В интересах демографии

      Оставшееся до 25-го числа время ни Электроник, ни Сыроежкин о приезде Гусева вслух больше не говорили. Хотя каждый из них догадывался, что другой только об этом и думает. И догадывался, что этот факт также не скрыть от близнеца. Что касается Серёжи, то он беспокоился, захочет ли Макар возобновить с ним дружеские отношения. Сам бы он уже не отказался и от более тесных, но это будет совсем нехорошо по отношению к Элу, это Серёжа тоже понимал.       Электроника же мучили более глобальные проблемы. Например, что есть любовь? Ответ на такой банальный и в тоже время не лишённый пафоса вопрос, имел для андроида чисто практическое значение. При всей своей симпатии к Серёже Сыроежкину и неоднократных заверениях в своей к нему любви, он в этой самой любви до конца уверен не был. Точнее, не был уверен в природе своих чувств. Ведь он встретил омегу во время течки и вступил в связь с ним, повинуясь инстинкту. И привязанность, возникшая после, тоже могла быть основана только на инстинкте продолжения рода. Альфа, как Эл знал из теории и теперь убеждался на собственном опыте, фанатично заботится, охраняет и бережёт своего омегу, создавая для него максимально возможный физический и душевный комфорт. Всё, чтобы тот как можно спокойнее доносил беременность. То, что дети могут быть не его, Электроник умом понимал, но сердцем даже возможности такой не допускал. В природе-то омеги исключительно верны, как раз для того, чтобы альфа не сомневался — потомство его и в будущем проявлял о детях заботу. А тут? Любит ли Электроник Сережу, самого по себе? Вдруг все эти сильные чувства исчезнут с рождением детей? Элек допускал такую возможность, не хотел, но допускал. Одной, даже очень большой с его стороны, симпатии явно будет мало для продолжения отношений, он сможет предложить Сергею разве что дружбу. Возможно, это не так и плохо, ведь что будет тогда чувствовать сам Сергей к Электронику — не известно. Может и вообще ничего. А может — влюбится и будет страдать без взаимности. Страданий для Серёжи Электроник не хотел никогда и ни в каком виде. Тем более не хотел становиться их причиной.       Зато, с учётом того, что Элек знал об истории отношений Сыроежкина и Гусева и чему был свидетелем лично, можно было сделать однозначный вывод — Макар Серёгу не бросит, чтобы ни случилось. Разве что Сыроежкин сам его пошлёт. И то, Гусев будет вокруг него кругами ходить. Как сейчас и происходит. Вывод Элу напрашивался сам собой: по совести, Электронику между друзьями вставать не следовало — хуже от этого будет всем.       Назревала и другая проблема — самое позднее к середине сентября Серёжа должен был оказаться в клинике НИИ. Пора переходить на более серьёзные препараты, а они уже могут иметь и противопоказания, и тяжёлые побочные эффекты. Нужно постоянное наблюдение квалифицированных специалистов. Серёжа на известие о своей беременности вряд-ли отреагирует положительно. Его надо будет успокаивать и уговаривать. На Электроника он скорее всего будет зол и понадобится помощь со стороны. То есть Гусева — ему Сергей доверяет. В общем, как ни крути, а придётся Элу смириться с постоянным присутствием Макара в серёжиной жизни. На этой невесёлой мысли Электроник, как ни странно, успокоился и возвращения Макара ждал уже не как Конца света.       25-го августа близнецы решили, что из квартиры никуда выходить не будут (Гусев написал, что к полудню приедет), и Серёжа в «Свету» превращаться не стал. Встал Серёжа поздно, его последнее время часто клонило в сон. Поел, пошёл в душ, а потом полез в шкаф за одеждой. И понял, что прилично выглядеть сегодня у него не получится — ни одни джинсы не застёгивались на молнию до конца. Когда в дверь позвонили, Серёжа лихорадочно стягивал с себя очередные джинсы и встречать гостя вышел в трениках затрапезного вида. О которых, как и обо всём остальном, он забыл как только увидел Макара.       — Привет, Сыроежкин! — произнёс своё обычное приветствие Гусев. Как будто вчера расстались.       «Здравствуй, Гусев!» — хотел ответить Серёжа и… не смог. Горло сдавил спазм, вздохи давались с трудом, на глазах выступили слёзы. Он хотел подойти и обнять друга, по которому так соскучился, но тело не слушалось. Серёжа так и стоял посреди комнаты как вкопанный, ни рукой, ни ногой не мог пошевелить. Хорошо, Гусев сразу всё понял — подошёл сам и крепко обнял Сыроежкина. И вот тут Серёга отмер — вцепился в Макара как клещ, и зарыдал уткнувшись ему в плечо. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что это какая-то нездоровая реакция, что перед Элеком размазывать сопли на груди у его соперника как-то совсем некрасиво, но Серёжа уже почти не владел собой — нервное напряжение последних недель, проливаясь слезами, стремительно спадало.       Пришёл в себя Серёжа уже на диване. Он сидел верхом на Гусеве, обнимал за шею и как сумасшедший покрывал поцелуями его лицо. Макар гладил Серёжу по спине и по волосам и шептал что-то успокаивающее. Так друзья и сидели, ничего и никого вокруг не замечая.       Электронику на эту сопливую мелодраму смотреть было тошно, и он пошёл на кухню ставить чайник, не собираясь выходить оттуда, пока сладкая парочка окончательно не намилуется. Да, Элек всё для себя решил, но сорваться всё равно боялся.       Серёжа тем временем всё больше терял голову, погружаясь в эротический дурман. Он без всякого стеснения тёрся стояком о живот Макара, тихо постанывая от удовольствия. Руки его лучшего друга мяли его ягодицы, ласкали через ткань член, нежно перекатывали яички и гладили живот, который почему-то стал твёрдым. Больше терпеть Серёжа не мог — полез Гусеву в штаны, высвободил из мешающей одежды член, стал водить рукой вверх-вниз по стволу, размазал по головке выступившую смазку, а потом сам плавно перетёк с гусевских колен на пол. Устроился между ног друга и сразу же взял в рот. Макар, было, подумал, что, если сейчас в комнату войдёт Электроник и увидит ритмично двигающуюся над его пахом серёжину голову, руки самого Макара в волосах Сыроежкина, задающие нужный темп, то, собственно, на этом земное существование Макара Степановича Гусева придёт к своему логическому завершению. И наверное, это даже будет лучшая смерть, которую Гусев мог бы себе пожелать. Но Электроник благоразумно сидел на кухне, а Сыроежкин продолжал во всю работать языком, пытаясь то залезть им в уретру, то массируя уздечку, то просто широко водя по стволу. Втягивал щёки, помогал себе рукой и даже издавал какие-то мычащие звуки. Поэтому, вместо того, чтобы умереть от руки ревнивого робота, Гусев просто кончил Серёге в рот.       Очухавшись после оргазма, Макар потянулся к Серёжиному члену, но тот его руку отстранил, указывая на характерное пятно на своих штанах:       — Оно само как-то. Перевозбудился пока сосал, — Сыроежкин продолжал сидеть на полу и облизывался. Двумя руками он обхватил свой живот. — Не знаю, с животом чего-то, каменный какой-то стал... Э-э-эл!.. — в дверях, прислонившись к косяку и скрестив на груди руки, стоял Электроник.       — Закончили? — тяжело вздохнул он. Потом обратился лично к Сыроежкину: — Серёжа, сходи переоденься, — тот был ещё в лёгком шоке, поэтому спорить и оправдываться не стал и просто пошёл выполнять указание близнеца.       — И ты вот так просто говоришь, не пытаешься меня прикончить? Ты же всё слышал, а может и видел, а, робот? — не удержался Гусь.       — Я, в отличие от некоторых, головой думаю, а не тем, что между ног. И действую в Серёжиных интересах. Он тебя хочет? Хорошо, значит, как минимум, я не стану ему мешать получить желаемое.       — Бля, ты реально машина! У тебя вообще никаких чувств нет, — офигевал Гусев.       — Всё у меня есть. Просто мне чувства соображать не мешают. И видеть реальное положение вещей. А оно на сегодняшний день таково: Серёжа нуждается в нас обоих. По крайней мере до родов. Мы оба его альфы, и он нас любит, со всеми вытекающими, так сказать… Потом я не знаю, что будет, но сейчас — это факт. Поэтому предлагаю не выяснять отношения, а сотрудничать.       — И трахать его по очереди. Или вместе? — не мог не съязвить Гусев.       — Это уж как Серёжа захочет, — спокойно сказал Электроник. — Но, боюсь, ему скоро вообще не до секса будет.       — Это ещё почему? — Сыроежин уже переоделся и непонимающе смотрел на обоих. — Не, я, конечно, рад, что вы морды друг другу не бьёте, но какого хера вы так спокойно беседуете?       — Да, Сыроега, наглости тебе не занимать, — усмехнулся Гусев. — Практически на глазах у своего парня изменил ему и, как ни в чем не бывало, претензии выкатывает, что из-за него тут драку не устроили!       — Ну… — тут до Сыроежкина дошёл весь ужас ситуации и своя неприглядная в ней роль, так что ему наконец-то стало стыдно. Он стоял низко опустив голову, красный как варёный рак и справедливо думал, что оправдания ему, в общем-то, нет. — Эл, прости… Хотя, нет, не прощай! Я всё равно бы не удержался. Я… я, кажется, люблю и его тоже, — Серёжа поднял голову и заставил себя посмотреть на Электроника, а потом на Гусева.       — Я знаю, Серёжа, — Эл подошёл к Сыроежкину, успокаивающе погладил по плечу, а затем как бы некстати спросил: — Ты же ведь помнишь, что я рассказывал тебе про альф и омег? Что ты — омега, а мы с Макаром — оба альфы?       — Ну, помню, но к чему ты это? — Серёжа не понимал.       — У тебя тогда была течка. Ты не очень мне поверил, вроде, но всё-таки, припомни то своё состояние. Ты спал с нами, каждый половой акт заканчивался сцепкой.       — Допустим, и что?       — Омеги беременеют от альф, Серёжа, вот что! — Элек смотрел Сергею прямо в глаза и выглядел очень серьёзным.       — Ты, что, хочешь сказать, что я мог залететь от кого-то из вас?! Не смешно, знаешь ли.       — Не смешно. Всё очень серьёзно. И ты не «мог», ты именно залетел.       — Да с чего ты это взял вообще? С того, что тебе профессор что-то там понарассказывал? Может, это байки всё!       — Посмотри на свой живот, — с этими словами Электроник подвёл Серёжу к большому зеркалу, развернул боком. Сам прижался сзади. Одной рукой задрал своему двойнику майку, другой приспустил ему штаны. — Видишь? На тебе же ни одни джинсы не застёгиваются.       Серёжа молчал и завороженно смотрел на своё отражение. Живот действительно был заметно больше, чем он всегда привык видеть.       — Э… так… поправился, просто. Ты ж всё время кормишь меня как на убой, — попытался найти объяснение Сыроежкин.       — Угу, — только и сказал Эл и стал ощутимо поглаживать Серёжу по животу. — Чувствуешь? — возникшее напряжение Серёжа не только почувствовал, но и увидел — живот немного изменил форму.       — Этого не может быть, нет, — Серёга только мотал головой, всеми силами стараясь показать как сильно он не верит в факт своей якобы беременности.       — А что тебя убедит, Серёжа? Твои обмороки и тошнота три месяца назад, результаты анализов? Да, помнишь, как я тебя «случайно» поцарапал, а потом собирал кровь какой-то салфеткой? Это был тест на беременность для омег. А теперь можешь купить обычный тест для женщин — на таком сроке он вполне подойдёт. Можно ещё УЗИ сделать, но в обычной клинике не советую — шума будет много, пользы для тебя — мало.       Серёжа сел на диван, молчал и тупо глядел в пол. Через пару минут он, также ни на кого не глядя, сказал:       — Выходит, я — гермафродит? Я — урод… И я не хочу никаких детей!       — Не психуй, Серёга, — молчавший до этого момента Гусев, подсел к Сыроежкину поближе и обнял его. — Никакой ты не урод и не гермафродит, ты парень-омега. Родишь детей, будем их воспитывать.       — Какое воспитывать, мы сами дети!.. — здраво рассудил Сыроежкин.       — Ну, ты — да. А мне к моменту родов твоих уже 18 исполнится. Я нормально работать смогу.       — А ты уверен, что дети твои? — Серёжа до сих пор не мог поверить, что всерьёз обсуждает от кого же он будет рожать.       — Уверен, — уверен Гусев, конечно, не был, но воспитывать Серёгиных детей он был заранее согласен, от кого бы тот их не родил.       — На счёт материальной стороны можешь не беспокоится, Серёжа, — вновь подал голос Электроник. — Вас включат Государственную программу по исследованию репродуктивных возможностей человека. Тебя и детей. И Гусева, если он согласится сотрудничать. Участие в этой программе предполагает регулярные денежные выплаты.       Сыроежкин опять подошёл к зеркалу, стал рассматривать себя с разных сторон, а потом задумчиво спросил:       — Если я и вправду беременный и родить могу, то как я детей кормить буду? Как омеги детей кормят? Грудь то у меня не растёт…       Вместо ответа и Электроник, и Гусев сидели словно воды в рот набрав.       — Ну, как омеги кормят детей? Чего молчите-то? — повторил вопрос Сыроежкин.       — Омеги… детей не кормят, — выдавил из себя Электроник.       — А кто их кормит? В природе-то? — не унимался Сыроежкин. И чего его так этот вопрос заинтересовал?       — В природе, т. е. в естественных условиях — женщины. В племени же всегда есть кормящие женщины.       — Ну ладно, хоть от этого я избавлен. А сейчас ещё смеси всякие есть. А как роды-то происходят? А то я уже боюсь за свою задницу, — нервничал Серёжа.       — Она не пострадает. Тебе сделают кесарево, — «кажется опасный момент пройден», — немного успокоился Электроник.       — Фига се! Кесарево! — Серёжа ходил по комнате, то и дело хватаясь за голову и ероша себе волосы. — Слушай, — внезапно он остановился, — а раньше же кесарева не было… как они тогда-то?       «Нет, не пройден», — с тоской подумал Эл и вслух сказал:       — Конечно, не было тогда кесарева.       — Ну и? Как же эти омеги, что с ними было в итоге?       — Серёжка, ты только не паникуй, сейчас медицина на таком уровне, — практически один в один Гусев повторял то, что до него в своё время пытался донести Электроник. Серёжа ожидаемо запаниковал ещё больше.       — Без врачебного вмешательства в процессе беременности и родов омега погибает, — неприятную миссию просвещения Сыроежкина в вопросах альтернативной репродукции Эл взял на себя.       — Что? То есть я сдохну, ты это хотел сказать?! — ужаснулся Сыроежкин.       — Нет! — в один голос возразили оба альфы.       — Послушай, Серёжа, — Электроник усадил Сыроежкина между собой и Гусевым и начал подробно рассказывать ему всё, что знал сам о беременности и родах омег, о существующих, но пока не испытанных на людях препаратах, позволяющих предотвратить разрывы во время родов, о том, как все эти три месяца давал Сергею незаметно от него необходимые таблетки, о клинике НИИ, где работает профессор и где единственно возможно провести необходимую терапию и о том, что Серёже как можно раньше надо туда лечь. Сыроежкин всё время сидел неподвижно, опустив голову, ничего не говорил, не спрашивал, только изредка кивал в знак того, что ему всё понятно. Наконец Эл закончил.       — Всё сказал? — спросил Серёжа. Его голос дрожал.       — Всё…       Сергей вдруг резко встал и развернулся к Электронику лицом:       — А теперь уходи! И никогда больше ко мне не приближайся! — Сыроежкин переходил на крик. — Предатель! Я тебе верил, я тебя любил, думал и ты меня!.. — по лицу потоком текли слёзы, его била дрожь, он хотел ударить чертову машину, но что ей сделается от кулака простого человека?       — Серёжа, пожалуйста, — Электроник сделал шаг навстречу. Перед ним разворачивался худший сценарий их разговора. Электроник думал, что готов к нему, но реальность оказалась страшнее. Он сам уже плакал (первый раз в жизни!) — я не врал тебе!       — Конечно не врал! Ты мне сразу честно сказал, что ты андроид, создан специально для того, чтобы ловить таких как я и доставлять их в лабораторию на опыты, — истерический серёжин смех очень быстро снова перешёл в всхлипы и рыдания. — Только я, дурак, очевидного не замечал. Я же… кролик подопытный… То-то ты не ревновал ни фига!.. Я тебе практически признался, что Гусева люблю, а тебе по хрену всё было… ты только дрянь мне всё какую-то скармливал!.. Трогательная забота, блять!..       — Серёжа…       — Заткнись! Ты, бездушная машина!.. Уходи! Убирайся отсюда… я не буду… это всё, что тебе было от меня нужно… клиника… — Серёжа рыдал и не мог успокоиться.       К Сыроежкину подошёл Гусев, обнял, поцеловал в висок:       — Серёга, на счёт беременности и того, что ты можешь… ну… это самое… Вдруг это правда? Ведь нельзя же рисковать. А таблетки эти — тебе же три месяца не было от них плохо, ну? Может и в клинике нормально будет! Ну вдруг что, а ты… того… Соглашайся, а? Я с тобой пойду, хочешь? — При этих словах Сыроежкин отшатнулся от Гусева, неверяще посмотрел на него и с отчаянием в голосе прошептал:       — Нет, Гусь… только не ты… Ты с ним заодно!.. Нет… мы же столько лет дружили… Это из-за денег, да? Они тебе заплатили? Много, да? — Серёжа опять плакал, но сил кричать и истерить у него уже не было. Он просто сел на пол, где стоял, и обхватил руками голову.       Гусев с Электроником стояли и смотрели то на Сыроежкина, то друг на друга. Что-то предпринимать сейчас они боялись. Серёжа так и сидел, сжавшись в комок и тихонько раскачиваясь из стороны в сторону. Ни всхлипов, ни рыданий больше слышно не было.       Первым рискнул Эл. Медленно подошёл к Серёже, опустился рядом с ним на колени, легко дотронулся до его руки и тихонько позвал по имени.       — Серёжа, — придвинулся ещё ближе и обнял. — Серёжа, посмотри на меня, — он заглядывал в лицо любимому, гладил по спине и волосам. Серёжа не реагировал. Тогда Эл подхватил своего омегу на руки. Тот не стал вырываться, даже обхватил руками его шею. Эл счёл это хорошим знаком. Приземлил свою ношу на диван, сел рядом, провёл рукой по серёжиной щеке.       — Вы ведь всё равно не отстанете от меня, — хриплым голосом произнёс Сыроежкин. Эл только утвердительно покачал головой.       — Серёг, я с тобой буду, — подошёл к изголовью Гусев, и тоже присел рядом — я никому не продавался, честно! Просто, если ты… у… умрёшь… из-за всего этого, то как я буду жить? Я же не смогу…       — Что там со мной будут делать?       — Колоть препараты и собирать анализы, оказывать необходимую медицинскую помощь, — спокойно ответил Элек.       — Испытывать их на мне, ты хотел сказать…       — Фактически да. Но это твой единственный шанс. Пойми, активизировавшаяся омега обречена, и в природе не живёт больше года. Не зависимо от того встретила она альфу или нет и наступила ли беременность. А ты будешь жить так долго, как обычный человек, и даже сможешь воспитывать своих детей. Надо только не упустить время. И… тебе пора принять таблетку…       — Эх… давай её сюда, хоть посмотрю, чем ты меня травишь последние три месяца, — вздохнул Сыроежкин. — И когда я должен лечь в эту клинику?       — Не позже, чем через две недели. А лучше сейчас.       — И что, Эл, ты опять будешь вместо меня? Везде?       — Так будет лучше. Но я буду навещать тебя каждый день. Тебе ведь учиться надо, и вообще… мне ведь без тебя тоже непросто будет.       — Я с ним поеду, — заявил Гусев. — Надо посмотреть как там и что. Вдруг вы какие вивисекторы!.. Не бойся, Серёга, если мне что не понравится, я им тебя не оставлю. И я тоже к тебе буду приезжать. По выходным.       — Конечно, — со всем согласился Электроник. - Я звоню профессору, он пришлёт машину.