The D(evil) Wears Prada

Когда Эмма перед сном вычёркивает на своём календаре второе апреля, то поверить не может, что её до сих пор не выгнали с работы, «о которой мечтают миллионы девушек». Завтра Реджина обязательно встретится с редакторами следующего номера. Эмма делает заметку, что нужно быть готовой бежать в «Старбакс» незадолго до окончания встречи — Реджина обычно в плохом настроении после таких совещаний, потому что редакторы придумывают скучные идеи для своих статей, и Реджина сама в конечном итоге выполняет большую часть работы. Она ложится спать в полночь, рядом с храпящим Нилом, все ещё полная энергии. Пытаясь погрузиться в сон, она думает: «Начинается ещё один месяц». Ха. За три месяца она прошла путь от Эммы Свон, начинающей журналистки, до Эммы Свон, до сих пор начинающей журналистки и ассистентки Реджины Миллс. Кто бы мог подумать? Назовите её глупой, но раз уж она теперь имеет доступ к огромному количеству прекрасных нарядов, она дотошно подбирает одежду на каждый день недели. Ей нравится впечатлять людей своими образами. Никогда прежде ей вслед не оборачивались так часто. На днях она отстала от графика, и ей пришлось бежать за обжигающим кофе для Реджины вместе с завтраком для неё же в руках. Бариста в «Старбакс» просто махнул ей рукой и отдал заказ. — Мы так обычно не делаем, но… мы знаем, какой бывает мисс Миллс. Вы всегда можете позвонить заранее, и мы подготовим её заказ к вашему приходу, — сказал добрый человек за стойкой. И прежде чем она успела открыть рот, чтобы ответить, он добавил: — Да, всё останется горячим, не переживайте. Боже, храни его. Джефферсон предлагает свою помощь, когда это необходимо, но Эмме нравится чувствовать, что она в конечном итоге делает что-то правильно. Она подбирает наряды с намерением получить его одобрение. Маленький голосок у неё голове шепчет, что он не тот человек, чьё мнение она ценит больше всего. Она сразу же его затыкает. В понедельник она выходит из дома с запасом времени. В одной руке она уверенно держит сумочку от «Кельвина Кляйна», в другой у неё телефон, который она проверяет на наличие сообщений от Реджины. Ну конечно же, есть пара электронных писем, требующих её ответа. Эмма пружинистым шагом движется по Нижнему Ист-Сайду. Чёрные сапоги до бёдер, которые Джефферсон вручил ей на прошлой неделе, придают ощущение властности, к которому она не привыкла. — Ничто так выразительно не говорит: «Убирайся с дороги», как новая пара сапог от «Шанель, — как он выразился. Заходя в переполненный вагон метро, Эмма на минутку погружается в воспоминания, воссоздавая в памяти свой первый рабочий день. Она качает головой. В тот день она выставила себя полной дурой и всё же каким-то образом сумела закрепиться на позиции при всемирно известном эксперте по моде. Она мысленно сопоставляет образ наивной, недавно окончившей учёбу Эммы с той уверенной помощницей, которой она стала сейчас. Вторая смотрит на первую с отвращением. Она не позаботилась о том, чтобы чему-то научиться до того, как претендовать на эту должность. Отец был бы разочарован, если бы увидел, как она нарушает все правила поведения на собеседовании. Серьёзно, Эмма? Вестибюль больше не приводит её в такое изумление. Она научилась вписываться в этот водоворот спешащих в разные стороны людей. Теперь она — одна из них, одна из этих шикарных сотрудниц, её место здесь. Она больше не та странная девушка. Достав из сумочки пропуск, она задумчиво теребит его, планируя сегодняшний день по мере приближения к лифтам. Нужно забрать заказанные шарфы «Эрмес» и образцы тканей из отдела модных трендов… О, ещё дождаться звонка Армани и написать небольшую речь для завтрашнего мероприятия Реджины. Сколько времени до приезда Реджины? Примерно сорок пять минут, плюс-минус. Ладно, Сидни всё равно заранее напишет Лине… Загорается зелёный, она проходит через турникет и быстрым шагом стучит по мраморному полу, забыв на секунду о списке дел. Телефон вибрирует, и она пытается выловить его из сумочки. Немного отвлёкшись, она огибает людей у лифта, не замечая их недоверчивых взглядов, широко открытых глаз и внезапно возникшей всеобщей тишины. — Подождите! — произносит она, триумфально выуживая мобильник. Тот, кто находится внутри лифта, не ждёт, поэтому она в последнюю секунду проскальзывает внутрь через закрывающиеся двери, облегчённо вздыхая. Она не глядя извиняется перед человеком в лифте, уткнувшись в экран и отвечая на сообщения, а потом убирает телефон обратно в сумочку. Лина: Реджина приедет раньше. Лина: ТЫ ГДЕ Эмма: В лифте! Она делает шаг вперёд, чтобы нажать на кнопку восемнадцатого этажа, но обнаруживает, что она уже нажата. Волна холодного страха пронизывает её, когда она вдруг понимает, что это может означать. Дрожащими руками она крепко прижимает сумку к груди и молится о том, чтобы ошибиться. Этого не может быть. Постукивание ногой позади неё и ощущение дыр, проделанных у неё в спине испепеляющим взглядом говорят об обратном. Она делает шаг назад, ближе к другому человеку, и её опасения подтверждаются. Эмма максимально осторожно принюхивается и ощущает легко узнаваемый сладкий аромат… О, нет. Она бросает взгляд на… да, это Реджина, божечки. В тёмных очках и всём таком. Эмма действительно здесь? Она в… лифте. С Реджиной. Эмма чуть не достаёт свой ежедневник, чтобы убедиться, что она правильно помнит это правило. Негласные правила Реджины: 1. Не спрашивать Реджину ни о чём (ей плевать). 2. Кофе Реджины должен быть обжигающе горячим. 3. К её прибытию на столе должны быть вода «Пеллегрино», красное яблоко и свежая пресса. 4. Не переводить звонки на голосовую почту. 5. На телефон нужно отвечать каждый раз. 6. Никогда не отвлекать Реджину на совещаниях — исключение только Генри. 7. Предвидеть её потребности. 8. Не отвечать ей (если не хочешь получить устрашающую улыбку в ответ). 9. Не отходить от стола, когда Лины нет на месте. 10. Никогда, никогда не садиться с ней в лифт. Дело в том, что… она ведь заучила этот список. Лина кидала ей эти правила каждый раз, когда она косячила, и Эмма их записала. Последний пункт. Чёрт бы побрал её хорошую память. Единственное правило, которое она никогда не понимала, даже с учётом того, что слышала о нём от четырёх разных коллег. Правило номер десять. Её рука машинально поднимается, чтобы заправить прядь за ухо. Но прежде чем она успевает открыть рот, Реджина её удивляет: — Вы подтвердили встречу с редакторами? — спрашивает она своим мягким приятным голосом. Не веря своему счастью, Эмма запинается в ответ. — Д-да, всё подтвердили на два часа. Кофе подадут сразу после этого. Реджина хмыкает, но больше ничего не комментирует по этому поводу. — У меня совещание по телефону с французским «Подиумом» в 7:15. Этого нет в расписании. Передайте Лине. Не беспокойте меня до восьми. — Хорошо, — кивает Эмма, когда двери лифта распахиваются на их этаже. Реджина снимает тёмные очки и, по привычке, Эмма придерживает ей двери. Они встречаются глазами, и Эмма понимает, что в этих сапогах она возвышается над Реджиной. Хотя это не имеет никакого значения, потому что даже с разницей в росте её босс остаётся величественной и всесильной. Они проходят мимо ресепшена бок о бок, и девушка за стойкой не верит своим глазам, когда видит их вместе, но всё же произносит: — Доброе утро, Реджина. Эмма. Эмма не может сдержать улыбку — звучащие рядом их с Реджиной имена ласкают слух. Она следует за Реджиной по коридорам, делая заметки, пока её босс раздаёт первые указания на день. Она знает, что это не её работа. Лина должна делать заметки, а Эмма отвечать на звонки. Где Лина? Вспомнишь солнце — вот и лучик, как говорится. Лина смотрит на них с противоположного конца коридора, удивлённо открыв рот и тут же впрочем его закрыв, и идёт в сторону офиса. Эмма уверена, что Лина её прибьёт. Ну и подумаешь. Ощущение парфюма Реджины на таком близком расстоянии это компенсирует. Что это за мысль была такая…?

[SQ]

Эмма-то думала, что несвойственная Реджине реакция в лифте была странной, но самое странное происходит, когда они попадают в офис. Реджина поворачивается к ней и с минуту просто молчит. Потом, как только Эмма разворачивается, чтобы уйти, она зовёт: — Лина, — и Эмма разворачивается обратно. — Не забудьте… — Забрать образцы тканей? Как раз за ними и иду, — улыбается Эмма. Реджина молча смотрит на неё несколько секунд, и они играют в гляделки. Когда Эмма отказывается опускать взгляд, Реджина облокачивается на стол, озадаченно нахмурив брови, и оглядывает её от сапог «Шанель» до алого пальто, останавливая взгляд на лице. Эмма уже не улыбается, но выдерживает взгляд Реджины. Чем дольше они смотрят друг на друга, тем выше температура в помещении. Попутно Эмма чувствует, как её лицо краснеет. Этот момент длится целую вечность. Наконец Реджина моргнула и переместилась за стол, усевшись в кресло и прервав зрительный контакт, будто ничего странного не произошло. — Я бы хотела выпить кофе, — её бархатный голоc — услада для ушей Эммы. Реджина выглядит расстроенной, и Эмма хочет это исправить. — Да, Реджина, — отвечает Эмма. Кофе уже первым пунктом в её списке. — Это всё, — машет она рукой, и Эмма уносится прочь.

[SQ]

Почему она сразу же не уволила Эмму? Реджина выгоняла и за меньшее. Эта девушка настолько идиотка, что не замечает, с кем садится в лифт? Реджина вздыхает, не сводя глаз со статьи. Она подчёркивает неподходящее слово и вписывает ещё несколько предложений. Она не может избавиться от ощущения, что Эмма особенная. У Эммы есть… что-то, чего не было ни у одной из предыдущих ассистенток. Сегодня она выглядела прекрасно… Отпивая свой до сих пор горячий кофе, Реджина обдумывает эти несвязные мысли, появляющиеся сами по себе. Над игрой в гляделки тоже стоит поразмыслить. Никто не смотрит Реджине в глаза и уж тем более не удерживает взгляд так долго. Все лишь носятся вокруг неё, и ей это нравится. Только Джефферсон смотрит ей в глаза, но даже он опускает их, когда Реджина включает свой угрожающий тон; когда она недовольно поджимает губы; или когда она стискивает зубы и продолжает потрошить свою жертву (фигурально выражаясь, конечно). Даже саркастичная умелая Лина по большей части держит голову опущенной. Эмма другая. Она так подстроилась под требования Реджины, что всегда приятно удивляет. Никто ещё так не предвосхищал её потребности. Никогда не знаешь, чего от неё ожидать — это, конечно, воодушевляет. Может, поэтому она сегодня не уволила Эмму.

[SQ]

В тот же день Эмма выясняет, что сейчас, когда в разгаре апрельский выпуск, они начинают работу над сентябрьским, до которого ещё пять месяцев. Она говорит об этом Лине, но та отвечает, что это обычное дело, поскольку этот выпуск самый большой и важный. Так что она покупает ещё пару ежедневников (лишние не повредят, как сказала бы её мать), один для апрельских заметок и мероприятий, а второй для сентябрьских. Если она будет выглядеть сумасшедшей, жонглируя ежедневниками по мере надобности, пусть этот процесс хотя бы будет организован. Бывают дни, когда хочется орать на всех подряд и в отчаянии рвать на себе волосы. Реджину каждый день что-то не устраивает. Лина и Джефферсон говорят ей закрывать на это глаза — Реджина всегда такая. Поэтому отделы подстраиваются и принимают предложения и требования босса как должное. Удивительно быть частью всего этого — несмотря на безумие вокруг, выпуск идеально готов точно в срок, потому что Эмма видела, как Реджина неделями составляла графики с советом директоров, чтобы определить, над чем они будут работать дальше. В общем, хоть работы и прибавилось, всё идёт гладко. Как-то раз Джефферсон приглашает их с Линой выпить после работы («Ничего алкогольного, девочки. Похмелье — непозволительная роскошь».) в баре на углу улицы, и Эмма рьяно соглашается. Конечно, сначала им немного неловко, но как только они перестают говорить о работе, то болтают, как старые друзья. Лина даже перестаёт смотреть на неё со скучающим выражением лица. Ну, по большей части. Эмма думает, что это прогресс. В какой-то момент, после того, как им принесли закуски, Лина вдруг спрашивает: — Эй. А что это за хрень была? — Ты про что вообще? — Эмма наклоняет голову к Лине. — Ну, в тот день, когда ты была с Реджиной. Я прифигела! Как такое могло случиться? Ты наколдовалась рядом с ней? — Эмма обнаруживает, что британский акцент Лины становится более ярко выраженным, когда она недоумевает. А чувство юмора у неё неплохое, если перестать обдумывать её шутки. Но когда до Эммы наконец доходят её слова, она закашливается и возится с рукавом. — О-о-о, чую что-то интересненькое. Колись, — поворачивается к ней Джефферсон, подпирая ладонью подбородок. — Да нечего рассказывать… — начинает Эмма, пытаясь выиграть время перед тем, как неизбежно выставить себя на посмешище. — Я, вроде как, зашла с ней в лифт, — произносит она, прижимая рот к стакану в надежде, что её не услышат. — Что ты только что сказала? — вопрошает Лина, и выражение её лица подсказывает Эмме, что она надеется, что ослышалась. — Шутишь, — весело говорит Джефферсон, вне всяких сомнений уже воображая, что из этого вышло. — Нет! С чего бы мне так шутить? — Эмма выпивает воду залпом, с громким стуком поставив стакан на стол. — Я отвлеклась… я собиралась прочитать твоё сообщение, когда входила в лифт, — указывает она на Лину, которая внимательно слушает. — А потом я поняла… — Эмма решает, что неважно, как именно она поняла. Она на секунду замирает, вспоминая неповторимый сладкий аромат Реджины. — А когда я поняла, кто со мной в лифте, было уже поздно, — пожимает плечами Эмма, пытаясь не раздувать из мухи слона. Ага, точно. Я нарушаю одно из негласных правил и ожидаю, что не последует никакой реакции. — О, боже. Ты, наверное, хотела провалиться сквозь землю! — Лина гогочет. — Никто не выживал после того, как зашёл в лифт с Реджиной. Что она делала? — Пару секунд я правда думала, что помру, да. Но потом она начала говорить о нашем расписании, как будто ничего особенного не происходит. — Ну, она непредсказуема, тем и славится, — соглашается Джефферсон, отпивая из своего стакана. Эмма вспоминает, что сказал Август больше двух месяцев назад. Реджина непредсказуема, тем и славится. Ха. — Знаешь, что? Нам завтра на работу, и мы не пьём, но это было бы очень кстати. Мудро сказано, друг. Мудро. По какой-то непонятной причине Эмма хочет, чтобы Реджина продолжала быть непредсказуемой. Если это означает странные игры в гляделки и поездки на лифте, она в деле. Что ещё меня ждёт?