Позволь любить тебя

“Хённим, с днем рождения тебя! Я люблю тебя. Люблю тебя. Люблю тебя. Люблю тебя.”

      Вся запись немая, как в программе, так и на яву. Ни единого звука. Последние слова и отстранённый взгляд. Палец отрывается от кнопки запуска и видео сохраняется в галерею. Руки опускаются, как и белявая макушка, парень жмурится и стискивает зубы, лишь бы не издать случайно лишних эмоциональных звуков. В комнате, где одиноко учащается дыхание, несколько секунд висит полнейшая тишина. И даже звуки за пределами личного пространства, за пределами границы стен комнаты полностью отсутствуют. Но когда в помешанные мысли врывается предчувствие предстоящего повтора игнора, от стен отскакивает резкий всхлип и следом прерывистый выдох со шмыгом. Глаза, что все время записи блестели далеко не от экрана телефона, заполняются горькими слезами и катятся по щекам к подбородку, где Чимин рассерженно и небрежно вытрет их кулаком. Совсем как ребёнок.       — Ну же, возьми себя в руки! — цедит он зло сквозь зубы и снова всхлипывает, вытирая опухшие глаза.       Иконка твиттера плывёт, но он ловко открывает приложение и практически ни в чем не сомневаясь и жалея, дополняет вложение твита подписью “С днем рождения, хён! Прочитай моё сообщение пожалуйста. Чимин.” и смело жмёт отправить.       В комнате вновь виснет тишина, так же, как и замирает дыхание Пака, который снова и снова обновляет свой пост, не решаясь ещё на что-то. Густой осадок безысходности давит на грудь изнутри, горло больно саднит, как и сердце, и увеличивающееся число лайков, репостов и умиленных комментариев не делают лучше, не заставляют улыбнуться и почувствовать счастье. Никто из них не властен над ним, как именинник, который уже месяц как не обращает внимания, игнорирует в открытую и безжалостно отворачивается в сторону. Сегодня или никогда. Чимин сполна насладился своим наказанием, так что всё, что решит Юнги станет окончательным выдохом в судьбе глупого влюблённого по уши и признавшего все свои желания и мечты младшего. Иконка сообщений ненароком привлекает внимание и Чимин плачет навзрыд, перечитывая своё всё ещё не прочитанное Мином сообщение. Любимый хённим ♥️

< Юнги-хён, с днем рождения тебя, мой самый любимый хён. Пожалуйста хватит делать вид, что меня не существует рядом с тобой. Я скучаю. Я очень скучаю по тебе и нашим чувствам. Неужели ты разлюбил меня, тебе действительно так легко притворяться равнодушным? Ты слышишь, как я плачу по ночам? Я люблю тебя больше, чем ты думаешь. Хён. Я люблю тебя. Люблю тебя Юн~и, родной, прошу прости меня. Я во многом виноват перед тобой, перед нами. Я всё осознал, но больше так продолжаться не может. Я хочу снова чувствовать твои тёплые объятия, которые всегда были такими редкими и короткими, хочу целовать тебя утром и будить тихим шёпотом, тебе ведь это так нравится. Хён, разве ты не хочешь назвать меня своим, разве ты совсем не скучаешь по мне и моему смеху? Я никогда не забуду наши совместные счастливые моменты, никогда не смогу смириться с тем, что так легко потерял тебя. Это ведь не так, правда? Ты просто злишься и я всё время стараюсь угодить тебе и извиниться. Знаю, сегодня твой день рождения и только ты имеешь право загадывать желания. Поэтому. Твой последний ответ будет значить для меня всё. Юнги-хён, я придурок, мудак, твой совершенно глупый тонсен, но сукин ты сын! Если между нами всё кончено, скажи мне это прямо в лицо! Прости меня за всю боль, которую я причинил тебе и неудобства, которые доставляю, когда ты вовсе не хочешь меня видеть и слышать. Но я ужасно сильно люблю тебя, Юнги! Я люблю тебя так сильно, что готов сказать об этом всему миру, всем, чтобы знали. Я люблю тебя. С днем рождения, любимый. Буду ждать ответа. >

      В дверь кто-то очень громко стучится, отчего Пак мгновенно вскакивает с пола и летит на кровать, тут же хватая порванную на нервах пачку салфеток. Как можно быстрее вытирает недавние следы влаги на своём лице и прочищает горло, чтобы следом своим обыденным, свежим голосом разрешить войти.       Не в характере Тэхёна лезть напролом в чужую душу и дела его не касающиеся. Однако лучший друг и такой случай в его личной жизни полностью обходят этот жизненный приоритет Кима. Чимин прекрасный, нет, Чонгук сказал, что он ахуенный актёр и Тэхён с этим согласился. Пак весь месяц улыбался ярко, шутил, привлекал внимание своего бывшего парня и даже повода никому не давал думать о том, что ему плохо. Но стоит ли говорить, что глаза у него всегда грустные и горят неописуемой надеждой. Каждый мембер в ночное время суток, когда обычно все остальные спят, замечали его плачущего в танцевальном зале свернувшегося клубочком под зеркалами или на кухне нависшего над кружкой с кипятком. Тэхён наехал бы на Юнги-хёна, но хорошо знает, как и ему не сладко давались все эти дни разлуки с Чимином. Хён сам являлся организатором всего этого пиздеца в жизни обоих и просто пытался разобраться в себе, давая и младшему на это время. Время Чимина же подходило к концу, больше он вряд ли выдержит и бросить его в такой период жизни, когда его судьба, желание к любви и элементарной жизни может взять и разбиться о собственные неразборчивые поступки, Тэхён не мог.       — Я видел твоё поздравление. — Тихо сообщает Ким и шумно шаркает тапочками по паласу по пути к кровати.       Чимин естественно доверяет ему как никогда и снова кривится в плаче, не в силах сдерживаться. Всхлипывает, прижимая к носу салфетку и поддаётся в неуклюжие объятия Тэхёна в пижаме, пахнущего гелем для душа и духами Чонгука.       — Это было сильно. — Низкий голос друга наполнен поддержкой и искренней гордостью, а его большая, шероховатая ладонь после воды бережно хлопает Минни по спине, пока тот воет ему куда-то в область живота и сильно плачет. — Думаю, Юнги-хён скоро ответит тебе. Хосок-хён сказал, что он сейчас в студии. Они вместе недавно что-то записывали и старший хён решил остаться там чтобы что-то закончить.       — Они так хорошо общаются. — Чимин неразборчиво сопит другу в пузо и чувствует головой пульсацию тихого смеха.       — Ты ещё и ревнуешь?       Тэхён отдирает от себя заплаканного Пака и всё таки присаживается на краешек помятой, незаправленной кровати. Поправляет заботливо чёлку друга, оглаживая её чуть в сторону со лба и вытирает ладонью слезы на щеках в то время, как Чимин очень старается кусать свои губы и убавить тем самым темп своего нытья.       — Всё будет хорошо, Чимин~и, — ласково шепчет Тэ и продолжает уже обеими ладонями избавляться от слез друга на его пунцовых щеках. — Мы все знаем, как сильно вы любите друг друга и столько будущих лет совместной работы ни один из вас не сможет выдержать в разлуке. У Юнги-хёна твёрдый и постоянный характер и даже с твоим противным, из вас должна была выйти идеальная комбинация. Но почему-то у нас с Гуки почти никогда не бывает ссор, несмотря на стычки мнений, а вы постоянно ссоритесь из-за всякой чуши.       — Это уже не чушь, Тэ.       Чимин плаксиво сморкается в салфетку и устало, панически вздыхает, успокаиваясь под тёплую улыбку Кима.       — Он бросил меня через НамДжун-хёна и все время строил из себя неприступную китайскую стену. Мой Юн~и так долго не смог бы без меня, если бы любил.       — В этом вся и проблема. — Возмущается Тэхён на повышенных тонах и хмурится, встретившись с непонимающими и удивленными зеньками взлохмаченного друга. — Ты всегда был уверен, что хён любит тебя так сильно, что никогда не отвернется, что бы ты ни делал. Пак Чимин эгоист! — ткнул его пальцем в лоб и с умным видом добавил. — Мин Юнги всегда был твоей опорой и крепкой стеной, за которой ты мог спрятаться. Но из тебя плохой ухажер, Чимин, потому что за стеной своей ты не ухаживал. Вот она и заросла сорняками обиды и угнетения. Чего нюни теперь распускать? Наберись терпения и стань для него самым лучшим, как и было раньше. За один месяц невозможно избавить всю стену от множественной растительности, так что если попросишь своего лучшего друга помочь, он с радостью возьмёт в руки грабли и в режиме энерджайзера очистил многозначительное для тебя строение от всех корней злостного сорняка, чтоб твоим глупым, не опытным ручонкам было легче.       У Кима такое мудрое и уверенное выражение лица в параллели с возмущением в блюдцах глаз и домиками густых бровей, что Чимин не волей улыбается привычно ярко, но точно искренне, и крепко обнимает его за плечи, чуть покачиваясь в стороны и щекой от слез опухшей потирается о чужое плечо.       — Ты прав, Тэ. Я должен стоять на своём до тех пор, пока он не примет меня обратно. Я обязательно стану лучше и буду заботиться о нём с удвоенной силой.       — Вот и отлично. — Воодушевленно воскликнул Тэхён.       Тогда же телефон Чимина, лежащий поодаль, оповестил их о новом обновлении твиттера, от которого у Чимина снова слезы в глазах застыли. И только, потому что среагировать так или иначе не удалось, по телу пробежало замешательство и мозг начал медленную загрузку, покамест Тэхён, наддув в думах губы, коротко покивал, изучая ответный твит Юнги, обращённый Арми.       — Я же говорил. — твёрдым басом заявил он, посмотрев изумлённому Чимину в глаза.       — Он же Арми написал! — возмутилось опухшее Паковское лицо.       — Это маскировка, дурень! — Ткнул Тэ пальцем в экран чужого смартфона. — Он обновил твит только после твоего поздравления!       Чимин очень долго прожигал удивленным, неверующим взглядом пост своего хёна и всматривался в черты родного лица, так ярко улыбающиеся.       — Ты думаешь?       — Я уверен! — шустро изрекает Ким и тоже очень долго рассматривает эмоции на лице друга. А в параллели к ним у самого медленно, но верно к ушам ползёт довольная улыбка. — Ты выглядишь счастливым, Чимин.       Чимин смотрит прямо в глаза и улыбается так широко, как ещё не улыбался за последние пару недель.       — Я буду терпеливо ждать только положительного ответа.       — И он будет.       Тэхён потрепал чужие белые пряди и, пожелав спокойной ночи с просьбой не забивать голову и расслабиться, покинул комнату Пака с отпустившей горести душой и маленьким планом помощи. Стену то китайскую надо помочь дочистить.       Чимин же последующие пару часов не мог не улыбаться широко и не хихикать в ворохе тёплых одеял, шурша простынями и сдерживаю неопределённые слезы то-ли счастья, то-ли горечи. Прижимая салфетку к щеке, он и уснул, таки не дождавшись того момента, когда хён прочитает его сообщение. Но он, к сожалению, его не прочитал и не прочитает утром.

***

      Юнги не отрицает своего помешательства на страданиях Чимина. Просто испалосанное болью сердце желало сполна удовлетвориться своей маленькой, безжалостной местью. Он видел улыбку, взгляды и бесконечные попытки младшего привлечь внимание, извиниться, элементарно поговорить. Внутренняя стерва и злобно хихикающая сучка где-то глубоко внутри продолжали нашептывать держаться и испытывать обоих временем. Хотя, какое к черту время, его уже столько прошло, казалось бы, их любви уже ничто не помеха. Однако. Возможно, стоит прекратить эти отношения? Греховно и стыдно, но Мин без утайки сам себе признаётся, что думал об этом. По сути то, он и так это сделал. Разорвал с Чимином все отношения и общение через Джуна и достаточно завуалированно, но понятно. Не так, как делают смелые, уверенные в своём решении мужчины, и Мин не был уверен. Да, думал, допускал мысль разрыва не раз, но все эти мысли сводились к тому, что он на нервах бил любимого кумамона в бессилии своих чувств и редко, но позволял себе плакать.       Хосок живёт с Юнги в одном доме. Более того, печатая ему слова поздравления в сообщении, сидит позади, на диване в его, Миновой, студии и поучительно цыкает. Качает головой и, делая скрин экрана диалога с именинником для вложения в твиттер.       — Ах~ Сегодня должно все измениться.       Юнги прикрывает глаза и напряжённо вздыхает. Началось.       — С чего ты так решил?       — А? — Не понял претензий младший и как бы ненароком, невинно поинтересовался походу дела: — Ты хочешь Чимина окончательно до нервного срыва довести?       — Ничего с ним не случится. — Отзывается Мин глухо, засыпая уже кажется, находясь в долгожданной полудреме.       Хосок молчит некоторое время, изучает, анализирует хёна в профиль. Затем дёргает голову на бок и усмехается, переключая всё свое внимание на телефон. Ему хватило пару минут, чтобы по нехило перекатывающемуся кадыку и движениям грудной клетки старшего, понять, что ни в одном глазу у того сна нет. Он слишком напряжен, и понять из-за кого, труда никакого не составило.       — Ты сам-то в это веришь? Тебе лучше меня известно, какой он у тебя впечатлительный и зацикленный на проблемах. Я думал Чимин-а уже через неделю вломится к тебе и устроит скандал.       — Ты его недооцениваешь. — отчеканил Юнги.       — Зато ты переоцениваешь.       Повисло молчание. Юнги не с чем поспорить в словах Чона. Тот совершенно прав. Ещё немного и у Чимина сдадут все существующие тормоза, предотвращающие грандиозный скандал в их доме. Удивительно, что он так долго смог продержаться. Удивительно.       Хосок над чем-то умиленно пискнул и, попрощавшись и попросив чаще проверять твиттер, выскочил за дверь. Юнги на продолжительное время завис на двери своей студии и отмер только тогда, когда запоздалое оповещение твиттера громогласно пронзило тишину.       В недавно усердно мыслящий голове образовался вакуум, когда вместо ожидаемого банального поздравления с фото, Чимин запостил небольшое, ванильное видео. Так любимые Юнги губы младшего старательно выделяли слова и радовали до слез, пока эта тупая мелодия резала его слух. Юнги плакал отчаянно, зажимая рот ладонью, смеясь в неё как ненормальный, и в миллионный раз прокручивал мысль того, что тоже любит.

“Что же ты делаешь со мной, идиот?”

      Сердце невыносимо ноет и колит осознанием. Необходимо поскорее ответить на пост, привычно завуалировать ответ и дать своему малышу надежду, потому что глаза, смотрящие в объектив камеры, полны слез и боли, Мин просто знает это. Пришлось на время прекратить распускать нюни и привести себя в порядок, шустро выбирать фильтры получше и не скрывать своего счастья на фото. Глаза правда немного красные и нос распухший, но ничего, так и без слез бывает. Идеально. “Люблю вас ~~” в конце с подтекстом, чисто для Чимина, для любимой моти плюшки в ответ на такое громкое признание.       “Возможно стоит прекратить весь этот немой цирк?”       И Юнги уверен в этом.       Начинать трансляцию было немного боязливо, ведь Чимин наверняка будет смотреть. Тогда ещё Мин думает о том, как, оказывается, хорошо, что исхудавшая тушка его моти никогда не притащится прямо на трансляцию. И дело далеко не в их продолжительной ссоре. Просто уже в самом начале они составили твёрдый, конкретный уговор. А всё потому что Юнги может прикрываться фансервисом на публике, но в стенах собственного индивидуального обитель ни за какие деньги и грехи людские на такое не согласится. Не в его характере, совсем нет. Это перебор, но и во внимание дорогих Арми не должны входить настоящие нежные поцелуи и короткие объятия. Рано ещё говорить о таком. Всё только начинается.       Сначало трансляция шла лучше, чем отлично. Как обычно, интересные вопросы Арми, куча комплиментов и обещаний украсть, изнасиловать и родить ему деток. У Юнги слишком хорошее настроение ещё с ночи, поэтому такая активность фанаток и некоторые неприятные слова анти не трогают вовсе, только радуют искренне, ведь все сущие мысли только об одном человеке. Он ещё не виделся со своим Минни, потому что тот прячется то в комнате, то в танцевальном зале, не поймать его. Однако, Мин обязательно сделает это после трансляции. Так он думает, читая чат, и где-то на затворках черепной коробки ждёт какого-нибудь жирнющего намёка. Чимин же не просто так избегает его? Допустить мысль мести глупо, Пак не в том моральном состоянии вытворять такое. Потому Юнги сразу вспоминает о том сообщении, которое так и не открыл, побоялся, сбежал. Там было что-то важное? Не мудрено, не в принципах Чимина бросать слова на ветер, и вот удача. Тэхён.       Вспомнишь на беду свою ушибленного с луны Кима, так он и явится во всей своей небывалой красоте и почести. Вообще, Тэхён как спутник двух потерянных планет — Юнги и Чимина. Крутится у обоих по очереди, сгибает орбиты каждого под себя и отправляет сигналы друг другу, лишь бы в здравии находились и мозги остальным не пучили. Так и выходит. Мин бы сам как-нибудь спросил про Чимина, но Тэ кружится вокруг, кружится и находит момент скрыться в не зоне доступа камеры, чтобы кинуть на стол небольшой свёрток бумаги, попутно рассказывая что-то далеко другое и проделанного жеста не касающееся. Юнги ловит бумагу взглядом и ликующе продолжает трансляцию, пока младший от чего-то места себе не находит и уходит в итоге, не забыв докопаться до ответа в любви. Конечно да, Юнги его любит, и отчасти именно за то, что он никогда не лезет в душу, но умеет вовремя подлететь и предложить помощи. Тэхён бесценен в их семье, но у Юнги больше люблю, чем к Паку, не для кого нету. И это люблю он готов кричать на весь Сеул, когда после трансы Vlive читает бумажку Кима. Тэхён попросту бесценен.

***

      — А теперь иди и принеси мне молока.       Чимин Тэхёна любит больше, наверное, чем Чонгук. Потому что он один единственный до неоновых дыр в скелете знает Кима вдоль и поперёк, и порой от такого знания даже передёргивает. Иногда жизненно опасно любить такого изменчивого человека, как Ким Тэхён.       — Чимин-и.. — тормошит Тэхён лениво, листая новости в телефоне. — Подними свой сладкий зад и сходи на кухню.       — Ещё немного и я умру без своей дозы. — Причитает рядом лежащий с ним Чон Чонгук и у Чимина на лице машинально выскальзывает злобный оскал. — Хё-ён!       — Гук~и, потерпи немного, — Ким одаривает макнешу ласковым поглаживанием по голове и под льнющее к груди мускулистое создание поднимает на молчавшего всё это время друга непонимающие глаза. — Ты почему всё ещё здесь?       — Допустим, потому что это моя комната? — язвит Пак, но зад свой поднимает и треплет волосы на макушке, топая в сторону двери. — Банановое?       — Сразу два! — поднимает Чонгук голову с явным чувством предвкушения и смотрит вниз, на хмурого хёна.       — Не многовато ли тебе будет? Ты недавно три коробочки выпил.       — Ну не пять же.       — Чон Чонгук!       Чимин закатывает глаза, причитая что-то кончиком языка по нёбе, и поскорее закрывает за собой дверь.       Небольшие панорамные окна в гостиной, прямо напротив его комнаты пропускают лёгкий дневной свет и солнечную теплоту, хоть солнце уже давно кочует где-то сверху, над крышами домов. Идеальная чистота помещений радует глаз, как собственно и читающий что-то в кресле НамДжун. Парень сидит передом к выходу, но образовавшиеся меж бровей морщинки и бубнящие что-то под нос губы, говорят о полнейшей погружении в свое занятие. Чимин тихо улыбается и двигается в сторону кухни, как можно тише и незаметнее минуя комнаты других мемберов. Встретить наконец Юнги-хёна было страшно, складывалось ощущение первого свидания, на которое идти и хочется очень и боязливо, поэтому не, может не надо? Сообщение хён так и не прочитал, Чимин ещё час назад проверял. Но, кажется, хён был очень счастлив во время трансляции. И от мысли, что любимый мужчина хорошо проводит свой день, Пак незамысловато улыбнулся, размышляя где же он сейчас и чем занимается. Благо, на кухне никого не оказалось, пусть на плите и кипело что-то, а духовка отдавала жаром. Джин-хён готовит грандиозный ужин? Было бы неплохо, но где он сам непонятно и странно. Он никогда не оставляет кухню без присмотра во время готовки. “Наверное ставит стирку.” думает Чим, открывая холодильник. “И что бы мы без него делали?”       Банановое молочко находится в нижнем ярусе с фруктами, спрятанное в дальний угол и укрытанное полиэтиленом. Почему-то он не удивлён и даже посмеивается, назло Тэхёну прихватывая с одной жёлтой коробочкой вторую.       — Чимин~а… — Раздаётся за спиной родным хриплым голосом и Пак моментально теряет самообладание и улыбку, вздрагивая и роняя обе упаковки на пол.       Глаза, как два блюдца, а сердце ускоренно набирает бег. Он не готов к этой встречи. Нет, нет, нет. “Может не надо?” Руки мелко дрожат и закрывают холодильник, пока Юнги молча подходит и поднимает у него из под ног молоко.       — Пойдём поговорим.       Голос у старшего властный и полон уверенности, а Чимина в который раз передёргивает, когда он, не дожидаясь ответа, берет его мягко за руку и ведёт за собой, оставив Чонгуково лакомство на столе.       — Молоко.. — неуверенно шепчет Пак, косясь в сторону, лишь бы не встретиться с глазами Мина раньше времени. Но тёплую большую руку сжимает со всей силы, покорно идя по пятам.       Юнги смотрит на эту сжавшуюся в себя тихую плюшку и прикусывает нижнюю губу, сожалея о затеянном месяц назад и сжимая вцепившуюся в ладонь руку младшего.       — У нас есть дела поважнее.       Чимин молчит, сердце в груди водит кульбитами и бьёт по ушам, словно спасительный колокол в часовне, а мозг совершенно пуст. Они быстрым шагом покидают кухню, проходят гостиную и комнату Чимина. Выходят полностью из квартиры и поднимаются наверх, в студию старшего. Всю дорогу парни молчат, Пак не поднимает глаз из под ног, а Юнги то и дело оборачивается удостовериться, что все в пределах нормы и сбегать от него не будут. На пути никого нет, будто все в курсе намечающегося серьёзного разговора, так что Мин неторопливо вводит код и запускает первым Чимина, захлопывая за собой дверь.       — Присядь пожалуйста, — просит мягко и специально касается талии младшего, подталкивая к дивану.       Сам же падает на своё кресло и подкатывает к поникшему, покорному Паку, сжимая колени по обе стороны от сжатых чужих. Наклоняется в один уровень с лицом младшего и аккуратно берёт его за руки, пытаясь заглянуть в глаза.       — Посмотри на меня.       — Может не надо? — Слишком слабо сопит Чимин, опуская голову ещё ниже. Руки так же дрожат, но сильные Миновы не дают разнерничаться ещё больше, поглаживают кончиками пальцем и периодически сжимают несильно.       — Когда это мы начали играть в кошки-мышки?       — Забавно, что ты считаешь это игрой.       — Чимин~и. — Юнги вздыхает, а Пак кусает губы. С минуты на минуту включится истеричка и плевать она хотела, что Чимин совсем не этого хочет. — Я прочитал твоё сообщение. Ты хочешь услышать мой ответ?       Чимин резко поднимает голову и Юнги видит на дне его мокрых глаз отчаяния живую надежду, в которой утопиться, к сожалению, нельзя.       — Читал? — не веруя, слегка недовольно бубнит он. Юнги кивает, едва улыбаясь, а младший отводит промокший пуще взгляд в сторону, начинает терзать свои губы. — И что ты решил?       — Решил, что решать будешь ты, а не я.       — В каком смысле, хён? — Чимин позволяет себе истерично хихикнуть и смахнуть с ресниц первые слезы, не отводя взгляда от какого-то помятого кумамона, сидящего в углу.       Одной ладошкой Юнги охватывает обе руки Чимина, а второй рукой бережно начинает вытирать его слёзы. При этом мягко, как-то непривычно приторно приговаривая:       — В прямом, мой маленький моти. Я снова даю тебе волю к действиям, потому что сам не в силах вырвать себе сердце.       Чимин наконец-то смотрит на него во все глаза и распахивает губы, готовый что-то сказать. Хватается руками в руку старшего мёртвой хваткой, а тот продолжает спокойным, ровным шёпотом, выбрасывая слова на смеху.       — Я так люблю тебя, что, признаюсь честно, всю жизнь готов играть в этот твой спектакль неопределённости. Лишь бы быть с тобой рядом и быть единственным. Единственной твоей неопределённостью, Чимин~и. Начать все сначала будет нелепо, уже столько лет потрачено..       — Нет! — вскрикивает Чимин и пугает Юнги этой резкостью. Мин даже вздрагивает и удивлённо залипает на испуганном не пойми от чего лице Пака. — Хённим, нет! — Чимин чуть ли не ногтями впивается в белую руку хёна, плачет, глядя ему прямо в глаза и мотает головой, щебеча всё сплошным спутанным текстом. — Мы можем начать всё сначала! Если ты захочешь. Я согласен, так скучал. Хён. Я тебя люблю сильно, и мне стыдно очень. Я плохо поступал с твоими чувствами, больше не буду так. Не могу. Пожалуйста. Хён. Хённим…       Юнги сначала слушает в пол уха, пытаясь понять смысл белеберды. Но потом всерьёз начинает беспокоиться, потому что у Чимина начинается истерика. Паника, казалось, охватила его с головой так, что он даже встревоженность в громком голосе Юнги не слышал, только трястись начал сильнее и плакал сильно.       “БЛЯТЬБЛЯТЬБЛЯТЬ!” красным ярлыком в голове Мина, пока он, валяясь на полу сбитый толчком Чимина, как можно крепче прижимает его к себе и пылко шепчет на ухо слова любви. Не сразу, но помогает. (Часа так через пол, хотя Мин не засекает.) Чимин вскоре обмякает в его руках и крепко обнимает за шею, мокрым носом тычась в шею на последних всхлипах.       — Ты больше не злишься, правда?       — Нет, Чимин~и, — счастливо усмехается Юн, понимая, что всё, наконец-то всё закончилось. Обнимает младшего за талию и стискивает до тяжёлых, поперхивающихся вздохов.       Они оба смеются от этого и отрываться от своего хёна Чимин не собирается. Ближайшие так сроки во всю жизнь, которую собирается прожить.       — Моти? — разрушает их интимную тишину счастливый Юнги. — Ты будешь со мной встречаться?       Чимин первые секунды прикидывается глухим, а потом ногами болтает, как ребёнок и верещит ему на ухо, зацеловывая вспотевшую шею и оглушая согласным визгом и жаркими поцелуями его ушную раковину.       Студия Мина сверху до низу заполняется громким, радостным смехом и томными звуками поцелуев.       — И это всё!? —Недовольно шипит Тэхён, прикладывая к стене студии перевернутый стакан, вписываясь в него ухом.       Позади стоит Чонгук и тихо мирно потягивает банановое молоко, пуча глазки в спину своего хёна.       — Я ожидал большего! — восклицает он шёпотом и оборачивается к младшему. — А где их примирительный трах?       — Захотелось поссориться с тобой, Тэ. — Улыбается сладко Гуки, а затем хихикает, когда хён отбирает у него драгоценную коробку сока и всасывает остатки.       — Ценил бы меня лучше!       — Как думаешь, почему мы так редко ссоримся?       Чон хитро щурит глаза, а Ким улыбается смущённо. Конечно его ценят и любят так сильно, как никогда. Он того стоит.