II том. I know you so well

            Парни шли по длинным коридорам с огромной ненавистью на плечах. Такого тяжелого груза они никогда ранее не держали, но понимали, что не только им сейчас плохо. Конечно, Нагиса и Карма старались то думать, то не думать о том, что их ожидает, их мысли смешались в кучу. Больно было только подумать о том, что что-то плохое может случиться с дорогими для них людьми, но и не думать они тоже не могли, ведь всё превращается в замкнутый круг.       После битвы Карме стало не по себе. Ему с самого начала приходилось думать о плохих вещах, драться ради единственной цели — она. Но ему явно что-то мешало сосредоточиться и придумать достойный план, который может как-то помочь в деле. Коридоры казались бесконечностью, и уже скоро должен появиться новый соперник, но Карма все думал о своём. Сначала ему лишь казалось, что постепенно сходит с ума таким образом, но он стал копать глубже. В его голове начало зарождаться что-то новое, и резко он понял, что начал вспоминать то, что хотел бы не вспоминать никогда.             *Flashback*       Когда мы были готовы к тренировке, тренер широко улыбнулся и начал проводить тренировку. Естественно, всё шло нормально, и многие даже удивлялись таким лёгким силовым упражнениям, но что-то было не так. Мне не хотелось даже думать или спрашивать об изменении нашей практики, пока не почувствовала боль в области стопы. Когда я только почувствовала боль, она стала нарастать, и мой страх вместе с ней. Тренировки всегда становились интереснее, когда в них появлялись правила. Наставник знал это, поэтому всегда ставил правила, которые мы должны соблюдать в течение всей практики.

Правило четвертого дня гласит: Не останавливайся.

            Мы не останавливались. Очень сильно хотели, но не могли. Он прожигал нас взглядом. Когда мы только замедлялись или похрамывали, он грозно на нас смотрел, будто хотел убить. Это было правдой. Он смотрел на нас в тот самый момент как на животных, старающихся найти выход из очень хренового положения.       В один момент мне и вовсе не хотелось останавливаться. Не чувствуя боли, а может, своих ног, я решила продолжить нашу пробежку, не замедляя темп. Я увидела его немного удивленное лицо. Оно с самого начала не выдавало никакой агрессии, лишь молчаливое спокойствие. Он заметил на себе мой взгляд, но я продолжала бежать, стараясь не обращать внимания на то, как он остановил взгляд на мне. Иногда он смотрел на всех с неподдельной улыбкой, иногда, просто прищурив глаза, а затем просто спокойно, будто боясь выдать себя в любую секунду.        — Можете остановиться, — велел он вдруг, когда насладился болью окружающих. — Теперь построиться, — хищный оскал вдруг исказил его лицо.       Он говорил слова медленно, протяжно, с улыбкой на лице. Все послушно подчинялись приказам. Многие, думаю, хотели бы возразить, предъявить угрозу садисту, стоящему перед ними, но не могли. Также не могли понять, почему же они стоят перед ним так уверенно и не могут проронить и слова, когда вошли в строй. Может, то была усталость, которую они не могли преодолеть так быстро, как хотели, или боль, которую испытывали в тот момент. Но он дал ответ на вопрос, которым задавались многие — животный страх.

      Мы были овцами, загнанными в угол самим волком.

Когда покинули поле для учения, все разбрелись по душевым. Душевые были не общими, но протекали по одной и той же канализации. Также у каждого была своя отдельная комната. Когда все впервые приехали сюда, многие подумали, что это настоящий рай: хорошая еда, чистый свежий воздух, большой корпус, созданный со всеми удобствами. Мне тоже показалось, что это очень даже не дурно, но сегодня мы убедились в том, что это совсем не похоже на рай.       Зайдя в свою комнату, я громко хлопнула дверью. Все ещё расходились по своим комнатам, но я опередила всех, зайдя в самую крайнюю дверь. Тогда я и подумать не могла, что мне будет страшно снимать свою обувь. Я тяжело вздохнула и огляделась. Взгляд не мог на чем-то сфокусироваться, болела голова. Я рухнула на колени и побрела на них в ванную комнату, не забыв закрыть за собой. Облокотившись о зеленую плитку, я долго смотрела в никуда. Мой взгляд остекленел, вспомнив о боли, которая преследовала меня, как только я ощутила ее.       Я резко почувствовала сырость. Лишь надеясь на то, что сырость — это пот, я попыталась, наконец, сесть на пятую точку и собраться. Когда,\ какими-никакими усилиями я всё-таки сделала то, что планировала, мне оставалось лишь снять ботинки с ног. Но это было не так просто, как казалось мне недавно.       Через несколько минут мои мысли более-менее собрались в кучу и я начала действовать. Повернув голову, я убедилась в том, что шкафчик под раковиной находится рядом. Я готова была благодарить Бога, в которого не верила, за то, что проползла на то место, где находился шкафчик с кое-какими медикаментами. Я постаралась дотянуться до ручки, но до неё был нужен хотя бы шажок. Я проглотила слюни, что выделялись долгое время, а потом осторожно легла на пол.       Даже представить невозможно, какие я испытала тогда боли. Кто-то стучался ко мне в дверь тихо, но я услышала это:        — Всех зовут в медпункт, — услышав голос какого-то парня, я даже подумать не могла о том, чтобы бросить всё и идти туда, куда просят. Сейчас я не хочу слушаться тупых садистских правил.       Может, моя гордость, которая проявилась на мгновение, дала мне силы открыть злосчастный шкафчик? Кто знает, но тогда я не могла поверить, что может быть что-то сложнее этого, но оно ждало меня впереди. Когда я сняла ботинки, мои ноги резко заболели. Мне казалось, что я вот-вот потеряю сознание, но всё обошлось. Я продезинфицировала раны, которые нанесли мне «ботинки». Когда я завязала бинт на двух ногах, я наконец обратила внимание на обувь. Взяв одну из них дрожащей рукой, я посмотрела внутрь. Я ожидала, что мой шок будет велик от увиденного, но к этому меня жизнь не готовила:        — С-с-с-текловата? — испуганно произнесла я вслух. Я словам сказанным поверить не могла и то, что я увидела, запомнила надолго. А потом запомнили и остальные.       В этот день все забыли как говорить. Все молча сидели за столом на ужине и пялились с настоящим шоком на свои тарелки. Почти не отводя от них взгляда, я подметила, что ещё никто не уехал из лагеря, все оставались на своих местах. Сидя молчком, я понимала, что абсолютно никто не высказывался вслух о ненормальности нашего тренера. А всё потому, что никто не мог побороть свой животный страх, который копился в них с каждой прожитой минутой в этом чертовом месте. Все до сих пор чувствовали запах крови повсюду, но не только своей…             Конец *Flashback*             Вспоминая об этой истории, Карма постоянно задумывался о том, почему же тогда он был не на ее месте. Глупо? Верно. По многим причинам он бы не смог оказаться на ее месте или хотя бы вместе с ней в тот ужасающий для нее момент. Но что-то не давало ему покоя каждый раз, думая он об этом. Будто бы он смог сделать что-то тогда, круто изменить ситуацию или повернуть время вспять. Но Карма знал, он не волшебник, хотя что-то явно смог бы сделать.       Конец был уже близок. Его было невозможно остановить или хотя бы протянуть подольше, времени уже не было. Осталось идти лишь вперед, а путь назад уже давно исчез у них из-под ног. Последний этаж. Последняя дверь. Последний шаг. Резко потемнело в глазах. Будто так и должно быть, с темной пеленой на глазах, но с сильным сердцем и цепкой хваткой, они открыли дверь.

***

            Может, так велела сама судьба, а может, это просто какое-то ужасное совпадение решило сыграть с ними злую шутку. Все измученные, пострадавшие от ножевых ранений, синяков и маленьких незаметных царапинок, они бессмысленно шли вперед. Вот только почему бессмысленно? Потому, что не успели вовремя? Потому, что не смогли спасти их так, как они этого желали? Скорее всего, они и надеялись, что обойдется лишь ужасными побоями и кровавыми зрелищами. Такаока не просто пугал своей кровожадностью и жестокостью, он просто невыносимо жаждал мести, жаждал крови, жаждал справедливости. Поэтому, когда он увидел на пороге стоявших «рыцарей», его эмоции было невозможно прочесть по лицу. Оно было искажено гримасой отчаяния, ужаса, веселья и всем тем, чем только можно.       Естественно, жизнь преподносит нам не то, что мы бы хотели. По крайней мере, не постоянно. Говорят: «Постоянство сводит с ума». Ох, если бы парням сказали это вслух в тот момент, кто-то бы точно не выжил. Они бы променяли всё, что у них есть на простое великодушное постоянство, которое, казалось, всегда обходило их стороной. Но почему же? Может, из-за того, что они учились в классе с монстром? Или с монстрами? Скорее, они подумали об этом сразу же, как начали вообще корить себя.       Карма и Нагиса были словно в фильме после спасения своих девушек. После того, как они только вошли в последнюю комнату, им была уготовлена смерть. Но она успела обойти их стороной. Такаока не успел сделать решающих действий. Он планировал сразу уничтожить тех, кто стоял у них на пути всё это время. Но не смог. Полиция прибыла вовремя, хотя никто ее даже не вызывал. Будто по воле случая, она решилась на поиски Такаоки — психопата, вышедшего на свободу благодаря связям и некоторым финансам, которыми он владел.       Скорая. Полиция. Повсюду ходили люди. Все шумели, разбегались, осматривали всё, что можно было, будто Такаока не просто сумасшедший садист, пытающийся отомстить лишь своим обидчикам, но и всем тем, кто вообще против него что-то имеет. Такаока был побежден. Но не проиграл. Это пугало, потому что это могло повториться, хотя бы из-за неосмотрительности правительства.       Карма и Нагиса. Что же до них? Они были просто опустошены. Глаза потускнели от собственной беспомощности и обстоятельств, которые постигли их. Рот был искажен в ужасе. С их глаз капали слезы, стиснув зубы, они снова познали настоящую беспощадную боль. Когда они держали полумертвые тела жертв Такаоки, их словно парализовало от неверия происходящей ситуации. Их жизнь была разрушена. А сломлена она была в одно мгновенье.

***

      Лира была в совсем другом мире. Словно в некой прострации, она блуждала по закоулкам, скорее, своего сознания, нежели где-то еще. Ей это вовсе не нравилось. Ей вообще ничего не нравилось. Она не помнила о своей жизни, не помнила о том, что должна как можно быстрее уйти с этого места. Оно излучало опасность. Вот только Лира потихоньку начинает привязываться к этой опасности. Она ее не пугала, напротив, она будто знала, что это ее настоящее призвание, настоящая стихия, а именно — отравлять жизнь другим.       Лире не приносит удовольствие приносить боль другим. Ей это необходимо. Это как подпитка извне или вечное задание, которое она должна выполнять всю свою жизнь. Вот и сейчас, в городе, в котором она находится, поистине её город, который она создала в своих же грёзах, ищет спасение. Словно Бог страданий, она вырезает души людей, превращая свой же город в некий геноцид. Люди эвакуируются, но при встрече с ней уже не защищаются, а принимают свою судьбу, так как понимают, что Этому никак не противостоять.       На сером небе страдают серые звезды, которым не присуще освещать серый, поникший в ужасе город. Никому уже не нужный, он, город, хочет, чтобы его поскорее не стало. Он уже никому не нужен, ведь взошел на его землю Бог его и стал повелевать им. Лире не нужно повелевать людьми этого забытого серого «недоразумения», истребление его — настоящий выход из ситуации.

***

            Каяно тоже повелевает своей землей как хочет, хотя Богом ей быть для этого не нужно. Она - просто серийный убийца, этим всё и сказано. Ты дышишь, ешь, пьешь и убиваешь. Вот твой смысл жизни. Для этого времяпрепровождения необходима власть. У Каяно она есть точно, иначе она бы попросту не смогла бегать по улицам города и издеваться над людьми, отрубая им руки и ноги, выбивая все органы, какие у них только есть.       Волосы зеленоволосой девчушки покрылись багровой коркой. Запёкшаяся кровь была удивительно красива и блестела на ее волосах, хотя солнца на улице не наблюдалось. Коротенькое синее платьице тоже было запачкано темно-красными пятнами, но к ее платью они почему-то шли. Казалось, что это вовсе не кровь, а какие-то причудливые узоры. Кожа ее была белоснежно чиста. Только ее лицо изображало гримасу безумия. Увидев хоть одного человека, первого встречного, который просто решил прогуляться по городу… он таинственно исчезал.       Лира и Каяно блуждали в своих же мирах, а Нагиса и Карма страдали в своём. Не знаю, когда закончится их путешествие, но знаю точно, что тьме приходит лишь малый лучик света.