glow like that

- алло? - ну привет. - в трубке послушался усталый голос юнги. чонгук почувствовал, что ему немного легче оттого, что он сейчас говорит с юнги не как враг с врагом, а как понимающая побитая лань с такой же побитой (в прямом смысле) ланью. - мы походу расстались с тэхеном. - из уст чонгука это прозвучало настолько трагично, что он сам удивился своей эмоциональности и впредь решил не позволять себе подобного. - чего? - сухо усмехнулся юнги, но никому не было смешно. - помнишь тогда, неделю назад, перед нашей встречей я разговаривал с тэхеном по телефону... и случайно не повесил трубку. - чонгук почти смеялся со своей тупости. но ему было горько, очень горько. он уже неделю жил без тэхена и даже не удосужился попытаться как-то связаться с ним. хотя нет, он пытался, но тщетно: как и предполагалось ранее, тэхен игнорировал любую его попытку позвонить и написать. чонгука в такие моменты аж трясло, как осину. он до сих пор не до конца осознавал масштабы своей потери, поэтому всю эту неделю просидел дома амебой. чимин как-то пытался забежать. но чонгук наврал, что у него грипп, и что чел, пришедший купить у него косяк уже заразился. чимку тогда как ветром сдуло от предложений о посещении, но пришла другая проблема: "что-то тэхен какой-то странный. говорят, что он теперь живет у сокджина... это правда?" нет, чимин, конечно, хороший друг, даже просто замечательный, но иногда хочется засунуть его любопытный нос в другое, очень любопытное место. всегда все увидит, услышит, узнает; шпион недоделанный. "я же сказал. что болею, - отмахнулся тогда по телефону чонгук, - тэхен... - ему было так больно произносить его имя, но чимин ведь ищейка - он бы точно не пропустил отсутствие имени и начал бы подозревать еще больше, - ...просто не хочет заболеть". чимин поверил. и хорошо. с юнги они сблизились, как ни странно. он оказался не таким уж и плохим парнем, каким пытался казаться. за то время, пока чонгук бедствовал дома, юнги умудрился пару раз вытащить его оттуда. и именно в эти моменты чонгук понял, насколько сильно ошибся и наехал на может и суку, но совершенно невинного человека. мин юнги - все еще маленький мальчик в волчьей шкуре. жизнь со строгим отчимом дала свои плоды, и юнги научился ненавидеть. побои за любой косяк, вечная критика ото всех, полная отрешенность и антипатия ко всему, что поступает плохо, заставили юнги выживать. а в современном мире никак не выживешь, если не ставишь себя на первый план, а окружающих на какое-нибудь шестизначное место после красной туалетной бумаги. с детства юнги научился работать и с класса девятого пахал, как проклятый, ради того, чтобы выбиться и уехать из ненавистного дома. и благодаря его труду и нетугому уму, у него это получилось: через три года юнги переехал из тэгу в сеул. родоки поплакали, что некого теперь унижать, и быстро родили нового подопытного. а еще юнги не признает слабых. как он сам говорил: немощный щенок утонет, а сильный будет болтыхаться, и в итоге, - тут он многозначно наклонялся к чонгуку, словно пытаясь сказать что-то секретное, - его оставляют в живых. как и ожидалось, это сильно повлияло на чонгука: он будто бы нашел родственную душу, которая от и до его понимала. - мда, чонгук. - лениво отозвался юнги. - не знаю что и посоветовать. - можешь ничего не советовать? - чонгук чувствовал такую тягомотную усталость, что ему было абсолютно похуй на все слова, которые говорит мин. он смотрел в потолок, сидя в старом кресле на кухне и не знал, что делать. он всегда сидел на этом кресле, когда не мог ничего предпринять. - как скажешь. но я все же думаю, что тебе стоит появиться в универе завтра: пропуски - это хуево, поверь, - сказал юнги с каким-то еле слышимым сочувствием, просочившимся сквозь его мурлычащий тембр. - ладно. - ответил чонгук и, кратко попрощавшись, положил трубку. как же все заебало, думал чонгук, отвернувшись к стене. ему было тошно, мерзко и до безумия неприятно. он не мог думать о тэхене: от одной мысли о нем, чонгуку становилось холодно, как в замороженном иглу, и в тот же момент душно, как в парилке. поэтому он решил, что лучше уж совсем о нем не думать. но разве это легко? далеко нет. и чонгука спасали лишь сигареты, которые он покупал огромными блоками сразу, чтобы по триста раз не бегать в магазин. закуривая, загрязняя фильтр, он чувствовал, как из головы уходят все неприятные мысли, и она, словно по волшебству, заполняется дымом. курение убивает. но не чонгука. оно его спасает. от неизбежного саморазрушения.

***

если следовать теории фуко, безумство, до того как стало тем, чем является сейчас, потерпело множество метаморфоз. четыре или три, юнги точно не помнил. но каждый вечер перечитывал один убогий абзац, что выдал ему доктор, после того, как бережно распечатал на своей бумаге после долгого приема.

безумец как одержимый (possede) - до XVII в. исходной формой отчуждения безумия фуко представляется бесноватость, одержимость, которая, вытесняя больного за границы мира праведных, тем не менее оставляет его в пределах христианского мира. связываясь исключительно с телом, обладающий им демон и бес еще оставляет свободной человеческую волю.

юнги еле сдерживался, чтобы не заржать доктору в лицо. - судя по вашим рассказам, вы как раз таки подходите к этому описанию, юнги. - спокойно сказал доктор, перебирая шариковую ручку в руках. - извините, вы сказали демон? бес? - юнги сидел напротив в обтянутом кожей зеленом кресле и внимательно вслушивался в слова врача. иногда даже переваривал. - я понимаю, для вас это звучит смешно и забавно, - ответил психиатр, поправляя очки, - но я не медведь в цирке и сижу тут не для того, чтобы вас развлекать. - да ладно? - простите? - лицо доктора округлилось и заметно стало старее. - вы как раз таки похожи на медведя в цирке, - спокойно сказал юнги, чувствуя, как почти смеется. внезапно ему стало душно, отчего и без того прерывистое дыхание заметно участилось. ему чудилось, что стены вокруг сжимаются, заточая его самого в мелкую коробчонку, что вот-вот сожмется и превратит юнги в блинчик с мясом. он засмеялся. "безумец? ха-ха, ну естественно" - кричал он, видя перед собой будто калейдоскоп какой-то, что вращался и вращался, и вращался, и вращался... состояние юнги было близко к наркотическому трипу, который могут прочувствовать только заядлые торчки: голова будто надувалась, как воздушный шарик, а вместе с ней надувалась и кровь, которая так и кипела в его венах, норовя вырваться наружу. "ахах, я демон, пхахах" - все кричал и кричал юнги, не обращая внимания на все, что странными иллюзиями происходило вокруг него. он чувствовал себя богом, чем-то настолько недостижимым и высоким, что не хотел возвращаться в свое настоящее "я". он болен. и очень серьезно. доктор все это время с грустью наблюдал за происходящим. его уже не удивляли эти истошные крики, хаотичные конвульсии, в которых на самом деле бился юнги, не удивлял и жар, что накатывался на больного и, казалось, сжирал его целиком. он печально смотрел на своего безнадежного юнги и все думал над уже долгое время стоящим перед ним вопросом. ему бы очень не хотелось упечь юнги в психушку и тем самым разрушить его и без того не самую сладкую жизнь, потому как он видал много психов за всю свою жизнь, и они были реальные психи, но вот таких, как юнги, ему встречать еще не удавалось. почему? о, можно привести много аргументов на этот счет. например во время их приемов доктор слушал юнги, но каким-то образом забывал, что он врач, и что сидящий напротив - его пациент. он заслушивался этим молодым человеком, рассуждавшим так глубоко, что никак нельзя было сказать, что он психически больной, скорее потомок конфуция. его мысли, речь, жестикуляция: все это шло против его страшного диагноза. но стоило настоящему мин юнги проснуться и показать себя, как билет в психушку выписывался сам собой. говорил даже, мол, паренек у него какой-то есть. вообще, доктор был нейтрален к нетрадиционным ориентациям, но слушая, как юнги..кхм...зажимал на столе своего мальчика, он с трудом, но сдерживал рвотные позывы. и в то же время не верил: если у юнги есть человек, с которым они постоянно были вместе, и все до сих пор хорошо,ну, как сам юнги утверждает, то, вероятнее всего, этот самый человек ни разу не видел юнгиевых превращений. иначе как бы у них все было хорошо, если юнги превращается в настоящего дъявола? ну вот и как такое объяснять в документах? как прикажете написать? доктор уже полтора месяца мучал юнги своими встречами, но как бы юнги не жаловался и не шутил над ним, не просил отпустить, к сожалению он не понимал, что в этот самый момент он мог давиться таблетками, сидя в смирительной рубашке на больничной койке в палате с чаком норрисом и добби из всем известного гарри поттера.