Любовь моя, Гордость моя

“You can’t choose what stays and what fades away” © Florence + The Machine -Может быть, синее? -Нет, синий – очень популярный цвет. Я хочу хоть как-нибудь выделиться. -Мы уже все цвета тут пересмотрели, Ева! Тебе не угодишь! Алиса обречённо рухнула на стул и глубоко вздохнула. -До бала осталось всего шесть часов, а ты без платья! В Хогсмиде был всего один магазин одежды, да и в том выбора было в разы меньше, чем в Косом Переулке (впрочем, неудивительно). Алиса и Ева пробыли там около часа, но выбрать платье, которое подошло бы Штольц, не могли. -Ты посмотри на всё, что тут есть. Я же в них утону! – Ева скрестила руки на груди, осматривая вечерние наряды. – Тут есть подходящие цвета, но моего размера вообще нет! -И что делать? – спросила Алиса, обречённо глядя на подругу. – Не идти же тебе в штанах… -Твоя правда, - согласилась Ева и призадумалась. Продавец уже давно не предлагала им ничего, потому что уже, похоже, перестала верить в то, что девочки хоть что-нибудь купят. -Может, как-то трансфигурировать какую-нибудь огромную футболку в платье? – предположила Ева. -А сколько продлится заклинание? Не смеши. Внезапно Штольц схватила подругу за руку и спешно вытащила из магазина, бегло попрощавшись с продавцом. -Эй, ты куда? – только и успела вскрикнуть Алиса. – Руку оторвёшь! Что ты задумала? -Мы не знаем, как наложить такое заклинание надолго, - на бегу крикнула через плечо Ева. – Но есть тот, кто знает! *** -Нечасто студенты приходят ко мне с подобными просьбами. Строгий голос и твёрдая поступь одного из любимых профессоров Евы всегда внушали уважение и благоговейный страх. -Профессор, ситуация правда безвыходная! Вы же понимаете, как это важно! – взмолилась Алиса. -Да, понимаю, мисс Мактавиш. Очень жаль, что вы с мисс Штольц не позаботились об этом вовремя. Женщина строго посмотрела на девушек поверх очков и поджала губы. Ева пристыженно потупила взгляд, однако, встретившись с глазами профессора, увидела в них озорные огоньки. -Что ж, разумеется, я не откажу вам в помощи, но учтите: это заклинание не продержится дольше пяти часов. Слизеринки просияли и переглянулись. -Я знала, что вы поможете, профессор Макгонагалл, - улыбнулась Ева. – Сейчас я принесу одежду… -Нет-нет, мисс Штольц, зайдите ко мне прямо перед балом, - профессор трансфигурации встала из-за стола и прошла мимо девушек, направляясь к выходу. – Вы же хотите подольше побыть на танцах, не так ли? -Точно, - кивнула Ева. – Я так и сделаю. Спасибо вам большое ещё раз. В ответ Макгонагалл кивнула и ушла. Проводив профессора взглядом, слизеринки покинули кабинет трансфигурации и направились в сторону подземелий. -Ты просто гений, - не унималась Алиса. – Как тебе такое в голову пришло? -Знаешь, иногда там бывают неплохие идеи. Раз уж я решила идти, значит, нужно выглядеть презентабельно. -А ты будешь делать причёску? Ева скривилась. Признаться, она никогда не любила делать причёски или макияж, а волосы предпочитала стричь по плечи и носить лишь в распущенном, свободном виде, периодически расчёсывая и поддерживая в чистоте, только и всего. Она следила за собой, как и любая другая девушка, но считала макияж излишеством, нужным далеко не всем. -Нет, - покачала головой Штольц. – Не хочу. -А краситься? – Алиса удивлённо вскинула брови. -И краситься не буду. Мактавиш удивлённо посмотрела на неё, но ничего не сказала. Весь вечер девушки потратили на приведение себя в порядок. Алиса наводила марафет, а Ева подбирала подходящие друг к другу по цвету футболку и джинсы, которые профессор Макгонагалл обещала ненадолго превратить в платье. Конечно, Штольц не избежала уймы вопросов от подруги на тему того, почему у неё в принципе нет подобных нарядов, но, к счастью, это достаточно быстро закончилось. В конце концов, в пол шестого вечера (а бал начинался в шесть) Ева вышла из гостиной в тяжкими трудами подобранной одежде и направилась кабинет трансфигурации, где сейчас должна была быть профессор. Школьные коридоры почти опустели, поскольку большая часть жителей Хогвартса сейчас готовились к танцам и сидели в своих комнатах или у друзей. В Большом Зале раздавались голоса эльфов, возившихся с угощениями для мероприятия, а во внутреннем дворе негромко беседовали Слизнорт и Флитвик, обсуждая балы, проводившиеся во времена их молодости. Ева быстро шла, почти бежала по коридору на втором этаже, как вдруг, завернув за угол, столкнулась лоб в лоб со Стэном Мактавишем. Школьный староста слегка оторопел и тряхнул головой, будто собирая рассыпавшиеся от удара мысли в кучу. -Штольц! Что это ты тут делаешь? – неожиданно спросил он. -Сейчас вроде не полночь, так что имею право, - спокойно ответила Ева. Стэн посмотрел на неё несколько мгновений и, обойдя девушку, собрался уходить. Из-за того, как отстранённо и холодно он себя вёл, походя скорее на сухого охранника какого-нибудь музея старых ассигнаций, чем на школьника, Стэна недолюбливали. С ним не хотелось долго говорить вообще ни о чём, потому что он постоянно цеплялся к словам, сводил абсолютно любую тему к учёбе, вообще редко улыбался и практически не шутил. Именно по этой причине Ева едва не забыла, что им нужно поговорить. -Стэн, погоди! – выпалила она, догоняя удаляющегося старосту. – Послушай, это насчёт Джеймса! Услышав имя слизеринца, Мактавиш остановился. -Кажется, мы это уже обсуждали, Штольц, - холодно ответил он. – Твои воспоминания мне не нужны. -Я могу быть свидетелем. У меня есть доказательства того, что это он приказал Джеку сбить Алису с метлы тогда, на матче! Ева закатала правый рукав и протянула руку старосте. -Неужели тебе и это не нужно? Мактавиш посмотрел на кисть Евы. На ней едва заметные почти белые шрамы – отметины, говорившие о том, что их владелец не так давно дал Непреложный Обет. -Они плохо видны сейчас, но если снять заклинание, ты во всём убедишься. Я покажу свои воспоминания директору, и он увидит, что Джеймс делает всё, чтобы удержаться на своём месте. Он шантажировал нас всех, а меня втянул ещё и в это! – Ева тряхнула рукой. Неожиданно где-то за спиной Евы раздался стук. Всего один. Они с Мактавишем обернулись, но ничего не обнаружили. Вокруг было тихо и безлюдно. Несколько секунд Стэнфорд молча смотрел на девушку не мигая. Казалось, он о чём-то напряжённо думал, будто решая, принимать её помощь или нет. В конце концов, напряжение с его лица немного спало: -Давай поговорим после бала, Ева. Мне нужно идти. Я нашёл ещё одну зацепку, и уж с ней-то я точно смогу пойти к директору. Штольц кивнула. Стэнфорд развернулся и оставил её одну. *** Джек Тейлор развернулся и пошёл прочь, поправляя воротник. -Мактавиш что-то замыслил против Джеймса, - проворчал он, поглядывая на идущего рядом брата. – Если бы он нас не заметил, сейчас мы бы уже знали, что именно! Он бы всё выложил этой переведёнке, не начни ты топать как взрывопотам! -Он ничего не слышал, - спокойно ответил Джонатан. – В конце концов, ему по факту нечего предъявить Джеймсу. Ева под Непреложным Обетом, так что и она ничего не расскажет. Расслабься. -Ты говоришь так, будто тебе плевать на наше общее дело, - фыркнул Джек, ловя удивлённый взгляд брата. – Джеймс итак не доверяет тебе как раньше. Зачем ты себе жизнь портишь? -Так складываются обстоятельства, - пожал плечами Джонатан. – Будь моя воля, давно нашёл бы себе хорошенькую пуффендуйку и оставил вас вдвоём решать все эти проблемы с «общим делом». На это Джек не нашёлся, что ответить. Он иногда думал, что, возможно, стоит сказать брату что-то вроде «Ты – эгоист» или «Нам надо работать вместе», но не мог подобрать нужных слов в силу негибкости своей души. Однако он не знал, что Джон всегда ловил эти его мысли и украдкой улыбался, понимая, что на самом деле хочет сказать ему брат. «Ты мне тоже дорог, Джек, - подумал Джонатан, входя в полный народа Большой Зал. – Но, к сожалению, у нас с тобой не будет общей судьбы». *** Ева будто приросла к столику с закусками. Ей крайне редко приходилось бывать на подобных мероприятиях, так что она понятия не имела, как себя здесь вести. Понаблюдав пару минут за когтевранцами, которые просто пили тыквенный сок, стоя около закусок, Штольц решила просто скопировать их поведение, чтобы чувствовать себя менее неловко. Однако получалось так себе. Почти вся школа (в основном, старшие курсы) собралась в Большом Зале. Негромко играла фоновая музыка, которую исполняли добровольцы с разных факультетов с Флитвиком в качестве дирижёра. Зал весь утопал в хэллоуинских украшениях, однако ни на одном студенте не было костюма: в последний момент от маскарада отказались. Ева слышала, как Джеймс за завтраком накануне спорил со старостой Гриффиндора и настаивал на классических танцах без оборотней, вампиров и кого бы то ни было ещё. Судя по всему, тот спор Рэндалл выиграл. Подумав о нём, Ева слегка напряглась. Когда она проводила время с его товарищами, составляя им компанию для погода в Хогсмид после тренировок, Джеймс вёл себя как обычный парень семнадцати лет. Он шутил, предлагал заплатить за угощение для всех, рассказывал о новых стратегиях для квиддича, нелестно отзывался о тех, кто ему не нравится, но в целом не делал ничего такого, что выходило бы за рамки юношеского поведения. Да, он шантажировал Алису, вынудил Еву дать себе Непреложный Обет и не раз давал понять, что если он станет старостой школы, нечистокровным будет приходиться очень плохо… Но при всём этом Джеймс не производил впечатление такой сволочи, какой он выглядел в глазах Мактавишей и, порой, в глазах самой Евы. Впервые с самого начала жизни в Хогвартсе Штольц задумалась, а правильно ли она поступает, ненавидя Джеймса? Достоин ли он такого отношения к себе? Поступила ли бы Ева иначе, если бы на неё начал нападать новенький, подружившийся с её врагом? «Почему эта мысль вообще пришла в мою голову?» Иногда ей казалось, что её голосом управляет кто-то совсем чужой. Буквально час назад она сама подошла к Стэну и предложила помощь в устранении Джеймса, а сейчас в мыслях пытается оправдать его. Пора уже определиться с тем, как относиться к этому человеку, потому что Ева вдруг почувствовала, что её совесть борется с её мыслями. Она должна помочь Алисе как подруге, но теперь, когда её голова вдруг отрезвела, это будет сделать гораздо сложнее. «Я так привыкла взъедаться на любого, кто мне неприятен, что совсем забыла о человечности, - горько усмехнувшись, подумала Ева. – Я, наверное, тоже не подарочек…» От этих мыслей девушку отвлёк чей-то голос за спиной. -Привет! Ева, мы здесь! Девушка обернулась. К ней стремительно приближалась нарядная Алиса в маленьком чёрном платье, держащая под руку сияющего Рика. -Кого я вижу, - улыбнулась Ева. -Шикарное платье! – Алиса приподняла брови. – Это Макгонагалл сделала? -Да, - кивнула Ева. – Эти перчатки тоже были её идеей. Если бы не она, я бы, наверное, сидела с оркестром и играла на чём-нибудь вместо танцев. -А ты занимаешься музыкой? – спросила Алиса. -Играю на гитаре, - Ева пожала плечами. – Иногда это помогает отвлечься от плохих мыслей. -Кстати о музыке, - вмешался Рид. – Сейчас будут танцы, так что я вынужден похитить Алису. На его лице появилась игривая ухмылка, смутившая сестру школьного старосты до покраснения. Ева не стала задерживать их беседами. Кивнув, она поставила бокал на стол и окинула взглядом помещение в поисках кого-нибудь, кто, может, мог бы пригласить её на танец, однако в этот момент входная дверь распахнулась, и в Большой Зал вошёл Джек Тейлор. Слизеринцы прекратили разговоры и повернулись к входу, словно ища там кого-то взглядом. Ева уже знала, кого именно. -Дамы и господа! – объявил Джек, привлекая всеобщее внимание. – Встречайте: организатор этого чудесного мероприятия, староста факультета Слизерин, Джеймс Рэндалл! Большая часть слизеринцев начала свистеть, хлопать в ладоши и улюлюкать. Под аплодисменты своих обожателей Джеймс вошёл в Большой Зал так, как он любил: гордо, но со скромной улыбкой и глядя на всех сверху вниз. -Прошу вас, друзья, не нужно всего этого. Я лишь хочу сделать школу лучше, скрасить эту хмурую осень столь ярким и желанным мероприятием. Первый танец я посвящаю вам всем! Веселитесь! Он жестом дал оркестру знак, и заиграла вальсовая музыка. Если бы Ева могла закатить глаза за череп, она бы так и сделала. Сколько же надменности и напыщенности было в этих словах! Рэндалл упивался любовью к нему, ему это до безумия нравилось, и он пользовался этим без капли совести. Девушка уже начала думать о том, что надо покинуть бал, на котором, видимо, делать нечего, как вдруг краем глаза она заметила, что Джеймс приближается к ней. -Штольц, - поздоровался он с учтивой улыбкой. – Рад видеть тебя в чём-то кроме мешка из-под картофеля. -Рада, что ты оценил мой гардероб, - огрызнулась Ева. -Прости, просто у меня сегодня слишком хорошее настроение, - Джеймс неожиданно протянул ей руку. – Не хочешь потанцевать? Штольц не ожидала от него ничего такого. Рэндалл? Приглашает? Её? -Можно, конечно, - замялась Ева, протягивая Джеймсу руку. Тот не медля взял её, схватил Еву за талию и вытащил на танцпол, где уже кружились несколько пар. Стараясь не думать о том, сколько человек сейчас смотрит на них, Штольц переставляла ноги в такт музыке и периодически поглядывала на Джеймса. Тот же практически сиял и смотрел то вокруг, чтобы ни в кого не врезаться, то на свою партнёршу. -Думала, я не решусь подойти к тебе, Штольц? Считаешь, я тебя недолюбливаю? -Вовсе нет! – выпалила Ева. Разумеется, она так считала. Слова Рэндалла заставляли её думать, будто он читает её мысли, не иначе. -Думаешь, я – сволочь? – с лица Джеймса не сходила улыбка. -Нет, ни в коем случае! – ответила Штольц, на мгновение отрываясь от Джеймса, чтобы покружиться, а потом вновь вернуться в его объятия. – Я так не думаю. -Конечно, Ева, - произнёс Рэндалл, ведя девушку вперёд и кружа её. Штольц крепко держала его за руку и плечо, чувствовала, как тёплая ладонь сжимает её талию и поддерживает, не давая отстать ни на шаг. -Сволочь не принесла бы на бал семь бутылок огневиски, - усмехнулся Джеймс. -Что?! Они прошли вместе ещё немного и замерли, потому что песня плавно подошла к своему завершению. Рэндалл слегка наклонился, держа Еву прямо над полом, как и подобает завершать красивый и живой танец. В ответ на её вопрос Джеймс только улыбнулся и выпрямился, помогая Еве тоже встать. -Если захочешь, подходи к столику, где стоят все наши. Мы и тебе нальём, - Рэндалл подмигнул девушке и затем поцеловал её руку, вгоняя Еву в краску. – Спасибо за танец. С этими словами Джеймс удалился в сторону столика с закусками, оставив Еву в полном недоумении посреди танцпола. Ева в недоумении вернулась к столику с закусками, у которого стояла до танца. Она всё ещё не понимала, почему Джеймс пригласил её. С одной стороны, может, он хотел так показать, что оценил её старания и готов наладить дружеские отношения, а с другой это мог быть приём с подвохом, призванный запутать Еву, запудрить ей мозги... Девушка тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Она привыкла ждать от людей именно такого, да. Но мысль, неожиданно ворвавшаяся ей в голову в начале бала, не давала Еве покоя. Может, Джеймс действительно не так плох? Однако у него были тёплые руки. Штольц даже засомневалась в том, что она должна помогать Алисе и Стэну. Действительно, с чего вдруг она должна ввязываться в эти школьные интриги? Да, Ева никогда не терпела несправедливость и издевательства, но в действиях Стэна тоже было что-то... недоброе. И только сейчас Ева поняла это. Взгляд её лёг на танцующих уже другой вальс Алису и Рика. Они кружились в центре зала, улыбались друг другу и были похожи на обычную парочку влюблённых, которой и являлись. Отчего-то Ева вдруг почувствовала себя в этом зале чужой. Слизеринцы вились вокруг Джеймса, Мэтт весело обсуждал что-то со своими друзьями, а Рик и Алиса весь вечер были заняты лишь друг другом (в чём их, конечно, нельзя винить). А Ева была одна. Она почувствовала себя вдруг такой ненужной и лишней в зале, что ей стало в буквальном смысле тошно там находиться. "Ничего не изменилось. Всё как раньше", - пронеслось в голове у Евы. Поставив всё ещё полный стакан с соком на стол, Штольц развернулась к выходу и покинула Большой Зал, не оборачиваясь. Внутри у неё всё кипело. Она не могла поверить в то, что её радость от долгожданного поступления в Хогвартс омрачается такой нелепой вещью, как чувство одиночества. В Ильверморни жизнь никогда не была легче, но там Еву хотя бы так не тяготило ощущение того, что она совсем одна. Ей казалось, что скоро это закончится, она однажды поступит в Хогвартс и заведёт там множество друзей, которые не дадут ей скучать, с которыми она не будет чувствовать себя одинокой... Но этого не произошло. Ева вдруг будто протрезвела, поняла, что на самом деле всё это время она обманывала себя. Жить в прошлом плохо, но ещё хуже жить во времени, которое ещё не наступило. Быстро шагая по коридору, Штольц вынула палочку и произнесла: -Фините! Заклинание, наложенное профессором Макгонагалл, рассеялось. Ева наконец-то была в любимой удобной одежде, и это слегка успокоило её. В конце концов, в платье девушка испытывала такой дискомфорт, что он вполне мог сказываться на её настроении и мыслях на балу. Идя по коридору первого этажа к подземельям, Ева чувствовала себя уже гораздо лучше. В конце концов, долгое пребывание на шумных мероприятиях угнетало её с детства. Может, и к лучшему, что она решила уйти. Она могла даже не надеяться, что Джеймс пригласит её второй раз, а кроме него и некому. Но в глубине души Штольц была безумно рада тому, что заинтересовала старосту, хоть и не могла признаться в этом даже самой себе. Спустившись в подземелья, Ева медленно шла к гостиной Слизерина, прокручивая в голове последние события. Нужно было решать, помогать Алисе дальше или нет. В конце концов, если Стэн найдёт ту зацепку, о которой говорил, и после бала пойдёт к директору, карьере Джеймса придёт конец, так что помощь Евы больше не понадобится. В конце концов, худшее, что сделают с Рэндаллом - это сместят с поста старосты. Нужно смотреть правде в глаза: в школе не так много отличников по всем предметам, да ещё и спортсменов. А если Джеймс станет обычным студентом, он всё равно не узнает о том, что Ева что-то замышляла против него, значит, с ним можно будет подружиться, раз уж он проявил к Еве интерес. Почему бы и нет? С этой мыслью Ева завернула за угол и вышла в коридор, ведущий прямо ко входу в гостиную. Однако до гостиной Штольц не дошла. Пройдя буквально пару шагов, девушка замедлилась, дыхание её стало частым и неглубоким, а сердце забилось так, что его было слышно у самых висков. В ужасе Ева прижала ладони ко рту, и из её горла вырвался истошный крик. Недалеко от входа в гостиную Слизерина (точнее, участка стены, где он располагался), в луже бордовой крови лежало, нелепо распластавшись по каменному полу, тело Стэнфорда Мактавиша, школьного старосты.