Bark (бессвязные драбблы)

      Ричарду доставляет истинное удовольствие наблюдать за Гэвином. За его шальным поведением в участке, за яростью, которая выныривает изнутри, будто несущийся поезд. И так бывает часто и внезапно. А Ричарду не составило труда обуздать и перенаправить её в нужное русло. Впрочем, его напарник и сам охотно подчинился таким действиям. Андроид сначала думал, что его человек не замечает манипуляций. А потом оказалось, что ещё и фору может дать в таком действии. Ричард ухмыльнулся, наблюдая, как Гэвин распекает недальновидных новичков, что затоптали пару улик. И при всем матерном лексиконе даёт советы, что с такой-то яростной интонацией отпечатываются на подкорке у юных полицейских. В общем-то, занимательный человек ему попался. Вон, месяц назад спас Ричарда, заметив растяжку. И был бы он грудой металлолома, как сказал детектив. Или его стиль ведения допроса — летая коршуном над подозреваемым, выдавливать признание. И всегда поразительная чуйка на виновных. Опыт, объяснял человек.       Но вот он кидает взгляд на андроида, и внутри будто что-то сразу скрывается, крадётся и припадает. Как зверь. Такие сравнения распаляли Ричарда, и он хотел с каждым разом открыть все больше и больше граней. Ричард смог получить такую возможность. Поймать удачу за хвост, ведь тогда момент и настроение были очень подходящими. Настолько, что Гэвин позволил влиться в его жизнь, личное пространство и мысли. Тому до сих пор сложно осознавать, как так вышло, почему он позволил и предал свои принципы. Но Ричард не даёт времени на такие размышления, которые, честное слово, теперь бесполезны.       Придя домой, они становятся другими для всего мира. Такими их бы не узнал ни капитан Фаулер, ни лейтенант Хэнк Андерсон или Коннор. Возможно, даже Рид из прошлого сам себя бы не узнал.       Гэвин остановился посреди спальни. Будто невербальный знак и намек. Впрочем, оно так и есть. Ричарду оставалось скалой нависнуть над ним, опаляя затылок.  — Снимай штаны, сегодня будет все по-другому, — Ричарду хотелось чего-то необычного.       Гэвин молча вынул ремень и скинул тот с джинсами на пол. Потом, не дожидаясь следующих слов, снял боксеры и так и встал. В футболке с толстовкой поверх и без нижнего белья, не оборачиваясь. А уши его предательски краснели, он пытался сдержать порыв прикрыть себя, но руки все равно подрагивали. Шея тоже начала заливаться румянцем. Его напрягало молчание Ричарда.       Рука оголенным пластиком легла на затылок, надавливая вперёд, руководя движением.  — Ляг грудью на кровать и выпрями ноги.       Кровать была довольно низкой, и выполнить данное условие оказалось затруднительно. Но он справился. Так, стоя с задранным кверху задом, он был беззащитен перед Ричардом. Гэвин лёг на щеку, чтобы видеть хоть что-то из действий любовника. Ноги подрагивали от напряжения, а вставший член уже начал сочиться смазкой.  — Раскройся, я хочу посмотреть на тебя. Видеть, как ты пылаешь от моего взгляда… — почти шептал андроид, пока человек обхватил ягодицы руками и раздвинул, открывая вид на сжавшееся колечко ануса.       Ричард протянул руку и мазнул подушечками пальцев по запястьям мужчины. Ладони Гэвина сжались сильнее, оставляя красные отпечатки на нежной коже ягодиц. Он не смел двигаться, подрагивая от ощущений горячего и жадного взгляда. Гэвин заворожено смотрел, как Ричард обсасывает свои пальцы, пачкая густой и скользкой слюной. Недавно установленный апгрейд. Она тяжелыми каплями стекала по руке, пачкая рукав рубашки, и капала на пол. Эти звуки даже можно было услышать в глуши комнаты. Гэвин почти не дышал от предвкушения, и легкие будто гелием наполняло. А андроиду и подавно не нужен был воздух. Наконец, Ричард закончил с нанесением смазки и прогладил рукой по промежности, задвигая внутрь сразу весь указательный палец. Будто пронзая. У Гэвина перехватило дыхание, и он пытался вдохнуть драгоценный кислород, но внутрь проник сразу второй палец, растягивая. Тело неприятно дрожало и искрилось сотнями раскаленных игл. Стоять становилось сложнее, коленки подрагивали. Но ему нельзя проявлять эту слабость. Ричард вводил пальцы без всякого намерения доставить удовольствие, хотя и с этого человек ловил свой кайф. Но тут сам андроид хотел быстрее выполнить задуманное, не до прелюдий дело. Кажется, слишком поспешно введя третий палец, он вызвал невнятный стон от Гэвина. Они встретились взглядами. У мужчины внутри было томительное и покорное ожидание, готовое сменится нетерпением с яростью.       Податливый и весь его, Ричарда. Принадлежащий только ему, открывающийся только ему. Один единственный. Заклейменный печатью и закрытый для всех остальных. Да, именно такого всегда хочет Ричард. И это будет для него навсегда. Только его. Весь и без остатка.        Когда андроид сорвался и стал рвано трахать пальцами зад Гэвина, он не заметил. Зато Гэвин сразу прочувствовал всю гамму жадности и желания, выдерживая чёткие и механические толчки неумолимой машины. Он стонал от разрывающих ощущений заполненности, готовый кончить, но сдерживающий порыв. Ричард обещал ему что-то интересное. И Гэвин дотерпит. Голос давно сорвался в скулеж. Мужчина почти не удерживал себя, готовый сорваться и податься пальцам, начать насаживаться. Но сковал себя тисками, подавился воздухом и напрягся, сжимаясь на пальцах. Он ждал, когда Ричард вернёт себе самообладание. Но предательское тело будто сделало все ощущения ярче и мужчине казалось, он сходит с ума. Готов уже был закричать, как движение резко прекратилось. Там, внутри, пальцы раздвинулись в стороны, мучительно медленно растягивая мышцы в самый последний раз и выходя.  — Выпрямись, — приказ получился слишком жёстким, но Ричард уже не обращал внимание на свои интонации.       Он смотрел, как Гэвин пытается встать на подгибающихся ногах, которые вдобавок и затекли. Его ладони, оставившие отпечатки на заднице, с усилием разжались. Но Гэвин смог, в очередной раз поражая андроида силой воли и своим подчинением одновременно.       Ричард обратил внимание на нить слюны, что стекала с подбородка мужчины и собрав её пальцами, облизал, пробуя вкус своего человека. Но пора приступать к десерту. Ричард надеялся, что Гэвину понравится. Он будет ощущать себя ещё более беспомощным. Ричард снял штаны и тоже, как и Гэвин, остался в верхней одежде. Черная рубашка и портупея.  — Приподними правую ногу и поставь на кровать.       Гэвин выполнил указания и еле заметно покачиваясь, ощутил, как ладонь крепко обхватила его под бедром, отрывая от кровати. Гэвин облокотился на грудь Ричарда, неосознанно напрягаясь. И мгновенно вторая рука оторвала левую ногу от пола, поднимая и наваливая на Ричарда. Он даже испугаться не успел.       Но сразу почувствовал мгновенное проникновение на всю длину и заорал, выгибаясь в спине, тем самым заводя член ещё глубже. Он будто готовый переломится, весь повис на андроиде. Тот держал его только под коленками. Гэвин в беспамятстве стал шарить руками, куда бы ему опереться. Но даже в таком положении было сложно найти опору. Он завёл руки за спину и вцепился в рубашку Ричарда с такой силой, что она начала трещать и расходиться по швам на плечах. Гэвин впервые чувствовал Ричарда так глубоко. Невероятное ощущение стало выбивать дрожь и скулеж на грани хрипа. Возможно, он сорвал голос. Мужчине было сложно пошевелится, он был полностью во власти машины.       А дальше Ричард поднял Гэвина и опустил со всей силой его веса на член, вызывая даже не стоны, а подвывания. По его подбородку из раскрытого рта текла слюна, впитываясь в ворот футболки. А потом андроид стал входить ещё раз и ещё раз, навязывая бешеный темп. Гэвин уже не понимал, то ли он всхлипывает, то ли воет. Внутри ствол ездил по простате, как заведенный и не намеревался останавливаться. Он просто не мог. Так не мог. Он потерялся. Закрыл глаза и все стало ярче, все силы выбило. Гэвин полностью отдался Ричарду, отпуская плечи и теряясь, теряясь. Он загнал свои собственные пальцы себе в глотку, давясь и жадно обсасывая, пачкая слюной. Ему хотелось больше, сильнее, глубже.  — Ричард, — он взвыл сквозь пальцы, — ещё…       Андроид стал с оттягом насаживать Гэвина. Как сраный маятник. Второй рукой Гэвин обхватил член и немого пережал основание, чтобы сразу не кончить от того безумия, что собирался сделать. Скользкими пальцами он оградил растянутое кольцо ануса, которое будто само обсасывало член андроида. Пришлось немного податься вперёд. И он вогнал палец внутрь, ощущая, как зарокотал Ричард, проезжаясь не только по мышцам, но теперь и по костяшке пальца. Гэвин достал до простаты и стал двигать пальцем вместе с членом уже откровенно воя, не сдерживая громкости. Кислорода не хватало и все будто пылало, перекрывалось пятнами и горело. Он горел.       Он задвигал рукой на члене, проезжаясь по головке. Тройная стимуляция была его пиком. Он прогнулся на андроиде, ощущая, как тот вцепился в затылок прокусывая кожу. Все ощущения размазали его тонким слоем по реальности. Кончая себе на живот, и пачкая пол стекающей из растянутого ануса спермой андроида, Гэвин отключился и повис в руках Ричарда.       Андроид стоял истуканом минуты две, пока не очнулся от информационной перегрузки и уложил детектива на кровать. Сходил за салфетками и обтер, и вычистил любовника. Раздел и продезинфицировал укус на затылке. Ричард буквально разодрал кожу, с такой силой сжал челюсти, пришлось заклеить большим пластырем. Потом смазал восстанавливающим кремом растянутое колечко мышц и укрыл Гэвина. Показатели говорили, что он уснул. А Ричарду надо сделать ужин или завтрак. Смотря, когда проснется Гэвин.       Сегодня он увидел ещё одну грань детектива. На лицо непроизвольно выползла лёгкая улыбка. Если довести Гэвина до черты, то тот самостоятельно срывается. И это было потрясающе. Обезумевший от наслаждения, готовый на все ради удовольствия.       И все это — сокровище Ричарда.