Любовь моя, Гордость моя

«Through the crowd I was crying out and In your place there were a thousand other faces…» (с) Florence + The Machine – No Light, No Light Тренировка прошла на удивление гладко. Джеймс рассказывал товарищам по команде все тонкости новой тактики, которая, по его словам, «точно сработает против хаффлпаффцев» и летал по полю туда-сюда, командуя всеми в своей привычной строгой манере, приправляя это редкими шуточками. Он ни слова не сказал Еве по поводу её происхождения, и это немного успокоило девушку. Она получила новое место на поле, из нападающей перейдя в защитники. В конце тренировки, когда все уже направлялись к раздевалкам, Джеймс, спешившись, внезапно остановился и повернулся к снижающейся Еве. -Штольц! – он махнул рукой. – Подойди ко мне. Внутри Евы всё сжалось. «Вот, сейчас он скажет, что предложение стать старостой грязнокровке было ошибкой, и я могу забыть об этом… - с горечью подумала слизеринка. – Или попросит покинуть команду». Подойдя к старосте, Ева вопросительно посмотрела на него. -Ты подумала над моим предложением? – неожиданно мягко спросил Джеймс. -К-конечно, - заикнувшись от волнения, кивнула Ева. – Я согласна. Она не ожидала от себя такого резкого ответа, но если Рэндалл и вправду не передумал, следовало соглашаться сейчас. Штольц, конечно, думала о том, что товарищам по факультету может не понравится нечистокровная волшебница на посту старосты, но, возможно, этого не произойдёт. Ева не любила пытаться предугадать события. Будь что будет. -Отлично, - кивнул Джеймс. – Тогда сегодня на собрании объявим об этом всем остальным. Со Снейпом я поговорю сам. С этими словами староста поднял метлу и убежал в раздевалку, а Ева медленно направилась в другую сторону. Кроме неё в команде была ещё одна девушка, так что женские помещения практически пустовали. Переодеваясь, Штольц думала о том, почему Джеймс так спокойно отреагировал на то, что её отец – маггл. Не может быть, чтобы всю жизнь презиравшему не-магов Рэндаллу в одночасье стало плевать на то, кто его окружает. Может быть, он вправду решил так же втереться в доверие к той, кто что-то разнюхивает возле него так же, как это решила сделать Ева? «Тут что-то нечисто, - думала Штольц, направляясь в гостиную своего факультета. – Эта битва умов уже слегка затянулась. Если мы с Алисой найдём способ заглянуть в Омут Памяти и прочесть дневник Стэна, а в нём окажется какой-то компромат на Джеймса, я буду представлять для него реальную угрозу». *** Собрание началось точно вовремя. Джек как обычно призвал всех к тишине вскриком, приподняв руки. Джонатан стоял у камина, сцепив руки за спиной. -Итак, друзья, - заговорил Джеймс, когда все устроились на своих местах, - рад видеть всех вас здесь сегодня. Спасибо, что пришли. Многие начали хлопать в ладоши. Ева поддержала их. Алиса сидела рядом с ней на подлокотнике дивана и недоверчиво смотрела на Джеймса. Немного оправившись после смерти брата, Мактавиш гораздо чаще улыбалась, но всё же по вечерам она долго сидела в библиотеке и, видимо, пыталась учиться, однако, судя по её выражению лица после каждой контрольной, выходило так себе. -Семестр подходит к концу, - продолжал Джеймс, улыбаясь, - в связи с чем спешу вас поздравить: наш факультет занимает первое место по количеству набранных баллов. Так держать! Гостиная взорвалась аплодисментами. Многие свистели, улюлюкали, подпрыгивали на своих местах от радости. Джек вновь поднял руки, призывая всех к тишине. -Я очень рад этому, друзья, даже несмотря на то, каким трудным для всех нас выдался последний месяц. Зал слегка притих. -Все вы знаете, что наш товарищ по факультету был осуждён за убийство школьного старосты, - Джеймс слегка напрягся. Ева покосилась на Алису и вдруг поняла, что по её щекам стекают крупные слезинки. Ей ничего не оставалось, как взять блондинку за руку, чтобы немного успокоить её. -В связи с этим в школе были введены новые правила, а наш факультет занимает теперь положение как никогда шаткое и мрачное, - продолжал Джеймс. – Вы знаете, что в школе даже есть те, кто подозревает меня в этом ужасном преступлении. Гостиная загудела. -Да не может быть! – выкрикнул кто-то из дальнего угла. -Это точно не ты, мы знаем! -Ты бы не поступил так! Джеймс усмехнулся и скрестил руки на груди. -Рад, что вы поддерживаете меня, друзья, - произнёс он. – Но факт остаётся фактом, инспектор из Министерства хозяйничает в нашей школе. -И правильно делает! – крикнул кто-то из другого угла. – Моя мама говорит, маггловским выродкам нечего здесь делать! В гостиной вновь поднялся гул, на этот раз очень даже недовольный. -Тишина! – рявкнул Джек. – А ну тихо там, сзади! -Друзья! – воскликнул Джеймс. – Я понимаю, что все мы воспитаны по-разному, и у каждого свой взгляд на сложившуюся ситуацию. Однако я настоятельно призываю вас всех соблюдать правила, введённые инспектором. В гостиной вновь воцарилась тишина. Ева слегка подалась вперёд, отпустив руку Алисы. -Лично я считаю, что магия действительно не должна выходить далеко за пределы сугубо волшебных семей. Это мнение издревле было распространено на нашем факультете, поскольку именно так думал наш великий основатель, Салазар Слизерин. Джеймс показал рукой на портрет первого декана факультета, висящий на стене. -Однако сейчас на нашем факультете есть те, чья кровь не абсолютно чиста. Рэндалл бросил взгляд на Еву, отчего у той внутри всё буквально сжалось. -И чтобы поддержать их, я принял одно решение. Раз уж профессор Снейп поручил именно мне выбрать себе замену на посту старосты нашего факультета, я посчитал, что этим человеком должен стать кто-то из не абсолютно волшебной семьи, чтобы показать, что дело не в происхождении, а в способностях. -Как он всё повернул… - ошеломлённо выдохнула Алиса. – Он же не знал ещё тогда, что ты… Ева почувствовала вдруг, что не может дышать. -Штольц! – воскликнул Джеймс, сделав шаг к дивану и протянув девушке руку. – Выходи к нам. На ватных ногах слизеринка поднялась, подошла к камину, не чувствуя под собой пола, и глянула на толпу. Абсолютно все взгляды были прикованы к ней, и во взглядах этих не было ничего хорошего. -Знакомьтесь, друзья, - громко произнёс Джеймс, приобняв девушку за плечи. – Это Ева Штольц, новая староста нашего факультета. Давайте поздравим её и пожелаем ей удачи! Джек начал хлопать, остальные поддержали его, и аплодисменты эти были громкими, но не несли в себе абсолютно ничего хорошего (это Ева поняла по выражениям лиц большинства присутствующих). «Какое унижение! – подумала она, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. – Он только что при всех объявил меня главной грязнокровкой факультета…» Джеймс тем временем вынул из кармана значок старосты и приколол его к мантии Евы, пока слизеринцы продолжали громко хлопать. Краем глаза Штольц заметила Джонатана, стоящего около камина. Он слегка поджал губы, а на лице его промелькнуло выражение печали и неподдельного сочувствия. Похоже, и он понимал, что сейчас произошло. Собрание закончилось. Все начали расходиться по комнатам, обсуждая произошедшее. Рэндалл тем временем повернулся к Еве: -Поздравляю тебя. Надеюсь, ты со всем справишься, - усмехнулся он. -Зачем? – шёпотом спросила Штольц, подняв на старосту школы глаза. Зачем ты это сделал?.. -Что? – удивлённо спросил Джеймс. -Зачем ты всем рассказал? За спиной Рэндалла словно из ниоткуда возникли Тейлоры. Джеймс взмахом руки велел близнецам уйти. Алиса же, увидев, к чему идёт дело, сама удалилась в комнату. -Ты боишься, Штольц? – с усмешкой спросил Рэндалл. – Боишься, что тебя будут травить за твою грязную кровь? Ева почувствовала острый укол в самое сердце. Её губы сами собой поджались. -Не смей так говорить мне, Джеймс, - процедила она сквозь зубы. -В этом нет ничего постыдного, - словно издеваясь, ответил староста. – Я же сказал, ты не единственная грязнокровка на нашем факультете. Есть ещё Мактавиш, пара прочих с младших курсов… Ева сжала кулаки до побеления костяшек пальцев. -Когда я была на балу, - произнесла она через силу, чувствуя, как на глазах предательски не вовремя выступают слёзы, - я подумала, что Алиса и Стэн зря ненавидят тебя. Я думала, что ты хоть чего-нибудь хорошего стоишь! Джеймс удивлённо приподнял бровь. -Я думала, что ты не такой гад, каким тебя считают гриффиндорцы, что ты лучше и хочешь лучшего для остальных! Ева всхлипнула, наконец-то дав волю своим слезам и уже не пытаясь их сдерживать. -У тебя совсем нет совести, Рэндалл! Ты только что повернул всё так, как тебе выгодно, чтобы не выглядеть в такое спорное время ненавистником грязнокровок! -Осуждаешь меня за расчётливость? – усмехнулся Джеймс, но это выражение быстро пропало с его лица. -Я тебя не осуждаю! Я тебя ненавижу! – Ева набралась смелости и посмотрела прямо в его глаза. По щекам девушки текли слёзы, а её нос сильно покраснел (так всегда происходило, когда она плакала). -Алиса, Рик и Стэн были правы! Ты – сволочь, Джеймс Рэндалл! Жестокая, бесчувственная сволочь! Теперь понятно, почему ты ни с кем не встречаешься! Таких, как ты, невозможно терпеть! С этими словами Ева развернулась и выбежала в коридор, буквально захлёбываясь слезами, а Джеймс остался в одиночестве посреди пустой, тихой гостиной. *** -Шеф? Голос Джека не сразу вывел Рэндалла из раздумий. То, что эта переведёнка, грязнокровка Штольц сказала ему, особенно – последние слова, отчего-то показались Джеймсу… болезненными? Он почувствовал неприятное жжение в груди. Эти годы, которые он не видел Изабеллу, помогли ему забыть её, отогнали влюблённость и привязанность, но не избавили от горя. На её похоронах Джеймс впервые за всю свою сознательную жизнь заплакал. Эта девушка была из чистокровной семьи, и Рэндалл никогда бы не смог назвать её так, как назвал Еву… Влюбился ли бы он, если бы Белла была полукровкой? Магглорождённой? Джеймс так и не смог ответить себе на этот вопрос. Но она была с ним добра и ласкова, утешала его в трудные минуты и в целом была той, о ком Рэндалл всегда мечтал: тихой, спокойной доброй девочкой, настоящей принцессой в бордовом платье. Она никогда не ссорилась с ним, не говорила и слова против. Иногда Генри даже говорил своему сыну, что это подозрительно, мол, ей может быть вообще плевать на то, что происходит с Джеймсом и на их отношения, раз она никогда не спорит и делает, что скажут. Но Рэндалл младший всегда отмахивался: послушная, и слава Мерлину. После её смерти Джеймс решил, что не будет больше влюбляться. Да, пусть девушки с факультета проводят время где-то около него, пусть даже иногда занимаются стиркой его рубашек и галстуков, пусть вьются вокруг, но такой, как Белла, среди них никогда не будет и не было. Но и таких, как Ева, не было тоже. Её вздорный характер, непредсказуемость и любопытство раздражали Джеймса. Ему казалось, что она вечно суёт нос не в свои дела, непонятно зачем взялась помогать этой выскочке Мактавиш и вообще не заслуживает доверия… Однако то, что она сказала ему, действительно задело Джеймса за живое. Может, она права? Его действительно ненавидят? А где гарантия, что этой ненависти нет на его собственном, родном факультете? Рэндалл вдруг почувствовал себя очень одиноким. Что, если людей, которые поддерживают его, на самом деле сковывает страх перед ним и его отцом, либо желание разделить с ним его влиятельность и могущество? Что, если Тейлоры действительно с ним только из-за Непреложного Обета? Может, их вообще стоит отпустить и посмотреть, кто останется? «Джонатан точно сбежит, - горько усмехнувшись, подумал Джеймс. – Но его брат… Как поступит он?» Нет, нельзя этого делать. Тогда Джеймс останется совсем один. Один, лицом к лицу с отцом-тираном, не сильно беспокоящейся о нём матерью, помыкавшей им всё детство и огромной кучей ненавидящих его товарищей по школе. Один. Оклик Джека неожиданно оторвал старосту от этих угрюмых мыслей. Он обернулся и посмотрел на плечистого, крепкого Тейлора (который вновь, похоже, забыл причесаться) и едва заметно улыбнулся. -Что такое? -Джон куда-то убежал. Проследить за ним? -Нет, пусть идёт, - махнул рукой Джеймс. – Я устал и хочу спать. Послезавтра важный матч, а потом… Потом Рождество. Рэндалл вздохнул и направился в сторону спален, Джек семенил за ним. -Уверен, шеф? Не боишься, что мой брат что-то натворит? -Я ничего не боюсь, Джек, - задумчиво ответил староста. – Ни-че-го… *** Ева проплакала достаточно долго, стоя над раковиной в женском туалете. «Как Джеймс мог так поступить со мной? - думала она. - Нет, я знала, что он способен на всякое, но это было просто унизительно!» Посмотрев в зеркало на своё красное, заплаканное лицо, Штольц ужаснулась. -Размазня! – сказала она с отвращением сама себе. – Расплакалась при нём, а надо было дать ему пощёчину! Или превратить в жабу! Ева отвернулась от своего отражения и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. -Я позволила так унизить себя! Позволила над собой поиздеваться! А он даже не понимает, что он сделал! Для него это просто слова! Девушка была одна, так что сейчас можно было дать волю чувствам. Она бы, наверное, начала бы крушить здесь всё при помощи какого-нибудь Редукто, но у неё совершенно не было никаких сил. Ева опустилась на пол у стены и обняла колени руками. Сейчас она ощущала себя не зрелой студенткой седьмого курса, а маленькой девочкой, сцепившейся с тем гадким мальчишкой-магглом недалеко от своего дома. Её обидели, и она побежала плакать в туалет, какая жалость. Еве стало так противно, что сейчас она готова была разодрать в клочья не Джеймса, а саму себя. -Никогда, - прошептала она, - никогда больше не позволю никому себя обижать. Никто не посмеет сказать мне, что я – грязнокровка. Никто не посмеет больше унижать меня перед всеми. Ева перешла на крик. -Я не боюсь вас, ясно?! – выпалила она, глядя в потолок. – Никого не боюсь! Никто не посмеет унижать меня! Вы за всё поплатитесь! -Поплатятся, не переживай. Неожиданно раздавшийся со стороны входа голос заставил Еву подскочить и выхватить палочку. На пороге стоял не кто иной как Джонатан Тейлор. -А, это ты, - произнесла Ева, вытерев лицо рукавом мантии и убирая палочку. – Привет. -Вижу, ты не в самом лучшем состоянии, - сказал Джон, сделав шаг вперёд. – Расхотела со мной разговаривать? -Нет-нет, - спешно ответила Ева. – Я в порядке. Тейлор подошёл к ней. Один взгляд – и он уже знал, что произошло. Потому решил не расспрашивать. -Джеймс – придурок, - сказал Джонатан, скрестив руки на груди. – Не слушай его. -Джеймс здесь ни при чём, - отрезала Ева, не желая признаваться, что староста действительно задел её за живое. – Я просто сильно устала. Правая бровь Джонатана взметнулась вверх, а его лицо выражало тотальное недоверие. -Охотно верю, - фыркнул Тейлор. Ева отчего-то только сейчас осознала, где они находятся. -Кстати, вообще-то это женский туалет, - произнесла она, подходя к раковине и начиная умываться. – Тебе тут нечего делать. -Зато здесь нас не подслушают, - ответил Джон, подходя ближе. – Сюда никто не ходит. -Так о чём ты хотел поговорить? – спросила Ева, поворачиваясь к однокурснику. Джон усмехнулся. Он скрестил на груди руки и, прислонившись к покрытой кафелем стене, бросил на девушку хищный, коварный взгляд. Ева отметила про себя, что наверняка именно так этот человек смотрел на каких-нибудь очередных новых подружек. Штольц редко видела Джонатана в женской компании, но слухи, которые ходили про него и его способность всегда попадать в точку с комплиментом или подарком, имели место быть. Этот человек пробовал встречаться с большинством девушек, учившихся сейчас на седьмом курсе, но ни с одной дольше месяца не проводил. -Знаешь, Ева, я удивляюсь тому, как ты открыто рубишь сук под Джеймсом, - загадочно уставившись в потолок, начал Джонатан. – Не боишься, что он тебя раскроет? -Ты о чём? – с тревогой в голосе спросила Ева. -Я о твоих попытках сдружиться с ним, чтобы усыпить его бдительность. Ева сделала вид, что не понимает, о чём говорит Тейлор, однако выражение лица у него было такое, что девушка всё-таки сдалась. Джонатан не был настроен враждебно, но доверять ему Штольц не спешила. -Мне было нужно это, чтобы помочь Алисе, - оправдалась она. -Как? – Джон резко сделал шаг вперёд. – Хотела выведать какие-нибудь секреты Джеймса и рассказать о них Мактавишу? Может быть, ты хотела, чтобы все учителя узнали о Непреложном Обете? С этими словами юноша схватил Еву за кисть, на которой ещё виднелись красные шрамы (заклинание, наложенное Джеймсом, похоже, перестало действовать). -Ты что, хочешь умереть? – сурово спросил Джонатан. -Я бы рассказала Стэну, а не учителям! – ответила Ева, вырывая руку. – Уговор был о том, чтобы профессорам не рассказывать, но старосте… -Это так не работает! - перебил её Джонатан. – Ты могла погибнуть! Ева замерла, глядя на юношу. Его грудь часто вздымалась и опускалась, а в глазах стояла неподдельная тревога. -Если бы ты успела рассказать всё Мактавишу, ты бы отправилась вместе с ним на тот свет, Штольц! – Джон сделал вперёд ещё один шаг, подойдя к девушке вплотную. – Тебе просто повезло, и твоё легкомыслие не смогло погубить тебя! -Откуда ты вообще обо мне столько знаешь? – возмущённо спросила Ева. Но у Джона уже был заготовлен ответ. -Это только слепой не заметит! Джеймс этого не видит только потому, что я об этом забочусь! – Тейлор ткнул пальцем в плечо Евы. – Это я не сказал ему, что ты грязнокровка, когда он попросил меня об этом узнать, я уводил его от тебя, чтобы он тебе не навредил, да я даже пригласил тебя на танец на этом чёртовом балу, чтобы хоть немного тебя поддержать, хотя сейчас понимаю, что этого делать не следовало! На несколько секунд повисла звенящая тишина. -Что? – шёпотом спросила Ева. -Да, это был я, под Оборотным зельем! – выпалил Джон, приглаживая слегка растрепавшиеся волосы. – Я пригласил тебя на танец! Штольц почувствовала укол в самой глубине груди. Ей стало ещё больнее думать о Джеймсе. Мало того, что он только что унизил её перед всем факультетом, так ещё и на танец её приглашал не он… -Но почему? – одними губами спросила Ева, опираясь о раковину. – Почему, Джон? -Потому что я хочу помочь тебе остановить его, но сам поклялся не вставать у него на пути. Даже сейчас я рискую своей жизнью, рассказывая тебе всё это, но лично для меня такой исход будет гораздо лучше, чем и дальше терпеть Джеймса! Пытаясь осознать сказанное Тейлором, Ева в ужасе прикрыла рот рукой. Она внезапно почувствовала себя как никогда одинокой и обманутой. -Тогда где же был Джеймс? – спросила Штольц, посмотрев на однокурсника. – Где он был во время бала? -Я не знаю, - вздохнул Тейлор. Ева вдруг с ужасом осознала, что Джон, может быть, знает, но просто не может сказать. Получается, если Джеймс не был на балу, у него нет никакого алиби. Вполне возможно, что либо он как-то связан с убийством Стэнфорда, либо вплоне себе мог быть тем самым последним, кто говорил с ним перед смертью, ведь Алиса разговаривала с братом до бала… Нахлынувшие мысли слегка опьянили Еву, и она глубоко задумалась. Подойдя ближе, Джонатан положил руку на её плечо. -Я тебе не враг, Штольц, - произнёс он, встречаясь с девушкой глазами. -Но почему я? – спросила Ева. – Неужели я первая, кому хватило смелости пойти против Джеймса? Тейлор и рад был бы ей сказать, что видел абсолютно всё, что находится в чужих головах. Он видел все страхи и тайные мотивы, видел все хитрости и всё, на что по факту были способны предшественники Евы. Но было ещё кое-что… -Ты храбрая, - только и смог сказать Джонатан. – Раньше я и сам не решался ничего ему возразить, только молчал и выполнял приказы. Увидев, как ты, не боясь, что начнут показывать пальцем или засмеют, защищаешь свою подругу, я немного осмелел. Думаю, ты – тот человек, которому суждено спасти мою жизнь от Рэндалла. С этими словами юноша вышел в коридор. -Теперь ты знаешь достаточно, - бросил он на прощание и удалился, оставив Еву в полнейшем недоумении с палочкой в руках.