Лисьими тропами (Halloween Special)

— Э-э-это Санджи?! — Усопп вмиг побледнел белее снега, когда разобрал в потоке брани от Пероны наконец суть. - Когда Санджи переходит на Другую сторону, то он присутствует на обеих сторонах в виде лиса, потому он может служить проводником. Но теперь Умбра высосал из него жизнь на Неживой стороне, потому…       Усопп не дослушал, бросился на колени к Санджи, не обращая внимания, что к нему явно прикасается кто-то и на той стороне. — Чувак… прости, чувак, я тебя пнул. Я же не знал, — он протянул пальцы, но безвольное тельце лиса резко отдернулось от него. Зоро прижимал Санджи к себе, его направленный на Усоппа взгляд был полон такой ярости, что если бы Усопп его видел, то предпочел бы выйти из защитного круга к призракам. — И… и что, какая-то штука забрала его душу, или как? — опасливо уточнил Усопп. — Нет, не его душу. Его жизненный огонь. То, что заставляет тело теплиться жизнью. Ни у кого на Той стороне его нет, но без него холодно, вот все и тянутся, стоит увидеть живого. — Огонь? — не понял Усопп. — Типа как свечка? — Причем тут свечка! — заорал Зоро, теплый нос Санджи постепенно делался холодным. И вместе с ним выстывало все в сердце Зоро. Какой смысл в той стороне без Завитушки? Стужа на сердце последует за ним и туда. Усопп слегка отшатнулся, не увидев ярости Зоро, но почувствовав ее. — Ну в смысле, во всяких книжках по экзорцизму пишут, что поэтому привидения и тянутся к живым. В надежде, что их жизненный огонь разгорится снова от живой души. Но их тела мертвы, то есть у них нет сосуда для этого огня. Но если тело Санджи цело, тогда надо попросить кого-нибудь… — Ты что — профессор ебаных оккультных наук? — зло сощурил глаза Зоро. — Заткнись, Зоро, я хочу послушать Усоппа, — цыкнула Перона. А Усопп озадаченно уставился на пустоту: Зоро. — Вот… я не знаю, как точно это делается, но если тело еще не умерло, то это что-то вроде тлеющего фитиля у свечки. И его нужно еще раз поджечь, пока он дымится. — Но как?! — Усопп и не заметил, что Перона уже стояла вплотную к нему. Он дернулся, но по привычке. Сегодня его не страшила Перона, куда больше пугала такая близкая смерть друга прямо на его глазах. — Об кого-нибудь? Типа как «дать прикурить» от одного аккумулятора другому, когда машина не заводится? — с сомнением предложил Усопп. — Но я держу его на руках и ничего не получается! Я очень хочу, чтобы он жил, но как это сделать?! — в конце голос Зоро сорвался, он стремительно отвернулся от Усоппа, забывая, что носатый его не видит. Предательская слеза скатилась и впиталась в рыжий мятый мех. Чуда не произошло, Санджи не открыл глаза из-за пролитой по нему искренней слезы, его язык все еще безвольно смешивался из приоткрытой пасти. — …ушка… — хлюпнул Зоро, опуская голову между коленей, прижимая к животу тельце Санджи. Он должен встать и вывести сестру, это его работа — спасать людей, тем более — Куину, просто… просто почему первым, кого Зоро не сможет спасти, будет Завитушка? — Я… я не знаю, я читаю только про защиту… Это должен быть чистый живой дух или что-то типа того. Без оболочки, я не знаю, как это.       На плечо Зоро опустилась легкая, чуть светящаяся лунным светом рука. Он зло дернул плечом, не желая показывать кому-то измученное бессмысленным перетягиванием тело лиса. — Зоро, Зоро, не надо. Прости, не надо так. Я чувствую, что все это из-за меня, потому что вы ведете и несете куда-то меня от всех них. Но я не хочу, чтобы ты был по моей вине несчастен, — ласково уговаривала Куина. — Позволь мне посмотреть, я чувствую, что должна.       Зоро поднял лицо, брови были сурово насуплены, но ресницы влажные. Он нехотя, медленно, выпрямил ноги, позволяя Куине взглянуть на то, что осталось от Санджи. Она с состраданием покачала головой: как потрепало милую зверушку.       Ласково и с опаской, словно это был однодневный ребенок, она забрала вялое тельце у немного колеблющегося Зоро и переложила к себе на колени. Провела тонкими пальцами вдоль шерсти, прибирая ее. Лис выглядел жалким — избитым, с вырванными клоками меха — такой контраст с тем ласковым умницей, что ластился к ней в комнате всего пару часов назад. Он доверчиво подставлял под ее руку голову, а Зоро смешно ревновал, хватая свою зверушку на руки. Всю эту ночь он постоянно брал его на руки, стоило им остановиться. Если бы ему не нужно было нести Куину, наверняка ее брат не спускал бы лиса с рук. Как забавно, она никогда не видела, чтобы ее брат настолько близко привязывался к кому-то чужому. Всегда смеялась над ним, что он проживет всю жизнь букой. Но разве может быть букой тот, кто с такой нежностью запускал дрожащие пальцы в тускнеющую рыжую шерсть?       Если Зоро привязался к чему-то так сильно впервые за всю жизнь, это, несомненно, что-то невероятное, то, чему нигде на свете не найти замены. Потому нельзя, невозможно это потерять — ее брат останется один. Куина склонилась лицом к бездыханному тельцу и принялась что-то тихо-тихо нашептывать, не переставая гладить голову с остекленевшими глазами: — Я не знаю, как лечить от такой травмы, прости, зверек, я даже не доктор. Но я вижу, что ты очень-очень важен, словно ничто в жизни не было для Зоро так важно. Я никогда не видела его настолько отчаявшимся. Мой братец вечно строит из себя крутого. Но я-то знаю, я вижу, что он не из особо крепких. Его легко ранить, а если разбить его сердце, то его уже потом никогда не склеить. Никому. Сердце моего брата зависит от того, живешь ты или нет, и я прошу тебя, маленькая зверушка, живи. Живи…       Усопп на заднем плане что-то доказывал Пероне: «Нам нужен кто-то, кто умеет выходить в астрал. Вдохнуть обратно искру способна только живая душа, находящаяся в мире мертвых, это будет самый близкий контакт — без преград…». Куина не слушала, она гладила рыжие ушки, нашептывая свое: — Прошу тебя, живи. Я обещаю, я буду любить тебя уже за то, что ты живешь, что не оставил Зоро. Тебе можно будет творить что угодно — я все равно буду любить тебя. Я знаю, это так не правильно, просить тебя жить ради другого. Я должна просить тебя вернуться и вывести меня отсюда. Но сейчас это не важно, пожалуйста, вернись ради Зоро. Я знаю, ты добрый зверек, ты не позволишь чужому сердцу разорваться от тоски…       Она гладила и гладила спутанную шерсть светлыми пальцами, шепча свои искренние просьбы, ведь не бывает мольбы сильнее, чем когда ты просишь отчаянно всей душой и — не ради своего счастья. И не замечала, что мягкий бок под ее пальцами уже давно еле заметно вздымается от слабого дыхания, а глаза лиса больше не смотрят пустышками в пустоту, а плотно закрыты.       Зоро подошел и сел рядом, низко опустив голову, он старался скрыть от сестры искаженное горем лицо. Ему нужно быть сильным и найти выход для нее, не время скорбеть… Но ничего не мог с собой поделать.       Зоро представить себе не мог, что может быть настолько опустошенным от потери человека, которого знает по его меркам так мало. Если бы он понимал это раньше, он бы просто не позволил Завитушке уходить домой после очередного их свидания. Купил бы в дом еще один шкаф для его вещей и затарился бы целой коробкой липких валиков от шерсти, потому что теперь его брюки были бы в рыжих волосах не только пару раз в неделю, а каждое утро. И Зоро бы никогда, никогда-никогда не ворчал бы за это на Санджи. Иногда бы он протягивал ночью руку к чужой подушке только затем, чтобы почесать в полусне рыжее ухо и услышать мурчащее «ур-ур» даже не проснувшегося Санджи. Черт, Завитушке это так нравилось…       Зоро протянул руку, чтобы провести аккуратно за ухом недвижимого лиса. Иногда Завитушка дико на него злился, но Зоро пользовался этим запрещенным приемом. И Завитушка млел вопреки гневу, лицо его пылало яростью, а с губ слетало полное блаженства: — Ур-ур, — слабо проурчал лис на коленях Куины. Рука Зоро в ужасе остановилась. Это Завитушка окончательно умер и теперь призрак? Это призрак Санджи? Зоро боялся повернуть голову, но и опускать руку не собирался. Постепенно он ощутил вкрадчивое тепло на кончиках пальцев, оно исходило от кожи Санджи под мехом. Он уловил еле слышное сопение, и резко повернул голову.       Санджи посапывал на коленях Куины, а та счастливо улыбалась, глядя на брата. — Завитушка! — Зоро бросился вперед, хватая Санджи обеими руками, и только потом вспоминая, что это может ему повредить. — Ох, прости, прости… — испуганно залепетал он. А Куина хрюкнула в ладонь, потому что ну правда — ее братец виновато лепетал.       Повисший на вытянутых руках Санджи вяло приоткрыл глаза, увидел Зоро и издал слабый, грустный вой, от которого сердце Зоро чуть не разорвалось. Он тут же прижал Санджи к себе, укладывая морду на плечо и сразу же принимаясь его гладить. — Завитушка, ты живой. Ты живой, я так рад. Я так испугался. Потому что я не знал, что делать если ты… есть ли в чем-то смысл, если тебя… — шептал Зоро, а Санджи изредка слабо подскуливал, изможденно с блаженством прислонив голову к смуглой шее. — Пе-пе-перона, смотри! — Усопп тоже услышал эти звуки и отвлекся от спора. — Он дышит! Он живой!       Не веря себе от радости, не обращая внимания, что Санджи сейчас явно в руках какого-то призрака, Усопп кинулся к другу и похлопал его по спине. Санджи слабо взвизгнул от слишком сильного похлопывания. Зоро моментально дернулся: нежно прижимая к себе лиса, он развернулся к Усоппу и с яростью толкнул его. Сила злости была такой мощи, что Усопп отлетел на несколько метров и ударился о стену дома. Сам он тут же продолжил ласково поглаживать Санджи по спине и голове, приговаривая: — Все хорошо, Завитушка. Мы идем домой. Все хорошо, а то ты бы так напугал старикана своего… Ты бы о нем подумал, балбес, придурок рыжий, — ласково-ласково шептал Зоро.       Куина сидела на полу и улыбалась Пероне.       Они так и оставили Зоро сидеть на террасе, мягко баюкая Санджи, а сами отправились в дом — вооружиться для похода. Внутри они перебирали средства защиты Усоппа от нечисти. Из-за приоткрытой двери раздавалось визгливое перонино: — Ерунда! Детская пукалка! Ты меня сейчас смехом убить что ли решил?! Что за мусор? Ты смеешься? ВА-А-А-а!!!       Зоро резко вскинул голову, услышав пронзительный крик сестры, уже немного пришедший в себя Санджи тоже навострил уши, но сил убрать морду с плеча Зоро не нашел. К счастью, практически сразу же раздалось счастливое: — А вот это реально сильная штука! Меня даже чуть не отбросило! Ее бери!       И Зоро успокоено снова покрепче прижал к себе Санджи, принимаясь поглаживать его шерсть. — Хэй, Завитушка, может переберешься ко мне? В смысле, — смутился вдруг Зоро, — тогда ты сможешь экономить на квартире. Да и твой старикан сможет снять квартиру поменьше и поближе к центру, чтобы не убиваться в метро по утрам… Вы так быстрее на свою забегаловку накопите, — лис заурчал, и Зоро счастливо хехекнул. — Да, да, не забегаловка, а доступный ресторан со вкусными блюдами. Так что?       Лис обреченно вздохнул. — В смысле «не сейчас»? А сейчас ты чем-то очень сильно занят, что я тебя отвлекаю? — забурчал Зоро.       Лис негромко раздраженно рыкнул. — Ой простите его высочество, занят он. Рот-то у тебя не занят. Вот и ответь, — ворчал Зоро, не прекращая нежно гладить лиса вдоль спины.       Лис тявкнул. — Сам дебил.       Лис замолчал на время, явно что-то обдумывая. Потом завозился на руках у Зоро, двигаться пока было неудобно, все мышцы в теле были как ватные. Но он все же смог с трудом повернуть немного морду в бок и ткнуться вновь мокрым носом в голую шею Зоро. — Вот давно бы так, — довольно резюмировал тот, заручившись согласием.       Раздался еще один финальный грохот, и на пороге дома показался Усопп — полностью сменивший весь свой набор амулетов на шее. В одной из рук он держал вантуз. Судя по давившейся от смеха на заднем плане Пероне, про чудесные силы вантуза в борьбе с нечистью она ему наврала. — Я с вами не пойду, потому что Усопп взял сильные штуки, они и меня не пустят. Я буду ждать вас с Куиной дома, хорошо? — наставляла Перона. — Не бойтесь, у Усоппа оказывается такие сильные штуки есть, Умбра и не сунется. А ты как, Санджи?       Лис уже стоял на ногах, но не смело, шагал довольно аккуратно, будто боясь внезапно упасть. Задние лапы, дольше всех побывавшие в объятиях тьмы, явно плохо слушались. Зоро следил за разминкой лиса неотрывным взглядом. — Он должен идти сам, Зоро, — пояснила Перона. — Только лис может вступить на лисью тропу. А вы должны будете идти за ним след в след, хорошо? Только не ты, Усопп, ты просто иди рядом. А то попадешь еще на ту сторону…       Усопп посинел и схватился за сердце. — Пожалуйста, береги их и не отводи взгляда, я не смогу сказать тебе там, что делать, а Умбра может опять…       Усопп тяжело сглотнул и кивнул, голова его тряслась: — Больше я вас не подведу.       Все на улочке расступились перед припадающим на одну ногу лисом, за котором следовала процессия из живого на этой стороне парня со свертком в руках и из длинноносого параноика, давно ставшего достопримечательностью у всех на Неживой стороне. На вытянутой руке длинноносый держал ту чертову лампу, что всех бесила. В настоящем мире она даже не была зажжена, но в мире Неживом от нее лучился болезненный, отталкивающий свет, попадать под который никто не стремился. Потому улочка стремительно пустела.       Лис старался идти быстрее, но подволакиваемая задняя лапка постоянно подводила его, сколько бы он ни пытался скрыть травму. — Иди как можешь, Завитушка, мы с тобой, — сказал Зоро, подавляющий в себе желание поднять и понести измученного Санджи.       Санджи кивнул, но ходу не сбавил. Какие еще препятствия возникнут перед ними этой ночью? Грань между двумя мирами станет толще к рассвету, так что лучше поспешить. Конечно они стояли там, на площади, где Санджи нашел удобную лазейку обратно. Двое охотников за лисом. Напуганные диким поведением вызванного ими же Умбры, но все еще упрямые в свое желании заполучить себе личного лиса в проводники. — Эй, лис, иди сюда, поть-поть-поть… — позвал тот, у которого было по пять суставов в ногах. Санджи только закатил глаза: Поть-поть? Реально? Разве так не оленей зовут? Или ездовых собак… — Не думаешь же ты, что мы тебя так просто пропу… ААА!       Санджи быстро повернулся к Усоппу и тот кивнул, план был оговорен через Перону заранее. Он быстро вскинул руку с чем-то цветастым вверх и выстрелил в ночное небо, прямо в огромную мутную луну Этой стороны, из хлопушки, туго набитой теми самыми травами, что заставили бежать даже Умбру. Она осыпалась пушистым дождем на все-все-все на площади. Неживой народ бросился врассыпную. Два охотника теперь прятались где-то в дальнем конце улицы, высовывались из-за торговой тележки. — Мы так просто не сдадимся, не дашься нам, Умбра с тобой точно покончит, — шипели они. А Санджи внимательно посмотрел на Зоро: теперь иди точно по моим следам, и потрусил через площадь к старой сцене. Там он с тяжелым хрипением запрыгнул на деревянные подмостки, Зоро в удивлении остановился. Санджи привстал на задние лапы, задрал острую морду кверху и принялся скрести воздух. — Ты чего? — враз не поняли Усопп и Зоро, но Санджи только чихнул, смешно топорща усы. И вдруг Зоро увидел это, его глаза расширились от удивления. Взобравшись на деревянный постамент, лис привстал на лапы, чтобы… царапать огромную мутную луну! Сперва этого не было заметно, но теперь, если встать под правильным углом — чтобы рыжий лис стоял в центре огромного мутно-желтого круга, было видно, как ссыпается ободранная лунная пыль из-под его лап. Лис опять чихнул, из-за пыли, понял Зоро.       Еще немного поцарапав луну, впрочем, это не нанесло ей никакого ущерба, Санджи устало опустился на все четыре лапы. Внимательно посмотрел на Усоппа и качнул головой: не иди ровно за мной. Усопп сглотнул и кивнул — понял.       И Санджи снова побежал, но теперь его передние лапы, испачканные в лунной пыли, оставляли на земле, куда бы он ни ступал, мутно-желтые, светящиеся слабым серебристым светом, следы. Санджи повернул голову и чихнул, приглашая Зоро: это и есть лисья лунная тропа, становись на нее, если хочешь выйти отсюда. Зоро коротко кивнул — он доверял бровастому, и почему-то был уверен, что на той стороне Усоппу не видны никакие светящиеся луной лисьи следы.       Санджи легко потрусил к центру площади, иногда делая плавные повороты — Зоро послушно следовал за ним по лунной тропе, Куина в одеяле уютно посапывала. Вдруг крикнула напуганная одинокая птица, и тут же на площади поднялся сильный ветер — он задирал тенты праздничных лотков с угощениями и срывал с растяжек флажки и фонарики. И неизбежно сдувал защитную сухую траву с каждой поверхности на площади. Лис тревожно поднял уши — это был не просто случайный ураган. В неживом мире не было ветров, тут стоял вечный штиль, но вызвать бурю, способную срывать с мест предметы и в живом мире, способно было лишь что-то могучее. Что-то, что уже давно перестало быть привычным Неживым и жить по общим правилам, что-то древнее и мощнее Умбры.       И как он мог забыть, что те два идиота разбудили еще и Тенебрае.