В интересах демографии

      Сдавать оставшиеся экзамены Электроник Сыроежкина не пустил, мотивируя это тем, что Серёга на таких аттестациях слишком уж нервничает и пишет хуже, чем на самом деле знает. В принципе, это было недалеко от истины, и Сыроежкин, которого в последние дни то штормило, то мутило, без возражений согласился.       На математике Эла сразу же опознал Гусь, подошёл перед началом, сказал: «Это ты правильно», — и больше его не замечал. До конца экзаменов. А потом и вовсе свалил из города до сентября.       Неожиданная халява и высокие баллы по всем предметам Сыроежкина, конечно, радовали, но оставалось совершенно непонятным, чем же ему заниматься всё лето. Может работать пойти? Он даже анкету в Макдак отправил. О чем и сообщил Электронику. Но тот его трудового порыва не оценил.       — Зачем тебе целое лето горелое масло нюхать? — сказал Электроник. — Лучше отдохнуть и на природе время провести, а то когда ещё придётся. Потом учёба. На следующий год пойдёшь, если время и желание будет. И чего это ты лазанью не ешь? Вкусно же.       С тех пор как Электроник навестил профессора, основной его задачей стало каждый день примерно в одно и то же время накормить Серёжу какой-нибудь едой. В основном собственного приготовления. Ведь надо же было ему как-то таблетки скармливать. Хорошо ещё, что они безвкусные — растолок и подмешал. Ничего не подозревающий Серёжа ел, но аппетит у него был не очень… С тестами на беременность вышло сложнее — Электронику пришлось как бы случайно поцарапать до крови своего любимого. А потом долго извиняться и вытирать кровь специальной салфеткой. Серёжа принял всё за чистую монету, ничего не понял, удивлялся только, что это Эл так суетится из-за пары капель крови, а потом ещё и ходит остаток дня как пришибленный (тесты положительными оказались).       Элек забрал из дома не только необходимую фарму, но и свои документы, кое-какое барахлишко, мультиварку и, главное, хороший ноутбук. Не всё же Серёгин эксплуатировать. И погрузился в работу. Деньги никогда лишними не бывают, тем более, что сарай ему порядком надоел, и хотелось снять квартирку на лето, недалеко от Серёжи, разумеется. Благо их городок — не столица и цены на жильё приемлемые. Сберовскую карту заботливый профессор Электронику тоже всучил, сказал: «Ты теперь работаешь на благо науки, малыш, тебе зарплата положена и компенсация накладных и представительских расходов. В общем я тебе денег тут положил, и ещё дам, ты только скажи». Деньги к деньгам короче, как всегда и бывает.       Как раз за просмотром ЦИАНа в разделе «Аренда» его Сыроежкин и застал. Постоял, посмотрел и заявил:       — Потерпи до июля. Мои на два месяца отдыхать собрались. Сначала на юга, а потом прямо из Египта в Псковскую область — картошку копать и к земле приобщаться. Их родственники давно зазывают, родители даже месяц за свой счёт взяли. Мне с ними поехать и не предложили — им видите ли романтики хочется, а меня надо к самостоятельности приучать. Но денег на пропитание обещали подкинуть. Так что у тебя есть шанс пожить два месяца как белый человек, причём абсолютно бесплатно. А диван у меня раскладывается, ты же знаешь, мы поместимся!       — Спасибо тебе! Обещаю, мы неплохо проведём время, — ответил Электроник, почему-то ходя при этом кругами вокруг Серёжи и внимательно разглядывая его с ног до головы.       — Чего ты меня так изучаешь? Неужели не выучил до сих пор, — хитро прищурился Сыроежкин и стал снимать с себя одежду. Ну, чтобы Элу уже ничего не мешало его рассматривать.       Когда через несколько часов Серёжа покинул гараж, Электроник опять полез в интернет. На этот раз предметом его внимания стал известный на всю страну (и пару-тройку соседних государств) одежный интернет-магазин, торгующий к тому же кучей разных приблуд и аксессуаров. И стал внимательно изучать каталог.       Прошло около трёх недель, серёжино самочувствие заметно улучшилось, а родители его, подхватив чемоданы и сунув любимому сыну карточку МИР в руки, улетели, наконец, в тёплые края.       — Ну, ты собрался? — Сыроежкин стоял посередине гаража и удивлённо смотрел на Электроника. Сумку с вещами тот собрал, но сам стоял в одних трусах и чего-то ждал.       — Раздевайся. Мне нужна твоя одежда, — вместо ответа приказал Электроник.       — А мопед тебе мой не нужен? — хмыкнул Сыроежкин — его няшка андроид внезапно стал напоминать брутального Т-800.       — Ты имеешь в виду ту рухлядь, которая тут пылилась? Нет, сейчас не нужен. Я его, кстати, давно починил и даже опробовал. Ездить можно.       — Серьёзно? — вылупил глаза Серёга. — А чего ты мне не сказал?       — Ты не спрашивал. И под чехол не заглядывал. И сейчас мы его брать не будем, — не терпящим возражений тоном сказал Электроник. Сажать своего беременного омегу на мопед ему совершенно не хотелось. — Одежду давай.       Сыроежкин снял с себя майку и джинсы и, ничего не понимая, смотрел на одевающегося близнеца. Тот оделся, посмотрелся в зеркало, растрепал на себе волосы на серёгин манер (у того на голове вечно бардак) и продолжил раздавать Сыроежкину ценные указания:       — Бельё, носки и кеды тоже сними.       — Зачем? Сам-то ты одет и, вообще, до дома потерпеть можно, — не понимал Серёжа, но раздеваться продолжил.       — Затем, что будем входить в образ. В основном ты будешь.       — Какой ещё образ? — в конец запутался Серёжа.       — Серёжа, — вдруг ласково произнёс Электроник, подошёл поближе и погладил близнеца по плечам. — Мы с тобой два месяца будем жить в одной квартире. Часто входить и выходить из неё, ведь лето сейчас, гулять будем, в том числе и во дворе. И всё это в том месте, где тебя каждая собака знает. Соседи по дому, по двору, продавщицы в магазинах, твои одноклассники, друзья и знакомые родителей — все они живут рядом. Мы в любом случае будем с ними пересекаться. Как они отреагируют на непонятно откуда взявшегося твоего клона? А как - родители, которым соседи и консьержка доложат всё в подробностях и деталях?       — Ой, ё-о-о! Как же я сразу-то не подумал!.. Во дурак-то! — схватился за голову Сыроежкин. Электроник только улыбнулся.       — Ничего страшного. Я всё продумал. И подготовил. Держи, — Эл протянул ему объёмный свёрток.       — Что это? — ужаснулся Сыроежкин, развернув пакет.       — Видишь ли, Серёжей Сыроежкиным пока побуду я. А ты — моя девушка. Например, Света. То, что пока родители в отъезде, я, то есть ты, притащил домой девицу и наслаждаешься с ней жизнью, никого не удивит. Родителям донесут конечно, может даже фотографии какие сделают. Но поверь, вопросов у них к тебе будет на порядок меньше, чем случае твоего двойника или постороннего парня.       — Да, точно. А… почему я, а не ты — девица? — выразил недовольство Сыроежкин.       — Если захочешь, будем меняться, но думаю, ты в этой роли будешь смотреться органичнее. Пожалуйста, не возражай пока, просто попробуй, — Серёжа только вздохнул - в душе он был авантюристом и от приключений никогда не отказывался.       — Я помогу тебе одеться.       — Эл, ты извращенец! — хихикнул Серёжа, рассматривая нечто розовое и кружевное.       — Зачем мне женские трусы? Соседи бельё всё равно не увидят, а мне в них неудобно будет.       — Посмотри внимательно, трусы как раз мужские. Просто розового цвета и из хлопкового кружева. И да, я немного извращенец, - спокойно ответил Электроник.       В итоге общими усилиями Серёжа был облачён в нижнее бельё, включая такой же розовый кружевной лифчик с накладной грудью первого размера (мне большая не нравится, — пояснил Эл), чулки на силиконовой липучке (вот побреешь ноги — ходи без чулок), свободную длинную юбку (у тебя ноги слишком мускулистые, надо, чтоб хоть до середины икры доходила), и блузку без рукавов с высоким пышным воротом (кадык у тебя небольшой, но прикрыть надо). Завершали серёжин гардероб босоножки на среднем каблуке (я без комплексов, что моя девушка выше) и парик из натуральных прямых каштановых волос с короткой челкой.       — Садись поближе, надо тебя накрасить, — Электроник поставил перед вконец обалдевшим от резкой смены имиджа Серёжей, объёмистую косметичку.       Дальше в ход пошла ярко розовая помада с блеском, консилер для замазывания родинки и румяна.       — А теперь, — Эл зачем-то тщательно вымыл руки, — открой глаза и не моргай. Ты мне доверяешь? — Серёжа кивнул, он был уже заранее со всем согласен. — Отлично, — из маленькой баночки с жидкостью показались окрашенные в голубой цвет линзы. — Открой глаз и замри, это быстро и не больно, потом сам научишься.       Через десять минут на Сыроежкина из зеркала смотрела красивая голубоглазая шатенка. Она вертелась, изучая себя с разных ракурсов, улыбалась, гримасничала, и было видно, что собой она весьма довольна.       Пока Серёжа с Электроником нога за ногу (чтобы не упасть с каблуков) шли к дому, им повстречался сначала Чижиков («Привет, Рыжиков, это Света, моя подруга», «Очень приятно, только я Чижиков»), математик Таратар («Добрый день, Семён Николаевич», «Здравствуйте, здравствуйте, Серёжа! Какая очаровательная у вас спутница!») и соседка тётя Клава («Здравствуйте, Клавдия Александровна! А это Света — моя девушка из Москвы, родители разрешили погостить пока они в отъезде», «Ой, Серёжка, как быстро дети растут, уже и девушкой обзавёлся! Рада познакомиться, Света!»)       «Света» на все приветствия только кивала и мило улыбалась. Потому, что каким голосом отвечать она ещё не отрепетировала. А дома Электроник взят Серёжин телефон и серьёзно сказал:       — Твои родители уже завтра вечером будут в курсе подробностей твоей личной жизни. Надо нанести упреждающий удар, в смысле опередить сплетни. Стой так, улыбайся, хорошо. Отошлю им твою фотку и извинюсь, что заранее не познакомил со своей московской подругой. Думаю, они не будут сильно возражать.       Через час от мамы пришло сообщение: «Ах, какая красавица у тебя! Не забывайте предохраняться. Как тут здорово!» — и фото их с батей телес у бассейна.       Эл сделал ещё одну серёжину фотографию пока тот не переоделся, но уже незаметно от него и на свой телефон. И отослал Гусеву, сопроводив следующим текстом:       «Извини, что долго не писал. Тесты положительные. Серёжа чувствует себя хорошо, ни на что не жалуется. Даю ему препараты. Незаметно — он пока не в курсе своего положения. До сентября я живу с ним в его квартире — родители в отъезде. Чтобы не вызывать ни у кого вопросов, Серёжа на людях появляется в образе «Светы»       Ответ пришёл незамедлительно: «Всегда знал, что Сыроега — извращенец!». Потом: «Не давай ему ходить на каблуках — свалится!» И сразу ещё: «Я 25-го августа возвращаюсь. Скажем ему вместе. А то психанёт, а ты один не справишься» На это Электроник сам себе невесело улыбнулся. Видно, судьба им с Макаром Серёжу делить.       Полностью переодеться Серёже Электроник не дал — велел снять всё и оставить только трусы и чулки. Серёжа, впрочем, не удивился и тем более не возражал — чего-то такого он и ожидал. Причём, трусы в процессе были безнадёжно порваны (не волнуйся, Серёжа, у нас ещё несколько пар таких есть — разных цветов). А чулки так на Сыроежкине и оставались до самого конца, Элу понравилось закидывать серёжины ноги в них себе на плечи, гладить их и целовать через полиамидное волокно. И вид сзади тоже понравился — широкая ажурная резинка, доходящая почти до самых ягодиц, придавала этой позе ещё бОльшую откровенность.       В итоге Серёжа пришёл к выводу, что независимо от того, будет он брить ноги или нет, ходить в чулках (коих тоже в запасе оказалось достаточно) в ближайшие пару месяцев ему придётся часто.       Единственный неприятный момент за целый день случился, когда Сергей попытался резко встать после их бурных постельных утех и упал на пол. Сознание он не терял, просто голова закружилась. «Вот, что на самом деле значит затрахаться, в буквальном смысле», — подумал Серёжа. А вот Эл ни на шутку перепугался, вставать запретил и даже в ванную отнёс на руках. Как принцессу, только короны и бального платья не хватает. Зато чулки на месте!       В общем, устроились они хорошо. Жили дружно, развлекались. Ходили гулять, много времени проводили на природе, даже купаться ездили в будние дни, когда на ближайших озёрах народу почти не бывало. Обошли все местные забегаловки и кинотеатры, целовались и обнимались прямо на улице - прохожие только с умилением смотрели на красивую пару. Несколько раз выбирались в столицу на концерты и другие культурные мероприятия, туда Серёжа в своём обычном виде ездил — переодевался в вокзальном туалете.       «Рыжиков говорит, что Сыроега себе классную тёлку отхватил. И Корольков со Смирновым от неё тоже кипятком писают. Чем вы вообще там занимаетесь? — писал Электронику Гусь. — И пришли мне ещё фоток этой красавицы».       Эл вздыхал и шёл очередной раз втихаря снимать Серёжу. С Чижиковым, Корольковым и Смирновым они действительно часто пересекались и даже иногда тусили вместе. Что не удивительно, так как все они жили рядом и на лето никуда не уехали. Удивительно было то, что ребята проявляли такое внимание к «Серёже» со «Светой». Ведь насколько Электроник знал, раньше тесной дружбы с Сыроежкиным они не водили. Неужели наличие девушки так возвысило его в их глазах?       Чего не мог не замечать Электроник, так это того, что несмотря на внешнюю идиллию, царившую в их маленьком мирке, Серёжа большей частью был невесел, иногда откровенно грустил, а по ночам ему снились кошмары. И причину такого состояния возлюбленного Элек, к сожалению, знал.       Своих кошмаров Серёжа наутро не помнил. Только оставшееся после сна неясное чувство потери и иногда опухшее лицо говорили ему, что он всё ещё не сошёл с ума, ему действительно снилось что-то тяжёлое и неприятное. Электроник предпочитал пока этой темы не касаться. В первый раз, когда он проснулся от едва заметного всхлипа (спасибо электронной части мозга, которая ночью никогда не впадает в спящий режим), он даже растерялся. Потому что всхлипы быстро перешли в рыдания, по щекам Серёжи потекли слёзы, а с губ стали срываться просьбы и заверения. Эл стоял перед дилеммой — разбудить спящего, прекратив часть его страданий. Или подождать, пока он успокоится сам. В первом случае это неизбежно вело бы к некоторым активным действиям со стороны Электроника, а во втором — можно было ещё потянуть время. Эл выбрал последний вариант.       Однако, к середине августа оба близнеца были совершенно морально измотаны. Серёжа тосковал и был на грани депрессии, а Электроник переживал из-за того, что Серёжа страдает и из-за того, что прекращение серёжиных страданий неизбежно приведёт к увеличению его собственных.       Электроник с Сыроежкиным лежали на траве в городском парке. Вокруг было полно народу — все с мангалами, детьми и собаками. Сами они тоже пикничковствовали. Без собак и, пока, без детей. «Света» то стаскивала свою юбку ниже к бёдрам, то задирала её пояс под самые рёбра.       — Объелся — не могу. Дышать прям тяжело. И юбка эта как будто мала в талии стала. Я раньше не замечал, но вот утром она еле застегнулась. Села что ли после стирки? — ворчал Сыроежкин.       — Возможно, — Электроник как страус продолжал прятать голову в песок. И опять уткнулся в свой ноут. Он каждую свободную минуту работал. Теперь не столько ради денег, сколько чтобы отвлечься.       — Да забей ты, всех денег не заработаешь. Ты, вообще, смурной какой-то последнее время. Что случилось, колись давай?       — А сам-то? Ты ж сам не свой — сидишь депрессуешь.       — Ну… это да. Знаешь, — тут Серёжа надолго замолчал, собираясь с духом. — Мне кажется, я скучаю очень… Ты только не обижайся. С тобой здорово и я без тебя… тоже не смог бы.       — Знаю, - сказал Электроник бесцветным голосом. — Ты зовёшь его каждую ночь. И плачешь.       — Что? И ты молчал всё это время? — не поверил Серёжа.       — Мне ведь тоже больно, что тебе мало меня одного.       — Эл… ох… прости. Но теперь это уже не важно. Я сам его оттолкнул и он про меня уже и думать скорее всего забыл.       — Не забыл. Пишет каждые несколько дней и требует отчета с твоими фотографиями.       — Чё, правда что ли?! — Сыроежкин не знал что и думать. — А ты?       — А я пишу и высылаю.       — Но… почему ты это делаешь, не пошлёшь его подальше, например? — Серёжа всё ещё не верил своим ушам.       — Не могу. Он тебе нужен. Макар приезжает скоро, — вздохнул Элек. — Мы втроём с ним встретимся и всё обсудим. Подожди немножко.       — Поверить не могу! — Сыроежкин плюхнулся на спину и задумчиво уставился в небо. Было видно, что от его депрессии не осталось и следа.       Эл придвинулся поближе, провёл рукой по каштановым волосам, наклонился, поцеловал в губы.       — Потерпи, всего несколько дней. Он тоже очень скучает.