись: теперь виноватым предлагалось ощущать себя персоналу гостиницы, и он в лице открывшего дверь мужчины с готовностью принялся раскаиваться в недостойном приёме. Парень с непроницаемым лицом выслушал весь поток горячих извинений, а потом выразительно напомнил, что он всё ещё торчит на улице, а не наслаждается теплом и уютом «Фермерского домика». Охранник охнул и посторонился.       Тепло и уют оказались весьма условными. Пока они стояли у входа, ветер успел наполовину выморозить гостиницу. Гостей зимой тут не ждали, поэтому в холле всё стояло верх дном и царил самый непредсказуемый хаос из тех, что доводилось наблюдать Беате. Посреди комнаты стояла деревянная лодка. В ней лежал велосипед с разнокалиберными колёсами, полинялый спасательный жилет, синее пластиковое ведро, лейка со знаком биологической опасности и ящик с инструментами. Вёсла вперемежку с лопатами и удочками прислонились к стене. На кресле «сидел» мешок, полный каких-то семян, накрытый поверх знаменем с гордым уэльским драконом без флагштока. Британский флаг заменял скатерть на окосевшем столике. В углу примостилась гружённая тёмными кирпичами тачка. Компанию ей составляли и другие стройматериалы: вязанка арматуры, банка с краской, мраморная плита, сильно смахивающая на надгробную (гроба, к счастью, видно не было, хотя кто знает, что это за продолговатая, накрытая ковром коробка, уставленная цветами в горшочках?). Картины на стенах заменяла развешенная на гвоздях одежда. На столике ресепшена сушилась обувь. Вместо лампы с потолка свешивалась вязанка лука.       Откуда-то вышла старушка в длинной белой сорочке и увесистым фонарём, одновременно и ярко освещавшим, и способным послужить отличным средством защиты (или орудием убийства — тут уж как повезёт). Если не принимать его во внимание, то выглядела женщина вполне безобидно.       — Это наши гости, — поспешил представить их охранник. — Из полиции, — зачем-то уточнил он. — У нас же найдётся свободная комната?       — Отведи их в тот, что рядом с кухней. Там потеплее.       — Ладно, — буркнул мужчина и взмахом руки пригласил Беату и Флэгга следовать за ним. — Идите за мной.       Комната оказалась маленькой, но чистенькой (особенно если сравнивать с холлом). И двухместной. Кроватей, к счастью, было две. Остальная обстановка не отличалась от обычной гостиничной: шкаф, туалетный столик, два стула и телевизор. Из общей картины выбивались только садовые ножницы.       — Откуда у тебя жетон? Ты же кадет, — полюбопытствовала Беата, когда они с Флэггом остались одни.       — Я стажёр! — важно поправил он, с наслаждением плюхаясь на кровать. — Ещё немного — и меня возьмут на оплачиваемую работу. Доучиться бы только…       — А мне ты зачем помогаешь?       — Я тебе не помогаю. Я забочусь в первую очередь о себе. Одного меня в гостиницу ты бы всё равно не пустила.       — А зачем врать, что мы из полиции?       — Про себя я не соврал. А если бы я сказал, что ты торгуешь наркотой, а я у тебя в заложниках, то нас бы так просто не пустили. Или позвонили бы в полицию.       — Ну и позвонили бы. Тебе же лучше. Или набросились бы на меня втроём… Хотя, старушка с фонарём и одна бы смогла справиться. Так что полицейский из тебя пока неважный. Пока только сообщник.       — Что?!       — Что слышал. У тебя отличный преступный потенциал! Не хочешь со мной? Я за тебя словечко замолвлю… У нас зарплата получше будет. И надбавка за риск.        «Как приятно издеваться над детьми!» — Беатрикс была старше максимум лет на пять, но рядом с молодым курсантом ощущала себя ровесницей старушки с фонарём.       — Да я тебя!.. — Флэгг не вытерпел, вскочив с кровати, и прыгнул на девушку. Что он намеревался сделать, так и осталось загадкой, ибо его атака с треском провалилась. Парень запутался в одеяле и неуклюже грохнулся.       — Идиот, — безжалостно констатировала Беатрикс. Она подошла к самоповерженному противнику и наклонилась к нему. — Никогда не поддавайся на провокации. Иначе из тебя не получится даже полицейский.       Стажёр неуклюже поднялся и насуплено, исподлобья уставился на девушку. Она оседлала на стул и, положив локти на спинку, ответила ему насмешливым взглядом. Он ещё немного потоптался на месте, то ли обиженно, то ли разозлённо пыхтя, — в его исполнении этот звук ассоциировался со стаей пьяных простуженных ежей.       — А теперь поговорим серьёзно, — Беата достала из кармана ключи от катера и кинула их Флэггу. Тот не поймал и полез под кровать, доставать. Когда он вылез оттуда, поправил взлохмаченные волосы и отчихался, девушка продолжила: — Как видишь, я тебя отпускаю. Добровольно. Я не желаю тебе зла, — «Пусть ты меня и бесишь», — добавила девушка про себя. — Но взамен я попрошу тебя оказать мне такую же услугу. Почти.       — И что ты хочешь? — взгляд свирепого хомячка, которому прищемило дверцей клетки лапку, сменился настороженным.       Беатрикс вздохнула и прикусила губу, собираясь с мыслями.       — Помоги мне умереть.