Gentles sindrom

      Чимин снова взялся за ночную смену в баре и, как назло, его товарищ по работе, покинул пост, мол «моя девушка заболела, Чим~а, поработай пока, с меня выпивка!»       А Паку как-то всё равно, ведь сегодня низкая загруженность и посетителей как таковых и нет, давая Чиму сосредоточиться на протирании бокалов. Если бармен ничего не делает, то это может волновать гостей заведения…       Звон колокольчика разрезал тишину, впуская парня в заведение, пропитанное алкоголем с весьма дорогой бирочкой.       Юнги сел за барную стойку и принялся сверлить Чимина взглядом, что казалось вообще никак не реагирует на гостя.       — Виски со льдом, — попросил Мин, изучая лицо младшего, пытаясь найти в нём хоть какие-то эмоции.       — Не посылай мне, пожалуйста, больше цветы, — в ответ попросил Чимин и, встав напротив старшего, принялся медленно наливать в стопку терпкий напиток, со звоном всыпая туда небольшие кубики льда.       — Хотел сделать тебе приятное…       — Простые цветы не искупят твоей вины, — сказал Пак, подвигая стеклянную стопку к Юнги.       — Может подскажешь мне?       — С удовольствием, — на лице Чима заиграла совсем недобрая улыбка и он, потянув парня на себя за воротник черной рубашки, внимательно заглянул в глаза. — Ты почувствуешь тоже, что и я, — прошептал он и впился в губы напротив, выбивая из легких Юнги весь воздух, что был в нём, но тот не растерялся и подхватил поцелуй, но за эту самовольность получил болючий укус за язык.       Пак резко отпустил Юна и зло стрельнув на него глазами, вышел из-за барной стойки, схватил старшего, что не особо и сопротивлялся, понимая что это единственный шанс на искупление вины, поплелся вслед за Чимом в подсобку.       Темно, пыльно и пахнет алкоголем, врезаясь в каждую клеточку тела, сводя с ума. Чимин прижал Юнги к стене, полосуя его пресс ногтями, ловя губами несдержанные рычания и тихие возмущения.

Мин уже знал, что сегодня он не актив…

      Чимин оттянул волосы Юна назад и принялся изучать молочную шею, больно покусывая и оставляя многочисленные гематомы, чередуя с укусами.       — Ненавижу тебя, но люблю… Зачем ты так поступил со мной? — на грани слышимости шептал Чимин, разворачивая Юна к себе спиной и нажимая на поясницу, заставляя того прогнуться.       — Я… хотел чтобы ты больше не плакал…       — Идиот.       Пак резко вошел в старшего, с упоением слушая всхлип и понимая, что Мин закусил губы, чтобы не закричать.       — Нравится? Мне тоже не нравилось, — засмеялся Чимин, чуть жмурясь из-за тесноты в Юнги. Спустя мгновение он стал толкаться в него, нежно перебирая кожу под рубашкой Мина и ловя звездочки перед глазами. Слишком прекрасно, чтобы быть реальностью…       На сухую было довольно сложно двигаться, что доставляло обоим дискомфорт, но Пак предусмотрительно смочил пальцы в слюне и протолкнул их вместе со своим членом в узкую дырочку Юнги, что беспомощно закричал. Чимину эти звуки были как мед, что ласкал слух.       Полки наполненные бутылками двухсот, а может и трехсотлетнего вина, задребезжали и заскрипели, недовольно выслушивая мокрые шлепки двух тел друг об друга и жалобные стоны, по сути парня, что не должен стонать. Юнги никогда не представлял себя снизу, но ради Чимина, он пошел на это и с каждым толчком переставал жалеть об этом, ведь боль отступала и приносила приятную волну удовольствия и предоргазменные судороги, после каждого попадания органа Чимина по простате.       Он почти начал матерится, сжимая в себе Пака и выстанывая его имя, как последняя шлюха, а Чимину это только льстило, и он стал двигаться чуть нежнее, давая понять, что Юнги прощен.       Они кончили в унисон, содрогаясь от накатившей эйфории и тяжело дыша.       Чимин осел на пол, затягивая Мина за собой, а тот в свою очередь крепко обнял младшего, всё еще пытаясь выровнять дыхание.       — Прости меня, Чимин~а…       — Уже давно простил, — чуть улыбнулся Пак, нежась в объятиях Юнги и, повернув голову, посмотрел на него. — Не против, если я снова стану нежной плюшкой?       — Значит я зря старался, щеночек? — расстроенно.       — Ещё раз назовешь меня щенком, и я отымею тебя палкой, — рыкнул Чим.       — И всё же милой плюшкой тебе больше идет, — хмыкнул.       Чимин довольно улыбнулся, мягко целуя Юнги в губы и заглядывая в его глаза.       — Ненавижу.       — Люблю.