Манипуляция

Старк испуганно врывается в мастерскую, попутно посматривая назад и понимая, что это ни к чему, ибо вряд ли Роджерс решил пойти за ним. Убедившись, что за ним нет никакой слежки, миллиардер облегчённо выдохнул, неосознанно коснувшись пальцами метки. Слегка поморщившись, гений отвёл взгляд в сторону. Он все ещё чувствует, что чертовски возбужден, ощущает всем своим нутром, как горит его тело от невыносимо температуры, запах альфы, который засел осадком в легких, не давая ощущать ничего, кроме этого аромата, как бешено стучит его сердце, медленно подкашиваются колени, как отравляется разум, сводя с ума и затуманивая всё, что только крутится в голове гения. Он чувствует каждой частичкой своего тела касания Роджерса. То, как Стив смотрел на него, как медленно исследовал его глазами, явно подмечая, что Старк сейчас не в состоянии даже слово сказать, как темнеют глаза от феромона Тони, как он, не контролируя себя, прижал к себе миллиардера, разрывая рубашку, чтобы коснуться прохладными губами разгорячённого тела. Гений задирает голову вверх, начиная судорожно вдыхать воздух. Он никогда в жизни не подумал бы, что он сейчас будет истекать смазкой, как последняя сучка, из-за проклятого Роджерса, не думал, что возбудиться из-за него, не представлял, что этот отмороженный пломбир поставит ему метку. И что ему теперь делать? Быть в паре с Роджерсом, с этим маниакальным придурком? Это последнее, что захотел бы сейчас, да и вообще когда-то, Старк. У них не самые «тёплые» отношения, скорее, ненавистные, и на то есть причины. Если всех их перечислять, то первое, что приходит на ум, это то, что Старк всю жизнь слышал от отца, какой Капитан Америка идеальный, какой он совершенный, что Старк не такой, что Тони является его полной противоположностью, что уродился не альфой, а грёбаной омегой, что отец даже виду не подал, что заинтересован в сыне, в его успехах. Ему было насрать, так думал Старк, ибо все разговоры были только о Стиве. Ещё в десятилетнем возрасте Тони хотел равняться на капитана, позже желал ему врезать, а когда встретился с ним лицом к лицу, то возненавидел, ибо, блять, он оправдал всё, что о нём говорили — идеальный с ног до головы, сильный духом и телом, справедливый и честный в своих высказываниях, а ещё этот мудак патриот и до невозможности сексуален. Ну, это комбо просто. Сначала была лёгкая неприязнь, но чуть позже появилась лютая ненависть. Почему она появилась? Да всё просто. Многое о характере Роджерса всё-таки умалчивали, либо вовсе не знали, потому что он любил и любит управлять людьми. Ему явно нравится, когда окружающие его люди подчиняются ему, выказывают уважение и полное повиновение, выполняют его приказы беспрекословно, даже и не думая перечить. Он управляет и властвует, в каком-то плане, над всеми, кроме Старка. Конечно, Стива слушают и не думая выполняют поручения, а Тони тем временем конфликтует с ним и, не боясь, говорит прямо в лицо, что он срал на его поручения и какие-то приказы. А Роджерс гнёт свою волынку, пытаясь как-то заставить Тони сделать так, как хочет именно он, но каждый раз он оступается, проигрывает. Он ничего не может сделать, но сейчас… Сейчас все самые лучшие карты в руках Стива, сейчас Тони безоружен, когда Стив в полной боевой готовности, и Тони нечем защищаться и нечем крыть, когда в рукаве нет козыря. Тони где-то просчитался, ошибся и сейчас это сыграло с ним самую злую шутку. Старк учёл всё, но, видимо, пунктик «Стивен Грант Роджерс — альфа, который может по случайности поставить метку» он явно не добавил. И сейчас, стоя с меткой на шее, которая показывает и доказывает, что теперь Старк в полной власти альфы, единственное, что приходит на ум: — Блять… — на выдохе произносит Тони, устало потирая глаза. — Пятница, солнышко, будь добра, закрой всем вход в мою мастерскую. — стараясь скрыть раздражение и панику, сидящие внутри гения, Старк вложил в голос как можно больше убедительности в спокойствии, хотя это было ни к чему, ведь за слабость его точно бы не осудил ИИ. — Даже Стиву Роджерсу, сэр? — раздается механический голос ИИ, нарушая затянувшуюся тишину. — Тем более. Он номер один в списке моих врагов. — брюнет подходит к дивану, попутно овладев бутылкой коньяка и вальяжно разложившись на нём, устало потёр виски. — Сэр, мне составить список ваших врагов? — будто бы издеваясь произнесла Пятница. — Ну, если тебе нечем заняться на выходных, то, в принципе, можешь. — безразлично откликнулся Старк, наливая в бокал содержимое бутылки. — И да, зашифруй коды так, чтобы даже Романофф не смогла пройти. — добавил гений, опустошив бокал и отставив его куда-то в сторону. — Вы настолько сомневаетесь в системе, которую сами создали? — как-то насмешливо ответила ИИ, или же Тони просто показалось. — Напомни, я заносил в твои протоколы раздел — «сарказм»? — Нет, сэр. — И не буду, потому что мне достаточно того, что мой ИИ обрёл такую функцию сам. — легко ответил брюнет, поднося к губам бокал с алкоголем. — Пятница, узнай всё о метке альф и возможно ли снятие без альфы. Занеси это в список моих неотложных и важных дел, и как только найдёшь все, дай знать. — проговорил брюнет со всей серьёзностью и неким страхом, сильно обхватив пальцами бокал. Он не может не думать о том, что случилось всего двадцать минут назад, о том, как его жизнь изменилась всего за считанные минуты. Что он теперь должен быть с тем, с кем быть вовсе не хочет. — Конечно, сэр. Смешно. Это правда очень смешно. Настолько весело, что, блять, плакать хочется. Допив содержимое из стакана, Старк кидает стакан на пол, наблюдая, как хрусталь соприкасается с полом, а потом распадается на тысячу, а может и больше, осколков. Как хрупкое стекло вдребезги разлетается по разным сторонам, как маленькие капельки коньяка остаются на полу и слегка поблёскивают, словно то же самое испытывает сейчас гений. Почти, но нет. Его окутывает дикая злоба, ненависть и полное отвращение, словно по венам пустили яд, который молниеносно разносится по телу, отравляя и медленно убивая. Всё это Старку ненавистно. Вся ситуация до жути отвратительна и омерзительна, и это лишь сильнее бьёт. Осознание того, что ты кому-то принадлежишь, словно какая-то собственность, вещь, личная игрушка, задевает каждый нерв, внедряясь глубже, требуя большего. Старк медленно поднимается с дивана, направляясь к столу. Сейчас мозг отказывается что-либо решать, предпринимать, и это злит ещё больше. Роджерс словно паразит, засевший в его голове. Он не даёт думать, сосредоточиться. Стив отравил его своим запахом, подчинил его омегу без какого-либо разрешения. Проник и засел, поджидая, исследуя каждое чувствительное место, чтобы знать, когда можно бить, атаковать. Облокотившись на стол ладонями, миллиардер стал нервно смеяться. А что ему ещё делать? Плакать? Не собирается. Только и остаётся выдавливать из себя смех в перемешку со страхом, обидой и лютой злобой. Выдавливать, чтобы не показать, что это задело, как-то поддело его. Сжав края стола, Тони впал в истерический смех, словно заразился им, будто плачет через него. Смех усиливается, а костяшки на пальцах давно дали понять своим цветом, что гений не контролирует свои силы. Держит с такой силой, будто от этого зависит его жизнь, опирается, словно боится упасть. Через мгновение он опрокидывает стол, всё также продолжая истерически смеяться. Потом в ход идёт всё, что только попадается на глаза. Старк не может успокоиться, прийти в себя. Всё, что он сейчас делает — это крушит, ломает всё вокруг. Упав на пол, миллиардер продолжил смеяться, при этом схватив себя руками за голову. — Что я делаю? Что же я творю? Я... боже... твою же мать! — покачиваясь вперёд-назад, проговаривает брюнет, пытаясь прийти в себя. — Сэр, с вами всё хорошо? — спрашивает ПЯТНИЦА, будто сама не видит текущее состояние и недавний погром. — А похоже? — глухо отвечает Тони, пряча за руками лицо. — Я нашла информацию об альфах и поставленную ими метку, но результаты показали, что только альфа может снять метку, сэр, — докладывает ИИ, игнорируя недавно поставленный вопрос. Через секунду на экране появляется процесс исследования и общий итог. — Прекрасно! — выкрикивает Тони, разводя руки в сторону. — Я в полной заднице! Замечательно! — поднимаясь, всё так же громко заявляет миллиардер, попутно собирая чертежи с пола и ставя стол на место.

***

Проходит неделя, а Старк всё также заседает в мастерской, боясь выйти и столкнуться с Роджерсом. Снова лицезреть этого альфу, но при этом теперь шугаться каждого шороха, потому что мало ли что взбредёт в контуженную голову Роджерса. Ведь на войне её явно отбили знатно, и даже неизвестно, что было с ним тогда. Нужно всегда быть начеку, ибо второй ошибки Старк себе не простит. Не сможет допустить своей секундной слабости ещё раз. Старк не отрицает того факта, что Роджерс охуительно сексуален и до невозможности притягательный. Что его запах - чистой воды наркота, от которой хочешь быть зависимым, нуждаешься в феромоне, как в воздухе, но это и пугает, что, чувствуя к Роджерсу полное отвращение, он хочет его также сильно, как ненавидит. Ощущает всем своим нутром, как хочет насадиться на плоть альфы, вдыхать его феромон до сноса башки, почувствовать горячее дыхание, довольный стон, тёплую кожу, крепкие сильные руки на своих бёдрах. Хочется проиграть ради этого, подчиниться, но вот только это не Тони Старк. Всё это просит омега, но уж точно не сам гений. Тони никогда не подумал бы о таком, если бы он не был омегой. И от этого рвать и метать, ненавидеть и презирать, конфликтовать и унижать Роджерса хочется сильнее и большее, ведь именно он во всем виноват. Чёртов Роджерс!

***

Проходит неделя с того момента, как злоебучий Роджерс пометил Тони. Неделя, как Старк пытается найти хоть что-то, что поможет снять ему метку. Неделя, как он не вылазит из мастерской в поиске ответа или любой самой глупой, но хоть какой-то зацепки. Но каждый, сука, раз ответ один: — Только альфа, который поставил метку, может её снять. Других способов никто не изобрёл или просто напросто не нашёл. И каждый раз гений бьётся об заклад, проклинает себя и Стива тысячу раз, ибо всё безуспешно. Но и сдаться он не может, потому что не хочет. Потому что боится, что Стив будет его первым партнёром, альфой. И, о боже, он не хочет этого. Не хочет, чтобы Стив узнал, что Старк никем не меченый, чистый, девственно-нетронутый. Что не позволял, не допускал в свою постель никого. Что все «похождения» гения всего лишь вымысел, хорошее прикрытие. Что он ещё ни разу ни с кем не... И он не хочет, чтобы этим первым был проклятый альфа, грёбанная льдина, застрявшая в сороковых. Но разве Тони кто-нибудь спрашивал? Заседая в мастерской, Тони, чтобы отвлечься, разбирал старые Марки и совершенствовал их, создавая новые, первоклассные, современные костюмы на всякий случай. Сидел и спаивал две детали, которые в последствии будут закрывать его лицо и саму голову. Конечно, он мог и не сам спаивать, а отдать эту работу ПЯТНИЦЕ, но так как он не желал выходить на поверхность, а заняться ему было нечем, то решил, что может сделать это сам. — Дубина, подай мне чертёж, — стараясь как можно тише, проговорил гений, почти не касаясь паяльником железной поверхности. — Только будь добра, принеси нормально, а не урони. А то я всё же подумаю по поводу университета, поняла? — сразу же добавил Старк, не сводя глаз с паяльника. Дубина лишь грустно опустила щупальцы и издала что-то вроде вздоха, но это было лишь жужжание машины. — И не надо мне тут слезы лить, хорошо? Ты не человек, чтобы уподобляться эмоциям, — саркастично ответил гений на жужжание робота. Взяв чертёж, дубина подъехала к столу Тони и как можно аккуратнее постаралась положить её рядом с разработкой, но дубина не была бы дубиной, если бы не накосячила. Когда это недоразумение собиралось положить чертёж, то совсем «случайно» задела своими лапами лежащую деталь и уронила с сильным грохотом. И в эту же самую минуту раздался механический голос ПЯТНИЦЫ со словами: — Сэр, Мистер Роджерс хочет вас видеть. Что мне ему передать? От сильного грохота железа и внезапной новости Старка передернуло. Паяльник полетел на пол вместе со шлемом, а руки гения начали слегка подрагивать. «Чёрт! Чёрт! Чёрт! Твою же матушку!» — билось в голове миллиардера, отчего глаза бешено оглядывали все помещение в целом. — Сэр? — позвал ИИ, будто не понимая, почему медлит Старк, почему не даёт распоряжение. Брюнет лишь упал на пол, подбирая паяльник, который, на минуточку, был включён, и, отключив его, резко крикнул: — Не впускать! Старк поднялся с пола, смотря на дверь и не сводя с неё глаз. Он будто боялся, что сейчас явится Роджерс, сейчас сделает с ним что-то, и это что-то пугало до чертиков. Будоражило кровь и в предвкушении неизвестности, по венам с бешеной скоростью разносился адреналин. Тони не понимал, какого хрена он боится Стива, почему как только слышит, думает, вспоминает альфу, то тело пробирает холодок, превращается в огромный сгусток олова, в голове с бешеной скоростью метаются мысли. Старк теряет всякий рассудок, и единственное, что им овладевает — это звериный страх быть съеденным. На монитор выводится трансляция, что происходит по ту сторону двери. Возле металлической преграды стоит Роджерс. Неподвижно, словно чего-то поджидает. Через секунду его взгляд устремляется на камеру, и он, улыбаясь, произносит: — Даже не откроешь? — слишком спокойно проговаривает альфа, ухмыляясь. От одного только голоса Старк нервно сглатывает слюну, и по телу пробегает стайка мурашек. Голос Роджерса слегка вибрирует, и это хорошо слышно даже через микрофон, встроенный в камеру. — Ну же, Тони, не заставляй меня ждать здесь. Мне так одиноко и холодно, может, выйдешь и согреешь меня? — изображая умоляющий взгляд, продолжает Стив, пялясь в камеру. Тони же просто сверлит глазами монитор, смотря на Роджерса. Старк отвлекается лишь тогда, когда ПЯТНИЦА даёт о себе знать. — Сэр, мне впустить мистера Роджерса? Тони переводит взгляд на дверь и, сжав кулаки, отвечает: — Впускай.