Любовь моя, Гордость моя

Поднявшись в кабинет Дамблдора, обычно доступный лишь немногим, но сейчас являвшийся для Альфреда Фирса местом едва ли не ежечасного паломничества, Ева почувствовала покалывание в пальцах. Её никогда не вызывали к директору, чтобы отчитать за плохое поведение. В помещении царил полумрак. Темнота выглядывала из углов, тянулась к вошедшим мохнатыми когтистыми лапами, так и норовя схватить за ноги и утащить… Еве стало не по себе. -Профессор Дамблдор! – процедил, приподняв бровь, Фирс. – Этих девушек я обнаружил около десяти минут назад вне гостиной их факультета! Директор, сидевший за своим столом и, видимо, уже собиравшийся идти спать, глубоко вздохнул и посмотрел на прижавшихся друг к другу Еву и Алису. -Что случилось, инспектор? Они сделали что-то плохое? – спокойно спросил Дамблдор. -Нет, если не считать чем-то, как вы выразились, «плохим» нарушение введённого сегодня комендантского часа, - ответил Фирс. – Я требую сделать им строжайший выговор. -Спасибо, инспектор, я этим займусь, - сонно пробормотал Дамблдор. – Вы можете идти. Альфред прищурился, бросив на директора недоверчивый взгляд, после чего смерил таким же взглядом девушек, затем развернулся к выходу и ушёл, не сказав ни слова. -Профессор, мы… - заговорила Ева, сделав шаг вперёд. – Мы просто заговорились и задержались немного… Алиса здесь ни при чём, это я позвала её поговорить перед сном. -Успокойтесь, мисс Штольц, - спокойно произнёс Дамблдор, приподняв руку. – Я всё понимаю. Никто не собирается делать вам строгий выговор. Боюсь, господин инспектор слегка погорячился, заставив вас прийти сюда в столь позднее время. Думаю, на первый раз вас можно простить. Ева просияла. Видя перемены на её лице, директор улыбнулся. -Однако всё же, думаю, не стоит линий раз заставлять его нервничать, не так ли? – Дамблдор выразительно посмотрел на Еву из-за очков-половинок. Девушка в ответ кивнула. Алиса потянула её за рукав мантии. Штольц бросила на подругу беглый взгляд, после чего вновь посмотрела на директора. Судя по всему, он сам был действительно не в восторге от этого гостя из Министерства, поскольку выглядел очень уставшим и даже немного грустным. Ева представила, насколько сильно Фирс уже успел достать Дамблдора. -Спасибо вам большое, - улыбнулась она, внутри радуясь тому, что легко отделалась сегодня. – Это не повторится, профессор. Дамблдор кивнул. Алиса вновь потянула Еву за рукав, но та, взяв подругу за руку, спешно вывела её из кабинета. -Слава Мерлину, даже баллы с факультета не снял, - выдохнула Штольц, спешно идя по коридору в сторону гостиной. – Фирс мог вообще остаться там и лично следить за тем, как нас карают… -Ева! – Алиса остановилась, скрестив руки на груди. – Почему ты не обратила на меня внимание? -В каком смысле? – спросила Штольц. -В кабинете я пыталась заставить тебя посмотреть кое на что! Неужели ты не видела? Девушка покачала головой в недоумении. -Ты видела, что стояло у него в углу? -Не присматривалась. -Омут Памяти! – Алиса взяла подругу за плечи. – Я читала о нём. Вот что нам нужно! С его помощью я смогу вспомнить, что сказала Стэну в тот вечер! -Ты – гений! - улыбнулась Ева. – Но как нам незаметно для Дамблдора воспользоваться им? Мактавиш призадумалась. Не дав им договорить, из-за ближайшего угла неожиданно выплыл освещавший себе путь палочкой Джеймс Рэндалл, собственной персоной. Завидев его, Алиса брезгливо поморщилась и умолкла. Ева слегка приосанилась. -Что вы делаете здесь в столь поздний час? – спокойно спросил староста. -Можешь успокоиться, - ответила Ева. – Мы только что вышли из кабинета директора. Нас Фирс уже отчитал за ночные прогулки. Рэндалл усмехнулся. -Получили выговор? Ева покачала головой. На несколько мгновений повисла тишина. Джеймс, остановившись, поочерёдно посмотрел на девушек и глубоко вздохнул, видя их напряжённые лица. -Думаете, я в восторге от этого самодура? Он уже успел достать своими расспросами и меня, и профессора Снейпа, и Макгонагалл… Совсем рехнулись в своём Министерстве. Слышать такие слова из уст Рэндалла было для Евы вообще в новинку. Казалось бы, новые правила должны были обязательно понравиться такому злодею, как Джеймс, но, похоже, некоторыми вещами он был так же сильно недоволен, как и другие жители Хогвартса. -Неужели твой отец не может решить эту проблему? – неожиданно спросила Алиса, скрестив руки на груди. – Он же такой всемогущий! Джеймс посмотрел на неё с высоты своего роста. В глазах его, поблёскивающих в полумраке коридора, освещаемого только светом одной палочки, мелькнуло что-то недоброе. -Фирс действительно работает на папу, - невозмутимо ответил староста, - но, боюсь, его присутствие – воля Министра Магии, а его решения обсуждению не подлежат. В ответ Алиса промолчала. Джеймс же неожиданно обратился к Еве: -Штольц, мне нужно с тобой поговорить. Я искал тебя вечером, но нигде не нашёл. -Я помогала кое-кому, - невозмутимо ответила Ева. – Сейчас у меня будет немного времени, раз уж нас всё равно уже отчитали. С этими словами Штольц покосилась на Алису, вопросительно смотрящую на неё. -Иди лучше в гостиную, завтра увидимся, - произнесла Ева. -Как скажешь, - ответила блондинка и, недоверчиво глянув на Джеймса, удалилась, освещая себе путь палочкой. Дождавшись, пока она завернёт за угол, Рэндалл подошёл к Еве ближе. -Чего ты хотел? – спросила она. -Так как я стал старостой школы, - спокойно заговорил Джеймс, прислонившись к стене, - место старосты нашего факультета освободилось. Не хочешь ли ты занять его, Штольц? Ева оторопела. Она? Староста Слизерина?! Видя её округлившиеся глаза, Джеймс поспешил вставить: -Я не тороплю тебя с решением, у тебя будет пара дней на раздумья. Если захочешь, обязательно скажи мне. Профессор Снейп велел мне самостоятельно выбрать себе замену. Я выбрал тебя. -А как же Джек? Или его брат? – затараторила Ева, чувствуя, как от волнения у неё начинает всё быстрее колотиться сердце. – Неужели нет никого, кого бы уважали и любили на факультете больше меня? -Дело не в уважении, - холодно бросил в ответ Рэндалл. – Джек – прекрасный человек, но в голове у него опилки. Джонатан заботится только о своих любовных приключениях, так что нести ответственность за первокурсников или выполнять серьёзную работу он не сможет. Я бы предложил кандидатуру Рида, но он… Джеймс посмотрел в коридор, туда, где пару минут назад была Алиса. -Он в тюрьме, сама знаешь. Так что я, подумав, выбрал тебя. Как бы к тебе ни относились окружающие, ты хорошо учишься и не пропускаешь тренировки. Я думаю, ты справишься с таким великим и могущественным факультетом, как наш. Ева не могла подобрать нужных слов. Она всегда мечтала учиться в Хогвартсе, но ещё больше ей хотелось, чтобы её старания быть лучшей заметили. Наконец, это случилось! И заметил не кто-нибудь, а сам Джеймс Рэндалл! Интересно, каково было этому напыщенному и надменному выскочке признавать, что не он один хорош практически во всём, а? В голову Евы внезапно ворвалась другая мысль. А что, если Джеймс предлагает ей занять его место, чтобы втереться в её доверие? Вдруг все эти похвалы – только часть хитроумного плана, цель которого – устранить с дороги её, Еву, потому что старосте есть, что скрывать? Штольц посмотрела в глаза Джеймса. Тёмные, задумчивые – в них отражался яркий холодный свет, излучаемый палочкой. На немного грубоватом, с короткой жёсткой щетиной лице старосты было напряжение, даже едва заметная тень… страха? Судя по всему, Рэндаллу было сейчас совсем не до Евы. Видимо, его предложение было настоящим, от чистого сердца. -Я дам ответ завтра, - произнесла, наконец, Ева. – После ужина. Мне нужно подумать, ведь, в конце концов, быть старостой – большая ответственность, особенно сейчас. Джеймс кивнул. -Я провожу тебя до гостиной, - произнёс он. – Идём. Шли они молча. Ева то и дело косилась на спутника, отмечая, как же он изменился за последнюю неделю. Обычно Джеймс, идя куда-нибудь, смотрел вокруг или вперёд, слегка вздёрнув подбородок и периодически ухмыляясь. Сейчас же он смотрел в пол и на нижние части стен, так напряжённо задумавшись о чём-то, что, казалось, он не видит и не слышит ничего вокруг. -Что-то случилось? – неожиданно для себя спросила Штольц. Рэндалл тут же оторвался от мыслей и посмотрел на идущую рядом девушку. -Ты о чём? – спросил он. -В последнее время ты какой-то поникший. У тебя что-то произошло? Похоже, они оба были удивлены тем, что Ева проявляет участие. Да, сейчас их отношения были гораздо теплее (во многом, потому что Штольц хотела втереться к нему в доверие и нанести неожиданный удар при помощи Стэна, чтобы обрушить карьеру Джеймса как карточный домик). Однако всё-таки Ева всегда держалась на расстоянии, не осведомляясь у старосты, как обстоят его дела, настроение и уж тем более о том, с чем связано выражение тревоги на его лице. -Я раздражён, - фыркнул в ответ Рэндалл. – Этот Фирс здесь всего пару дней, а уже не даёт мне покоя. Заставил всех чистокровных волшебников предоставлять своё семейное древо. Проверяет все-все фамилии на достоверность. -Разве ты не этого хотел в своё время? – холодно спросила Ева, приподняв бровь. -Хотел, но меня не устраивает то, что я, сын Генриха Рэндалла, главы Департамента Магического Правопорядка, чистокровный волшебник, должен доказывать это какому-то худосочному выскочке из Министерства! Окончание фразы Джеймс сказал так громко, что проснулась одна из картин на стене. Мужчина в ночном чепчике, до этого мирно храпевший в кресле-качалке, сердито нахмурился и пробормотал: -Ходят тут всякие, спать не дают… То змея, теперь ещё эти… Ева повернулась к картине. Внутри девушки что-то буквально ёкнуло, и она хотела что-то спросить у мужчины в чепчике, но тот уже вновь погрузился в сон. Видя, что его спутница остановилась, Джеймс положил руку на её плечо: -Идём, Штольц, почти на месте уже. Мне ещё дежурить. Ева обернулась. Теплота разлилась по её руке мягкой, приятной волной. Что-то подобное она чувствовала тогда, на балу, когда Рэндалл вёл её в танце, приобняв за талию. Неожиданно девушке захотелось поговорить с ним об этом. -Слушай, Джеймс, - заговорила негромко Ева, от волнения начав мять подол мантии, - а почему ты именно меня пригласил на балу на вальс? -Вальс? – неожиданно спросил в ответ староста. Ева бросила на него быстрый взгляд. Джеймс приподнял одну бровь, а лицо у него было такое, словно он впервые слышал об этом танце. У Евы внутри всё буквально обрушилось. -Ты не помнишь? – с замиранием сердца спросила она. -А, вальс! Точно, - Джеймс натянул свою привычную улыбку, которая сейчас казалась как никогда фальшивой. – Помню-помню. Не понимаю, чему ты удивляешься, Штольц. Я могу приглашать того, кого захочу. Ева недоверчиво посмотрела на старосту. Что-то было не так. Выражение его лица до того, как она задала этот вопрос, смесь тревоги и страха, оно было настоящим, а то, что девушка наблюдала сейчас, являлось лишь маской, которую Рэндалл по привычке быстро натянул, чтобы скрыть что-то… Что-то, чего Еве, видимо, лучше не знать. -Я лучше пойду спать, - произнесла девушка, подходя к стене. – Превосходство! Вход в гостиную неслышно открылся, а в коридор вылилось немного тусклого света от холодного камина. -Постой, Ева… - произнёс, было, Джеймс, но девушка даже не обернулась. -Спокойной ночи, - отрезала она, и проход за её спиной закрылся. Джеймс остался в коридоре в полном одиночестве. *** Ева лежала на спине, глядя в потолок. Соседка мирно посапывала, а за окном в мутных водах Чёрного Озера беспечно гуляли пузырьки воздуха и кусочки водорослей. «Как так? – думала Ева, сжимая в руках подушку. – Неужели он забыл то, что было чуть больше, чем неделю назад? Конечно, может, у него так много поклонниц, что он даже не заостряет на подобном внимание, но…» Повернувшись набок, девушка почувствовала, как к горлу подступает ком. «Это же я… Неужели я для него такая же, как все прочие слизеринки, что вешаются на его шею?» Почувствовав вскипающую внутри злость, Штольц подложила подушку под голову и зажмурилась. «Нет, нет! Здесь что-то нечисто, я нутром чую! Он не мог забыть такой танец! Только если…» В голове девушки неожиданно прозвучали слова Джеймса, сказанные им ей во время танца: «Сволочь не принесла бы на бал семь бутылок огневиски…» Ева почувствовала, как холодеет всё внутри. Мысль о том, что она впервые кому-то стала интересна, что кто-то, пусть даже злой и надменный староста Джеймс Рэндалл, решился пригласить её на танец, грела Еве душу. А теперь на месте этой мысли, которая была светлой, несмотря ни на что, зияла сквозная дыра. «А знаешь, почему он забыл об этом, Ева? – сказала она сама себе. – Потому что напился. Поэтому он не помнит. Поэтому он так неожиданно пригласил тебя. Ничего не изменилось. Ты всё ещё никому не интересна, возись дальше со своими пробирками, заучка…» От собственных мыслей девушке стало только хуже, и она заплакала, уткнувшись лицом в одеяло. *** -Ты сделал ЧТО?! -Я думал, это хорошая идея. -Хорошая идея?! Ты совсем рехнулся, Тейлор? Я разрешал тебе делать что-то подобное? О, Мерлин, лучше бы я поручил это твоему брату, он бы и то лучше справился! Джеймс Рэндалл беспокойно ходил по комнате в мантии, бросая гневные взгляды на близнецов. Они сидели на своих кроватях, одетые в пижамы и сонные. -Если ты разбудил нас только для того, чтобы отчитать меня… - пробормотал Джонатан, зевая. – Тогда ты и вправду жестокий человек. Это не могло подождать до завтра? -Нет, не могло! – в ярости Рэндалл подошёл к подчинённому вплотную и взял его за грудки. – Ты хоть понимаешь, что натворил? Теперь вся школа будет думать, что мне нужна эта переведёнка Штольц! -У тебя много поклонниц, - невозмутимо ответил Джон. – Не о каждой же все думают так… Да и какая разница? -Я никогда никого не приглашал, ни на одном чёртовом балу не танцевал ни с одной девкой, даже со своего факультета! Я не подпускал к себе никого и делал это не просто так, безмозглый идиот! Казалось, Джеймс вот-вот взорвётся: настолько он был зол. Его лицо даже слегка покраснело. Джонатан же оставался спокойным, как и всегда. Он видел всё, что творилось в голове школьного старосты. -Ты сам знаешь, - продолжал Рэндалл, - в чём дело. Ты знаешь, почему ни одна девчонка не должна даже близко подходить ко мне и моей семье. О, да. Джонатан знал. Для всей школы Белла была просто девушкой-мечтой: умная, красивая, спортивная… Она никогда не была отличницей, но играла в квиддич не хуже самого Джеймса. Эта девушка была кандидатом в старосты факультета и просто любимицей мадам Трюк. Они с Джеймсом начали встречаться на четвёртом курсе. Никто не знал, кто в кого влюбился первым, но пара была красивой: спортсмен и спортсменка. Все девушки со Слизерина (и не только) завидовали Изабелле Рой. Их с Джеймсом отношения продлились несколько месяцев… А потом Белла умерла. Несчастный случай в доме Рэндаллов стал причиной, по которой ежегодные Рождественские посиделки дома у Джеймса, которые тот организовывал только для «своих», перестали существовать. Согласно официальной версии, слуга, работавший на эту семью, решил испытать на девушке несколько страшных заклятий, после чего столкнул её с лестницы. На вопросы о причинах своих действий мужчина не отвечал. Его признали сумасшедшим и отправили в Азкабан на всю оставшуюся жизнь. С тех пор в доме Рэндаллов служили только домовые эльфы: хозяева теперь боялись доверять людям. Джеймс же винил себя в случившемся, ведь если бы он в тот день не отправился к отцу, попросив подругу подождать его дома, с ней бы ничего не случилось. Но на самом деле Рэндалл младший в глубине души подозревал, что следствие (которое, между прочим, вёл его отец), о чём-то умалчивает. О подозрениях этих кроме самого Джеймса знал только один из близнецов Тейлоров, читавший мысли школьного старосты уже много лет. -Слушай, может, это не так плохо, - произнёс, наконец, Джон. – В конце концов, теперь Штольц относится к тебе гораздо лучше. Я хорошо танцую, так что, думаю, ей понравилось. Джеймс выразительно посмотрел на него. -Некоторые люди до сих пор подозревают меня в убийстве Стэнли. -Стэнфорда, шеф, - вставил Джек. -Заткнись, - Джеймс закатил глаза. – В общем, Стэна. И если сейчас вскроется, что ты был на балу вместо меня, сюда явится мой отец и без разбирательств устроит мне такую взбучку, что мало не покажется нам всем! -Она никому не скажет, - успокоил его Джон. – Знаешь, она была даже рада, когда я её пригласил. -С чего ты это взял? -Она улыбалась, - пожал плечами Джонатан, осознав, что едва не выдал себя. – По ней видно было. Рэндалл немного успокоился и отпустил, наконец, своего приспешника, всё ещё сердито глядя на него. -Ева ничего не докажет, Джеймс. В конце концов, тебе нечего бояться, ведь ты ни в чём не виноват. По лицу Джона растеклась глуповатая улыбка, которую Рэндалл всегда терпеть не мог, ведь по-настоящему этот юноша улыбаться не умел. -Мой отец не будет разбираться, кто виноват, - процедил Джеймс, садясь на свою кровать. – Ты вновь подвёл меня, Джонатан. Уже завтра я буду знать чистоту крови этой девчонки, и я сожалею, что это выяснил не ты. А теперь ещё и эта выходка… Если бы не твой брат и его просьбы пощадить тебя, я бы давно от тебя избавился, освободил от Непреложного Обета и отпустил на все четыре стороны. С этими словами Джеймс ушёл в душ, оставив братьев одних. Они молча переглянулись. -Ничего не говори, - неожиданно произнёс Джонатан. – Я уже знаю, что ты хочешь сказать. Он действительно знал. -Вообще-то я действительно попросил его не злиться на тебя, - пробормотал Джек, сердито глядя на брата. – Знаешь, как он негодовал, когда ты провалил его задание? -Знаю, - вздохнул Джон. -Я с ним везде хожу. Он и так постоянно злой, а ты только хуже делаешь! -Да хватит меня отчитывать! – взорвался Джон. – Ты мне не отец! -Но отец велел мне присматривать за тобой! Попросил не дать тебе попасть в неприятности! Джон вскочил с кровати и скрестил руки на груди. Он обычно спал в футболке и шортах, в отличие от своего брата, который был любителем мягких пижам с кошками. -Ну и что? Вы с отцом всё время командуете нами с мамой! Это из-за вас я попал на Слизерин! Из-за вас я обязан служить этому придурку Рэндаллу! Из-за вас я не могу даже найти себе девушку! Это всё ваша вина! Джек замер не в силах вымолвить ни слова. Тем временем его брат продолжал: -Это вы, прикрываясь вашим пресловутым «семейным делом» заставили меня поклясться в верности этому… - Джон покосился на выход из комнаты. – Этому человеку! Надо было послушать нас с мамой! -И стать нищими? – Джек тоже вскочил. Да, он был не так умён, как его брат, но подобные вещи прекрасно понимал. -Ты хоть знаешь, сколько мама с папой были должны Рэндаллам? -Да мне плевать, - голос Джона стал угрожающе тихим. Юноша подошёл к брату, который был крепче его в полтора раза, но одного с ним роста. Джек не шелохнулся. -Я вообще плевал на эти деньги, на богатство… я бы лучше перестал быть богатым, чем свободным, брат. На несколько мгновений повисла тишина. Джек сглотнул. -Папа бы не смог так. Ты же знаешь, как для него важно… -Для папы важен только его магазин мётел, ясно тебе? – перебил его Джонатан. – А для мамы важны мы. Мама нас любит, а ты взял и занял сторону отца. Он процедил это сквозь зубы, скалясь и чувствуя, как вскипает в горле неконтролируемая ярость: -Если бы ты не согласился служить Джеймсу, пока он нас не отпустит, отец бы отстал от нас, и я никогда не стал бы рабом Рэндаллов. Джек молчал. Не дождавшись его ответа, Джонатан погасил свет в комнате и лёг в свою кровать, повернувшись к брату спиной. Тот же, в свою очередь, тоже прилёг, но внезапно, приподнявшись на локтях, хрипло и тихо произнёс: -Прости, брат. Джон не повернулся. Он слышал, как Джек ложится, ворочается, устраиваясь поудобнее и начинает похрапывать. Убедившись, что брат, наконец, заснул, Джонатан Тейлор сделал глубокий вдох и позволил одинокой слезинке скатиться по переносице и упасть на подушку. Джеймс вернулся через пару минут и тоже лёг спать.