Bark (бессвязные драбблы)

      Ричард заметил некоторую скованность в движениях своего напарника уже давно. Тот всегда был будто на взводе и немного раздражен. Срывался на коллегах и начальстве, ворчал, был готов ударить по столу или самого Ричарда.       Хоть это он сдерживал.       Гэвин постоянно хмурился и как-то досадливо кривил губы, иногда покусывая. Все порывался дотронуться до грудины, но одергивал себя. И снова хмурился, надолго задумываясь.       Ричард пытался узнать, что случилось с детективом. Гэвин сначала молчал, смотря в пол, потом цыкал и мотал головой, отмахиваясь.       В один из особо неудачных дней, когда нет ни зацепок, ни свидетелей по делу, он сорвался на бумагах. Хорошо, что пустых. И андроид в самый последний момент успел перехватить руку с листом, который проезжался по запястью. Он озадаченно обрабатывал анализ действий напарника. Гэвин был готов специально причинить себе боль.  — Я лучше принесу вам чай, детектив. Тогда, может, вы успокоитесь? — Ричард отложил бумагу, вытянутую из крепко сомкнутых пальцев. Руки Гэвина немного дрожали, а на лбу появилась испарина. Тот забегал глазами по отделу.  — Нет, чай не успокоит. Я домой, роболапа. Скажи капитану, что я все. И, может, завтра тоже.  — Детектив Рид, я беспокоюсь о вас.  — Знаю. Отстань уже и иди работай, — Гэвин зажмурился и вырвал руку из крепкой хватки андроида.  — Ох, простите, не рассчитал силу.       А на следующий день все внезапно успокоилось. Гэвин был безмятежнее моря в штиль. Разве что, одел мешковатый свитер, но осенью в этом не было ничего удивительного. Вот только Гэвин всегда носил футболки, даже зимой. Гэвина с трудом удалось заставить надеть форму на награждение. Или ту же рубашку с пиджаком.       Ричард, признаться, сильно интересовался личностью детектива. Недовольный в начале их сотрудничества довольно долго не мог привыкнуть к присутствию напарника рядом. Вообще, как понял андроид, Гэвин никого не подпускал к себе близко. Ричарду удалось пройти отметку «ближе, чем ствол в грудь». И они, что очень удивительно, смогли поладить. Правда, имели странное взаимодействие — не стали друзьями, но понимали с полуслова. Это заставляло процессы Ричарда входить в ступор. Такой вид отношений никак не идентифицировался. Также он считал это неудовлетворительным, по всем протоколам. Но система говорила, что это приемлемо. Но это не нравилось андроиду.       Такая странная девиация. Только у Коннора и просить совета. Но тот тоже оказался в замешательстве.       Но, как это бывает в книгах, все изменил случай. На задержании Гэвину порезали ножом плечо. Ричард совсем не успевал перехватить руку преступника. Внутри каким-то отчаянным потоком потом растекалось чувство вины. Но напарник его не винил и дал обработать рану. Тогда он был в футболке, своей любимой, и проклинал виновного. Немного задело рукав, и его пришлось подвернуть до ключиц. Тогда-то Ричард и увидел красную тонкую верёвку, что впилась в кожу, оставляя розовый след.       Он дотронулся до неё, что вызвало дрожь у Гэвина. Тот очнулся от медитативного состояния и дернулся. Но андроид крепко ухватил за предплечье, чтобы обработать и перебинтовать рану. Гэвин шипел и фыркал от боли, причиняемой дезинфицирующим средством.       С недавних пор он доверял обработку мелких ран точным и профессиональным движениям андроида. Но постепенно успокоился под мерными движениями ваты и бинтов. Потом немного поерзал и откинулся на сидении машины, прикрыв глаза. Ричард довез его домой и уже тогда спросил:  — Зачем вам эта веревка?  — А тебе интересно? — мужчина приоткрыл один глаз и покосился на водителя.  — Да.       Гэвин в нервном движении провел пятерней сквозь волосы и облизнул губы. Снял куртку, немного поморщившись от боли в плече. А потом задрал футболку до подбородка, чуть склонив голову влево. Ричард в недоумении поднял брови, рассматривая узлы и переплетения алых веревок. Они будто струились замысловатым орнаментом на теле детектива. Его дыхание участилось, а кровь прилила к щекам. Гэвин сощурился и отвернулся. Андроид коснулся узла на солнечном сплетении, задевая кожу и смотрел, как появляются мурашки.  — Зачем это?  — Загуглить не хочешь? — Гэвин вскинул бровь, так и не повернувшись обратно. Не встречаясь взглядом с напарником.  — Хочу услышать с ваших слов. Разве вам не больно?  — Нет, это… — он сглотнул, — обволакивает. И, м-м, дарит чувство спокойствия, будто ты завернут в плед.  — А до этого вы не были спокойны.  — Я… Ну, понимаешь, пытался избавиться от этой привычки, потому что, — мужчина зачастил, сбиваясь и нервозно опустил футболку, натягивая, — это ненормально. Да и кто узнает, вдруг меня подстрелят, все такое…       Повисло молчание. Уровень стресса Гэвина все возрастал, а андроид пытался понять, что чувствует. Но ему просто было приятно, что доверились, рассказывая такую тайну. Как это называют люди — грязный секрет. Хотя сам Ричард не считал такое зазорным. Если Гэвину удобно, то это хорошо.  — А можете показать спину?  — Давай-ка не в машине. Пошли.       В доме Гэвина почти ничего не поменялось с прошлого прихода Ричарда. Разве что, стало почище. Пыль убрана, завалы одежды разобраны. Похоже, тут недавно генеральная уборка была.       Гэвин стянул футболку и кинул на диван. На его смуглой коже веревка приятно гармонировала цветом, что невольно успокаивало и привлекало. Его торс до талии был полностью обвязан по интересной схеме. Похоже, его собственная. Сзади большое количество идущих друг за другом узлов переплетались между лопатками. Румянец стал поглощать уши и шею детектива. Но тот упрямо стоял, немного покачиваясь.       Ричард провел по дорожке узлов, чувствуя, как дрожит Гэвин. Тот опустил взгляд в пол и наверняка самоуничижал себя за то, что продемонстрировал такое увлечение. Ричарду не нравилась такая реакция. Он сильнее надавил между лопаток, смотря, как Гэвин наконец вернулся в реальность.  — Вам уютно в веревках? — андроид смягчил интонацию, чтобы снизить напряжение.  — Да.  — Тогда вам нечего стыдиться.  — Нашёлся психолог. Тут одним словом отношение к себе не изменить.  — Понял вас, Гэвин, — он шепнул, укладывая ладони на лопатки, поглаживая.       Плечи тот немного расслабил и скованность позы постепенно начала сходить на нет. А потом, когда чуть ноги не подогнулись, пошёл в спальню и сел на кровать. Прежнее напряжение опять вернулось, как только они встретились взглядами. Гэвин сразу отвел глаза, рассматривая их ступни. Ричард сымитировал вздох.       Он положил руку на мягкие, немного спутанные волосы и зарылся туда. В ответ прозвучал недовольный стон и попытка вырваться. Ричард провел рукой по скуле, очерчивая её, потом челюсть и подбородок. Гэвин прикрыл глаза и немного расслабился. Андроид подключил к ласкам вторую руку и продолжил разглаживать морщинки, шрамы, будто хотел вылепить идеальное лицо. Невесомо провел по векам, переходя на виски и почувствовал ответную дрожь. Гэвин выдохнул, покачиваясь совсем еле ощутимо. Ричард перешёл на сухие, искусанные губы. Немного промял их, ловя короткие выдохи. Редкие ресницы Гэвина трепетали.       Гэвин неожиданно завалился на спину, на пуховое одеяло, что было небрежно заправлено. Раскинул руки и мимолетно улыбнулся, не открывая глаз. Ричард, недолго думая, залез и сел на колени рядом. Стал надавливать на узлы, ощущая и видя, как подрагивают мышцы, пальцы, ресницы и иногда губы будто что-то шепчут. Андроид очертил все узоры по кромке кожи, что почти соприкасалась с веревкой. Гладил ладонями бока, улавливая, как Гэвин все больше и больше погружается в дрему, а потом и вовсе засыпает. С расслабленной улыбкой на лице, не хмурится, не злится. Полностью спокоен и безмятежен.       Ричард осторожно перемещает Гэвина под одеяло и останавливается, раздумывая. Потом, анализируя и делая подсчеты, выключает свет и ложится рядом, укрываясь. Хотелось лечь поближе. Он обнял мужчину и погрузил систему в сон.