Кэрил: сборник мини

Так странно спокойно было в этом городе. Поначалу, конечно, всех их, особенно Дэрила, Рика и Мишонн, не отпускала настороженность. Слишком много новых людей, подчинение тем, кто у власти, необходимость подстраиваться под чужой распорядок жизни, учиться всему заново, привыкать к почти что комфорту. К своим комнатам в устроенных тут общежитиях, к общим столовым, к ежедневным походам на работу, к выходным и местным праздникам. К тому, что здесь всё почти как тогда — в прошлой жизни. Это расслабляло и успокаивало. Это заставляло держаться вместе — поначалу. А потом так тихо, незаметно и исподволь — отдаляться. Их прошлые связи и отношения просто растворялись в новых знакомствах, в местных людях, делах и общении. Открытом, заинтересованном, веселом. В противовес накопленным годами проблемам, общим потерям, недомолвкам и даже недоверию. И пусть Кэрол решила ту ситуацию, пусть она справилась, пусть услышала даже что-то вроде скомканных извинений и слов о том, что ее рады видеть. Осадок ведь остался. Он всегда остается. Особенно когда ничего не меняется. Рик снова стал, как-то так естественно и просто, одним из лидеров города. Мишонн по-прежнему предпочитала выбираться на вылазки как можно чаще. Гленн и Мэгги выбрали более спокойную жизнь в городе, и, кажется, даже ждали пополнения, пока не сообщая никому, но что-то такое в их глазах давало понять. Карл недовольно, но послушно посещал местную школу, как и Лиззи с Микой, как и остальные дети. Все было хорошо. Так упоительно спокойно — если не считать того, что Кэрол, которую восторженно приняли в маленький штат врачей-самоучек, постоянно сталкивалась с болезнями и страданиями. И снова — с безразличной дружбой. Того, кто все так же выбирал охоту. Наверное, давно стоило бы поговорить, что-нибудь сказать, в чем-нибудь признаться, сделать шаг навстречу и все решить, наконец. И каждый вечер Кэрол собиралась с силами, заходя в комнату к своим девочкам, желая им спокойной ночи, выходя в коридор и задерживаясь у той самой, единственной, всегда для всех запертой двери. Она стояла там, сжимая кулаки и перебирая в голове слова, которые могла бы сказать. А что ей сказать после той их встречи, когда он просто всмотрелся в ее глаза, скользнул по ней взглядом, убеждаясь, что она жива и цела, кивнул молча, и выдавил позже, что рад видеть ее. Рад видеть — но зачем же сразу отвернулся и ушел? Такой родной, такой чужой. А Дэрил каждый вечер замирал у двери Кэрол, вжимаясь лбом в шероховатую прохладную поверхность, не зная, стоит ли постучать. Можно ли войти, коснуться пальцами ее щеки, вглядеться в глаза и прижаться к губам. Той, которая тогда так просто ушла. Той, которая тогда так внезапно нашлась, только коротко неуверенно улыбнувшись ему и прошептав, что она рада видеть его. Рада видеть. Рада. Такие простые и банальные слова — она сказала их даже Рику, так быстро простив его, так свободно с ним общаясь теперь. Точно так же как и с Дэрилом. Кто он ей? Слишком сложный вопрос, который мучил все больше, все чаще в этом чересчур спокойном городе. Там, где она так просто сблизилась с новыми людьми, заводя все больше знакомых и друзей. Там, где она изо всех сил старалась доказать свою значимость, работая до позднего вечера, изучая в местной библиотеке литературу по медицине и порой даже о еде забывая. Иногда казалось, что Кэрол боится, будто ее снова могут выгнать. И пытается доказать, что она слишком полезна, что она нужна им, что она достойна занимать свое место. Как будто не понимала, что Дэрил не позволит никому ее выгнать. Что, если придется, он уйдет с ней. Что он никогда ее не бросит. И пусть все будет вот так — иногда казалось, что больше ничего и не нужно. Эта мучительная неопределенность — она дарила надежду. Он наблюдал за ней издалека, он искал новые поводы быть ближе — как жаль, что сейчас нельзя, как раньше, подходить так часто за едой, заходить к ней по вопросам Совета и просто сталкиваться в таком маленьком и тесном тюремном дворе. Этот город был слишком большим для того, кто так отчаянно нуждался в случайной встрече. И, наверное, пора было решиться сделать и сказать хоть что-то, забирая ее себе, просто поставив перед фактом — она его. Ведь он без нее не может и не хочет — Дэрил понял это, едва ее не стало рядом. Но, наверное, сначала стоило подумать. Придумать хоть что-нибудь, уйдя на охоту и отдохнув от всего и всех… Зато потом, когда он вернется, он сделает этот последний шаг. И будь что будет. — Кэрол, Дэрил не вернулся? — этот вопрос, заданный в десятый раз за последние три дня, заставил ее сжать кулаки, отрицательно качая головой и отворачиваясь, чтобы не было видно слез в глазах. Дэрил, который ушел несколько дней назад, сообщив, что пробудет в лесу не больше пары суток, должен был быть здесь уже давно. Он всегда сдерживал свое обещание. И даже если предположить, что охота выдалась слишком удачной и задержала его там — не на неделю же! А значит, что-то случилось. Что-то очень плохое — иначе бы он смог вернуться. Больным, раненым — но пришел бы. Нашел бы силы. Дэрил всегда возвращался, выкручиваясь из самых сложных ситуаций, побеждая всё и всех. Наверное, зря Кэрол к этому привыкла. Не стоило его отпускать — в городе достаточно еды. Но как она могла не отпустить? Кто она такая? — С ним все в порядке. Наверное, просто зашел слишком далеко. А может быть, нашел что-то интересное? Или стая большая проходит рядом, и он решил пересидеть в укрытии. Все, что угодно. Он вернется, — осторожно говорили все вокруг, а в глазах светилась откровенная жалость, смешанная с уверенностью — он мертв, надеяться больше не на что. К концу второй недели Кэрол начало казаться, что сочувствующие взгляды преследуют ее. Тихий шепот за спиной, ободряющие улыбки и добрые слова — наверное, все в курсе того, как она сходит с ума. А может быть, просто заметили, что они с Дэрилом друзья. И хотелось просто упасть среди улицы на колени, заходясь в крике, отчаянно молясь и сбивая ладони о жесткий асфальт. Пообещать все, что угодно, за то, чтобы он оказался жив. Только бы вернулся. В любом состоянии, какой угодно, кем угодно — просто знать, что он есть. Что никуда не денется, что можно будет в любой момент подойти так близко, чтобы почувствовать тепло его тела, вдохнуть запах его кожи, коснуться, словно невзначай, его горячей ладони. Увидеть смущение в глазах, робкую улыбку и услышать хриплый голос, произносящий слова порой чересчур неразборчиво. Но она всегда понимала. Кажется, пора было учиться думать в прошедшем времени. Всегда только так — о нем. Обо всем. Ведь в нем — вся жизнь. Это было невероятно — просто попасться в чей-то капкан, будучи таким опытным охотником. Наверное, стоило меньше думать о Кэрол и больше об опасности, но тихий лес и отсутствие ходячих на какое-то мгновение притупили бдительность. Несколько минут мыслей о бездонных голубых глазах, и сумасшедшая боль пронзила ногу — даже обувь не помогла. Впрочем, беда в этот раз пришла вместе с удачей в виде давно заброшенного домика лесника, который оказался всего в паре сотен метров от того места, где Дэрила угораздило угодить в капкан. Он понятия не имел, задета ли кость, осталось только перевязать рану и попытаться выжить до того момента, как вернется способность идти обратно, не видя перед глазами темноту каждый раз, когда задевалась поврежденная нога. Самая неудачная в жизни охота — горячка, слишком малое количество воды, за которой нужно было ходить к ручью, почти полное отсутствие еды и непонимание, сколько прошло минут, часов, дней… Но, наверное, порода Диксонов, в самом деле, сильна — слабость от голода, кровопотери и болезни не помешала ему все же подняться и найти дорогу обратно. Возвращаясь без добычи, едва передвигаясь и утешаясь лишь мыслями о ласковых нежных руках, в которых он окажется по прибытии. О том, что она будет рядом, тревожно заглядывая в его глаза, осторожно касаясь ладонью лба и терпеливо улыбаясь в ответ на его притворно недовольное подобной заботой бурчание. И пусть что угодно будет между ними — лишь бы снова увидеть ее совсем близко, ощутить тепло ее кожи, услышать мягкий голос и убедиться, что она в порядке. Кэрол снова и снова перебирала аптечку, пытаясь хоть чем-то себя занять в отсутствие работы. Просто чтобы ни о чем не думать и не вспоминать приходившего вчера Рика, который пытался подготовить ее к тому, что Дэрила, наверное, уже нет в живых — ведь даже поисковый отряд, отправленный им на днях в лес, его не нашел. Зачем ей это знать? Зачем ей снова готовиться к смерти? Как когда-то давно — с дочкой. Пусть это будет вечная надежда — на то, что он где-то там, далеко, жив и счастлив. Пусть хотя бы в этот раз она не узнает, что он мертв, не увидит вместо него то страшное существо, в чьих мутных глазах нельзя отыскать ни искры жизни. Для нее он будет жить вечно. — Кэрол, — хриплый знакомый голос заставил неверяще оглянуться, роняя из рук бинты и смаргивая слезы с ресниц — неужели она спит? И не осталось никаких сомнений, вопросов и страха испугать его своим порывом. Только счастье, что он вернулся, только желание убедиться в этом, коснувшись теплой кожи, только отчаянная потребность уткнуться лицом в его плечо, прижимаясь из всех сил, вслушиваясь в стук сердца, в сбившееся вдруг дыхание и невнятное бормотание о том, что все хорошо. Конечно, хорошо. Лучше не бывает. Только так — совсем близко, испуганно осматривая его лицо, перепачканное грязью и кровью, с легкой улыбкой касаясь дрожащими пальцами заросшей щеки, вглядываясь в растерянные голубые глаза и ощущая горячую ладонь на своей спине — он все же обнял ее в ответ. — Мы думали… все уже решили… Дэрил, ты жив! Ты… я… Только попробуй еще раз вот так же, слышишь? И сейчас не надейся просто уйти и долечиваться у себя — будешь здесь, пока нога не заживет окончательно, — всё не о том говорила она, пытаясь одновременно и усадить его больничную койку, и осмотреть рану, и собрать бинты, и найти все нужное в аптечке. — Ладно, — медленно кивнул он, заставляя не ожидавшую столь быстрого согласия Кэрол изумленно замереть, оглядываясь. — Только пусть эти все твои подальше держатся. — Предлагаешь стать твоим персональным врачом? — недоверчиво улыбнулась она, присаживаясь рядом и нервно комкая в пальцах бинт. — Но ведь может случиться что-то, и мне понадобится отойти к другим пациентам. Я не могу быть все время рядом. — А придется… зайка, — выдохнул он со смешком, кусая губы и вглядываясь в ее широко распахнувшиеся голубые глаза. Всего несколько звуков, два коротких слога, одно такое нелепое слово — оно того стоило. Чтобы видеть, как краска заливает ее лицо, как она со смущенной улыбкой толкает его в бок локтем, смутно напоминая о чем-то далеком, как тут же тревожно морщится, боясь, что причинила боль, и вдруг тянется вперед — непривычно серьезно, сладко-решительно, мучительно-медленно. Кэрол коснулась легким поцелуем его сжатых обветренных губ, вдруг понимая, что он даже не шелохнулся. А вдруг она неправильно поняла его? Ну, конечно — это всего лишь дружеская шутка. Это совсем не то, что она сама имела в виду когда-то, что она сейчас успела подумать, во что она даже поверила — всем сердцем. И, наверное, стоило бы отстраниться и извиниться, спрятать глаза и отойти, вот только с ним рядом было так тепло, вот только целовать его было так сладко, вот только ощущать, как он неловко и слишком крепко вдруг обнимает ее, было так приятно — Кэрол даже не заметила, в какой момент Дэрил стал отвечать. Так торопливо, так жадно, так, словно давно об этом мечтал. Так, как мечтала она. А общим мечтам — таким вот мечтам — просто суждено сбываться. Не правда ли?