Панацея

      Жить в отеле впятером оказалось крайне неудобно. Во-первых, в один номер они вместе не помещались, а платить за два или три было дороговато — Гарри бы не разорился, но удар по кошельку всё равно был бы ощутимый. Во-вторых, из всей компании лишь Джеймс не вызывал подозрений у персонала — при виде остальных охранники инстинктивно тянулись к пристроченной к поясу кобуре. Гарри их понимал, потому что прекрасно представлял (точнее, видел), как их компания выглядит со стороны: мужик крайне недружелюбного вида со шрамом поперёк лица и котом в руках, что почему-то только усиливало исходящее от него ощущение незаконопослушности, девица откровенно гопнического вида и с соответствующим лексиконом, хипповатый парень с уклоном в хипстера и Джеймс Мирен. Чтобы последний не отставал от компании и выглядел придурковато, ему всучили клетку с попугаем. Себе Гарри тоже не льстил, подозревая, что отлично смотрится в качестве главаря этой банды: лохматый, с повязкой и в сшитом на заказ костюме. При таком окружении в то, что это его костюм, верилось с трудом — куда охотнее в то, что он снял его с трупа. Так что бывший агент не винил охрану отеля, которая при их триумфальном въезде не знала: то ли вызывать полицию, то ли осенить себя крестным знамением. Другие постояльцы поначалу разбегались с криками, а потом успокоились и привыкли, но, сталкиваясь в коридорах, на всякий случай уступали дорогу.       «В-третьих» стало последней каплей: привить Марко манеры никто так и не удосужился, и он разражался громкой нецензурной бранью в самое неурочное время, тревожа покой приличных людей. Не помогло даже импульсивное обещание Гарри пристрелить попугая к такой-то матери, если он не перестанет выкидывать подобные фортеля. В итоге на третий день администрация отеля с вымученными улыбками «очень сильно извинялась», но попросила неудобных жильцов съехать. Бывший агент в свою очередь извинился за доставленные неудобства, и они с командой сняли приличную квартирку на окраине у какой-то бабульки, которая была глухой, слепой, беззубой и вообще, кажется, приняла Гарри за кого-то из своих девяти сыновей или семнадцати внуков.       Когда Гарри, Джеймс и Элен вернулись, попугай встретил их привычным приветственным матюгом, а Кот — презрительным фырканьем: никого, кроме хозяина, он не признавал. Ластился он тоже только к Честеру и брал еду исключительно из его рук. Наёмники, к слову, ещё не вернулись, поэтому остальные решили пока не делиться добытыми сведениями, чтобы не пересказывать одно и то же по нескольку раз.       На столе стыл ужин. Готовить хозяйку никто не просил, однако трёхразовое питание, видимо, было включено в стоимость квартирки. Не шведский стол из отеля, конечно, но простая домашняя еда тоже всегда была очень кстати. Как, например, сейчас. Гарри подогрел уже остывшие котлеты себе и спутникам, пока Джеймс накрывал на стол, а Элен просто сидела в углу и не мешала. Ели молча, каждый думая о чём-то своём, только стучали по тарелкам столовые приборы, жужжал холодильник да тикали настенные часы.       Молчание было каким-то напряжённым. Гарри чувствовал себя третьим лишним. Возможно, Элен и Джеймсу стоило поговорить, возможно, разговоры в их случае уже бесполезны, но агент здраво рассудил, что, если у них имелась необходимость побыть наедине, то они вполне могли уйти в соседнюю комнату, поэтому он сосредоточил всё внимание на котлетках и на компоте — так его называла хозяйка, хотя на самом деле это была какая-то ягодная настойка домашнего производства. Гарри в очередной раз подумал, что пить нужно меньше. Особенно всякий сомнительный алкоголь неизвестного происхождения.       Когда они закачивали ужин, вернулись остальные: Честер чуть более смурной, чем обычно, а Джонни довольный и с трудом сдерживающий улыбку. Элен, взглянув на него, только хмыкнула в кружку с компотом: все знали, что младший наёмник ходил в бордель, и прекрасно понимали, что он удачно совмещал приятное с полезным.       Честер был не голоден, Джонни перекусил где-то по дороге, поэтому они решили перейти сразу к делу. Их целью был сбор информации. Охотнее и быстрее всего она стекается в злачные места и бедные районы, куда и ходили Гарри с командой.       Они переместились в гостиную. Бывший агент закурил. От этой привычки тоже стоило избавляться. Вряд ли Беатрикс будет рада увидеть безработного спившегося курильщика с тягой к депрессии.       — В общем, — взял слово Джонни, — из топа местных баек уже больше месяца не выходит история с угоном полицейского катера. Если кратко, то трое полицейских хотели перехватить какого-то наркомана с парома…       — Наркоторговца. И не с парома, а с ролкера, — на автомате поправил Гарри.       Наёмник тут же сник.       — Вы что, тоже знаете эту историю?       Агент кивнул.       — Мне отчего-то кажется, что эту историю рассказали всем нам.       Команда со значением переглянулась, подтверждая догадку.       — А это не может быть подставой? — засомневалась Элен. — Как-то подозрительно это…       — Вряд ли, — подумав, покачал головой Гарри. — Скорее всего, город действительно тихий, но будем начеку. К тому же другой наводки у нас нет, так что… Погоди, ты сказал, трое полицейских?       — Ага. Двое поднялись на судно, а третий остался на катере.       — А вот с этого места поподробнее, пожалуйста. Что стало с третьим?       — Да там и рассказывать нечего, — пожал плечами парень. — Катер и полицейского нашли на следующее утро на берегу неподалёку от порта, но он ничего внятного не сказал. По его словам, его оглушили, а очнулся он уже на берегу. Шишка у него на голове была, так что ему поверили. Вот и всё.       — Ты узнал имя этого полицейского?       — Попытался, но никто ничего не знает. Полиция не хотела портить репутацию себе и сотрудникам и быстренько замяла дело, и имена не всплыли.       — У остальных, я так понимаю, полнее сведений нет?       Команда скорбно промолчала.       Единственная ниточка к разгадке произошедшего и к Беатрикс высказывала из пальцев. Гарри и не думал, что его расследование так быстро зайдёт в тупик. Где-то на уровне интуиции он не верил, что неизвестный третий полицейский действительно ничего не знал, но как его допросить, если никто не в курсе кто он вообще такой? Не ходить же по полицейским участкам и спрашивать «того чувака с угнанного катера», в самом деле… В лучшем случае, дежурные пошлют излишне любопытных в долгое пешее, а могут и задержать, предъявив какое-нибудь нелепое обвинение.       Джонни широко зевнул, а остальные солидарно подхватили.       — Мистер Харт, может, мы утром подумаем, что нам делать дальше? А то я так спать хочу, не соображаю уже ничего…       Гарри молча махнул, отпуская команду. Он и сам ощущал прилив усталости. Мысли вязли в киселе сонливости и отчаянно сопротивлялись спасательному процессу, то есть попытке привести их в порядок, поэтому мужчина плюнул на попытку придумать что-нибудь стоящее и, как был, завалился на диванчик, тут же заснув.       Спал агент всегда чутко, реагируя на каждый шорох, а в последнее время вообще паршиво. Хорошо, что хотя бы кошмары не снились, иначе бы он совсем свихнулся. Так что, когда сквозь сон Гарри почувствовал чьё-то намеренное приближение, он резко открыл глаза, не успев толком проснуться, сел на диване, выхватив из-под подушки пистолет, и несколько секунд неосмысленно таращился на испуганно подпрыгнувшего Джонни, который что-то торопливо то ли спрашивал, то ли объяснял. Гарри его слышал и видел, но не понимал: спросонья осознать даже самого себя было практически невыполнимой задачей.       Агент моргнул, оцепенение спало, и в голове «прогрузилась» вся нужная информация. Моргнул ещё раз, и вспомнил грамматику родного языка, а после третьего раза он даже смог ею воспользоваться.       — Джонни, что ты тут делаешь? — досадливо бросил Гарри, опуская оружие. Его запоздало прошиб холодный пот. Едва ведь не пристрелил этого олуха! Повезло, что пальцы после сна плохо слушались, а пистолет стоял на предохранителе.       — Извините, мистер Харт, я не знал, что вы… — «Такой псих», — мысленно продолжил фразу Гарри, но Джонни, хоть и сделал зарубку на будущее не подходить к спящему агенту, закончил вполне невинно: — так отреагируете.       Судя по тишине, окутавшей квартиру, остальная команда ещё спала, хотя сквозь плотные шторы уже пробивался блеклый утренний свет, а с улицы доносился гул проезжающих мимо автомобилей и шум спешащей по делам толпы. Гарри откинул пистолет и устало потёр виски.       — Так ты подкрадывался ко мне, только чтобы проверить скорость реакции?       — Нет-нет, что вы, мистер Харт! И в мыслях не было… Я просто… Ну… — Джонни, может, и не догадывался, насколько близок он был к преждевременному путешествию к праотцам, однако вид агента с пугающе пустым, как у куклы, взглядом, направляющего на него дуло пистолета, всё ещё стоял перед глазами, и наёмник слегка запинался.       — Сядь, не мельтеши. — Гарри похлопал рядом с собой. Парень осторожно, словно опасаясь, что агент спрятал между подушками взрывчатку, опустился на диванчик. — Так что ты там хотел?       — Я тут подумал, — Джонни взял себя в руки и начал спокойным, пусть и слегка торопливым тоном, — что мы можем подойти к этому делу с другого конца. Ведь вряд ли документы Беаты оказались у другой девушки случайно.       — Это было сделано, чтобы сбить нас со следа. Вполне очевидно.       — Да-да, и тогда получается, что документы ей подбросили после аварии. Это могла быть либо сама Беатрикс, либо тот, кто видел её. Я решил, что можно попробовать поискать очевидцев аварии: вдруг кто-то что-то заметил — или заглянуть в полицейские архивы. Я позвонил в морг, узнал контакты полицейских, которые занимались этим делом. С ними я, естественно, связываться не стал, но Джеймс говорил, что у него есть друзья-юристы. Мы попросили их глянуть последние дела, которые велись этими полицейскими… Они жутко ругались, потому что им пришлось лезть в какие-то закрытые базы, но Джеймс умеет уговаривать, и кое-что они нам достали! — Лицо наёмника засияло, и он заговорил ещё быстрее: — В общем, я узнал имена всех свидетелей и их показания, но самое интересное, что аварию первым заметил тоже полицейский, он даже вроде как подбежал к машине, пока она ещё не взорвалась и попытался помочь, но не успел. Зовут этого полицейского Рэймонд Флэгг, он кадет, стажёр, и знаете, где он расквартирован? — Гарри начал догадываться, к чему клонит Джонни, но тот не дал агенту поиграть в «угадайку» и объявил: — В том самом бристольском отделении, откуда украли катер!

***

      Вечером в Тоскане даже на островах всё покрывается таинственной сизой дымкой. Едва осязаемый туман и загадочное ощущение подёрнутости. Все строго геометрические формы Эльбы размываются, сливаются, дребезжат в последних золотых лучах уходящего солнца. Его блики играют на спокойной водной глади двух морей: Лигурийского на юге и Тирренского на севере. Волны ласково гладят песчаные пляжи и шумно сталкиваются со скалистыми берегами.       Но для купания был не сезон, а полюбоваться закатом удавалось редко: всё время уходило на учёбу. Утром Беатрикс ездила на материк, где под присмотром профессоров вспоминала и нагоняла университетскую программу, днём она встречалась с Сандро, который продолжал давать ей уроки языка: что-то от себя, что-то по учебнику, а вечером Адель вытаскивала её на тренировки. Первые несколько дней Беата ходила выжатая, как лимон, а потом начала привыкать.       К счастью, существовали и выходные. Обычно в них появлялся Санни с его неутомимой энергией и придумывал что-нибудь, не давая Беатрикс и Адель бесцельно просидеть свободное время на диване. Они ходили походы, ездили в горы кататься на лыжах, нежились на термальных источниках, а сейчас брат потащил их на пристань, где, приобняв Беату, театрально ткнул пальцем в одну из покачивающихся на волнах яхт, новенькую, с синим корпусом и белоснежным парусом, и торжественно возвестил:       — Дарю!       — Ты… что? — растерялась Беатрикс.       — Я дарю тебе яхту, — довольно жмурясь, объяснил он.       — Но… это ведь… но… Зачем?!       — Как это зачем? Я же должен немного побаловать свою сестру.       Девушка хоть и привыкла к новым братьям, забыть «старого» она не могла и невольно сравнивала Санни и Витто с Барти. И не находила ни одной схожей черты. Даже внешне итальянские и британские Корелли походили друг на друга не более чем кошка с собакой, разве что волосы и глаза такие же тёмные. Но черты — резкие и тонкие, а лица — красивые, совершенно не такие, как у Бруно Корелли или его сына. А ещё Санни часто улыбался — живо, открыто, свободно, без затаённой злобы и насмешки, отчего становился ещё приятнее, ближе и роднее.       — Но… но… — беспомощно повторяла она, не находя слов. — Я не могу её принять! И вообще, Санни, это слишком!       — Брось, что тут такого? Или тебе не нравится?       Беатрикс снова посмотрела на освещаемую тонущим солнцем яхту, уже представляя, как стоит на палубе, а вокруг упоительно пахнет морем и солью, ветер раздувает паруса, а юркое судно пронзает носом волны и взлетает на гребни.       — Нравится, но… это слишком дорогой подарок, и даже без повода… Это очень мило, правда, но…       — Неужели Бернадетта не учила тебя, что со словом «но» нужно быть осторожной? — со смешком спросил Санни. — Послушай, я не хотел тебя обидеть, или расстроить, или что ты испытываешь, я не в этом разбираюсь… И всё-таки я понимаю, что ты с нами не навсегда, что однажды ты всё равно уедешь обратно в Англию или куда-нибудь ещё… Но я хочу, чтобы ты знала, что у тебя всегда будет семья, которая тебя любит и на которую ты можешь рассчитывать.       — Но вы меня даже почти не знаете!       — И что? Разве это причина, чтобы тебя не любить? Ты всем нам нравишься: и мне, и Витто, и Берни, и дедушке, и Адель… А ей знаешь, как трудно понравиться? В детстве она меня целый год била совочком по голове, пока не сменила гнев на милость!       — Иногда я жалею, что всё-таки перестала это делать… — проворчала Адель, едва сдерживая улыбку.       От берега в сторону материка отчалила маленькая шустрая лодочка. Мотор утробно рычал, вгрызаясь в водную гладь. Беатрикс едва скользнула взглядом по двум закутанным, прижавшимся друг к дружке фигурам: пусть в Тоскане и не было зимних морозов, однако у воды всегда было холоднее из-за сильного, идущего с моря ветра.       — Санни, и почему ты такой беспечный? — вздохнула Беата, сдаваясь.       — А чего мне беспокоиться?       — Ну не знаю… Просто Витто такой серьёзный, а ты… — она замешкалась, подбирая слово.       — А мне, — брат довольно улыбнулся, — стать следующим доном Корелли не грозит. И я могу делать что угодно, лишь бы проблем не было, — он подумал и уточнил: — Серьёзных и непоправимых. Так что хватит болтать, пойдём лучше кататься.       И он, взяв девушек за руки, потянул их к яхте.

***

      Отыскать Флэгга оказалось легко — намного проще, чем его поймать. Немного поразмыслив, команда решила, что пытаться выцепить полицейского из участка — гиблый номер: чёрта с два он оттуда выйдет на встречу хоть с кем-нибудь из их пёстрой компании — поэтому Гарри отправился прямиком к дому кадета. Тащиться всем не имело смысла, и агент взял с собой только Честера (на случай, если придётся разыгрывать перед Флэггом «доброго и злого копа») и Джонни. В последнем, собственно, тоже не было особой нужды, но иначе бы он остался слоняться по квартире вместе с Джеймсом и Элен, которым очень хотелось побыть вдвоём. Гарри надеялся, что за это время они разберутся в своих странных отношениях, а не разнесут жилплощадь.       Что Гарри больше всего удручало в увольнении, так это изъятие хронометра. С его помощью агент мог договориться с любым замком, а без него пришлось ждать, пока кто-нибудь из жильцов выйдет, чтобы попасть внутрь здания.       Рэймонда Флэгга не оказалось дома. Джонни предложил взломать замок, но Гарри решительно отверг эту идею: мнительные соседи могли вызвать полицию — их взгляды через дверные глазки и без того прожигали спину. Да и квартира кадета, в отличие от него самого, была им без надобности.       Торчать перед дверью или на лестничной клетке тоже было подозрительно, и Гарри с наёмниками спустились во двор. Там они заняли единственную лавочку у подъезда и принялись ждать Флэгга. Пристально всматриваться вдаль вскоре надоело, и они занялись каждый своим делом: Джонни разгонял скуку, болтая с одной из подружек, Честер, воровато покосившись на спутников, достал из-за пазухи спицы и моток ниток и, не встретив осуждения, принялся увлечённо вязать, а Гарри открыл книжку. Поначалу простенький детектив шёл плохо, приходилось несколько раз возвращаться и перечитывать уже прочитанное, но по ходу развития сюжета становилось интереснее, и агент втянулся.       Отвлекло его чьё-то назойливое внимание. Гарри оторвался от книги и поднял голову. Над ним, сердито уперев руки в бока, стояла бабка. За её спиной маячили ещё две, кидая на компанию на лавочке многообещающие и однозначно неласковые взгляды.       — Вы что-то хотели? — дружелюбно поинтересовался мужчина, по привычке оценивая боеспособность собеседницы. Обычно определять потенциальное оружие было задачей программы, установленной в очках, но Гарри и без неё отлично справлялся. Несмотря на повышенный уровень угрозы, исходивший от этих дам преклонного возраста, вооружены они были лишь одной клюкой на троих.       — Да, молодой человек! — с вызовом подтвердила бабка. — Мы старые, беспомощные, немощные женщины, а вы заставляете нас стоять!       Со «старыми» Гарри ещё мог согласиться, а вот насчёт остального готов был поспорить. Он прекрасно представлял каждую из этих «беспомощных и немощных» не жалея лёгких скандалящей на рынке из-за всякой ерунды, бушующей в очереди в любом государственном учреждении или охаживающей той самой клюкой какого-нибудь незадачливого воришку, по наивности решившего стянуть у бабки сумку.       — Кто же мешает вам сесть? — изумился агент. Лавочка у подъезда наличествовала в одном экземпляре, но неподалёку, на детской площадке, стояло ещё как минимум четыре скамейки.       — Вы заняли наше место! — возмутилась бабка. Её подруги сомкнули ряды. Гарри запоздало увидел второе «оружие»: набитую продуктами увесистую сумку, которую женщина на удивление легко раскачивала. Агент оторопел. Если бы перед ним качали права местные алкаши, он бы, не раздумывая, их нейтрализовал. А вот что делать с негодующими пожилыми женщинами — не очень понятно. По службе ему приходилось общаться с разными людьми, но по досадному упущению старушек среди них не было.       — Там же ещё лавочки е… — Он хотел вежливо показать бабкам на другие посадочные места, но тут Джонни деликатно кашлянул, перебивая агента прежде, чем он успел ляпнуть явно нечто оскорбительное для данного слоя общества, и расплылся в заискивающей улыбке:       — Извините, милые дамы, мы не знали, что это ваша лавочка. Мы сейчас же уйдём. — Обаяние наёмника, безотказно действовавшее на девушек, на этот раз дело сбой: бабки презрительно фыркнули, ничуть не смягчившись.       — Ну так и уходите! Расселись тут, ишь ты…       Гарри попытался сгладить нелестное впечатление, располагающе улыбнувшись, но спохватился, что если старушки остались равнодушными к очарованию Джонни, то агентское их не прошибёт и подавно. Поздно — бабки заметили и тут же оскалились:       — Это проходимцы ещё и лыбятся!       Агенту и наёмникам пришлось ретироваться на скамейку при детской площадке, но которой они смотрелись ещё более неуместно. Дети бесстрашно глазели на чужаков и стремились подойти поближе, но впечатлительные матери с перекошенными от волнения лицами хватали своих чад за руки и спешно уводили прочь. Гарри вздохнул и попытался представить себя, живущего обычной, среднестатистической жизнью — в таком же спальном районе, в окружении склочных старушек, кричащих под окнами детей, соседей в застиранных майках и растянутых спортивках, щёлкающих семечки и перемывающих косточки жёнам и тёщам; рутинная работа в офисе, переполненный по утрам и вечерам общественный транспорт; безликая опостылевшая женщина, ждущая его дома, полностью погружённая в хлопоты по дому, сварливо ставящая перед ним тарелку с ужином и с чувством выполненного долга уходящая смотреть телевизор — представить на её месте Беатрикс не выходило совершенно.       Всё-таки ни он, ни она для такой жизни не годятся.       Спустя час ожидания, когда мужчины уже начали замерзать, кадет наконец-то показался на горизонте. Подпустив Флэгга поближе, они азартно двинулись за ним. Парень пожелал бабкам доброго вечера, ответной любезности не последовало, но, видимо, здороваться с ними было безопаснее, чем игнорировать. На увязавшихся следом Гарри и его спутников старушки смотрели с крайней степенью неприязни. Агент принял твёрдое решение покидать здание через чёрный ход.       Флэгг оказался приверженцем здорового образа жизни и добираться до квартиры предпочёл по лестнице. Гарри последовал его примеру, не выпуская из виду, а наёмники решили работать на опережение и заняли лифт.       Из отеля их выставили не просто так: даже в одиночестве агент вызывал у полицейского подозрение, что заставило его ускорить шаг. Догонять его непринуждённо уже не получалось: всё действительно начало походить на преследование.       На предпоследнем этаже, где жил кадет, они с наёмниками оказались одновременно. Флэгг оказался не из пугливых. К тому же он знал всех соседей, и подобных мутных типов среди них точно не было. Дойдя до двери, почуявший неладное, он резко развернулся к преследователям лицом, выставив перед собой руку с пистолетом… который Джонни с удивлением опознал, как принадлежащий ему:       — Я же его потер… В смысле, где-то оставил! Вон, и пятно краски на стволе в виде амёбы — это у меня после задания на лакокрасочном заводе осталось, я всё никак оттереть не мог… Ты откуда его взял, а? — младший наёмник подозрительно прищурился, в упор глядя на оробевшего полицейского. Флэгг в замешательстве уставился на компрометирующее пятно, действительно напоминавшее простейшее одноклеточное.       — Мне его подарили… — растерянно ответил кадет, хлопая большими выразительными глазами. На его лице в этот момент застыло крайне глупое выражение.       — Кто? — так свирепо продолжал Джонни, словно парень украл у него как минимум семейную реликвию, а не типовое оружие.       — Д-девушка… — начал заикаться полицейский.       — Какая?       — Е-её звали Б-беата…       — Беата Харт?       — Д-да, а откуда вы… — Флэгг вдруг озадаченно замолчал на середине фразы, а потом внезапно оживился и со странной радостью воскликнул: — А-а-а, так вы те самые, — со значением выделил он, — наркоторговцы!       — Какие ещё наркоторговцы?! — опешил уже Гарри.       — Ну как какие: друзья Беаты, — убеждённо заявил кадет, словно это что-то проясняло.       «Наркоторговцы» непонимающе переглянулись.       — Мы точно об одной девушке говорим? — решил на всякий случай уточнить Джонни. — Она такая… — он замялся, не зная, как охарактеризовать Беатрикс. — Ну, рыжая…       — Ага, — довольно подтвердил Флэгг.       — Послушай, — Гарри с трудом подбирал слова просто потому, что был слишком ошарашен происходящим и в голове остались одни междометия — и цензурных среди них было прискорбно мало. — Беата никак не связана с наркотиками. Но мы действительно её друзья и разыскиваем её.       — Она не связана, а вы? — дотошно уточнил полицейский.       — Нет! — взорвался Джонни. — Хватит обзываться! Мы обычные, честные… э-э-э… кхм… Ну то есть мы-то, может, и нет, но вот мистер Харт, — парень обличительно указал на Гарри, — секретный агент, а мы так, для поддержки…       Фокус внимания тут же сместился на мужчину.       — Так это всё-таки правда? — вновь встрепенулся Флэгг.       — Что? — устало поинтересовался Гарри. Он уже порядком устал от непонятного энтузиазма полицейского.       — Ну, ваша Беата сначала морочила мне голову, будто она наркоторговец, а потом заявила, что она дочка босса мафии, её парень — секретный агент, от которого она сбежала, и что ему из-за неё угрожает опасность…       Гарри почувствовал, как в груди что-то дрогнуло.       — Вот что, — решительно объявил агент. — Давайте зайдём в квартиру, и там ты всё нам расскажешь?       Флэгг молча отпёр дверь и вежливо пропустил гостей вперёд. Квартира кадета подходила под определение «бедненько, но чистенько»: голые отштукатуренные стены, минимум мебели — и вся по-скандинавски простая, никаких мелочей и безделушек, оживляющих интерьер. Воздух пах чем-то горелым. Свет то и дело мигал и делал это так навязчиво, что Гарри против воли вспоминал людские суеверия о призраках. Он даже знал, что делать в таких случаях: встать в соляной круг, ослабить призраков железом, уничтожить останки неупокоенного… Гарри поскорей выкинул эту ересь из головы, хотя кадету стоило проверить проводку.       На кухне запах гари усилился. Глядя, как гости выразительно водят носами, Флэгг виновато признался:       — Яичницу сжёг… Вам чего-нибудь налить?       — Нет, мы не пьём, — мужественно сообщил Гарри. Объявить наёмникам о сухом законе он ещё не успел, поэтому они взирали на него одновременно удивлённо и уважительно.       Флэгг смутился.       — Нет, вы меня не поняли… Я имел в виду сок, чай, минералку…       Теперь настал черёд Гарри чувствовать себя неловко.       — Нет, спасибо. Мы надолго не задержимся. Просто расскажи нам о Беате. Когда вы виделись? При каких обстоятельствах?       Стульев на кухне было всего два. Один занял полицейский, прихватив из холодильника бутылку воды, второй достался агенту, а наёмники безмолвными изваяниями застыли за его спиной, добавляя своему командиру внушительности. Гарри почувствовал прилив уверенности.       Вздохнув, Флэгг поведал гостям приключившуюся с ним полтора месяца назад историю. Рассказчик из него был неважный, но зато он не умел ни преувеличивать, ни приуменьшать, так что картинка вырисовывалась в целом понятная и правдоподобная, пусть и до ужаса комичная.       — А куда она направилась, ты знаешь? — спросил Гарри, когда полицейский закончил повествование.       Кадет отпил из бутылки и покачал головой:       — Она не сказала.       В груди снова дрогнуло, но на этот раз — дрогнуло и оборвалось. Вот так всегда: стоит хоть немного порадоваться, как жизнь тут же поворачивается чёрной стороной. Пожалуй, быть пессимистом и постоянно готовиться к подвоху намного выгоднее: по итогу либо оказываешься прав, либо приятно удивляешься, что мрачные ожидания не сбылись.       С другой стороны, всё не так уж и безнадёжно. Можно посмотреть все рейсы, вылетевшие из аэропорта Бристоль в последний день пребывания Беаты в Британии и работать по этим направлениям. Найти информацию о пассажирах, среди тысяч имён отыскать Скайлер Бридж, за именем которой пряталась девушка… В агентстве с этим бы управились на раз-два, а как сделать это самому? Снова просить Эггси? В прошлый раз ему удалось отвязаться от Мерлина, но получится ли во второй?       — Хотя кое-что всё-таки было, — вдруг вспомнил Флэгг и, дождавшись немого вопроса, продолжил: — Она упоминала каких-то родственников. Может быть, это вам чем-то поможет…       Гарри нахмурился. Родственники? Что за глупость? У Беатрикс нет родственников, он ведь собственноручно их…       Нет, он и правда старый дурак.

***

      Управлять яхтой оказалось весело. По крайней мере Санни ухохатывался во всю, наблюдая за попытками Беатрикс под надзором Адель поставить грот, лечь на другой галс, запомнить, где находится бакборт, а где — штирборт, и увернуться от гика, который то и дело норовил её ударить. Пару раз она чуть не свалилась за борт, на третий всё-таки свалилась и пришлось срочно бежать домой и переодеваться, чтобы не подхватить воспаление лёгких или чего похуже. В её жизни были купания и поэкстремальней, но рисковать здоровьем всё равно не хотелось. На этом, однако, обучение на закончилось: Адель грозно пообещала продолжить на следующий день, а пока заставила зубрить названия курсов судна относительно ветра.       Сам брат всё время просидел на корме, попивая пиво прямо из бутылки, и вставляя едкие комментарии или непрошенные советы. Пока Адель помогала Беате высушиться, последние солнечные лучи скрылись за горизонтом, и на небо высыпали крупные яркие звёзды, не замутнённые искусственным свечением фонарей. По едва волнующейся воде к круглобокой, коронованной облаками луне стелилась дорожка призрачного света.       Девушки вернулись на пристань. Санни, полулёжа устроившись на пришвартованной яхте, по-детски восхищённо разглядывал звёздное небо над головой. Адель ловко запрыгнула и села рядом, достав сигарету. Беатрикс тоже осторожно забралась следом. Палуба под ногами чуть покачивалась в такт накатывающим волнам.       Девушка опустилась рядом с братом. Места на яхте было немного, так что пришлось тесно прижаться к нему — зато тепло. Санни пах мягким одеколоном, пивом и выдубленной кожей новой куртки. К ним примешивался расползающийся от Адель тонкий аромат табака. Беатрикс осмелела и положила голову на братское плечо. Он не возражал.       — Люблю звёзды, — неожиданно сказал Санни, не отводя зачарованного взгляд от неба. В его тёмных, почти чёрных глазах отражались созвездия. — Я мечтал стать космонавтом в детстве, а когда подрос — астрофизиком.       — Почему не стал?       — Дисциплины не хватило, — признался он.       — Просто ты нытик и сопляк, Санни. Мог бы ещё тысячу раз перепоступить, а ты сразу сдался, — вмешалась Адель, затягиваясь.       — Вечно ты так, — беззлобно пожурил подругу брат. Но по невесомому налёту грусти, тронувшему его голос, Беатрикс догадалась, что Адель попала в точку. Развивать тему Санни, тем не менее, не стал — видимо, этот разговор повторялся из раза в раз и приводил к неизменному результату.       В холодной февральской ночи они молча сидели и смотрели на распростёртое над ними бесконечно чёрное небесное полотно, сквозь которое виднелся далёкий и недоступный космос с разбросанными по нему чужими системами и галактиками. Им доступны лишь его отблески — мириады холодных мерцающих звёзд, складывающиеся в таинственные рисунки.       Они смотрели — и мечтали. Санни наверняка представлял себя капитаном, бороздящим просторы Вселенной на фантастическом корабле, пронзающем Млечный Путь и выходящем за его пределы. Беатрикс думала об объятиях Гарри. А Адель? О чём мечтала она? Беата покосилась на подругу, но её лицо оставалось непроницаемо. Лишь тлела позабытая сигарета.       Восхитительную уютную тишину вдребезги разбил громкий требовательный окрик:       — Санни!       Они дружно повернулись в строну берега и увидели спешащего к ним Витторино. Вид у него был крайне взволнованный. На ногах у него красовались домашние тапочки с очаровательными розовыми помпонами, очевидно принадлежащие Бернадетте, пальто он небрежно накинул прямо на рубашку с расстёгнутым верхом, который не прикрывал кое-как впопыхах намотанный шарф.       — В чём дело? — лениво поинтересовался Санни, с удивлением осматривая прикид Витторино.       — Ты не видел Карлу? — выдохнул запыхавшийся мужчина.       — Нет, а что?       — Вот чёрт! — Витторино со злостью пнул лежавший на пристани камень, с сердитым плюхом ушедшим под воду. — Значит, эта дура сбежала.