Кэрил: сборник мини

В последнее время с Дэрилом творилось что-то неладное. Нет, конечно, весь мир два года назад сошел с ума. И странно было бы ото всех и всегда ожидать ледяного спокойствия и исключительно разумных поступков. Но это совсем не оправдывало так резко изменившееся поведение Дэрила, обычно довольно постоянного в своем настроении. Кэрол хмурилась, готовя ужин для группы и пытаясь вспомнить, когда же именно он начал проявлять странности. Возможно, изменения в нем можно было списать на события, произошедшие после падения тюрьмы, но тогда он был все тем же Дэрилом Диксоном: изумленно вглядывающимся в ее лицо при первой встрече, робко сжимающим плечо в горячей ладони и молча кивающим. Он был таким же, как и всегда, только чуть более задумчивым и опустошенным. Но кто тогда таким не был? Потом все стало налаживаться, они сумели покинуть Терминус даже без потерь, наоборот, с находкой в виде рыдающей от счастья, встретившей сестру Бет, и теперь отходили от потрясений последних недель в одном из придорожных мотелей, выстроенном под крошечный замок и имеющим большую каменную ограду вокруг. И жить им тут предстояло еще долго, ведь сломанная нога Мишонн и ранение в живот Юджина, не говоря уже о менее серьезных повреждениях остальных, не позволяли им даже задумываться о выдвижении куда-то еще. Да и куда спешить? Небольшая передышка в безопасном месте, полном однообразной, но все же еды, никогда не помешает. И тогда Дэрил ничем не отличался от себя прежнего, деловито проверяя все помещения, помогая укреплять ворота и усаживаясь по вечерам возле Кэрол, где бы она ни была, безмолвно поддерживая ее одним только своим присутствием. А вот после той его двухдневной охоты… Да, кажется, именно после нее Дэрил и стал проявлять первые признаки загадочной, как тогда подумала Кэрол, болезни. Сначала Кэрол показалось, что у Дэрила болят зубы, и она уже успела искренне посочувствовать ему, ведь в отсутствие стоматологов это становилось, в самом деле, серьезной проблемой. Но пока она пыталась найти слова для того, чтобы поинтересоваться столь деликатным, скорей всего, с точки зрения Диксона, вопросом, Рик, тоже заметивший странные гримасы лучшего друга, спросил у того в лоб и, конечно, был послан куда подальше. Но что, если не зубы? А может быть, у него просто нервный тик начался после всего пережитого? Узнать это возможным не представлялось, потому Кэрол лишь сочувственно улыбалась Дэрилу, то и дело растягивающему губы в какой-то совсем неестественной улыбке, выглядящей то глупо, то угрожающе, но почему-то никогда нормально. Еще одним странным симптомом загадочной болезни был необычайный аппетит Дэрила. Хотя, возможно, он просто любил пасту. Вот только целых две недели питания почти ею одной не помнил этого, а потом вдруг озарило. Иначе как понимать его почти что эротичное бормотание в полумраке кухни о том, что пахнет здесь просто чертовски божественно? Пытаясь понять, как сочетаются эти два слова, Кэрол, несмотря на то, что до ужина был еще почти час, насыпала в тарелку Дэрила порцию. — Офигенно, — спустя несколько минут заявил он громко, протягивая ей едва ли не вылизанную тарелку и как-то странно заглядывая в глаза. — Еще? — неуверенно уточнила Кэрол, получая в ответ решительный кивок и со смехом наполняя тарелку еще раз. После третьего раза ей самой уже становилось нехорошо при виде пасты под томатным соусом, но Дэрил продолжал есть и неразборчиво нахваливать блюдо, правда, в своем стиле. Хоть в этом не изменился. Ужин, психику Кэрол и желудок Дэрила в тот раз спас Глен, заскочивший на кухню в поисках Диксона и утащившего его, даже идущего с трудом, куда-то по делам. Очередной странностью друга стали конфеты. Обычные лимонные леденцы, не вызывающие у Кэрол никаких эмоций даже сейчас, в те времена, когда многие радовались любой сладости. Радовались многие, а поглощать конфеты по одной в день под строгим взглядом Дэрила вынуждена была она. Прикрыв кастрюлю крышкой, уменьшив огонь на плите и в очередной раз мысленно поблагодарив бывших хозяев мотеля за то, что они запаслись газом надолго, Кэрол стала вспоминать то самое, первое угощение, которое, кажется, тоже произошло после странной охоты Дэрила — охотился на белок, а нашел вдобавок пакет с леденцами и полную голову странных идей. — Кэрол! — окликнул ее однажды в коридоре Дэрил, торопливо суя что-то шелестящее в ладонь и выжидательно замирая на месте. — Что это? — удивленно нахмурилась Кэрол, разглядывая конфету и улыбаясь такому милому подарку. — Спасибо, Дэрил, но я не очень… — Ешь! — едва ли не рявкнул он, и ей не оставалось ничего иного, только торопливо избавить леденец от фантика и сунуть его в рот, уже начиная мечтать о воде, чтобы запить кисло-сладкое лакомство. Зато Дэрил был безмерно доволен ее послушанием, важно кивнув и удалившись к себе, чтобы на следующий вечер повторить этот странный ритуал, и повторять его снова и снова. Следующим его шагом стали цветы, конечно же, тоже не без странностей. Разбудив ее среди ночи тихим, но непрерывным и настойчивым стуком, Дэрил, оттиснув сонную Кэрол с прохода, шагнул в комнату и водрузил на стол громадный букет. На минуту он замер на месте, любуясь, поправляя вазу, которую, видимо, нашел где-то в мотеле, и одобрительно кивая самому себе. Растерянно хлопающую глазами хозяйку комнаты он, кажется, не замечал, бросая последний взгляд на цветы и уходя так же безмолвно, как и пришел. После того случая, страдающая жуткой головной болью, ведь Дэрил выбирал цветы по принципу наибольшей яркости и ароматности, Кэрол уже почти поверила в то, что он так неуклюже пытается ухаживать за ней. Вот только все ее надежды были разбиты уже на следующий день, когда Дэрил вдруг заявил только хмыкнувшей Розите, что у нее «клевые буфера». Правда, постоянством этот новый Дэрил не отличался и уже вечером без капли смущения осматривал с головы до ног возмущающуюся подобным интересом Тару. Остальных он тоже не обходил своим вниманием, и когда от разошедшегося Диксона стала шарахаться Бет, а Мэг начала подозревать его в употреблении наркотиков или какой-нибудь виагры, Рик пришел к Кэрол за советом о том, что делать с другом. А делать что-то надо было, пока он не получил пару фингалов, как от совсем недовольных его поведением остальных мужчин группы, так и от оскорбленных дам. Вот только чем она, и без того снедаемая ревностью и разочарованием, могла помочь? — Я не знаю, Рик, мне кажется, о таком говорить с ним лучше тебе, — покачала она головой, прерывая свою речь при появлении Дэрила на кухне. — Чего на обед? — нахально заглянул он в каждую кастрюлю по очереди, а потом вдруг шагнул к Кэрол, резко расстегивая верхнюю пуговицу на ее рубашке, не отводя взгляда от ее декольте и поясняя. — Так лучше. Ощущая, что она начинает краснеть, одновременно и от смущения перед этим, таким непривычно уверенным в себе, Дэрилом, и от обиды при воспоминании о том, что он так ведет себя со всеми, Кэрол подняла взгляд и увидела входящую в помещение, буквально мечущую искры глазами Мишонн. С трудом дохромавшая до кухни подруга явно гналась за Диксоном, который, судя по всему, еще и ей что-то сделал или сказал. Оказалось, что ущипнул. Что стало последней каплей для Рика, который, несмотря на попытки скрыть это, к Мишонн дышал совсем неровно. — Диксон, идем, поговорим, — грубо подтолкнул он Дэрила к выходу и процедил сквозь зубы. — Мачо недоделанный… Переглянувшись с только устало опустившейся на стул Мишонн, Кэрол вздохнула, пытаясь вспомнить, не является ли резкая смена поведения человека признаком какой-то болезни, кроме психической. Но ничего в голову не приходило. Не пришло и тогда, когда занимающие соседнюю с Диксоном комнату Глен и Мэгги начали возмущенно жаловаться по утрам на то, что Дэрил там у себя по полночи поет. Правда, по словам друзей, пением это было назвать сложно, и даже подушки, которыми они накрывали головы, не спасали от жутких распевок совсем свихнувшегося приятеля, выбравшего для своих упражнений песню «Du hast» небезызвестной немецкой группы. Само собой, после такого рассказа следующей ночью у двери Дэрила собралась вся группа, через пять минут наконец подняв с пола челюсти, через десять — начиная сдавленно хихикать, через двадцать — зажимая себе рты, чтобы не хохотать, а через полчаса — начиная молиться о том, чтобы этот рев прекратился. Видимо, их неудавшийся певец все же услышал что-то, вдруг распахивая дверь, видя перед собой раскрасневшиеся от смеха лица, оскорбленно глядя на притаившуюся в самом темном углу Кэрол и удаляясь в комнату, откуда после этого случая больше не раздалось ни одного звука. Ну, разве что маты и швыряние в стену предметами, когда их сладкая парочка увлекалась своими любовными играми. Это он от зависти, как говорил с улыбкой довольный наутро Глен. Но внезапно вспыхнувшую любовь к творчеству, несмотря на этот досадный инцидент, Дэрил не потерял. Последующие дни он ходил по коридорам задумчивый, подолгу смотрел в небо на улице и на Кэрол на кухне. Результатами его напряженных хмурых взглядов становились какие-то строчки, записываемые им в блокнот, который однажды отыскал Абрахам. И пока он, задыхаясь от дикого смеха, пытался прочесть первую строчку творения Дэрила про кровь, морковь и прочие страсти, тот вырвал у него свое сокровище и разорвал на мелкие клочки. Как ни странно, но он сделал вполне правильный вывод из своей неудачи и начал пропадать в комнате отдыха, сидя над какой-то книгой и что-то бормоча себе под нос, отмахиваясь ото всех слов Рика о пользе свежего воздуха, а также мяса, которое он мог бы добыть для них на охоте. Результатом его двухдневных потуг стал визит все на ту же кухню к Кэрол, которую он, зная, что она ни за что не засмеет его, выбрал себе в качестве первого слушателя. И хорошо, потому что другие подобного чтения стихов точно бы не поняли. Она ободряюще улыбнулась, покосившись на книжку в его руках, а он, потупившись, попытался проковырять носком ботинка паркет, собираясь с духом. — Короче, слушай, — наконец выдохнул Дэрил, косясь на закрытую дверь и прочищая горло. — Как тот, короче актер, который… эээ, который… о-ро-бев, угу, который оробев… Короче, про него тут хрень всякая, неинтересно… — Ладно, — ничего не понимая, кивнула Кэрол, хмурясь при попытке вспомнить это стихотворение, которое казалось ей очень знакомым. — Угу, — подглядел он в книгу, набирая полную грудь воздуха. — В общем, так я молчу, не зная, что сказать, не оттого, что сердце… Блин, оно написанное не таким дебильным кажется… Ну, сердце ни хрена не заморозилось, то есть не охладело и это… там, короче, еще печать… во рту… на рту… ну, на губах, то есть… Короче, читай сама! Внезапно разозлившись, Дэрил сунул ей в руки книжку и тут же покинул кухню, как оказалось потом, сразу же сбежав на трехдневную охоту. А заинтригованная Кэрол, отыскав нужный сонет*, с улыбкой читала продолжение, чуть не плача и прижимая руку к вдруг попытавшемуся выпрыгнуть из груди сердцу. Он ведь не случайно выбрал именно это стихотворение? Эти слова ведь не просто так идеально легли на ситуацию? Он ведь хотел этим сделать признание?.. За три дня надежды Кэрол, понимающей, что это все лишь очередные ее глупые фантазии, значительно поутихли, да и вернувшийся с охоты Дэрил, показавшийся совсем таким же, как прежде, рассеял все возможные сомнения. Правда, ненадолго. Всего на пару дней, после чего он явился к ней в комнату с просьбой зашить порванную на охоте куртку. Сам он уселся рядом и, видимо, в благодарность и чтобы ей не было скучно возиться с шитьем, начал развлекать ее разговором. Как всегда в последнее время, странным. — Ну и, короче, эта зараза потом его нахрен выгоняет до следующего раза, — проявлял чудеса осведомленности в подробностях брачного периода белок Дэрил, вдруг предлагая с энтузиазмом. — Хочешь, потом сходим в лес, посмотришь! — Я даже не знаю, — склонилась еще ниже над шитьем пытающаяся сдержать смех Кэрол, уже представляя себе романтичную прогулку по лесу в поисках развратничающих белочек — кажется, эротические фантазии друга были совсем уж странными. Теперь ясно, почему он на женщин снова даже не смотрит: что ему они все, когда у него в лесу своя беличья порнография имеется? Протянув ему зашитую куртку и нахмурившись при виде того, как поник вдруг Дэрил, Кэрол только вздохнула, видя закрывающуюся за ним дверь и укоряя себя за то, что не согласилась на предложение сходить в лес. Ну и ничего страшного, посмотрела бы она на белок, мило, наверное, даже, зато показала бы ему, что она — его родственная душа, разделяет его интересы и, кстати, очень заинтересована в никогда не прекращающемся брачном периоде с ним самим… Несмотря на странности Дэрила в условиях тихой и спокойной жизни в мотеле, она начинала хотя бы немного отвлекаться от всего, что терзало ее сердце в последнее время, и переключаться на романтичные мысли. Эпицентром которых, конечно же, был он. Тот, кто по-прежнему кормил ее конфетами каждый вечер, словно лекарство выдавал; тот, кто неуклюже нахваливал ее еду, всегда прося дополнительную порцию; тот, кто натужно улыбался в ответ и даже пару комплиментов сделал выдающимся частям ее тела, правда, не называя вещи своими именами, спотыкаясь на самом интересом месте и сообщая, что майка у нее просто отпад и штаны офигенные. Вот и вчера вечером она снова позволила себе расслабиться и замечтаться, дожидаясь, пока сварится суп, и уютно устроившись в кресле, которое приволок Дэрил специально для нее из комнаты отдыха. Он же сидел рядом и, осторожно взяв ее ладонь в свои руки, при свете небольшой лампы уже несколько минут занимался поисками какой-то там занозы, которая якобы попала в палец Кэрол, и которую она сама не заметила. — Мне лучше знать, — авторитетно заявил он, с вызовом покосившись на нее, не смеющую спорить об остроте зрения их великого охотника. Да и зачем спорить, когда можно наслаждаться его неловкими прикосновениями, заставляющими дыхание срываться, сердце — замирать, а тело — сладко тянуть. Вот только приятные ощущения спустя несколько минут однообразных действий притупились, и Кэрол, уже несколько раз поерзавшая в кресле, бросившая на Дэрила пару соблазнительных взглядов и даже облизнувшая губы в попытке заставить его перейти к более решительным шагам, заскучала. А через полчаса она и вовсе уснула, убаюканная его напряженным дыханием и круговым поглаживанием своей ладони, которая уже даже побаливать начала в том месте. Проснувшись, Кэрол обнаружила рядом с собой только улыбающуюся Мэгги, сообщившую, что суп она спасти успела, а ударившийся при ее появлении спиной о стол Дэрил будет жить. Ругаясь только, наверное, впрочем, как и обычно. Погрузившуюся в воспоминания о последних неделях Кэрол вывело из задумчивости осторожное прикосновение к ее плечу, и она, торопливо выключив газ под давно уже сварившейся пастой, оглянулась. Конечно же, это был Дэрил. Кто еще так же часто приходил все это время на кухню, заставляя друзей сочинять все новые и новые шутки про его прожорливость? — Ты что-то хотел? — улыбнулась она, вглядываясь в его глаза, полные какой-то отчаянной решимости. Он сначала резко кивнул, потом так же уверенно помотал головой, но говорить не спешил, и Кэрол, решив не торопить его, снова повернулась к плите, чтобы слить воду из кастрюли. В этот же момент Дэрил приблизился к ней вплотную, склоняясь над ее плечом и вдруг слегка прикусывая шею. От неожиданности, боли и нескольких капель кипятка, попавших на ее дрогнувшие руки, она вскрикнула, резко отстраняясь и изумленно оглядываясь. Да что с ним такое? Судя по виду, ничего хорошего. За Дэрилом уже с грохотом захлопнулась дверь, а Кэрол все еще стояла, хмурясь и не понимая той безысходности, которая плескалась в его глазах. Проверив плиту и вытерев руки, она торопливо вышла из кухни и направилась прямиком в его комнату, полная решимости выяснить сейчас все раз и навсегда. И то, что с ним происходит, и то, как ему можно помочь. Коснувшись ручки двери, Кэрол вздрогнула, слыша звук удара — кажется, Дэрил там чем-то швырялся. Медленно приоткрыв дверь, она осторожно заглянула к другу и едва не споткнулась о валяющуюся на пороге книжку. Машинально подняв небольшой яркий томик, Кэрол, не обращая внимания на сжавшего кулаки и закусившего нижнюю губу Дэрила, взглянула на название, изумленно приподнимая брови. Торопливо листая эти, так называемые, идеальные советы по завоеванию сердца любой женщины, она видела там все, что испытала на себе: убеждения улыбаться как можно чаще; нахваливать еду, приготовленную объектом вожделения; кормить ее сладостями; дарить цветы; заставлять ревновать, делая комплименты другим девушкам; спеть серенаду; рассказать стих; окольными путями и разными намеками вести разговоры о сексе; касаться ее как можно чаще и даже кусать, показывая свою страсть. Книга была бестолковой, но Дэрил, интерпретируя большинство советов по-своему, сделал ее и вовсе апофеозом глупости. — Ну, давай уже… — буркнул он, когда Кэрол, наконец, подняла на него взгляд. — Что? — спокойно уточнила она, заходя в комнату и закрывая за собой дверь. — Смейся и говори, какой я дебил, что читал эту идиотскую макулатуру, — выдохнул Дэрил, выглядя обиженным мальчишкой. — Ну, книжка и правда идиотская. Хотя один хороший совет в ней есть, — перелистнула пару страниц Кэрол, находя нужные слова и показывая ему. — Поцелуйте ее, — неразборчиво и смущенно прочитал он, не поднимая взгляда. — Чего? Так просто? — Так просто, — коснулась она его плеча кончиками пальцев, подойдя уже совсем близко. — Но если все же сложно, я могу и сама… — Нет, — решительно мотнул он головой, полный желания самостоятельно завершить начатое, осторожно склоняясь к ней. Едва заметное прикосновение его губ к ее щеке было совсем не тем, чего ожидала Кэрол, успевшая закрыть глаза и приготовиться к страстному поцелую, который она так долго сама себе придумывала. Она подняла на него изумленный взгляд, а он, насмешливо хмыкнув при виде ее растерянности, поцеловал ее уже по-настоящему. Пусть не очень умело, зато гораздо лучше всего того, о чем ей мечталось долгими темными ночами в течение последних двух лет. Ну, а книжку они, наверное, подарят Рику, который никак не мог собраться с силами и признаться Мишонн в своих чувствах. Ему пригодится! _____________________ *Шекспир. Сонет 23