Зло как естественная сила

Когда Тсунаёши в следующий раз открыл глаза, он уже был в некоем подозрительном месте. Нет, безусловно, это не первый и даже не последний раз, когда он оказывается в странном месте, но чаще всего он знал, что это за место, и как он туда попал. Сейчас же перед его глазами были грубые каменные стены, как будто он попал в средневековый замок, и вместе с тем он не помнит, чтобы попадал в Диснейленд. Не, ну а где ещё можно увидеть средневековый замок? Конечно, было много таких мест, но Тсунаёши спросонья помнил только об одном. «Я и не знал, что есть в Диснейленде такой аттракцион, где людей сажают в средневековую темницу» — всё размышлял Тсунаёши. Если задуматься, он и не был никогда в Диснейленде. Но вот что-то сильно сомневался, что такие аттракционы там существуют. Его руки были за спиной скреплены наручниками (не в духе средневековья, кстати, Тсуна бы поставил три звезды этому аттракциону), по одну его руку было зарешёчённое окно, из которого виднелось белое небо, а по другую руку была чёрная кованая дверь. Глухая. «Неужели мне даже воды никто не принесёт?» — горестно размышлял Тсунаёши, ведь известно же, что в дверях подобных помещений были окошки для передачи узнику воды и пищи. Но здесь не было такого окошка, хм. «Неужели меня вот так вот здесь и оставят для того, чтобы придти через год, забрать отсюда разложившийся труп и вымыть пол?» — в общем, одна его мысль была хуже другой. — Эй, ты уже проснулся? — раздался чей-то безрадостный голос. Впрочем, его-то он из тысячи узнает — это был голос ворчащего Реборна. — О, и ты здесь! — Тсуна обрадовано обернулся на глас и в действительности обнаружил Реборна в углу подле двери со связанными руками. — Где мы? — В тюрьме, — мрачно ответил репетитор, закатив глаза. — В смысле, в самой настоящей? — Ну нет, в игрушечной! — закатил глаза демон, и если бы его руки не были скованы наручниками за спиной, он бы непременно потряс руками. — Помнишь ли ты тех туповатых стражников? Я не знаю, что ты там сделал королеве, но они догадались хорошенько дать тебе по голове и увести сюда. — А ты? — А что я? — пожал плечами демон. — Я не сопротивлялся, вот меня никто по голове и не бил. — Но почему ты-то не сопротивлялся? Ты же демон! Сильнейший демон. Уложить хоть весь этот город для тебя не составит труда. Неужели так охота в тюрьме сидеть? — Тш, не ори ты про демона, — раздражённо шикнул на него Реборн. — Как ты думаешь, почему я так не хотел в этот город попадать, хотя, по идее, он должен быть интересен мне? Всё потому, что мой принцип по жизни — жить, как человек в царстве людей. Я не хочу, чтобы весь город узнал во мне сильнейшего демона и кинулся поклоняться. — Что, сдохнешь от смущения? — Тсуна глянул на него со скептицизмом. — Это как минимум мешает моей работе, понятно? — Ахах, наверно, их слишком поразила моя история, — перевёл тему Тсунаёши, не желающий выслушивать нытьё сильнейшего демона о том, как же трудно порочить род человеческий. Реборн посмотрел на него с каким-то подозрением. Тсунаёши не придал этому взгляду особого значения — в конце концов, это был фирменный взгляд учителя на своего ученика. И Тсуна, в общем, не мог его винить. Да и демон пока молчал. Хах, это даже не первый случай в жизни Реборна, когда он попадает в тюрьму. Всё-таки, их просто заточили сюда, да ещё и судить будут, вероятно, а его пытались сжечь без суда и следствия. Не так уж всё и плохо, как могло бы показаться. Хотя так же, как Реборн действительно был достоин сожжения на святом костре, Тсуна был достоин того, чтобы сидеть в подобном месте, как ни странно. — Ты… серьёзно отбирал у старушки-не-старушки гей-порно? — наконец, после долгого молчания решил спросить его Реборн. Создавалось впечатление, что этот вопрос уже давно его волновал. — О, так это ж была наглая ложь, — ответил он без всякого зазрения совести. — Я ведь просто этим туповатым амбалам зубы заговаривал. Но кто же знал, что меня схватили не за какое-то рядовое преступление? — Так ты… — Реборн смотрел на него слегка поражённо, — врал им? — Ну конечно, — радостно закивал головой Тсунаёши. — Сам подумай, разве ж можно попасть в такую идиотскую ситуацию? Я придумывал буквально на ходу, вот и получился полный бред. Да, но ту нечисть в подворотне я, всё-таки, в действительности отравил. — Зачем? На лице Тсуны появилась снисходительная улыбочка, и он ответил: — Я и сам уже не помню, честно говоря. Возможно, какая-то причина у меня была, а может, мы просто собачились друг с другом, да зашло всё это до подобных крайностей. Хотел бы, да не вспомнил бы. Реборн долго смотрел на него осуждающим и чуть раздражённым взглядом, нахмурив брови, после чего пнул его длинными ногами. — Ау! — воскликнул Тсунаёши. — Что я сделал тебе? — Родился! — резко парировал Реборн. — Что ж ты такой человек-то противный? Я очень долго жил среди людей, но ещё не видал какого-нибудь более бессовестного лиходея, как ты! — Ну… — Тсунаёши был в замешательстве. Впервые кто-то говорит о нём вот так вот. И почему он вообще относится к этим словам, как к похвале? — Такой вот я есть. — И что нам теперь делать? — Ну, я вот собрался умереть от обезвоживания, — простодушно ответил мафиози, улыбаясь так, как будто он хочет убедить себя, что всё хорошо, но в то же время дуло пистолета утыкалось ему в лоб. — Хочешь со мной? — Я отказываюсь! — гаркнул на него репетитор. — Какого чёрта вообще эта тюряга так проста и неказиста? Где электронные замки и чипы на ноге каждого преступника? — Ну, ты хоть представляешь, сколько лет этому месту? Крепость эта была построена ещё в первые годы существования города, да и как ты планируешь выбираться, если из каменного мешка тебя не выпускают, руки твои связаны, а окно и дверь не похожи на сквозные дыры в стене, через которые ты мог бы прогуливаться? Тут ставь замки, не ставь, всё равно никуда не денешься. — Разве это не город колдунов? — поморщился Реборн. — Что, магией прям не воспользоваться? — Как у вас, у демонов, всё легко и просто, — посетовал колдун. — Нам нужно иметь при себе магические приспособления для того, чтобы использовать магию. Элементарно был бы мел и что-нибудь острое под рукой, и я бы уже мог что-то сообразить. Но руки мои связаны, а вещмешок отобран. — И что, ты теперь в действительности собираешься сдохнуть здесь от обезвоживания? — безрадостно спросил Реборн, подняв бровь. — Похоже, именно так и прервётся род Сатаны. — Ну, нас ещё выпустить отсюда должны, — неловко улыбнулся Тсунаёши, виновато поднимая на него большие глаза. — С чего это? — Помнишь, что эти дуболомы сказали нам, когда задерживали? — были бы у него свободны руки, он бы поднял вверх указательный палец. — Меня хочет видеть Её Величество. Значит, меня не собираются пока бросать на произвол судьбы в каменном мешке. — Да зачем ты ей такой нужен? — насупился Реборн, скривившись. Стоило ему сказать это, как за дверью послышались шаги. Дверь металлическая распахнулась, ударив и отшвырнув Реборна к Тсунаёши, ну и на свет явились два здоровых лиходея. Почти как те, что схватили их, но другие. Впрочем, они были сильно похожи друг на друга, да и в общем-то не суть. «Они что, на одной фабрике их делают?» — мрачно подумал Тсунаёши. Вопреки всем представлениям о стражниках в средневековых замках, они не кричали на них и не называли грязными свиньями, не кидали в них сена, говоря, что впредь они будут это жрать, а спокойно оповестили их о том, что им пора на выход. Тоже не в духе средневековья, но да ладно. Вообще, создавалось впечатление, словно их не собираются судить и жестоко наказывать. Хотя и Тсуна-то всего лишь траванул какого-то беса в нелепой драке, а Реборн и вовсе был в этом городе впервые — он не успел сделать ровным счётом ничего противозаконного. Одним словом, не было на их совести таких ужасных преступлений, чтобы кто-то желал им страшной смерти. Казалось бы, не из-за чего было волноваться. «Вот тебе и Диснейленд» — глядя по сторонам и видя одни стены из крупного дикого камня с факелами, всё думал Тсунаёши. Он глянул на демона и тут же столкнулся с кирпичной стеной его лица. Даже сам Тсунаёши был мрачен и угрюм, но Реборн бродил вслед за накаченными мужчинами с таким лицом, будто уснёт сейчас здесь или, чего доброго, уже видит седьмой сон. Глядя на его поразительное спокойствие, Тсунаёши невольно восхитился — сможет ли он вообще когда-нибудь стать таким же, как его учитель?! Наконец, они прошли по воздушному коридору (это напоминает ему мост вздохов, но в то же время совсем не похоже на экскурсию по достопримечательностям Венеции!), оказались в ещё одном коридоре, но пошире и даже с приемлемой отделкой стен, а после и вовсе оказались в коридорах, по-видимому, дворца, где стены были увешаны старинными гобеленами. Со стрельчатыми окнами, гобеленами на стенах и толстым ковром, укрывающим холодный каменный пол, это уже был настоящий замок в духе Средневековья! Тсуна мысленно ударил себя по лбу, потому что отметил, что сейчас похож на критика, высоко оценившего работу и чувствующего себя хорошо, ведь сегодня он увидел нечто потрясающее. Реборн украдкой глядел на переключение эмоций на лице ученика и не смог сдержать в сердце тревогу. Тсуна сейчас выглядел, как психически больной, и это как раз не могло его не пугать. Да что за пацана ему подсунули?! Когда их привели к огромной дубовой двери, Тсуна сразу понял, что вот он, пункт назначения, и резко ему расхотелось и пяткой касаться пола за этой дверью. Он остановился, и охранник сначала пытался лишь небольшими толчками направить ранее не сопротивлявшегося узника идти дальше, но тот всё равно не шёл, и потому ему пришлось использовать силу, дабы протолкнуть в несчастную дверь. Под давлением тела Тсунаёши, которому всё это очень не нравилось, дверь распахнулась, мальчишка упал на покрытый толстым ковром пол (очень будет хорошо, если они не чистят все эти огромные ковры пылесосом, ведь иначе как сохранять атмосферу?) и закричал очень громко «Гражданин начальник!». Вопль этот был весьма неожиданным, поэтому женщина, которая сидела в самом конце по центру огромного зала, невольно вздрогнула. Стражники опустились на одно колено, смиренно сложив головы, Тсуна расселся на полу, словно на диване, А Реборн неподвижно застыл с гордо поднятой головой и прямой спиной. Он же сильнейший демон, что ему преклоняться перед человеком, даже если это чья-то королева? Тсуна же уставился на неё во все глаза. Женщина сидела на большом дубовом троне, её поза была одновременно ленива и преисполнена королевского величия — локоть её опирался на широкий подлокотник, а голова немного была склонена на бок и опиралась на тыльную сторону ладони, облачённую в чёрную перчатку до локтя. Одета она была в чёрное длинное платье, на голове была вуаль, приподнятая, чтобы можно было видеть лицо. Слухи на счёт её внешности не врали — волосы её были цвета воронова крыла, а фиалковые глаза горели, как блуждающие огни, что живут у самой кромки ущелья Тартар. Только кожа была болезненно бледной. — Мы привели его, Ваше Величество. Королева подняла бровь, глядя на узников. Похоже, у неё возник вопрос, почему их двое, а не один, но она решила не задавать его, похоже. Тсуна был растерян, он не знал, что ему, как узнику, лучше всего сделать: встать на одно колено или плюнуть на ковёр. Он вообще никогда не стоял и рядом с королевскими особами, и все эти преклонения колена, поцелуй на тыльной стороне ладони и покорный взгляд казались ему смешными. Он не мог представить себя, преклоняющим перед кем-то колено и целующим руку! — Очень хорошо, — сказала она, и голос её был тихим, но в тишине все услышали её. — Отличная работа. Теперь не могли бы вы оставить нас для разговора? Плечистые мужчины молча поднялись и вышли вон. Поняв, что он, Реборн и эта подозрительная королева остались одни в огромном полупустом зале, Тсуна понял, что будет скучать по охранникам. Они, как ни странно, здорово разбавляли атмосферу! «Дяденьки полицейские, вернитесь!» — Рада видеть тебя, Савада Тсунаёши. — А я Вас нет! — машинально ответил мафиози, и только потом понял, что сказал. — Что? — В оч… — Господи, заткнись, — мрачно прервал его Реборн. — Он хотел сказать, что не хотел бы оказаться здесь и быть казнённым. — Казнённым? — в её голосе было небольшое удивление, вливающее в сердца узников надежду. — О, я пока не собираюсь никого казнить. «Пока?!» — оба встревожились. — У меня есть дело к тебе, Савада Тсунаёши. — Очень странный способ заводить дела, — буркнул Тсунаёши, у которого в любой опасной ситуации отключается инстинкт самосохранения. — Обычно в таких случаях людей не сажают в темницу, а вообще приглашают на чашечку кофе, между прочим, причём не… — Но что мне было делать, если ты сопротивлялся? — она нашла нужным оправдаться. — Только и оставалось сажать тебя в темницу. — Да любой нормальный человек будет сопротивляться изо всех сил, если его попросят прогуляться два здоровых амбала! Её лицо снова застыло, и пока не ясно, что больше всего её впечатлило: слова его или бесцеремонное поведение. Он не выказывал ей ни грамма уважения и не стыдился ничего! — О, вижу, Вы и не думали об этом? Она молчала. — Придурок, нас теперь точно казнят! — Реборн тряс Тсунаёши-куна за плечи, и слова его были слышны абсолютно всем. В том числе и королеве. Реборн тоже заметил, что сказал это слишком громко, повернулся к королеве, и лицо его, до этого мрачное с неповторимыми нотками паники, снова обратилось в кирпичную стену респектабельности. Он как бы между прочим кашлянул в кулак, а после произнёс с непроницаемым выражением лица: — Мне иногда стыдно стоять с ним рядом. — Эй! — Что, хочешь сказать, у меня нет причин стыдиться? — У тебя — нет, — на полном серьёзе ответил Тсунаёши-кун. Реборну было понятно, что он имел ввиду. Странно, что у демона, занимающегося распространением эпидемий чумы, сифилиса и оспы по всему земному шару, а также растлением человечества в целом, ещё оставалось чувство стыда. Впрочем, в этом плане они оба были хороши, оба друг друга стоили. Королева тяжело вздохнула, глядя на то, с каким вызовом они смотрят друг на друга: — Я хочу попросить тебя об одолжении. Естественно, не за бесплатно. Собственно, в списке синонимов к слову «казнь» в голове Тсунаёши не было слова «одолжение», поэтому он с энтузиазмом переспросил: — Одолжении? — В последнее время мы ищем различные способы расширения территорий города, — она начала издалека, дабы пояснить ситуацию, и Тсунаёши с Реборном развесили уши. — Есть рядом с городом большой остров, и наше правительство, решившее все важные текущие проблемы, решило запустить проект о заселении. Мы отправили туда учёный совет, дабы проверить, всё ли там в порядке, но делегация столкнулась с аномалиями, а точнее, как выяснилось, с крайне тяжёлыми иллюзиями. — Ха, но ведь иллюзии — не мой профиль. Я Вам не смогу здесь ровным счётом ничем помочь. — Верно, профиль не твой, — усмехнулась королева, и в глазах её мелькнуло веселье. — Но на основе некоторых исследований, проведённых делегацией, мы предполагаем, что столь тяжёлые иллюзии могут быть делом рук сильного демона. — Сильного демона? — поднял бровь Тсунаёши. Его имя и вправду давно стало ассоциироваться не просто с тёмными силами, а именно с демонами. Он даже вон Реборна вызвал на свою голову. Хотя, если честно, он бы совсем не знал, что и делать, если бы был здесь совершенно один. Поэтому он даже в какой-то степени благодарен ему за то, что тот рядом. Королева кивнула: — Мы думаем, что это может быть дело рук Маммона. У Тсуны аж внутри всё похолодело. — Как Вы можете делать такие выводы? Вы хоть представляете, какие это должны быть иллюзии, чтобы… Большое количество демонов либо были его знакомыми, либо как минимум слышали о нём, и Маммон был одним из семи демонов клана Аркобалено, которых посмел призвать Тсунаёши. Но у него и Тсунаёши была особая история. Во-первых, он очень долго готовился к тому, чтобы призвать его, очень тяжело было подготовить «площадку» для призыва демона, для этого он использовал не территорию святилища, как в случае с Реборном, а всю территорию запретного леса. Он посадил полосу из васильковых цветов по кругу, и этот огромный круг опоясывал весь запретный лес. Когда те расцвели, он зашёл внутрь василькового круга, затем полоснул ритуальным кинжалом по запястью, и кровь его красным цветом окрасила фиолетовые цветы. Это послужило сигналом для закрытия круга, и с того момента уже никто не мог ни войти, ни выйти из этого леса, пока не завершится ритуал. Таким образом, колдун жертвует своей жизнью, ибо если демон захочет убить его, он не сможет сбежать за территорию круга. Колдун сам загоняет себя в смертельно опасную ловушку. Собственно говоря, Тсуне нужно было, чтобы Маммон насылал на него тяжёлые иллюзии, а сам колдун должен был импровизировать и в бою с сильнейшим демоном иллюзий создавать методы борьбы с ними. Конечно, до него уже были придуманы определённые средства для борьбы с иллюзиями, но они давно устарели и вообще были не очень эффективными, и Тсуна, как натура творческая, жаждущая изменений, решил исправить эту ситуацию. Должен же был быть кто-то, кто изобретёт новейшие способы борьбы с тёмными силами, и это должен был быть именно он! Именно для этого ему и нужна была большая территория — нужно было одновременно принести жертву демону в виде огромного риска потерять свою жизнь и создать Маммону все условия для того, что тот смог развернуться, являя свою необыкновенную силу. У них были и небольшие перерывы, когда Тсуна мог подкрепиться заранее подготовленным провиантом, и в это время он записывал все свои наработки в исследовательский дневник, а Маммон сидел неподалёку со скрещенными на груди руками и называл его ненормальным. Действительно, какой нормальный человек пойдёт на что-то подобное? В исследованиях он провёл около трёх месяцев, а в школе его родители наврали, что он лёг в больницу. Его отец — влиятельный мафиози, и различные справки и документы, в общем-то, не были проблемой. Когда завершил исследование, он издал несколько книг в городе колдунов, и на них озолотился — уже сейчас его труды стали учебными пособиями в Университете магии в городе колдунов, куда, кстати говоря, Тсунаёши собирается поступать буквально на следующий год. Как только пара книг с его исследованиями вышла в продаже, его имя сразу же стало говорящим во всём магическом сообществе. От той огромной суммы денег, что он выручил с продажи книг, ему не было ни холодно, ни жарко, потому что главное для него — процесс, погоня за знаниями. Если его знания будут с ним, он такую же кучу денег где-нибудь, да раздобудет. Поэтому все эти финансы он отдал до странного меркантильному Маммону. Так сказать, за вклад в исследования. — Уровень иллюзий настолько высок, что комиссия выявила Маммона единственным способным на это существом, — ответила королева, задумчиво глядя на свою руку. — Вот как, — пробормотал Тсунаёши, а потом неожиданно усмехнулся. — Тогда почему бы Вам не справиться с этой проблемой? — Мне? — она вскинула брови. Тсунаёши гордо поднял голову, и в его твёрдом взгляде можно было прочитать — он определённо не хочет ввязываться в это подозрительное дело. Да и Тсунаёши в общем-то никакие деньги были не нужны. — Всем известно, что Вы — могущественная колдунья, живущая уже не одно столетие. Чем такой малец, как я, может помочь, несомненно, опытной колдунье вроде Вас? Почему бы Вам, обладающей огромным запасом знаний, не справиться с этой задачей? — Да, всё это верно, — снова усмехнулась королева. — Только вот «такой малец, как ты» забывает, что у каждого колдуна есть своя область, в которой он особенно хорош. «Моя» область магии — работа с картами, анализ. Я получила мировую известность благодаря своим знаниям в этой области. Я не смогу разобраться с этим делом, так как в работе с тёмными силами не так уж хороша. А вот ты — тот, кто специализируется на тёмных силах. Только ты, написавший книгу о том, как противостоять иллюзиям, можешь справиться с этим. Никто другой не сможет. Тсунаёши издевательски усмехнулся. — И Вы сделаете для меня всё, что угодно? Королева кивнула. — Мой вещмешок при Вас? — Конечно. Тсуна глубоко вздохнул, и в его глазах появилась решимость. — Тогда не забудьте о том, что пообещали мне всё, что угодно.