Обратный отсчет

— Значит, ты утверждаешь, что за тобой по пятам ходят ангел и демон? И один из них сейчас сидит вот на этом стуле и обещает помочь тебе с каким-то очень важным делом, если ты нас с ним познакомишь и я на что-то там соглашусь? — Хосоку смешно, конечно же. А у Чимина лицо серьезнее некуда. И оба чувствуют себя идиотами. — Он красивый, хен, — Чимин приземляется лбом на стол рядом со стаканчиком холодного американо. И он не то чтобы уверен в том, что Хосок бисексуален, но с красивым ангелом почему бы не познакомиться? — Просто скажи, что ты рад знакомству, пожалуйста. Ты сам говорил о суперсиле. Вот, теперь я их вижу. Считай, что это та самая супер-сила. — Но я шутил! Чимин, не шути теперь ты, это не смешно совсем, — Хосок смотрит с недоверием в пустоту на соседнем с Чимином стуле. — Скажи, что лицо у меня выше, — очаровательно улыбается Тэхен, без зазрения совести пялясь на друга Чимина. — Он говорит, что у него лицо выше, — послушно бубнит Чимин себе в рукав, и продолжает рассматривать древесные узоры на столешнице. Они вполне занимательные и позволяют очистить разум. Похожи на карту местности. Чимин уже мысленно начинает чертить на «карте» домики. — Кхм, — Хосок взгляд отводит, толкая ногой Чимина под столом и отвлекая того от чего-то, видимо, более интересного, чем их странный разговор. — Так, а с чем он должен помочь тебе? Если причина серьезная, думаю, я соглашусь познакомиться с ним. Чимин, оживившись, поднимает голову и краем зрения замечает, что ангел тоже встрепенулся. Он вроде как не имеет права ходить за человеком, если тот официально это ему не разрешает. Чимин вне правил, конечно же. Он особенный бывший смертник. И ему крайне стыдно перед Хосоком, но жизнь Чонгука — штука весьма важная, а ангел обещал помочь чем сможет при условии такого вот нелепого знакомства, после которого ангел сможет прилетать не только к Чимину, но и к Хосоку в любое свободное время. Чимин не сомневается, что ангела после этого видеть будет редко. Он оправдывает свое «предательство» по отношению к Хосоковой частной жизни, что под присмотром ангела быть безопасно. Тем более он делает это с благих намерений: позволить Чонгуку прожить долгую и счастливую жизнь, а не мотаться как Тэхен, не помня собственную жизнь, кроме той, что сейчас. А ведь она у него точно была, и погиб он молодым. Чимину жаль ангела, так что дополнительное развлечение в виде наблюдения за приглянувшимся Хосоком тот заслужил. Чимин рассказывает Хосоку все подробно с самого начала и до того момента, когда впервые встретил эту нечеловеческую парочку, упоминая так же спасение Чонгука, числа над головой, преподавателя Кима, от чего лицо Хосока вытягивается удивленно. Умалчивает Чимин лишь некоторые моменты общения с Юнги, если это общением назвать вообще можно. Хосок сидит задумчиво, и заметно по нему, что верить он вроде бы хочет, как ребенок в Санту, но не может пока в своей голове это скомпоновать и разобрать на детали, в которые поверить будет проще для начала. Чимин пытается себя на его место поставить. — Только умоляю, не вызывай психушку, — нервно жует он свои губы. — Я не буду ни на чем настаивать. Если ты не хочешь поверить и выполнить мою просьбу, то я уйду в туман, и мы закроем эту тему. — Нет-нет, Чимин. Не так я себе ангелов представлял. Я заинтригован, но мне хотелось бы узнать о последствиях для себя. Вот же умный засранец. — Ангел будет периодически ходить за тобой по пятам, пускать на тебя слюнки и, скорее всего, устраивать мне потом гейские страдашки по поводу тебя, — Чимин честный парень. А Хосок любит прикольные вещи, и такое его скорее всего больше заинтересует, чем обещания, что ангел будет огораживать его от бед. Поэтому Чимин пожимает плечами под шокированным взглядом своего близкого друга и выкладывает правду-матку. — Чимин, за что ты так со мной, а? Он же теперь откажется, — он слышит наигранный всхлип рядом. — Он же уйдет. И вообще, сам ты гейская страдашка. Надо было сказать, что я… — Звучит забавно, давай попробуем. Привет, Тэхен. Я Хосок, — друг Чимина искренне смеется, и перед носом ангела как по волшебству возникает протянутая рука Хосока, готовая для рукопожатия. И Тэхен неловко пожимает ее, хотя Хосок, конечно же, не чувствует ничего. И не увидит его никогда. И, наверное, это к лучшему. Лучше ему не видеть ангелов, ведь для этого надо быть на грани смерти или пережить нечто действительно опасное. Тэхен не желает Хосоку плохого. И Чимину он тоже не желал ничего плохого, если бы не дурацкая привычка Юнги перевыполнять свой план. Для баланса Тэхен должен выполнять свою работу так же, иначе отдел окажется в отстающих. Воскрешение, правда, не совсем то, чем он должен заниматься, но, заметив в руках демона свеженькую ориентировку, Тэ на зло решил вытащить Чимина с того света. И да, он не жалеет об этом сейчас, глядя в улыбающиеся глаза Хосока, что смотрят сквозь него, где-то в районе подбородка. — Прежде чем бежать за ним, давай решим мою проблему, — Чимин почти хватает Тэхена за запястье и оттягивает от входа в метро, в который пару секунд назад спустился Хосок, когда они распрощались. — И проблему Чонгука. Мне для этого надо его позвать, или ты скажешь, что мне делать? — Сегодня я все равно ничего не скажу, — капризничает небесное создание с человеческим прошлым и хнычет снова, устремляя взгляд на экскалатор. — Я устал! Чимин фыркает и разворачивается, идя к остановке. Он знает, что Тэхен плетется следом со страдающим лицом и дует губы. Вот если бы у Чимин были крылья, он бы вряд ли утруждал себя шагая по земле в стареньких кроссовках под горку, коих в Сеуле предостаточно, после целого дня на ногах. — Слушай, ладно, — Тэхен пристраивается рядом с парнем, и они идут по малолюдной улице в направлении дома Чимина. Автобус был настолько набит людьми, так что до сих пор они не перекинулись ни словечком. — Расскажу. Но, на самом деле, все не так просто.  — Ну, я догадываюсь, что в этом мире все не просто. Но я и не надеялся, что спасать чью-то жизнь легко, — парень пожимает плечами. — Есть три варианта, что бы вычеркнуть Чонгука из списка ангелов, — Тэхен выставляет ладонь вперёд, растопыривая пальцы и складывая в кулак все, кроме трех. — Первый вариант: он должен попасть в опасную ситуацию, из которой ты его вытащишь, когда он будет на волоске от смерти. Но тут есть ряд негативных моментов, один из которых: он никогда не сможет возродиться. — Как в игре с тремя жизнями? — Угу, одна у него уже потрачена. Если потратить и нынешнюю, то останется только одна. И при любой опасной ситуации он скорее всего погибнет, но его душа уже никогда не сможет возродиться на земле и он никогда не проживет долгую и счастливую жизнь и не умрет дряхлым стариком. Плюс к этому, третья жизнь всегда полна грусти. Человек притягивает к себе все несчастья. Не знаю, как это работает, но надо спрашивать у Юнги. — Жестоко. Но ведь и так и так погибнет, если я не вмешаюсь. А в твоем варианте есть шанс? — с надеждой смотрит Чимин. — Нет, Чонгук будет несчастен. Если же он станет ангелом, через определенное количество лет он возродится на земле. И у него вновь будет три шанса. Он начнет все с начала. — А второй вариант? — Забить на ситуацию, и будь как будет, — Тэхен наматывает прядь своих волос на палец. Чимин останавливается резко и с подозрением смотрит на Тэхена. — А третий? — Он готов обложить ангела матом за то, что обманул его и дал ложные надежды на счастливое разрешение ситуации. С Хосоком получается не удобно вышло за такое навязчивое знакомство. Чимин чувствует себя обведенным вокруг пальца. Но лицо Тэхена становится серьезным. — Третий тебе не понравится, — Тэхен смотрит на парня в упор. — Говори уже! — Стать одним из нас, вместо твоего друга, — краешек Чиминового уха обдает чужим жарким дыханием и чужим хрипловатым шепотом, и нет, это не Тэхен. Чимин вздрагивает и едва не теряет равновесие, отступая от источника звука. — Блин, зараза! — возмущается Тэхен. — Это была моя коронная фраза. Ну и дрянь же ты, Юнги. — Демон ухмыляется, наблюдая за тем, как меняется выражение лица его «жертвы», пока Тэхен причитает. — Вы это сразу задумали, верно? — Чимин не собирается сильно пугаться, сжимает кулаки и находит в себе силы раздраженно глянуть на демона. — Нет, Чимин, ничего такого, — Тэхен кладет на его плечо ладонь и сжимает, но Чимин стряхивает с отвращением его руку и устремляется вглубь переулка. — Тем более это все надо сделать до его совершеннолетия, поэтому ты поду… — Не верю вам! Должен быть еще вариант. Или предлагаете мне помирать вместо Чонгука? — Чимина колотит от злости или от испуга — он не уверен. Но сердце словно сжимают до полного прекращения подачи кислорода и утаскивают в пятки. — Есть, — он слышит улыбку в голосе за спиной, и от этого тошно. — Юнги, не смей, мы договаривались! — Чимин оборачивается и утыкается взглядом в затылок Тэхена. — Не смей, слышишь. Это запрещено. Крылья ангела угрожающе раскрываются, щекоча перьями нос Чимина. На его лице отражается неконтролируемый восторг от аккуратных белых перышек, ровно прилегающих друг к другу. Чимин уже эти крылья видел и не раз, но никогда еще Тэхен при нем их не раскрывал так угрожающе. И это завораживает. — Тэхен, — тихо шепчет Чимин, не уверен можно ли трогать чужие крылья, но все же в успокаивающем жесте прикасается к саму основанию крыльев, от чего ангел вздрагивает и шуршит перьями, спохватившись и собирая свое богатство. — Можно я услышу все варианты? Вы оба виноваты в моем положении. Я думаю, я имею право знать. Тэхен вздыхает и угрюмо сталкивается взглядом с демоном, что все это время стоит напротив и наблюдает оборонительную позицию ангела в первых рядах, так сказать. Он усмехается от всего этого цирка, по его мнению бессмысленного. В его понимании Тэхен ведет себя как курица наседка, прячущая цыпленка от лисы, хотя сама же его в лес и привела. Юнги облизывается. Чимин накрутил себя уже достаточно, пока они шли, поэтому сидит у себя в квартире и почти не боится. Демон беззвучно вышагивает по его ковру в пестрых узорах, а на стекле оконной рамы поблескивает демоническая печать, и далее Тэхен, злой как тот черт, взъерошенный с обеспокоенными глазами наблюдает за происходящим снаружи. Демон выставил Тэхена в окно когда они пришли сюда, как бы иронично это не звучало, и собирается озвучить Чимину предложение от которого тот, по словам Юнги, «не сможет отказаться». Чимин поглядывает на Тэхена что сидит на подоконнике снаружи и ощущение пиздеца как-то явно ощущается в атмосфере воздуха вокруг. — Хоть Тэхен и говорит, что это запрещено, но я, как достаточно влиятельный демон, могу все скрыть. Тут уж все зависит от тебя, Чимина~, — он ласково скалится и присаживается на журнальный столик напротив нервно вцепившегося в свои колени Чимина. Никогда еще пребывание с демоном наедине не напрягало парня настолько сильно. Тэхен говорил, конечно, раньше, что Юнги, как и другие демоны, нынче безобиден, в отличие от демонов, что были лет сто назад. Но, сколько лет Юнги? В демоны набирают так же как и в ангелы? Что вообще Юнги может, как демон, сделать с Чимином? — Но перейду сразу к делу. — Я слушаю, — Чимин не узнает свой голос, что звучит как глухой кашель. Он поднимает взгляд на демона. Ждет вердикта, и от глаз напротив становится еще страшнее. Они слишком полны энтузиазма и радости, а не желания помочь, как у Тэхена, к примеру. — Чонгук так молод, и у него большое будущее, насколько я слышал. Только вот списки ангелов составляются независимо от возможностей человека, а исходя из вакантных должностей там. — Юнги почесывает подбородок, гипнотизируя своими демоническими узкими черными зрачками (обычно они человечески выглядят, поэтому от такого зрелища становится еще более жутко) Чимина. — Но я могу легко вычеркнуть из этих документов. — Ты не обманываешь? — Демоны не могут лгать, они могут только умалчивать факты, — собеседник усмехается. — Лгут только люди. Причем лгут без всяких на то оснований. Справедливости ради, ангелы также не могут лгать. Ты только посмотри на это честное лицо. Он поворачивается к окну и ухмыляется, показывая Тэхену средний палец. У того идеальное лицо краснеет от злости и он стучит кулаком по стеклу, но печать вибрирует крупными волнами, и чужая рука даже не может коснуться стекла. Чимина сюда никто насильно не запихивал, конечно же. Но Тэхен был настолько взбешен, что его пришлось попросить подождать снаружи. Теперь Чимин жалеет, что пошел на это. — Юнги, давай просто скажи, что от меня надо взамен на то, чтобы вычеркнуть Чонгука из списка ангелов, — хочется поскорее закончить этот разговор. Юнги сладко улыбается, и в мгновение ока место, где он только что сидел, пустеет. Такие жуткие фокусы с телепортацией проворачивает с ним только Юнги, к слову. Чимин вздрагивает от того, как чужая рука обхватывает его туловище, а подбородок демона утыкается в его плечо. Чимин боится пошевелиться. Юнги сегодня какой-то по особенному демонический и пугающий, от его дыхания мурашки у основания шеи. «Жертва» шумно сглатывает, а Юнги шумно втягивает воздух. — Мы заключим контракт. Контракт с демоном, знаешь? Когда я выполняю твои условия, а ты мои, — он мурлычет как домашний кот Чимину на ушко. Чимину жарко, холодно, плохо, хорошо — все сразу. Блядский демон наверняка околдовывает его тело, и из-за этого Чимину так сладко от этой близости. Но мозг посылает сигналы бедствия. — И... и к-какие у тебя условия? — Чимин жмуриться. — Как всегда — душа в обмен на желания. — М-моя? — Конечно, Чимин. Твоя сладкая душа в обмен на жизнь Чонгука. На долгую и счастливую жизнь. Твою душу я тоже заберу не сразу, не переживай. Я тебе дам достаточно времени, — тихий хрипловатый голос демона переходит в шепот. Он крепче притягивает к себе Чимина и утыкается носом в молочную кожу чужой шеи, вдыхая шумно, наслаждаясь чужим страхом, шоком от услышанного. Чувствует как Чимин вырывается, всхлипнув, и отпускает. Если эта душа станет его, то и тело будет принадлежать Юнги. Он подождет немного. — Ну, чего же ты? Чимин, не будь эгоистом. Чонгук погибнет, и ты будешь корить себя каждый раз, видя его с крыльями за спиной. Чимин дышит загнанно, смотрит широко распахнутыми глазами на демона, и сжимает подушку двумя руками прижимая к груди и сжимаясь на другой стороне дивана. — Душу?! Контракт? Ты с ума сошел? — орет он и кидает подушку в демона, вскакивая на ноги. Демон его выпуклости в штанах не удивлен, невозмутимо смотрит на то, как парень психует. — Впусти сюда Тэхена. И убирайся, убирайся прочь! — Не надо так категорично, — оскаливается он, зевая. Зевают ли демоны на самом деле, или это всего лишь показушная игра, Чимин не знает, но хочется по зубам этой летающей твари заехать. И причин тут как минимум две. И обе весьма весомые в его понимании. Даже Тэхен за окном хихикает деликатно отвернувшись. У Чимина встал на демона, вот это поворот. — Подумай. Когда там у Чонгука день рождения? Его заберут на следующий же день. И исчезает, как и печать на окне. Чимин чувствует себя грешником, дураком и умирающим одновременно. Он падает на диван и колотит ногами и руками по мягкой тканевой обивке, словно это избиение решит все проблемы, если стучать максимально сильно, и стонет как раненый единорог на всю квартиру. В какой-то момент Чимин чувствует мягкие прикосновения к спине. Тэхен пытается успокоить взбушевавшегося парня, но, если честно, не очень помогает. Чимин на взводе. А день рождения Чонгука через две недели. Первая неделя проходит нелепо быстро, Чимин не успевает подумать, что делать со своей душой. Он сидит на успокоительных (скрытая реклама Седавита), и это немного убаюкивает нервную систему, поэтому когда заканчивается седьмой день, Чимин заливает себя пивом с соджу в компании Хосока и ничего не говорит. — Хреново выглядишь, — он ловко переворачивает мясо на огне и закидывает пару листьев кимчи на край горелки. Хозяйка ставит новую порцию алкоголя и удаляется. В закусочной монотонным шумом звучат голоса посетителей, недостаточным для того, чтобы приглушить всю печаль Чиминового мироощущения. — Неделя тяжелая, — он вливает в себя адскую смесь пива и соджу, от которой уносит быстрее, так что мешает он такое только в крайних случаях. Он не знает что делать со своей жизнью, поэтому надирается. Но ответственность за чужую прогоняет весь хмель, оставляя лишь ощущение горечи на языке и на душе. — А у меня новость, — Хосок нерешительно теребит свой стакан. — Ты должен знать, но время, наверное, неудачное для такой новости. — Говори уж. — На следующей неделе я улетаю в Америку. Мой друг зовет меня поучаствовать в записи. Не то чтобы я возлагал на это большие надежды... — заметно, что Хосок нервничает, когда говорит об этом. Но с его талантом действительно можно было бы расслабиться. Однако, парень переживает. — Если не выгорит, то вернусь совсем скоро. — Я верю в тебя, — первый раз за неделю Чимин чувствует себя счастливым и подбадривает своего близкого друга. Осознание того, что он останется через неделю один, приходит позже. В Сеуле, конечно же, остается Намджун, но он слишком занят, что даже на сообщения отвечает далеко не сразу. А Чонгук… Что Чимин должен делать? Заливание собственной нерешительности и горя алкоголем плавно перетекает в вечеринку в честь Хосока и его непременно успешной музыкальной карьеры в штатах. Они заваливаются в караоке комнаты уже за полночь и заказывают закуски, еще алкоголя. Чимин поет что-то, а потом отключается под фальшивые завывания Хосока под какую-то популярную в последнее время балладу из сопливой дорамы. Хосок рэпер, вообще-то, но воет громко и надрывно. Просыпается Чимин уже в своей постели от того как разрывается его собственный телефон. Ну или просто он не помнит ничего, что было между этими событиями. — Хен, привет! — с того конца вещает радостный голос Чонгука, от чего Чимин моментально просыпается, лишь жмурясь от головной боли и неприятного вкуса во рту. Чонгук то ли чувствует запах перегара через телефонную связь, то ли по голосу Чимина слышно, что он никакой. — Ты не занят? Все в порядке? — Да-да, Чон. Слушаю тебя! — как можно бодрее выдавливает из себя подыхающий от похмелья Пак. — Ты свободен в следующую субботу? — Угу, — Чимин не чувствует подвоха. — Значит мое совершеннолетие мы отметим так, что будет просто огонь! Ты же не забыл, да, хен?! Официально приглашаю тебя! — Чонгук предвкушает, определенно, потому что срывается на возбужденные возгласы. И ничего такого, нет, просто наконец на законных основаниях завалиться в бар, клуб, куда угодно и напиться — не об этом ли мечтают все подростки которым вот-вот должно стукнуть совершеннолетие и выдать пропуск во взрослую жизнь. Чимин помнит себя таким же восторженным, хотя и до этого он порой напивался в хлам со своими друзьями, но это было в домашних условиях и по тихому. — Ох, черт, точно! — Чимин вспоминает про свою душу, которую демону отдавать ну никак не хочется. И спохватывается. — Да. Гукки, да! Я помню, конечно. Мы зажжем эту ночь. Они заканчивают разговор, и Чимин продолжает лежать, глядя в потолок. Он думает долго о своей участи. Чонгука ужасно жаль, себя тоже. Но сможет ли он после этого смотреть людям в глаза? Тем более Юнги что-то там говорил про отсрочку. Видеть демона сейчас ужасно не хочется, но, уменьшающийся с каждой минутой срок, вселяет в Чимина толику смелости хотя бы для обсуждения условий контракта. Он должен быть во всеоружии перед этими переговорами, поэтому нехотя отрывает себя от постели, одевается по-домашнему, моется и идет на кухню. Крепкий кофе, салат с куриным филе — здоровая и сытная пища для танцора (кофе же здоровая пища с похмелья?) скрашивают утро парня, но предвкушение серьезного разговора тяготит. — Юнги, можно тебя на пару слов? — и он чуть не давится последними глотками кофе, потому что демон материализуется перед ним из воздуха и спешно прячет черные крылья за спину. — Как знал, что позовешь, — Юнги по обыкновению бесцеремонно садится на стол и смотрит на Чимина совершенно безэмоционально. Как будто и не заинтересован в парне. — Решился? — Есть ряд вопросов, которые я хотел бы обсудить, — Чимин откашливается. — Только, обещай не воздействовать на меня… — Не воздействовать? Ты о чем? — Юнги искренне не понимает. — Ну, не гипнотизировать, — Чимин закатывает глаза. Ну как этот негодяй прикидывается, батюшки. Да Юнги в дорамах сниматься. — Я тебя не понимаю… — Ну, неделю назад ты меня заставил возбудиться, пока уговаривал на контракт! Хотя я этого, скажу точно, не хотел. Вы, демоны, такие гнусные, — Пак фыркает. — И посылал импульсы через прикосновения. Знаю я эти ваши демонические штучки. — Эм, — Юнги откашливается, прикрывая губы кулачком, явно пряча легкую улыбку. — Не в моей компетенции вызывать у тебя эрекцию, Чимин. — Но ты это сделал, что бы я на контракт согласился. Чтобы бдительность потерял, — Чимин немного теряет уверенность в голосе, но не сдается. — Признаю то, что обнимал тебя. Но не более, ничего свыше обычных прикосновений, достаточно целомудренных, попрошу заметить. Слово демона, — он ухмыляется. — А вот твоя реакция, Чиминни, на мои касания меня приятно радует. — В жопу иди! — юноша раздраженно ставит чашку в раковину и идет в гостиную. Демон идет следом, смеется так искренне. — Только если в твою? — смешок. — Ой, прекрати. Это так избито, что даже не смешно, Юнги. — Правда? Мне казалось это достаточно остроумный ответ на такое, — они усаживаются друг напротив друга через столик, и атмосфера вмиг становится напряженной. По крайней мере Чимин чувствует ее именно такой. — Так что ты конкретно хотел обсудить? — В чем заключается контракт? — Не задавай расплывчатых вопросов, если хочешь получить четкие ответы. — Хм, ладно, — Чимин усиленно думает. Все, что он хотел спросить смешивается в голове в непонятную кашу из слов, и на ум не приходит ничего конкретного. Наверное всему виной присутствие Юнги и то, что у Чимина нет привычки записывать свои мысли. — Моя душа — для чего тебе она? — Демоны питаются душами, — он пожимает плечами так, словно говорит о чизбургерах из ближайшего макдака. — Но Тэхен говорил, что это запрещено! Контракты эти… — Запрещено-то, оно, да, но это как сидеть на диете, а на витрине видеть вкуснейшее лакомство и хотеть его, как-то так. Тем более, что иногда такие вещи случаются, а у меня достаточно полномочий, чтобы замять ситуацию. И Чонгук твой проживет долго и счастливо. Впрочем, — и он улыбается своими глазами, игриво глядя на Чимина. — У тебя также будет достаточно времени, чтобы насладиться жизнью и подготовиться. Я могу тебе дать десять лет, к примеру? — А если максимально? — Чимин поджимает губы и смотрит с надеждой на Юнги. — Хм, двенадцать, и в придачу одно желание помимо спасения твоего Чонгука, — демон хмыкает. — И то, только потому, что ты мне симпатичен, Чимин. Он говорит последние слова так искренне и серьезно, глядя над Чимина с поволокой из-под иссиня-черной челки, что Чимин невольно смущается, краснея кончиками ушей. Он нравится демону, прелесть-то какая. И он определенно чувствует подвох в своих чувствах и то, что Юнги, ВОЗМОЖНО, самую такую малость ему не безразличен. Но это все кажется довольно глупым на фоне того, что демон хочет сожрать его душу. Больно ли это? — Больно не будет. Я сделаю все быстро. Озвучил ли он вслух свой последний вопрос, или Юнги читает его мысли. Первое, конечно, более вероятно, потому что с самоконтролем у Чимина дела обстоят немного лучше, чем с нервами, но ему кажется такое вторжение не честным, поэтому обиженно смотрит на собеседника и дуется. Тот лишь усмехается в ответ. Чимину сложно, страшно и весело одновременно несколько последних дней и, понимая, что он собирается заключать контракт уже завтра, в качестве жирной финальной точки своей свободной жизни, впадает в легкую депрессию. Но не может даже напиться с горя. Нельзя. Юнги сказал, что он не должен ничего есть за сутки до заключения контракта, поэтому во спасение Чонгука, он держится подальше от холодильника и от всех злачных мест где можно мало мальски вкусно покушать и выпить соджу. У него набегает слюна, когда он проходит мимо бургерной в торговом центре, куда пришел выбрать подарок для Чонгука. День икс. Чимин собирается как на собственные похороны, и желание потрясно выглядеть в ментальном «гробу» превышают допустимые рамки. Он подводит глаза и надевает свои любимые черные дырявые на коленках брюки, что обтягивают его булочки в лучших кинковых традициях. Белая свободная рубашка, не застегнутая на несколько верхних пуговиц, обнажает его ключицы, и парень стоит перед зеркалом с мыслями «помирать, так с музыкой». Он слышит восторженный свист за спиной и не сомневается (а если точнее, хочет надеяться) что у Юнги челюсть где-нибудь на полу валяется от восторга. — Ты как на свидание, а не на заключение контракта, — демон довольно хмыкает и оценивающе скользит почти ощутимым взглядом по чиминовому телу, отмечая для себя его аппетитные формы. Все же Чимин выгодно отличается от его последних мальчиков «для секса» из соседних отделов. Не только внешностью, но и аппетитной душой, добраться до которой Юнги не терпится. — Увы, только, в ресторан тебя я не поведу. Сразу перейдем к продолжению программы. Ты решил насчет второго желания? — Хочу, чтобы моя травма перестала болеть и как-то напоминать о себе. Чтобы все зажило и я мог танцевать как раньше, и даже лучше, — четко отвечает паренек, слово отрепетировал заранее. Почти не слышно как его голос дрожит. — Логично, умно. Принимается. По спасению Чонгука, я полагаю, изменений не будет? — Нет. — Тогда, — демон подходит ближе. Чимина охватывает прохладный ветерок, что пробрался через раскрытое окно в комнату. Занавески подрагивают от порывов, и тишина вокруг становится такой ощутимой, тяжелой, словно кто-то намеренно накрыл ей как покрывалом пространство вокруг. Чимин не слышит даже мотора автомобилей за окном, он слышит лишь оглушающую тишину, а пальцы демона скользят когтями по коже подбородка и сжимают его. — Приступим? И день превращается в ночь, освещаемые лишь чужими пугающими глазами. Время останавливается, оставляя их двоих будто бы в отдельном измерении. Как в рекламе «и пусть весь мир подождет». Только не так позитивно и радостно, и вместо йогурта во рту Чимин чувствует чужой язык совершенно внезапно, но он сейчас слишком слаб, чтобы сопротивляться. Ему не объяснили, как заключаются такие контракты. Поэтому он верит, и от этого даже спокойнее, потому что Чимин думал, что такие контракты заключаются на крови, а вида крови он боится. Чимин послушно верит Юнги, что именно так эти демонические контракты и заключаются. Все кажется таким чересчур правильно-ужасным. Язык жжется от прикосновений чужого, инородного, нечеловеческого. В какой-то момент Чимина начинает ломать пополам, сжимая все тело, словно в тисках. Это накатывает волной, и сперва он не понимает, что происходит с его внутренностями, которые, по ощущениям, все сжимаются. Он дергается, но только теперь понимает, что все его тело сковано невидимыми цепями, и пошевелиться он не может вообще. Демон впивается в его губы, сжимая пальцы на чужих скулах, и Чимину кажется, что тот выпивает его душу. Хочется кричать, но почти весь звук застревает в горле, а то, что получается выдохнуть — поглощается демоном. Крылья. Чимин успевает заметить демонические крылья, обнимающие их обоих и скрывающих от внешнего мира чернотой своих перьев. Чимина колотит всего в чужих объятиях, и он ощущает себя безвольной куклой в чужих руках. Поцелуй демона юноша ощущает каждой клеточкой своего тела, словно они живут отдельной жизнью и распадаются на молекулы, собираясь вновь, когда язык внутри властно толкается, отталкивая его собственный язык и проходясь по небу кончиком. Демон Юнги не просто целует Чимина (Чимин старается не думать о его потрясающе мягких губах, накрывающих его собственные). Он его размазывает по этой тишине, насилуя душу, переворачивая нутро и отравляя его своим ядом. Чимину больно и хорошо одновременно. А боль сейчас понятие эфемерное, она словно растекается по его венам и заставляет зажатое в тисках демонической силы тело содрогаться судорогами и покрываться мурашками по влажной от пота коже. Если бы все контракты в мире заключались бы именно так, Чимин мог бы поклясться, что людей с недотрахом точно не существовало бы. Его в прямом смысле этого слова выебали. Просто ВЗЯЛИ, как он есть, со всеми его страхами, грустью, дурными привычками и его даром. Чимин не думал никогда, что ему может быть ТАК хорошо. Он медленно сползает на пол и дышит так, словно бежал марафон вокруг всей планеты. Тело ноет, видимо, действительно его выворачивали до внутренностей наизнанку, а затем собирали обратно. Смотрит на демона покорно и горячо, а тот пошло облизывает полыхающий невиданным узором пентаграммы свой язык. Затем прячет его и присаживается к растекшемуся на собственном ковре Чимину. Проводит кончиками пальцев по шее к подбородку, стискивая весьма грубо, и заставляет раскрыть губы, а затем проталкивает большой палец тому в рот, неприятно прижимая край губы к его зубам, от чего становится больно. — Покажи язык, — хрипло шепчет он. И Чимин показывает. Он бы все показал сейчас, если бы попросили. Чимин сейчас в том же состоянии, что во время своего первого секса, когда девушка, с которой он только начал встречаться, оказалась настолько горяча, что Чимин едва не попросил ее выйти за него. И не важно, что это было в семнадцать лет, важна та эйфория, которую он ощущал в тот момент. Сейчас также. Только замуж он демона конечно звать не собирается, но язык послушно показывает, касаясь кончиком чужих пальцев. — Отлично, — удовлетворенно ухмыляется тот и отпускает парня, поднимаясь. Он выглядит довольным до неприличия. — Контракт заключен. И, сука, исчезает. Как обычно. Гребаный демон. Чимин бы разозлился на то, что его бросили, после такого восхитительного поцелуя, но у него ни на что нет сил, поэтому он просто лежит весь мокрый, измученный и все еще дышит шумно, загнанно, не может насытиться кислородом. Боль в теле не стихает, а язык печет. И постепенно чувство эйфории отпускает его, и приходит осознание. Он по прежнему продолжает лежать на ковре, и слезы — его соленые и неприятно мокрые слезы, начинают капать на ковер.

*** три года спустя ***

— Чимин, куда после тренировки? — они уже изрядно выдохлись, но со времен дебюта прошло еще не так много времени, чтобы расслабляться. Чимин обвисает на усевшемся к нему Чонгуке и голову на плечо кладет. — Сегодня Хосок прилетает, поеду встречать его. — Возьмешь менеджера? — Чимин слышит ухмылку в голосе младшего, но фырчит в ответ. Он привык передвигаться в метро, и совершенно не привык, что его иногда узнают школьницы. Они еще совсем не так популярны, как хотелось бы. — Сонгю хен не отпустит тебя одного. — Кто его спрашивает, — Чимин наблюдает за остальными участниками их банды, которые пришли позже после тренировок по рэпу и сейчас разминаются. Чимин же с Чонгуком уже битых три часа шлифовали свои партии в танце, поэтому сейчас настолько мокрые, что можно выжимать. Но Чимину слишком лень брезговать, поэтому начинает младшего тискать за бока и няшить как маленького ребенка. Просто потому что обнимашки — лучшая вещь на земле. — Ну хен, ну ээээй! Убери свои отростки. Сейчас в лоб дам! — грозно сверкает глазами Чонгук и пихает Чимина со всей дури, от чего тот валится и хныкает. Ребята ржут над возней этих двоих, а Чимин с укором смотрит на мелкого. Вот так и отдавай демонам свои души потом. Никакой благодарности! Кстати о душах. С тех пор как он заключил контракт с Юнги, ни Тэхена, ни самого демона он больше не видел, и уже начал думать, что все что произошло с ним — всего лишь его больная фантазия и выдумки. Тем более что на языке ничего чужеродного не осталось. За три года он даже успокоился, что душу отдавать через девять лет (кажется, столько ему осталось владеть своей душой единолично по контракту) может и не придется. Чисел над чужими головами он также больше не видел. Однажды Чонгук спрашивал про Тэхена, мол как твой друг поживает. Чимин похолодел, испугался, не знал что ответить. Ведь он уже успел привыкнуть к тому, что это все было воображение. Но потом вычитал, что иногда люди могут наблюдать массовые галлюцинации. Чимин опять успокоился и забыл про это. Но где-то в глубине сознания он все равно вел обратный отсчет до дня икс, когда все решится. Однако, решилось все гораздо раньше. — Хосок!!! — Чиминни!!! В аэропорту все слишком заняты, чтобы заметить начинающего айдола, скрывающего лицо кепкой, а лицо маской. Два друга, не видевшиеся целых три года обнимаются крепко и идут к автомобилю, который Чимин взял напрокат, ведь близкого друга хотелось встретить с почестями, а не тащить на метро или такси с болтливым водителем. Хосок выглядит очень круто, успешно. Чимин счастлив видеть его наконец. Он болтает по пути к автомобилю, пытаясь в кратце описать, что происходило во время его отсутствия, не смотря на то, что Хосок и так в курсе почти всего, потому что связь они поддерживали через Скайп. — Наглость, — слышит он с заднего сиденья автомобиля. Хосок пристегивает ремень безопасности, сидя рядом с водительским местом. Чимин поворачивает ключ зажигания. — Наглость. Ты мог бы и со мной поздороваться. Неужели ты не соскучился, неблагодарный. Двигатель глохнет. Чимин со отражающимся в глазах шоком поворачивает голову назад и видит на заднем сиденье Тэхена собственной персоной. Он почему-то в гавайской рубашке, радостно машет Чимину, готовому вот-вот задохнуться от того, что сам же задержал дыхание. Душу придется отдавать. А Тэхен говорит, что три года это максимум, который может дать демон. И вроде как не обманул. От трех до двенадцати — популярная формулировка. Так вот теперь Чимин уверен, что Юнги можно ожидать на днях. Не связывайтесь с демонами. Чимин собирается писать завещание. А ведь жизнь только только стала налаживаться. Он грустно сидит в студии, пока Чонгук записывает свою партию в балладе о страданиях любви. Чимин, кажется, совсем вжился в роль, от чего уже его партия выходит весьма сопливо и умирающе. — Чимин, мы тут не поминальную песню записываем, больше чувства, пожалуйста, — звукорежиссер кладет ладонь на свое лицо, потому что у Чимина подрагивают губы. — Перерыв десять минут. Проходит почти неделя. Чимин ждет неизбежного. От опускания рук и забивания на тренировки его удерживает контракт. Если уж лишаться души, то красиво. Он оставит лишь позитивные воспоминания о себе, решает он, и всю неделю кормит младшего за свои кровно заработанные, от чего получает несколько бонусов. Остальным пару раз заказывает пиццу в зал для тренировок. Ни о чем их менеджер, конечно же, узнать не должен, иначе его точно проклянут. — Обожаю тебя, хен. Ты — лучший — и эти излучающие искреннее счастье глаза Чонгука, поглощающего любимую, пусть и не самую полезную еду, он обязательно запомнит. Чимин прощается со всеми, мысленно конечно же. По календарю он вычисляет ровно три года с того дня икс, когда он ведомый своей добротой и душевной мягкостью повелся на обещания демона и заключил контракт на двенадцать лет, которые плавно перетекли в три года. По словам Тэхена, Юнги придет именно в этот день. Он берет выходной, придумывая душещипательную историю о своей поездке в Пусан, для того, что бы навестить свою четвероюродную тетю, за которой некому присмотреть, а она ходит под себя, и Чимину как опоре всей семьи придется взять на себя этот долг всего лишь на денек. Чимина отпускают на два, проникнувшись его речам. Хотя ему хватит и одного. Куда потом деваются люди, чью душу сжирает демон? Он вновь наряжается, чтобы на смертном одре (а он полагает, что без души человек все же умирает) выглядеть привлекательно. Садится на диван и ждет Юнги. День обещает быть долгим. Пунктуальностью демон не отличается, впрочем они и не договаривались на этот год. Чимин вообще в глубине души до последнего надеется, что Юнги про их контракт забыл, например. Или сгинул от отравления кофе. Но демон объявляется ближе к вечеру, и Чимин смотрит на него угрюмо. Его белая рубашка помялась и обзавелась пятном от латте, а волосы немного растрепались, потому что парень от скуки лежа смотрел телевизор. Прекрасное времяпрепровождение последнего дня жизни, не так ли? — Ну что, готов? — Чимину хочется ответить «нет». Выбежать из квартиры, заперев Юнги в ней и убежать по улице в закат с криками «убивают». — Ну, через девять лет буду готов. А сейчас проваливай, — попытка не пытка. Браво, Чимин. Ты смог сказать это уверенным голосом. Может демоны как и животные слушают голос и чуют чужой страх? Чимин старается быть убедительным. — Ох, прости, — усмехается тот. — Забыл сказать, что от трех до двенадцати лет по моему усмотрению. Там такой пунктик был, на пентаграмме. Ты конечно же не читал. А стоило бы прочесть договор перед заключением. Сам виноват. И ухмыляется, сука, довольный. Парня он бесит очень, но что Чимин — простой смертный, может сделать с неизбежным? — Ясно. Ну давай, лгун, — Чимин становится на центр ковра, который стал свидетелем его официального становления будущей пищей для демона. Парень сегодня пил кофе весь день. Юнги кофе ненавидит. — Что б ты подавился! Демон не отвечает ничего, подкрадываясь по мягкому ковру к Чимину и расправляя крылья. Он улыбается совершенно по-жуткому и скалит зубы. Чужие крылья, как и тогда, окутывают Чимина, мягко шурша по ковру, а Юнги кладет свою руку ему на талию и притягивает к себе плотнее, облизываясь. Демон плотоядно смотрит на парня и шумно вдыхает носом, очевидно предвкушая пир. Он проводит языком по своим губам, и это вряд ли может ускользнуть от трепетно наблюдающего за процессом собственного «поедания» Чимина. Демон обещал что будет не больно, но действительно ли это так? Не верьте демонам. По крайней мере Чимин теперь не верит. Юнги впивается в его пухлые губы, и вновь тело парня реагирует по-особенному. Чимина сжимает всего, начинает колотить, а язык начинает жечь потревоженной печатью, которую Чимин никогда не видел, но зато чувствует сейчас как и тогда, когда он подписал себе приговор. Плечи Юнги напрягаются, когда чужие руки сжимают их от волнения и страха. Не отталкивают, просто Чиминовы пальчики сжимают его черную рубашку и дрожат, усердно зажмуриваясь перед неизбежным. Демон не спешит, смакуя аромат чужой души, целует парня жадно, убеждая себя в том, что дает тому немного удовольствия перед смертью и не обращает внимание на то, как сам наслаждается тихими всхлипами Чимина в свои губы. Надоедает, наверное. Или слишком уж сводит все нутро от многолетнего голода по таким аппетитным и манящим душам, но он наконец сжимает парня крепче прижимая к себе и начинает свой поздний обед. Крылья дрожат от нетерпения. Он начинает жадно впитывать через распахнутые губы из Чимина предмет контракта, но душа держится за земную оболочку своего обладателя настолько крепко, что у демона удивительно быстро кончаются силы. Такого никогда не было. Юнги остервенело мнет испачканные в Чиминовой крови губы и давит в объятиях. Чимин трепыхается и вырывается уже не на шутку, наконец падая на пол, когда Юнги прекращает все это и выпускает его из рук. Не известно кто больше напуган в этой ситуации. Юнги смотрит на запыхавшегося и испачканного кровью Чимина (стоит заметить, что эта кровь всего лишь из прокушенных губ и исцарапанного языка). Он сам не может прийти в себя и не понимает, в чем же все-таки дело. Душа Чимина не дается ему, несмотря на контракт, а глаза Чимина полны непонимания и страха. — Все? — спрашивает он и вытирает рукавом белой рубашки подбородок. — Нет… Юнги растерян. Внезапно в комнату врывается свежий порыв ветра, запуская вечерний весенний воздух в пропахшее пеплом и потугами демона помещение. — Сюрпрайз, мазафака! — орут Юнги на ухо, и последний, кажется, начинает немного приходить в себя. Выражение его лица меняется с испуга на гнев за долю секунды. — Только не говори мне, что ты… Поверить не могу, Тэхен! — демон орет на ангела с нотками истерии в голосе. — Да как ты посмел?! — Отсоси, Юнги, — Тэхен хохочет ему в лицо и показывает средний палец. Тэхену весело, а Юнги, кажется, готов убивать. — Ты начал этот спор, а я выиграл. Тем более у меня приказ, без обид, дорогуша. — Ты бесчестный ублюдок! — Кто бы говорил о чести, — Тэхен протягивает руку к черному крылу и резко дергает, вырывая чужое перо из густого оперения, выбивая этим из легких демона короткий, но полный боли крик. Тот падает на колени и жалко горбится, хватаясь за поврежденное место на своем крыле. — Это тебе за то, что нарушил закон. Он вертит аккуратное, сверкающее переливами иссиня черное перо и улыбается мягко, глядя на Юнги. — Тэхен, я тебя когда-нибудь сожгу, — хрипит демон, приходя в себя. Он все еще слаб после попытки высосать из Чимина душу, но достаточно зол, чтобы тратить оставшиеся силы на пререкания с ангелом. — Вообще -то, ты должен благодарить меня. Если бы я не внес Чимина в список, они бы заставили выдрать из тебя гораздо больше перьев, Юнги. Ты слишком легко отделался благодаря мне, понимаешь? — Благодарить не стану… Они ругаются еще около получаса, но кроме бранных выражений Чимин не узнает никакой новой информации. А то что они озвучивают, он не понимает совершенно. И о той ситуации, в которой оказался, тоже не понимает. Он молча сидит на полу и смотрит, и как когда-то на мосту, ему просто хочется сбежать подальше от этой перепалки. В какой-то момент он чувствует, что ужасно устал после произошедшего, веки слишком тяжелые, чтобы держать их открытыми, и он не находит ничего лучше, чем повиноваться желаниям своего собственного тела, которое, кажется, все еще живо и дышит хорошо. Он без страха закрывает глаза, все тише и тише слыша краем уха чужие голоса, пока полностью не отключается. А когда среди ночи сон покидает его, и Чимин всматривается в темноту своей комнаты, то никого не обнаруживает. Лишь черное перо, определенно оставленное Тэхеном с его нездоровым чувством юмора валяется на краю столика. Ни записки, ни каких-то других напоминаний о сегодняшнем происшествии он не находит, кроме испачканной рубашки, которую тут же выкидывает в мусорное ведро. Больше Чимин никогда не видит Тэхена, Юнги, и чисел над головами несчастных, но перо лежит в его шкатулке в самом дальнем уголке шкафа, и что-то подсказывает, что избавляться от него нельзя. А душа Чимина все еще при нем. Он этому несказанно рад. И просто ждет оставшиеся девять лет, на которые рассчитывал изначально. Но никто не приходит и тогда.