Любовь моя, Гордость моя

Through the crowd I was crying out and In your place there were a thousand other faces I was disappearing in plain sight Heaven help me I need to make it right

-Не толпитесь здесь! Проходите, скорее! Суровый человек в кожаном плаще и шляпе, размахивая палочкой, регулировал движение школьников около Большого Зала. Задачей этого сотрудника Департамента Магического Правопорядка было не позволять ученикам сходить с маршрута гостиная-столовая, чтобы никто не пытался проникнуть на место преступления в один из примыкающих коридоров. Ева шагала вместе со всеми, поглядывая туда же, куда и большинство. Это был угол, за которым девушка ещё позавчера в последний раз видела Стэнфорда. Стэна. Старосту Когтеврана. -Поверить не могу… И кто решился на такое? – зазвучал прямо около уха Евы голос одной из слизеринок с её курса. – Конечно, он был тем ещё уродом, но убивать его… Штольц даже немного удивилась. Раньше ей казалось, что слизеринцы (особенно старшекурсники) абсолютно все ненавидят Стэна и желают ему всех кар небесных. Но, судя по разговорам в толпе школьников, идущих на завтрак, многие товарищи Евы по факультету семье Стэнфорда… сочувствовали? Да, именно так, особенно ввиду того, что Алиса - слизеринка. Она, кстати, есть не пришла. В Большом Зале было совсем не так громко, как обычно. Свет свечей был тусклее, а под зачарованным потолком клубились угрюмые кучевые облака. Ева размеренно жевала овсянку, глубоко задумавшись. Она помнила, как побежала с криками сначала к декану, затем к директору. Помнила, как врезалась в Алису, в слезах ужаса вбегая в гостиную. И как разрыдалась, так и не выдавив из себя окончание фразы: -Алиса, твой брат… -Что? – глаза пятикурсницы сразу округлились, сделались большими, блестящими, а дыхание участилось в разы. – Что мой брат? Что со Стэном? Алиса тряхнула Еву, держа её за плечи, но Штольц не смогла договорить, зажав рот рукой. Не в силах сдерживать тошноту от жуткого зрелища мёртвого окровавленного тела, Ева вернулась в коридор и провела много времени в женском туалете, припав к раковине и дрожа. Утром Еве стало чуть легче физически и нисколько морально. Особенно угнетала царившая в школе атмосфера объявленного на неделю траура. Портрет старосты Когтеврана, с приставленными к нему венками, букетами и не гаснущими свечами был расположен в главном холле школы, прямо напротив входа. Ева никогда ещё не видела столько цветов. У неё была аллергия на некоторые из них, так что девушка избегала прогулок по клумбам, лужайкам и траве. Она предпочитала сухую каменную атмосферу маггловского города, где всё было безликим и холодным, зато не вызывало желания чихнуть. Жаль только ничего столь красивого и нежного руки магглов, среди которых росла Ева, создать не могли. Цветы всегда казались девушке одним из лучших творений природы, символом её превосходства над человеком. Ими сейчас было усыпано всё возле гостиной Когтевран. Цветы приносили или создавали с помощью заклинаний сочувствующие волшебники с других факультетов и даже некоторые преподаватели. Стэн не пользовался особенной народной любовью, но пользовался уважением. Старостой он был ответственным и внимательным, всегда прислушивался к мнению товарищей и был большим другом нечистокровных, которых при любой возможности защищал и чьи права всегда отстаивал на собраниях старост. Цветы. Белые, розовые, красные, жёлтые - они были аккуратно разложены на полу около двери в гостиную Когтевран. Венки и букеты, аккуратные пары цветов и даже небольшие корзинки - люди несли и несли их в течение всего дня после того, как тело Стэнфорда обнаружили. Ева тоже принесла к двери в гостиную Когтевран небольшой букет. Она не испытывала к Стэну никакой привязанности, даже не дружила с ним, однако Штольц действительно сочувствовала его семье и особенно сестре. Алиса не выходила из своей комнаты целые сутки и не хотела никого видеть. Соседка носила ей еду, но украдкой сообщала другим девочкам, что Мактавиш отказывается от всего и только плачет, а в перерывах спит. Ева не пыталась попасть к ней в течение всего дня, понимая, что Алисе нужно побыть одной. В конце концов, на следующее утро перед завтраком Штольц решила навестить подругу. Пройдя вдоль дверей в женские спальни своего факультета, Ева старалась подобрать нужные слова, чтобы поговорить с Алисой. Что нужно сказать человеку в такой момент? Как поддержать его, чтобы не сделать больнее и нужно ли это вообще? Штольц вздохнула. В такие моменты ей сильнее всего казалось, что конфликты, интриги и вражда - это ничто в сравнении с настоящими проблемами, с непоправимым. Потеря близкого или болезнь - вот то, о чём действительно стоит беспокоиться по-настоящему, а враги, друзья, ненависть, предательства - это всё пустое, не заслуживающее внимания и уж тем более не достойное слёз. Жизнь одна. Ева постучала в комнату Алисы. В глубине души она боялась, что Мактавиш ей не откроет и вообще не захочет разговаривать. В конце концов, Ева уже немного привязалась к Алисе и правда переживала за неё. Однако страх девушки развеял донёсшийся с той стороны двери голос: -Кто там? Он дрожал, и по звучанию его было понятно: Алиса плакала и плакала долго. -Это Ева. Могу я войти? Последовали несколько мгновений тишины. Штольц напряглась, даже закрыла глаза. В конце концов, раздался щелчок, и роскошная чёрная дверь с резьбой открылась. В комнате было темно, лишь тусклый свет одной лампы разгонял мрак. Алиса стояла в школьной форме, мятой и пыльной: судя по всему, девушка не переодевалась два дня. Её глаза были тёмными, с большими синими мешками. Белки сильно покраснели от напряжения, а веки даже слегка опухли. -Привет, - хрипло поздоровалась Алиса, попытавшись натянуть улыбку, но у неё ничего не вышло. - Проходи. С этими словами девушка отошла, пропуская подругу в комнату. Ева сделала шаг вперёд, вдыхая буквально пропитанный солью и горечью воздух. В комнате было душно и при этом жутко холодно. -Ты что-то хотела? - тихо спросила Алиса, закрывая дверь. Ева присела на кровать. -Да, я хотела узнать, как... - голос девушки стал тише. - Как ты? Алиса села рядом с ней и глубоко вздохнула. Она с трудом могла ровно дышать. -Никак. Ева осторожно положила руку на спину Алисы. Та вздохнула ещё раз и, не выдержав, крепко обняла подругу. Штольц прижала Алису к себе и погладила по голове. -Как это могло произойти?! - выпалила Мактавиш. - Как? Скажи, пожалуйста, как?! Ева покачала головой. Она прокручивала в памяти события последних суток. Версия с тем, что преступление совершил кто-то из профессоров, была отброшена сразу: абсолютно у всех учителей было алиби. Пока над телом трудились следователи из Министерства, по Хогвартсу ходили самые разные слухи. Естественно, первые обвинения летели со стороны гриффиндорцев в Джеймса Рэндалла, однако тот подозреваемым не проходил: он был на балу вместе со всеми. Спустя пару часов младшекурсникам со Слизерина удалось подслушать разговоры сотрудников Департамента Магического Правопорядка, изучавших тело. Судя по всему, Стэн погиб не в результате применения какого-либо заклинания, нет. Причиной смерти стал змеиный яд. На шее Стэна обнаружили следы от клыков. Судя по отпечаткам на полу, староста убегал от животного, однако споткнулся, упал, и змея вцепилась в его горло. Школа узнала об этом за считанные часы. Все обсуждали произошедшее, гадая, откуда в коридоре взялась змея и куда она пропала. В течение суток после убийства студенты практически не покидали своих гостиных. И только слизеринцы, а именно - старший курс, понимали, что это была за змея. Семья Ричарда Рида держала разных животных: ящериц и игуан, гекконов и жаб, саламандр и черепах, однако лучшими в коллекции Ридов были пять представителей самых опасных в мире змей. Пара аспидов, гадюк и даже чёрная мамба - все они жили в доме Рика, а своего любимчика, коричневую сетчатую змею по кличке Лоренцо Ричард всегда брал с собой в школу. Змей в Хогвартсе было достаточно, причём не только на Слизерине, однако только Рик догадался держать под боком одну из самых ядовитых в мире. Именно это и стало причиной, по которой утром второго дня после убийства Рида незаметно вывели из гостиной и отправили на допрос, в качестве комнаты для которого Снейп любезно предоставил свой кабинет. На факультете об этом быстро узнали, однако за пределы Слизерина эта новость не выходила. Что происходило на допросе, оставалось загадкой. Алиса, чувствуя, как иссякают её силы плакать, прошептала, уткнувшись в плечо Евы: -Я так и не успела поиграть с ним в квиддич... После недолгого разговора Штольц вместе со всеми отправилась завтракать. Подмечая, что среди товарищей по факультету она не наблюдает Рика, Ева напряглась. Неужели его собираются арестовать? Когда школьники начали доедать, Дамблдор ещё несколько раз объявил, что сотрудники Министерства пробудут в Хогвартсе, пока не выяснят причину смерти Стэна. Пока директор читал речь о том, сколько всего староста сделал для школы, некоторые когтевранцы вставали и молча смотрели то друг на друга, то на Дамблдора. В конце концов, когда директор закончил, со скамеек поднялся весь зал. Минута молчания тянулась очень долго. Краем глаза Ева поймала взгляд Джеймса, сидевшего как обычно ближе всех к преподавательскому столу. Рэндалл был спокоен, однако взгляд его был максимально напряжённым. Судя по выражению лица старосты, он был встревожен случившимся. Ева не спешила обвинять его без доказательств. В конце концов, обычная борьба за власть в школе – не повод для убийства. Или повод? Ева не видела Рика до конца недели. Занятия вовсе были отменены, так что те, кто в страхе не заперся в гостиной, просто слонялись по коридорам, изредка обмениваясь парой-тройкой слов. В Хогвартсе царила мрачная и тяжёлая атмосфера, которая физически мешала учиться. Сам воздух будто давил на плечи обитателей школы. Еве казалось, что всё происходящее – просто какой-то дурацкий сон. Ещё неделю назад всё было в порядке, они ссорились и мирились, играли в квиддич, делали домашние задания, а сейчас… Стэна увезли пару дней назад, вместе с ним уехала Алиса. Следователи ещё оставались в школе, а утром седьмого дня прибыли ещё какие-то важные люди из Министерства. Ева ждала возвращения своей подруги, попутно пытаясь не поддаваться общей атмосфере страха и угнетённости, однако удавалось ей это плохо. Естественно, змея была поймана в первые дни. Никто не знал точно, подтвердилась ли версия с тем, что Стэн погиб от её укуса. Не знал. До полудня. Ева шла на обед, как вдруг её внимание привлекла толпа, собравшаяся во внутреннем дворе Хогвартса. Там, окружённые широким полукругом школьников, стояли те самые люди в плащах и шляпах. Их координировал высокий худощавый мужчина в круглых очках. Выражение его очерченного остроугольными чертами лица было строгим и сдержанным, а руки в перчатках были спокойно сложены в замок за спиной. Человек стоял прямо, глядя на всех окружающих сверху вниз и слегка вздёрнув подбородок… Протиснувшись сквозь толпу к площадке, Ева вдруг поняла, что уже видела этот взгляд. -Генри Рэндалл, - внезапно шепнул девушке на ухо голос Мэтта. Это произошло так неожиданно, что Штольц даже подскочила на месте. -Нельзя так делать! – сердито шепнула она гриффиндорцу. – Я сама сейчас чуть коньки не отбросила! -Прости, - виновато пожал плечами Брейвери. – Я просто увидел, как ты за ним следишь. Это папа Джеймса. Он – глава Департамента, лично приехал разбираться. -Чего тут разбираться? – изумилась Ева. – Это же случайно произошло! Рик не уследил за змеёй и… Но она не успела договорить. Из школы, заковав в кандалы и приставив палочки к спине, вывели Ричарда Рида. Он шёл, сильно согнувшись и глядя на заплетающиеся ноги. Даже издалека было видно его покрасневшее лицо и крупные капли слёз, стекавшие по щекам. Ева в ужасе прижала ладони ко рту. Рик наверняка уже кричал, что невиновен, умолял следствие отпустить его. По крайней мере, только так можно было объяснить его молчание в этот момент, когда вся школа, замерев, смотрела на то, как его ведут прочь с территории Хогвартса. -Нечего здесь стоять! – сердито выкрикнул возникший словно из ниоткуда профессор Снейп. – А ну быстро возвращайтесь в школу! Он начал разгонять толпу, разворачивая самых любопытных спиной к удаляющемуся Риду. Ева плелась спиной вперёд в сторону входа в школу, всё ещё не веря собственным глазам. Внезапно Рик прямо у самых ворот выпрямился, игнорируя грубые замечания охраны и посмотрел назад. Прямо на толпу, нет, на саму Еву. Буквально пару секунд они простояли так, без слов глядя друг на друга, и Штольц чувствовала, как земля уходит из-под её ног. Невозможно было всмотреться в глаза Рика, вдуматься в хитросплетения его переживаний и даже просто спросить, кто на самом деле виновен, но… Отчего-то Еве показалось, что молодой человек действительно убийца. Его взгляд невозможно было трактовать неверно даже в таких условиях, когда движущаяся толпа раскачивала Еву из стороны в сторону как беспокойное море, когда Снейп подталкивал учеников ко входу в школу, когда время, эти две секунды, шло слишком быстро… Рик знал, что это его вина. -Так это ты – убийца… - шёпот едва успел сорваться с губ Евы, как вдруг Рида подтолкнули сзади и вывели с территории школы, а саму Штольц, наоборот, затолкали внутрь. -Не на что тут смотреть! – сердито выпалил Снейп, закрывая двери во внутренний двор. Чуть позже без официального объявления школа при помощи сарафанного радио узнает, что Рик действительно обвиняется в убийстве школьного старосты, а то, что он угрожал Стэну в тот день в кабинете зельеварения, стало лишь ещё одним доказательством его вины. У него были мотивы, Ева не могла с этим спорить. Рид недолюбливал Мактавиша, считал, что тот недостаточно делает для Алисы, не может её защитить… Можно даже сказать, что Рик ненавидел Стэнфорда, но убийство?.. Штольц ещё долго не могла опомниться от произошедшего. Она, как и сама школа в эти дни, совсем потеряла оживлённость и стала серой, как тучи, окутывавшие Хогвартс уже целую неделю. Следующее утро было уже гораздо менее мрачным, чем предыдущее. В школе вновь стало так же светло, как и раньше, но атмосфера в целом царила не самая лучшая. Многие до сих пор обсуждали, обсасывали до костей историю, произошедшую неделю назад. Некоторые даже недоумевали, почему Ева не обвинена в убийстве, ведь это она обнаружила тело. Сама же Штольц весьма грубо огрызалась, едва слыша подобные высказывания, ведь это было бы верхом идиотизма: как она тогда умудрилась убить Стэнфорда при помощи яда? В конце концов, завтрак должен был уже начаться, но почему-то столы ещё пустовали. Все давно расселись по своим местам и ждали появления еды, однако вместо этого в Большой Зал вошла процессия во главе с профессором Дамблдором, за которым медленно шёл Снейп, а замыкал шествие не кто иной как Джеймс Рэндалл. Все взгляды были устремлены к нему. Юноша остановился около кафедры, за которой обычно во время выступлений стоял Дамблдор, и окинул взглядом зал. -Если когда-нибудь он станет директором этой школы, - пробормотала Ева себе под нос, не замечая, как озвучивает собственные мысли, - верю, это будет одна из сложнейших для Хогвартса эпох… И действительно, на лице Джеймса не было ни капли скорби. Он и не обязан был, однако, поскольку все уже понимали, что сейчас произойдёт, лицо его было слишком уж удовлетворённым. Рэндалл даже не скрывал своего торжества. Ева подумала, что вряд ли в жизни встречала человека циничнее. -Ученики! – обратился Дамблдор, призывая всех к тишине. – Я прошу немного внимания. Те, кто ещё имел желание разговаривать о чём-либо, умолкли. Профессора сидели на своих местах за спиной директора, ученики поглядывали друг на друга со своих мест. -Нельзя отрицать, что уходящий год для нашей школы навсегда останется одним из самых тяжёлых. Он был омрачён ужасным событием. Смерть школьного старосты – это ужасная утрата для нас всех, не важно, о каком факультете или курсе идёт речь. -Я ничего не пропустила? Голос, раздавшийся из-за спины Евы, отвлёк её от прослушивания речи директора. Обернувшись, девушка столкнулась с Алисой. Не успела Штольц хоть что-нибудь сказать подруге, как та внезапно прижала палец к её губам: -Потом. Потом поговорим, - и села, втиснувшись рядом. Вновь повернувшись к директору, Ева вдруг заметила, что кое-что изменилось: за спиной Дамблдора, в самом углу зала около выхода, скрестив руки на груди и прислонившись к стене, стоял какой-то человек. Издалека его было трудно рассмотреть, ясно было лишь, что обитателям Хогвартса он не знаком. -Однако школа не должна оставаться без присмотра, - продолжал директор. – Все мы сейчас как никогда нуждаемся в сильном и опытном человеке, способном в сложившихся обстоятельствах помочь школе справиться с произошедшим. Дамблдор повернулся к Джеймсу. Тот приосанился и сделал шаг вперёд, окинув взглядом помещение и разводя руки в стороны: -Друзья! Случившееся – это большая трагедия не только для Хогвартса, но и для многих из нас. Мы со Стэном не были друзьями, но я очень ценил его как коллегу и достойного соперника. Я уверен, он относился ко мне так же. -Джеймс никогда не звал его Стэном, - пробурчала Алиса. – Всегда только «Стэнли». Ева покосилась на неё, но ничего отвечать не стала. -Я хотел бы выразить искренние соболезнования всем членам семьи Стэна, - произнёс Джеймс, опуская руки. – Он был действительно талантливым волшебником и достойным старостой. Я могу только желать стать таким. -Во заливает! – неосторожно выпалил кто-то в воцарившейся тишине. Повернув голову на источник звука, Ева увидела Мэтта, испуганно зажавшего себе рот руками под осуждающими взглядами товарищей. Рэндалл тем временем невозмутимо продолжал: -Я весьма польщён тем, что именно меня выбрали в качестве нового старосты школы. Поверьте мне, я не подведу вас всех. Лежащая на мне ответственность за всех вас огромна, и я обязательно оправдаю её. Вы в надёжных руках, друзья мои. -Я бы сказала, в лапах, - буркнула Алиса. Слизеринцы начали аплодировать первыми, причём наиболее живо и громко, после же к одобрительным овациям подключились и остальные факультеты. Пока директор прикалывал к мантии Джеймса значок старосты Хогвартса, Алиса, наклонившись к Еве, шепнула ей: -Я знаю, что теперь будет. Он из школы своё личное королевство сделает. -Ты же знаешь, я этого не допущу, - покачала головой Ева. Алиса посмотрела на неё, и они впервые за долгое время встретились взглядами. Ева с ужасом поняла, что в глазах её подруги нет совсем ничего. Пустота. -Знаешь, мне уже всё равно, - ответила Алиса. – Пусть делает, что хочет. Стэна нет, значит, наша вражда уже не имеет смысла, и Рэндалл от меня отстанет. Всё. Стэн мёртв. Рик сознался в убийстве. -Что?! – выпалила Ева. Однако её голос заглушил шум аплодисментов вокруг. Слизеринцы встали полным составом, так что девушкам тоже пришлось присоединиться к ним. Когда все, наконец, успокоились и расселись по местам, вперёд вышел тот самый человек, который стоял у стены всё это время. -Студенты, - обратился Дамблдор, показывая рукой на гостя, - это – мистер Альфред Фирс. Он – инспектор, присланный к нам из Министерства. Давайте же поприветствуем его. Дамблдор похлопал мужчине, уступая ему кафедру. Школа вяло поддержала аплодисменты. Фирс на первый взгляд был похож не на инспектора, а на профессора. У него была тусклых тонов мешковатая одежда, явно плохо подходившая к тощей фигуре. Высокого роста, но при этом уже слегка седеющий, - на вид ему было не больше тридцати пяти, однако суховатые руки и точно такой же голос говорили скорее о том, что этому человеку точно за сорок. У него были аккуратно причёсанные негустые тёмные волосы и идеально выбритое прямоугольное лицо. -Итак, друзья, - заговорил Альфред достаточно высоким для взрослого мужчины голосом. – Как вам уже сказали, я – инспектор, так что лишних слов говорить не буду. Ева посмотрела по сторонам. Встретившись взглядами с Джеймсом, уже занявшим своё место во главе стола, девушка нервно сглотнула: лицо Рэндалла не выражало ничего хорошего, видимо, он тоже был не в восторге от происходящего. Зачем Министерству присылать в школу своих людей? -Скажу только, - продолжал Фирс, - что отныне вещи, происходящие в этой школе, будут находиться под моим личным строгим контролем. Министерство считает, что случившееся уходит корнями в разногласия между чистокровными и нечистокровными волшебниками. Эту проблему надо решать, так что я здесь именно для этого. Зал загудел. Отовсюду звучали возгласы: -Что значит «разногласия»? А как же полкуровки? -Вы считаете, его убили специально? -Нам что, теперь всем бояться? -Тихо! – крикнул Дамблдор, прижав палочку к горлу. – Прошу всех успокоиться! -Я здесь не для запугивания, а чтобы навести в школе порядок. Произошедшее не должно повториться никогда, - произнёс Фирс, после чего отошёл от кафедры и кивнул Дамблдору, давая ему понять, что более говорить не собирается. -И что теперь будет? – испуганно спросила Алиса, косясь на подругу и пытаясь придать своему голосу хоть какой-нибудь жизни, но тщетно. -Не знаю, - покачала головой Ева. – Но мне этот человек не нравится. -Не тебе одной, - отозвалась Алиса.