Бесконтрольно

***

Луна, что танцует в ночи…

Эмма забывает, какими обжигающими были поцелуи Лилит. Как страстно сплетались их разгоряченные тела в сиянии звездных ночей. Из ее памяти стираются хриплые стоны и ленивые признания в любви. Зато Свон улыбается, когда перед ней возникают тягучие, словно горький шоколад, карие глаза Реджины. И тихонько смеется над своим неверием словам Спенсера-младшего. Быть может, семейство Миллсов и есть ее баланс и покой. Девушка приглашает Реджину на свидание и получает положительный ответ. Единственное, в чем Эмма была некомпетентна, так это организация любых мероприятий. Она могла быть коммуникабельной, очаровательной и прекрасной собеседницей, но все это внезапно проходило, когда Свон понимала, что дело касается чего-то личного, а никак не бизнеса. — Ну, не идти же опять к Руби? Засмеет ведь, — бубнит себе под нос блондинка, угрюмо изучая свое усталое лицо в боковом зеркале автомобиля. Она уже около получаса торчит в машине у лавки Голда и не решается выйти. — Эндрю, — зовет антиквара Свон. Спустя десять минут она наконец-то принимает решение и заходит в магазин. — Привет, Эмма, — лучезарно улыбается ей Белль. — Он сейчас немного занят, могу тебе чем-нибудь помочь? — Устроилась к нему на полставки помощницей? — усмехается добродушно Свон. — У меня к нему личный разговор, — пожимает она плечами, давая понять, что помочь ей Френч ничем не сможет. — Это как-то касается твоего поцелуя с Реджиной? — возвращает ей ответную колкость девушка. — Что? — удивленно замирает блондинка. — Откуда ты…? С чего ты…? — Тебе следовало закрыть за собой двери на террасу, уж коли ты решила поцеловать Королеву Сердец подальше от чужих и любопытных глаз, — доносится до нее насмешливый голос Голда. — И, должен тебе сказать, что крайне непросто сдерживать интерес взбудораженной публики, после того, как мисс Лукас по секрету разболтала миссис Нолан о том, что видела кое-кого целующимся на террасе в доме. — Уж не хочешь ли ты сказать, что именно тебя я должна благодарить за то, что нас с Миллс никто не потревожил? — отмирает наконец-то Свон. — Меня и Белль, — ухмыляется антиквар. — Нам пришлось отвлечь толпу, объявив о нашем решении пожениться. — Видела бы ты лицо моего отца, Эмма, — хохочет до слез Френч. — Папочка чуть не придушил моего жениха… — От радости, дорогая, — поправил ее Эндрю. — Мо оказался весьма приятным человеком. Вот ведь как бывает, когда держишься от всех особняком, — он задумчиво почесал свой идеально выбритый подбородок. — Так что ты нам должна, — сообщает Голд Эмме. — Боже, только не говори, что ты хочешь, чтобы я согласилась стать твоим другом жениха? — стонет жалобно Свон. Белль тихонько смеется, прикрывая рот ладонью, когда Голд утвердительно кивает головой. — Именно так. — Ладно, — девушка не оказывает сопротивления и покорно смиряется со своей участью. — И раз вы все знаете про нас с Реджиной, то может подскажете, есть ли в этом городе идеальное место для свидания? — О! — одновременно озаряются лица Белль и Эндрю, которые тут же обмениваются между собой понимающими взглядами. — Может я и цапаюсь с Миллс, но могу тебе рассказать, что ей не нравится и чего следует избегать, чтобы ваше свидание не стало полной катастрофой, — предложил антиквар. — А я помогу тебе устроить свидание, — воодушевленно заявила его невеста. — Только пообещай не посвящать в это дело болтушку Руби, — ворчливо отзывается Эмма. — Вот пожалуюсь на нее Бабуле, и та ей зад надерет. — Пожалуй, это чистая правда, — соглашается с ее словами Голд. — Белль, — раздается у входной двери детский голос. — Здравствуйте, мистер Голд. Привет, Эмма. — Генри, что ты тут делаешь? — удивляется Свон. — Библиотека закрыта, а мне нужно книги сдать, сегодня ведь крайний срок, — отвечает мальчик. — Я искал Белль и мне сказали, что она здесь, вот я и пришел сюда. — Логическая цепочка подошла к завершению, похлопаем нашему юному сыщику, — усмехается блондинка. — Что ты читаешь? — спрашивает она. Подросток снимает рюкзак с плеч и раскрывает его. — Ого! — изумленно распахивает глаза девушка, когда она видит книги. — Стендаль, Кафка, детские сказки, греческие мифы, Достоевский и комикс. Какое, однако разнообразие, — вскидывает она брови. — Ты все это прочитал? — Это мои и мамины книги, — улыбается мальчик, который сразу разгадал причину шока Свон. — Хорошо, парень. — облегченно выдохнула девушка. — А то я уже испугалась, что моя свистулька была ни к месту. — Она мне нравится, — успокаивает ее Генри. — Правда, мама разрешает мне играть на ней только на заднем дворе. Хотя все было совсем не так. Когда мальчик на следующий день достал свой подарок и попробовал поиграть на кухне — у Реджины потемнело в глазах. Без сомнений, она обожала своего сына, но, помилуй Боже, у нее не было достаточно сил, чтобы выносить его бездарную игру и полное отсутствия музыкального слуха. Поэтому буквально выталкивая ребенка во двор, Миллс достаточно грозно заявила ему: «Еще одна подобная выходка — и вы, молодой человек, будете играть только рядом с Эммой Свон, и желательно в ее доме, возле спальни, когда она уже уляжется спать. Пусть сама наслаждается тем адом, что посмела назвать подарком для ребенка!». — Ладно, побеседуете позже, — с улыбкой прервала их Френч. — Твоя мама просила взять какие-нибудь книги? — спросила она у мальчика. — Да, она написала вам записку, — подросток вынул из нагрудного кармана рубашки вчетверо сложенный листок. — Мы пойдем прямо сейчас? А то скоро ланч и я хотел бы забежать к Бабуле. — Конечно, — ответила Белль, получив молчаливое согласие своего жениха. — Увидимся позже, Эмма. — Непременно, Белль, — улыбнулась ей на прощание блондинка. — Итак, посвяти меня в тайны Реджины Миллс… Они просидели с Голдом более двух часов за разговорами сначала о Реджине, потом о бизнесе, затем перешли к смешным историям и добрались до непринужденной беседы в общем. Невеста Эндрю вернулась часом раньше и занималась уборкой, стараясь не отвлекать Эндрю и Эмму. Разошлись они довольные итогом, даже пожав на прощание друг другу руки. Голд симпатизировал Свон, которая пусть и была порой грубой, зато не выказывала презрения и отвращения к его персоне. В общем, они прекрасно поладили с первой же минуты их знакомства. И, в своем роде, Эндрю был признателен ей за то, что тем вечером Эмма направила его к Белль, с которой они уже долгое время вели фиктивную войну. И как знать, сколько бы еще эта какофония длилась, если бы никто не пнул Голда? Реджина не имела особой привычки копаться в грязном белье людей, но появление Питера Галлахера и его странные упоминания о некой женщине по имени Лилит, заставили ее поступиться с принципами и погрузиться во всемирную паутину в поисках информации. Губы Миллс искривились в презрительной усмешке, когда она прочла содержимое статей, в которых репортеры щедро изваляли в грязи имя Свон. Ее люто взбесило интервью одной газетенки с бывшей женой блондинки Лилит Пейдж, которая так красочно и объемно делилась подробностями их супружеской жизни. — Как вообще так можно? — нервно потирая переносицу, сама себя спросила Королева. Она почему-то не сомневалась, что все прочтенное — не более, чем месть и какое-то извращенное понимание человека о святости брака. Эмма не была похожа на золотоискательницу и содержанку. И любой, кто видел впервые Свон, сразу же мог понять, что она обладает стальным характером, несгибаемой силой воли и стойкостью. Иметь в ее лице врага — все равно, что пытаться остановить несущийся на полных парах скоростной поезд. Реджина не нашла ни одной статьи, где Эмма хоть как-то прокомментировала развод с Лилит. Девушка явно сторонилась журналистов и в интернете было всего три фотографии с ней. На первой она стояла за спиной директоров компании «SAT», второе фото было со свадьбы с Лилит, а на третьем Эмма была сфотографирована при выходе из автомобиля, желтого и с заметными ржавчинами, «Volkswagen Käfer». Белокурые волосы волнами рассыпались по широким плечам, обтянутым кожей красной куртки, на лице — огромные солнечные очки, облаченная в узкие джинсы и армейские полуботинки. Во всей ее фигуре отчетливо угадывалось напряжение и какая-то настороженность, как у добычи, которая постоянно озирается по сторонам, в ожидании своего хищника. Свон готова была в любой момент обратно усесться в автомобиль и, нажимая до упора педаль газа, умчаться куда подальше от тех, кто ее преследует. Фотография была смазанная, словно ее запечатлел тот, в чьих руках камера нервно плясала и не могла настроить фокус. У Реджины завтра вечером свидание с женщиной, которую год назад буквально вытолкнули в центр пентаграммы на съедение жадной до грязи публике. Реджина согласилась встретиться с той, что просто пожелала спрятаться в какой-то глуши, зализывая свои раны в глубоком одиночестве, которому так и не суждено было случиться. Миллс со вздохом закрыла глаза, вспоминая своего жениха, который так и не смог стать ее мужем. Даниэль пел романтические баллады под окнами ее спальни, писал письма о любви, часами караулил ее у ворот особняка на Манхэттене, невзирая на угрозы матери Миллс вызвать полицию или приказать охране избить его до полусмерти. Реджина сдалась, она уступила под романтическим напором парня и начала встречаться с ним тайком. Ей виделось счастливое будущее с тем, кто так долго и упорно клялся любить ее до самой смерти. Она спешила к нему, чтобы сообщить радостную новость. Она верила, что Даниэль разделит это счастье вместе с ней. Она была беременна, срок уже четыре недели. Она дрожащими пальцами сжимала в кармане своего дорогого пальто листок с анализами. Но Даниэля не было на их месте, телефон в квартире никто не поднимал, а консьерж сообщил, что парень пару часов назад погрузил коробки с вещами в свой старенький кадиллак и сдал ключи от квартиры. Реджина искала его, обвиняя мать во всех своих бедах, когда та, одарив ее суровым взглядом, сказала, что она всегда знала, что Даниэль — не пара Миллс. Реджина уехала, размазывая колесами своего новенького мерседеса истекающее кровью сердце. Она не могла смириться с мыслью, что Даниэль отказался от нее ради двухсот тысяч долларов. Не могла принять тот факт, что мать просто подкупила того, кто пел ей серенады и нежно смотрел в глаза, обещая рай. И вот Генри уже одиннадцать лет, а она — больше не та глупая и наивная девчонка, что поверила словам и строит воздушные замки. Нынешняя Реджина Миллс выкована из боли, взращена предательством, вскормлена недоверием и зацелована независимостью. Королеве скоро исполнится тридцать пять, но она до сих пор не подпускает к себе и к сердечной аорте никого. Она знает, что красива, но смертельно опасна. И это понимают все жители Сторибрука. Лишь глупцы, вроде Робина, Грэма и Уэйла, пытаются без прихватки взять в свои руки раскаленный металл. И только Эмме Свон, что поразительным образом за две недели успела обаять практически весь город, Миллс разрешила приблизиться к тому, что так тщательно запрятала в темный и пыльный чулан в недрах своей грудной клетки. Реджина согласилась на свидание, потому что эта прямолинейная и упертая блондинка первой сумела вызвать дрожь в ее теле. И Королеве вдруг захотелось дать себе еще один шанс на право быть счастливой. — Кто же ты, Свон? — сама себя в очередной спрашивает женщина и не получает ответа. ***