Кэрил: сборник мини

Полумрак комнаты спасительно скрывает предательское покраснение в одну секунду загоревшихся огнем щек. Дыхание срывается, а веки на мгновение прикрываются. Только потому, что всего становится слишком много. Очень много: звук ее голоса, взлетающие ресницы, подрагивающий в сдерживаемой улыбке уголок губ, ее пальцы. Тонкие, нежные, прохладные. Смелые. Чертовски смелые. Нужно лишь сделать глубокий вдох как можно тише и незаметно смочить пересохшие вмиг губы языком. Покоситься украдкой, чтобы увидеть, как и она точно так же быстро и едва заметно облизывает губы. Как не смотрит на него. Не смотрит, словно это вовсе не ее пальцы сейчас скользят по его коже, заставляя подаваться навстречу. Тянуться к ней, просто потому что он сам за реакцию своего тела уже не в ответе. Одно-единственное прикосновение — смелое, уверенное и такое осторожное. Оно решает все. Решает, превращаясь в медленное скольжение. В неторопливое поглаживание. Сначала кончиками пальцев: почти щекотно до одурения приятно. Потом неожиданно целой ладонью. Обхватывая, сжимая, лаская. Комок в горле слишком сложно сглотнуть. А тело предает так быстро, так покорно сдается во власть ее тонких нежных пальцев, ее тихого голоса, ее улыбки и косого взгляда. Она видит все, что делает с ним, видит, вглядываясь недоверчиво-робко-искушающе. Один этот взгляд может свести с ума. Стоит только закрыть глаза и представить ее где-то там, в одной из пустующих комнат этого дома. Прямо на полу, ведь даже в мыслях нет сил на то, чтобы сделать пару лишних шагов до кровати. Прямо под ним, уже в его власти, ощущая все то, что она заставляет чувствовать его. Его, вдруг такого умелого в собственных фантазиях. Она замирает на секунду, и из его губ едва не вырывается вздох разочарования. Вздох или стон. Хриплый, громкий, умоляющий, повелевающий продолжать. Стул слишком неудобный, чересчур узкий, чертовски твердый. Ее пальцы снова медленно скользят снизу вверх и так же мучительно-невесомо снова вниз. По телу разливается тепло, губы невольно приоткрываются, ноги свести уже невозможно, и лишь широкий темный дубовый стол скрывает движения ее руки. Такой маленькой, осторожной, ласковой. Ее. Той, которой он не смел коснуться первым даже тогда, когда снова нашел. Той, которую он робко обнимал, прижимая к себе, проводя пальцами по мокрой от слез щеке и не видя вокруг ничего. Той, которую больше не отпускал ни на шаг все эти дни. Той, с которой глаз не сводил, боясь даже уснуть. А вдруг, закрыв глаза и открыв их через минуту, он больше ее не увидит? И не почувствует… Она говорит все тише и все реже, ловя его взгляд и опуская свой. Ее пальцы подрагивают, глаза затуманиваются, а губы приоткрываются. Приоткрываются, так и прося касания его губ, вторжения его языка, его… Кэрол жмурится на секунду, а перед глазами снова плывут картинки той самой комнаты, где на полу, прямо под ним, она точно также закрывает глаза, кусая губы, шепча его имя и с трудом заглушая в его плече стоны. Сил сдерживаться почти не осталось, а ее пальцы продолжают свою сладкую пытку, свою мучительную игру, то едва касаясь его кожи, то вдруг крепко сжимая. И полумрака уже слишком мало, чтобы скрыть его искусанные губы, голос Рика раздается слишком громко, а смешок Мишонн — слишком явственно. Ее пальцы быстро выскальзывают из его вдруг опустевшей ладони, и кажется, что он потерял все тепло, часть своей руки, часть самого себя. Рик повторяет какой-то вопрос, Мишонн его перебивает, дополняя, а шум крови, стучащей в ушах все еще не позволяет понять, о чем они говорят, о чем они говорили все время. Один лишь кивок с надеждой на то, что это правильный ответ. Кэрол встает со стула, и он резко поднимается вслед за ней, шагает по узкому темному коридору и замирает, когда она оборачивается у двери в комнату. Заглядывает в его отведенные глаза, касается тут же откликающейся, подающейся ей навстречу ладони, медленно проводит вниз от запястья к кончикам пальцев, сжимает крепко на секунду, наклоняется к его лицу и шепчет: — Я думала, ты пошутил, соглашаясь с Мишонн, что займешь одну комнату со мной, милый. Улыбается, толкает дверь, тянет его за руку. Слишком смелые пальцы, наконец, касаются пуговиц его рубашки, кожаного ремня, молнии на его штанах. А тех самых двух шагов до кровати им действительно не хватает. Приятная догадка.