Gentles sindrom

      Юнги тяжело, со старческим кряхтением поднялся с пола, опираясь одной рукой о стеллаж с винами, а другой поглаживая свой пострадавший зад, что несколько минут назад был расстрахан Пак Чимином.       — Заслужил, — пояснил Чим, поднимаясь следом и, наблюдая за перекатывающимися мышцами на спине Юнги, буквально чувствуя его боль и говоря это лишь в своё оправдание.       — Заслужил, — кивком подтвердил Мин, хмыкая и сквозь зубы шипя, когда настает момент надевания на себя снятой впопыхах одежды.       — Только в отличие от тебя, я прошу прощения, — тихо сказал Чим, невольно отворачиваясь, не желая смотреть на искривления боли, что летали по лицу старшего словно птицы, ведь и самому на сердце становилось гадко, а неприятный осадок падал и прилипал где-то в легких. Всё же совесть, в отличие от Юнги, у него имеется, и он намного добрее чем этот изверг, которого он так некстати полюбил. — Прости. Помочь тебе добраться домой?       — Чимин. Я хочу следующим утром проснуться с тобой, — сам не зная зачем, сказал Юнги, совершенно забывая о важных делах у него в притоне, мысленно ссылая их на своего подопечного, заранее зная, что ни к чему хорошему это ни приведет и речь сейчас не только о его борделе.       — И я не прочь, но прошу тебя — не делай мне больно, Мин Юнги, — он до сих пор не может верить этому человеку перед собой, что поправлял воротник рубашки и приглаживал растрепанные волосы пятерней, в то время как сам Чим всё ещё стоял со спущенными штанами до щиколоток и любовался (?), нет, изучал его, искал фальшь в каждом его движении и слове, надеясь на какой-то знак и сигнал о том, что пора бежать Чимин, дать на понятную.       — Ты же знаешь мой закон: не наступать на одни и те же грабли дважды, — пояснил Юнги, мягко улыбаясь, улыбкой свойственной появляться, только при виде Чимина, после подходя и плавно подтягивая его джинсы наверх и бережно застегивая пряжку ремня.       Чимин посмотрел на Юна уже ближе, заглядывая в искрящиеся хитростью и неким теплом глаза. Сейчас ему не казалось, что его обманывают — наоборот, слова Юнги сквозили искренностью, но в тоже время он был немногословен. А к чему слова, когда есть чувства? Непередаваемые чувства, начавшиеся с легкой влюбленности Чимина в шершавый и грубоватый тембр Юнги, что нарастала с каждой, случайной или нет, встречей с этим человеком.       — Надеюсь… — коротко кивнул Пак, робко и осторожно протягивая руки к Мину. Ему вновь захотелось почувствовать себя слабым, беспомощным и нежным, таким, каким он был до того рокового дня, таким, каким он был со всеми девушками и вот сейчас, он вновь начал медленно таять, как мороженое, что оставили на столе рядом с горящей свечой. Эта свеча и есть — Мин Юнги. Тот, кто его сломал и сейчас пытается собрать вновь.       Спрашивается зачем? Да потому что Юн — безнадежный идиот.       Юнги улыбнулся совсем не так, как раньше, тепло и по-радушному, одним движением заключая Пака в объятия, принимая его тихие всхлипы и дивясь этой быстрой смене ролей, которая присуща лишь Чимину. У него синдром нежности… И лечится ли это? Никто не знает. Юнги лишь знает, что его метод был ошибочен и неправилен с самого начала. Не нужно было ничего менять в этом комочке нежности, что так уютно устроился у него в руках и тихо посапывал всю дорогу до дома.       Похоже, что Юнги склеил его?       И ценой тому был его бедный зад…

***

      Проснувшись чуть позже полудня, Чимин как обычно потянулся и вдруг под его боком послышалось недовольное мычание, что привело его в легкий шок. Медленно повернув голову, Пак увидел мирно спящего Юнги, что по обыкновению хмурил бровки, шмыгая носом, и это слегка забавляло Чимина. Всё время, что они провели вместе у Юнги в доме, он часто наблюдал за ним по утрам и вот сейчас, он не откажет себе в удовольствии посмотреть на парня, которого он всё это время ждал и надеялся, что Мин придет и попросит прощения, вернет красок на лице Пака и вновь подарит ему ту любовь, что так ужасно оборвалась. Чимин верил и тихо ждал…       Пак коснулся подушечкой указательного пальца складки над переносицей на лице спящего и аккуратно разгладил её, задаваясь вопросом, почему Юнги не ушел к себе домой, а так и продолжил убаюкивать его ночью, приговаривая какие-то милости на ушко и приглаживая волосы на макушке, только чтобы Чимин заснул сладким сном?       На Юна это никак не похоже… Но Паку стало как-то всё равно на это, и он как ни в чем не бывало продолжил наблюдать за Юнги, пока тот спал, до того момента как он неожиданно начал разлеплять глаза и сонно озираться по сторонам, фокусируя взгляд на Чимине и растягивая губы в улыбке.       — Доброе утро, Чимин~и, — хриплым ото сна голосом пробасил Мин, одной рукой притягивая Пака к себе и выдыхая, чувствуя его всем телом и понимая, что никто его не отнимет.       — Доброе~, — хихикнул Чим, ощущая щекочущее дыхание на своей шее и зарываясь ладонями в шевелюру Мина. — Как спалось?       — Лучше чем обычно… — вздохнув, ответил Мин, целуя младшего в плечико и поднимаясь короткими чмоками наверх, к губам, и застывая на них. — Давно хотел проснуться рядом с тобой, а не в окружении пьяных шлюх.       Чимин и не знал, считать это как комплимент или же начать беспочвенно ревновать, по поводу того, что Юнги в его отсутствие спал с каким-то оторвами, пока Пак тут находился в глубокой депрессии!       — Не волнуйся, я даже лиц их не помню. Всего лишь нужно было протестировать товар. Ты же знаешь о моем бизнесе? — Чим надул губы и кивнул. — Уверяю тебя, что в следующий раз я отдам это «удовольствие» своему подчиненному.       Пак слегка расслабился, нежась в сильных руках Юнги и приоткрывая рот, чтобы сказать слова любви, но его прерывает стук в дверь.       — Чим-Чим, завтрак готов! И почему ты вчера так поздно верну… — Тэхён, открыв дверь, так и застыл в дверях, а из-за его спины мельком выглядывал Чонгук.       — Привет~, — скромно поздоровался Мин, махая ладошкой.       — Пидора ответ, — рыкнул Ким, стукая поварешкой по любопытному носику своего парня, отчего тот возмущенно фыркнул. — Чим, объяснишь, что этот ублюдок делает в твоей кровати?       — Эмм, Тэ… Он извинился, и я его простил, так что всё в порядке, — поспешно закивал Пак, вставая и поправляя пижамную футболку, которую скорее всего надел на него Юнги вчера ночью.       — Извинился?! — начал вскипать Тэхён, но Чон его вовремя поцеловал в щеку, зная, что подобный жест как нельзя лучше успокаивает Тэ. — Ах, ладно… Идите завтракать, но чтобы моего братика больше не обижал, понял? Узнаю — яйца оторву, — рыкнул Ким и Гуку стало смешно, что его милый и добрый инопланетянин сейчас рычит как маленький щеночек.       — Айгу, ТэТэ, какой ты злой и страшный~, — хихикнул Чонгук.       — И ты давай, топай, — профырчал Тэ, подгоняя младшего, шлепая того по заду.       Юнги хмыкнул, вставая с кровати и разминая затекшую шею, после смотря на Чима, что собирал свои ванные принадлежности.       — Не против, если я помоюсь с тобой? — спросил Юнги, поднимаясь и подходя к Чиму сзади, пока тот искал полотенце и домашние штаны, мгновенно замирая, почувствовав горячее дыхание на шее и поворачиваясь в объятиях Юна, стараясь не сильно нервничать.       — Извини, но нет. Люблю мыться один, — хмыкнул Чимин, отталкивая расстроенного Мина от себя и быстро топая в ванную, оставляя его одного в комнате. Пусть знает, что заполучить Чима полностью, он так быстро не сможет. Помучается немного, может и мозги на место встанут.       Юнги зло фыркнул, провожая младшего, что заводяще вилял бёдрами, раскачивая их в разные стороны, после скрываясь за дверью, заставляя Юна пускать слюни на него и мучиться. Конечно, Мин понимал, что не всё в жизни так легко и для начала нужно добиться расположения не только самого Чимина, но и его брата, что будет чуть посложнее.       Юнги не спеша вошел на кухню, где Тэ и Гук готовили калби танг и рис со свининой на завтрак, не упуская возможности подарить друг другу легкие поцелуи и перешептываясь на ушко, делясь личными тайнами, а может и простыми глупостями, которые много значат лишь для них, как будто их кто-то может услышать. Он вдвоем живут в отдельной вселенной, витая в облаках и паря как птицы. Никто их не понимает, даже Чимин, что нередко бросает косой взгляд, на странную парочку, что вновь придумала, что-то чудное и вот-вот воплотит это в жизнь.       Юнги недолго полюбовался сим действом и негромко кашлянул в кулак, тут же привлекая к себе внимание парней.       — Ты ещё тут? — изогнул бровь Тэхён, фыркая и скрепя сердцем ставя на стол четыре тарелки, разливая по ним приготовленный суп. — Скажи «спасибо» Чимину. Он быстро забывает обиды, а я вот до сих пор зол, что твои дружки меня обманули.       — Прости, но ты сам виноват в том, что даже ничего не знаешь о родителях своего двоюродного брата, — пожал плечами Мин, садясь за стул.       Обстановка начала накаляться и Чонгук, нервно сглотнул, наблюдая за сменой мимики на лице Тэ. Он явно не ожидал такой дерзости, хоть и так мастерски прикрытой под замечание. Как и следовало того ожидать, Ким воспринял всё в штыки.       — Да, я…! Да, я вообще-то…! — он не смог подобрать нужных слов и, топнув ногой, просто сел за стул, начиная агрессивно поглощать завтрак, шмыгая носом от обиды и не смотря на своего обидчика.       Мина позабавила эта реакция, похожая на обиду пятилетнего ребенка, но тут кусился не маленький мальчик, а вполне взрослый парень, двадцати двух лет и это не могло не вызывать улыбки у обоих: Гука и Юнги.       Дверь ванной скрипнула, и из неё вышел Чимин, вытирая влажные волосы полотенцем и тут же топая босыми ногами на кухню, где было подозрительно тихо. Увидев картину маслом — Тэхёна жующего рис и прихлебывающего супом, Чонгука, нежно поглаживающего его по волосам, и ухмыляющегося Юнги, который тут же перевел взгляд на Чимина.       — С легким паром, — улыбнулся последний и уступил место Паку, чтобы тот приземлил свою пятую точку, что он собственно и сделал, без зазрения совести, поблагодарив кивком. — Чимин. Не хочешь сегодня прогуляться? Говорят, вечером будет салют в честь Китайского Нового года, — тихо спросил Мин, присаживаясь рядом с Чимином и беря его руку в свою, в надежде улыбаясь.       — Ах, ну… — Пак не стал долго ломаться, как какая-нибудь школьница и смущенно кивнул. — Но с тебя сахарная вата.       — Без вопросов, — по доброму усмехнулся Юнги и прильнул к губам Чимина.