Любовь моя, Гордость моя

Джеймс Рэндалл лежал на спине в своей кровати и смотрел в потолок. Он изо всех сил убеждал себя, что его ни капли не задели слова этой заносчивой переведёнки Штольц. -Алиса, Рик и Стэн были правы! – звучал в голове старосты голос Евы. – Ты – сволочь, Джеймс Рэндалл! Теперь понятно, почему ты ни с кем не встречаешься! Слизеринец зажмурился. Внутри него всё болезненно сжалось. Джеймс почти физически ощущал, как его скручивает, сплющивает, как он будто уменьшается до размеров шоколадной лягушки, словно что-то вдавливает его в кровать, будто она взлетает к небу с неимоверной скоростью. Что это? Стыд? Обида? Джеймс не мог ответить себе на этот вопрос. Он просто хотел исчезнуть ненадолго, слиться со спальней, чтобы все эти проблемы, трудности взаимоотношений, важные дела были у кого-нибудь другого, но не у него. Открыв глаза, Рэндалл вновь посмотрел на потолок. Он понимал, что бессмысленно пытаться убедить себя в том, что ему плевать. «Она не знает, через что я прошёл, - сказал он себе, вздохнув. – Она так говорит, потому что считает, что волшебники не имеют права относиться друг к другу предвзято из-за происхождения. Может, у магглов что-то подобное и считается недопустимым, но у нас всё по-другому». Джеймс встал и подошёл к окну. За ним медленно передвигались мутные воды Чёрного Озера. Их непроходимая толща была так темна и холодна, что при взгляде на неё грудную клетку что-то будто сдавливало. У всех. Но не у Джеймса. Он так привык к давлению, к его удушающей непоколебимости, привык жить с ним с самого детства, что его не пугала ни ледяная мутная вода, ни ледяные, мутные люди, жившие вокруг. Джеймс жил по теории заниженных ожиданий. Он никогда не смотрел ни на кого с надеждой, ждал подвоха и почти никому не доверял. Зато этот человек не знал разочарований, не знал досады… и горечи поражений тоже не знал. Для него они были лишь ступенькой на пути к чему-то большему. Есть два типа людей, для которых проигрыш не существует: такие, как Ева, считающие, что у победы нет альтернатив, что «победа или смерть», и такие, как Джеймс, готовые в нужный момент отступить, чтобы потом вернуться с новыми силами и добиться своего. Рэндалл всегда гордился этой своей чертой. И сейчас он думал, что, возможно, это и есть тот момент, когда нужно отступить. Нужно извиниться перед Евой и помириться с ней, чтобы его, Джеймса, никто не посмел считать врагом грязнокровок, чтобы никто не смог посягнуть на его репутацию хотя бы перед учителями. Это пойдёт вразрез с его планом. Да, многие были в курсе, что Рэндаллы в целом, мягко говоря, недолюбливают нечистокровных. Но Джеймс, ведь, хотел быть для всех лучшим старостой, так что сейчас хорошим ходом было бы отступить и действовать согласно великому замыслу. Кивнув самому себе, Рэндалл усмехнулся. «Забавно. На самом деле, меня просто задели её слова, вот и всё», - подумал он, тут же испугавшись собственных мыслей, и от страха рассмеялся, прижав ладонь к лицу. Немного успокоившись и выйдя в гостиную, Джеймс увидел там Джонатана, взмахами палочки оформлявшего прелестный букет. -Что, собираешься охмурять очередную подружку? – с усмешкой спросил подчинённого Рэндалл. -Да, - отозвался тот. – Полагаю, такой, как она, понравятся эти пионы. Джеймс присел на подлокотник дивана. -Чего-то хочешь, не так ли? – спросил, не отрываясь от своего занятия, Тейлор. Хотя, разумеется, он уже знал, зачем пришёл староста. -Да, - кивнул Джеймс. – Джонатан, ты же у нас самый главный кавалер на потоке, не так ли? Тейлор приподнял бровь, остановившись на мгновение, но затем вновь продолжил перевязывать букет розовой лентой. -Допустим, - усмехнулся он. – И что? -Я хочу, чтобы ты помирил нас с Евой. Тейлор поднял на старосту глаза, и по выражению его лица было понятно, что он, мягко говоря, удивился. Джеймс замялся и, откашлявшись в кулак, смущённо добавил: -Точнее, помог мне извиниться перед ней. Уверен, она меня просто так слушать не станет. -Зачем? – спросил Джон, убирая палочку. – Ты же её ненавидишь. Джеймс покачал головой. -Отнюдь! Я просто считаю, что она – своевольная, заносчивая, нахальная… Джон снова приподнял бровь. -Ладно, - выдохнул староста. – Я её не ненавижу. Иметь такого врага, как она, мне просто не хочется. Профессор Слизнорт от её навыков в восторге, а наш декан её назначение на пост старосты вообще воспринял на ура. -И чего же ты хочешь добиться? – спросил Джонатан, скрещивая руки на груди. – Чтобы она в тебя влюбилась без памяти или чтобы она начала плести с тобой браслетики дружбы? -Для начала, чтобы не думала, будто я ненавижу её за нечистую кровь. На несколько мгновений повисла тишина, после чего Рэндалл продолжил: -Конечно, мне неприятен тот факт, что где-то возле меня находится человек, чьи родители предали магическое сообщество. Но всё-таки… Внутри Джеймса вновь всё сжалось, будто холодные железные цепи обвили его сердце, и он умолк. Ему почему-то было так больно, так… неприятно. Джонатан не стал дожидаться окончания фразы. -Хорошо, как скажешь, шеф, - вздохнул он. – Я тебе помогу. Рэндалл поднял на него глаза и кивнул. Тейлор видел его насквозь. Он не помнил, чтобы Джеймса кто-то так задевал с самого первого курса. Когда они только поступили в Хогвартс, Рэндалл был совсем другим человеком. У него не было друзей, потому что он, живо интересовавшийся всем, что связано с обучением магии, учился днями напролёт, просиживая время в библиотеке или беседуя с профессорами. Они отмечали его любопытный, живой ум и любовь к обучению и всегда хорошо отзывались о нём, когда его отец, по разным министерским делам приезжая в Хогвартс, осведомлялся об успехах сына. Джеймс всегда ходил один, носил с собой кучу книг и был самым лучшим учеником на потоке. Он ещё не поступил на второй курс, а тогдашний капитан команды по квиддичу уже знал, кого хотел бы видеть на своём месте. Рэндалл действительно был поразительным ребёнком, который хотел всё знать и всё уметь. Но никто не знал, чего ему это стоило. Нередко он становился жертвой издевательств детей с потоков постарше. Маленький, похожий на пушистого чёрного котёнка, он имел репутацию невыносимого всезнайки, за что нередко получал обидные прозвища. За общим столом он всегда сидел в самом дальнем углу на одном и том же месте, поскольку, если он пытался сесть поближе к учительскому столу, его каша тут же «случайно» оказывалась на его мантии. Джеймс понимал, за что его не любят. Он был из очень богатой семьи, хорошо учился, любимец преподавателей. Многие завидовали ему. Его отец, считавший, что они с женой не должны вмешиваться в школьную жизнь Джеймса, потому и обязал своих главных должников организовать Рэндаллу-младшему личную охрану. Непреложный Обет и два бесконечно верных – обязанных быть бесконечно верными – мальчика – всё это было нужно лишь для того, чтобы из изгоя-заучки Джеймс превратился в золотого ребёнка с личной свитой, которая никому не позволила бы унижать его. Это и произошло. В том же году, когда Джеймс был на втором курсе, его обидчики выпустились из Хогвартса, и в жизни маленького отличника со Слизерина наступил новый период. Период, который всё не заканчивался. Благодаря Тейлорам, которые были его глазами, ушами (а иногда и кулаками) повсюду, Джеймс обрёл влияние, начал пользоваться уважением и стал тем, кем являлся сейчас. Он знал, что должен быть благодарен своим товарищам за это. Как бы сильно они с Джонатаном иной раз не сцеплялись, Рэндалл знал: без этого хитроумного бабника и его бесконечно преданного им обоим брата нынешний староста Хогвартса так и остался бы Занудой Джимом, которым был в детстве. *** -Итак, - деловито произнёс Джонатан, расхаживая взад-вперёд по спальне, - несмотря на то, что она – охотница, отличница или кто-то там ещё, Ева, в первую очередь, девушка. Джеймс слушал его, сидя на кровати с ногами, скрестив руки на груди и слегка приподняв бровь. -Следовательно, - продолжал Тейлор, косясь на расположившегося у окна брата, - обязательно найдётся хотя бы пара типичных вещей, которые точно понравятся Еве. -Я думал, с ней достаточно будет поговорить, - вставил Джеймс. -Спятил? – Джонатан изогнул бровь. – Это же девчонки! Все они любят милые подарочки. -Она не очень-то смахивает на ту, которую можно подкупить, - фыркнул Рэндалл. -Это не подкуп, - Джон подошёл к нему и сунул руки в карманы джинсов, приподняв мантию. – Вся соль не в дороговизне или роскоши. -А в чём? Джонатан закатил глаза и глубоко вздохнул. Проскользнув взглядом по комнате, он положил руку на затылок и почесал его, видимо, подбирая слова. -Как тебе сказать… - медленно произнёс юноша. – Мария завтра идёт со мной в Хогсмид не потому, что я купил ей дорогие конфеты или самый пышный букет цветов. Она идёт, потому что я сам собрал для неё пионы в оранжерее профессора Стебль. -И что? – спросил Джек. – Пионы работают как приворотное зелье? Джонатан хлопнул себя ладонью по лбу. -Потому что Мария любит именно пионы, дурень! – выпалил он, поворачиваясь к брату. – Потому что её отец дарил эти цветы её матери ещё в молодости, и у них дома всегда стоит хотя бы одна ваза с пионами! Осознав, что он сболтнул немного лишнего, Джонатан осёкся, но, глянув на Джеймса и Джека (а также в их головы), Тейлор понял, что всё в порядке. Да, смухлевал, вытащил это из головы своей новой пассии, и что? Это же не незаконно, не так ли? -Я понял, - произнёс Джеймс, выдыхая. – Но как я узнаю, что любит Ева? Я же с ней почти не общаюсь! -Это я на себя возьму, шеф! – Джек в два шага подлетел к старосте. – Я из неё всё вытащу! -Ага, - буркнул Джонатан. – Припрёшь Еву к стенке и будешь круциатусом выпытывать из неё любимые цветы, пирожное и хобби. Джеймс усмехнулся. -Твой брат прав, - сказал он. – Для такого дела ты слишком грубый, уж не обижайся. Здесь аккуратнее надо. -Дайте уже поработать профессионалу, - Джонатан выпрямился. – Я сам всё узнаю, а тебе останется лишь организовать примирение с Евой. Джеймс кивнул: -Да, так и сделаем. -А что если ты подведёшь шефа, и она догадается? – спросил Джек своего брата, упираясь руками в бока. – Что тогда? -Если Ева поймёт, что Джеймс хочет с ней помириться, это будет даже нам на руку, - спокойно ответил Джон. – Думаю, так у нас будет даже больше шансов на успех. -Значит, решено! - объявил Рэндалл, вскакивая с кровати. – Я помирюсь с переведёнкой Штольц, и моя репутация точно не пострадает! *** -Остолбеней! Взмах палочки – и манекен отлетает в дальний угол. -Остолбеней трио! Ещё один взмах – и манекен бьётся о стену, разлетаясь на мелкие кусочки. -Здорово! – Алиса даже захлопала в ладоши. – Ева, у тебя прекрасно получается! -Спасибо, - выдохнула Штольц, выпрямляясь и опуская палочку. – Но я могу быть ещё быстрее. Остолбеней! Манекен ударился о стену, пролетев мимо входной двери, которая в следующее же мгновение открылась. На пороге стоял Джонатан Тейлор. Завидев его, Ева прервалась. В Дуэльном Клубе не было никого кроме них с Алисой и ещё пары студентов седьмого курса. В связи с последними нововведениями, тренироваться во внеучебное время было запрещено, однако сейчас, в восьмом часу вечера, профессор Снейп позволял некоторым семикурсникам заниматься, самостоятельно отвлекая вездесущего Фирса. -Тебе чего? – спросила Ева, переводя дыхание и поднимая с пола свою мантию. – Если ты заниматься, то спешу огорчить: клуб закрывается через десять минут. -Отнюдь, - покачал головой Тейлор. – Я поговорить хотел. Можно тебя, - он покосился на Алису, - на пару слов? Ева кивнула. Повернувшись к подруге, она пообещала увидеться завтра и вышла в коридор вслед за Джонатаном. Студенты вышли на первый этаж, который в это время уже почти пустовал, и медленно зашагали вдоль окон, выходящих на внутренний двор школы, окутанный чарующими сумерками. В свете факелов волосы Евы отливали огненно-рыжим, и Джонатан не мог этого не заметить. Рядом с ним сейчас стояла не девушка, а огонёк с безумно печальными и задумчивыми глазами. Джонатану так хотелось влезть поглубже в её мысли, разговорить Еву, выудить её самые тёмные воспоминания и узнать, почему она источает такую боль одним своим взглядом. Такую боль. Сильную, но… светлую? Даже тоска в глазах этой девушки светилась подобно её волосам и сияла совсем другими красками, стоило заглянуть в её глаза. Джеймс на верном пути. Если он влюбится в неё, а она – в него, Рэндалл получит, наверное, замечательную подругу и, может, даже жену. А Ева? Ева получит… -Он просто несносен, - внезапно выпалила девушка, нахмурившись. – Даже не извинился. -Ты о ком? – делая вид, что он ничего не понимает, спросил Джонатан. -Рэндалл! – Ева сунула руки в карманы мантии. – Ну, ничего. У меня уже есть план по отмщению. Он пожалеет, что так обращался со мной. -Не стоит принимать поспешных решений, - сказал Джон. – Дай ему время. Он слишком деревянный, чтобы догадаться, что пора просить прощения. -Джеймс? Деревянный? Не смеши! – воскликнула Ева. – Он – хитроумный, коварный, скользкий тип! Неужели у такого, как он, не хватит мозгов понять, как он ужасно поступил? -Удивишься, - спокойно ответил Джонатан, - не хватит. Джеймс из тех, кто хитёр и умён где угодно, но не в отношениях с девушками. Ева закатила глаза. -Ладно уж. О чём ты хотел поговорить? Вызвал меня и давай молчать, пока я сама не заговорила, - раздражённо буркнула Ева. «Настроение у неё не очень, - отметил про себя Джонатан. – Забавно. Два человека, которые по очереди пытаются подружиться друг с другом из каких-то корыстных побуждений (которые на самом деле вообще таковыми не являются), но не могут, потому что боятся друг с другом просто поговорить…» Эта мысль заставила Джона усмехнуться. -Что смешного? – возмутилась Ева. -Ничего, - улыбнулся Тейлор. – Просто вспомнил, как Джек за завтраком едва ложку не проглотил. -Ты позвал меня сюда обсуждать ложки? – Ева всё ещё была раздражена. -Конечно, нет. Я просто хотел пообщаться с тобой. Идём. Ева и не заметила, как Тейлор вывел её к оранжерее мадам Стебль. -Что мы здесь делаем? – спросила она. -Гуляем, - отозвался Джонатан. – Я тут часто гуляю. Войдя в теплицу, слизеринцы стали прохаживаться вдоль длинных рядов горшков с самыми разнообразными растениями. Ева слегка задумалась. Пусть теперь Джонатан Тейлор и не казался ей преданным прихвостнем школьного старосты, Штольц всё ещё не особо доверяла ему. Если он – враг её врага, это пока не значит, что они – друзья. У Джона мог быть какой-то свой план, однако, наверное, стоило всё же принять его предложение побеседовать. -Знаешь, Штольц, мне всегда было интересно, - спокойно заговорил Джонатан, вразвалочку идя рядом с девушкой, - почему ты ушла из Ильверморни? -Я думала, это уже все знают, - Ева отвела глаза. – Я с самого детства мечтала учиться в Хогвартсе, да и обстановка в моей старой школе оставляла желать лучшего. -Я в курсе, как там дела с отношением к нечистокровным. Думал, в Америке с ними даже заключать брак нельзя. -Не в наше время, - ответила Ева. – Но в школе мне приходилось нелегко, что уж скрывать. Штольц грустно улыбнулась, на мгновение переносясь назад, туда, где ей тринадцать, и она в одиночестве сидит за столом, уткнувшись в учебник. А Джонатан, будто призраком стоя у неё за спиной, увидел всё это со стороны. На него бурным потоком нахлынули воспоминания девушки. Они проносились мимо как капли дождя, каждую из которых не успеваешь рассмотреть отдельно, но при этом видишь их мутную, густую массу, видишь то, что они представляют, собираясь вместе… -Это в прошлом, - неожиданно произнёс Джон, выдержав небольшую паузу. – Сейчас-то всё по-другому, не так ли? У тебя есть здесь друзья, и никто особенно не унижает тебя за происхождение. -Ага, - саркастично отозвалась Ева. – Ты ещё на допросе у Фирса не был. -Он – просто моральный урод, которому жить скучно, - Джон закатил глаза. – Меньше его слушай. Ева едва заметно улыбнулась. -А как же Рэндалл? – спросила она. – Разве он теперь не презирает меня? -Не думаю, - покачал головой Джонатан. – Ты слишком плохо о нём думаешь. Ева остановилась около одного из горшков и села на корточки. Джон сделал то же самое. На них смотрела (если это можно так назвать) крошечная светло-зелёная мухоловка. -Милашка, - улыбнулась Штольц, протягивая палец к растению. -Не боишься, что цапнет? Или обжечься? – спросил Джонатан. -Нет, - покачала головой девушка. – Они не обижают, если знать, как с ними обращаться. «Значит, любишь те, что поопаснее?» - с усмешкой подумал Джонатан. Ева в это время аккуратно коснулась пальцем лепестка, после чего, вместо того, чтобы подниматься выше, пощупала землю под мухоловкой. -Сухо, - констатировала слизеринка, вынимая палочку. – Агуаменти. С кончика палочки сорвалась слабенькая струйка воды, которую Ева направила так, чтобы распределить воду по всей поверхности земли в горшке. -Вот так… - Штольц задумчиво улыбнулась. – Теперь ей станет лучше. -Ты неплохо обращаешься с растениями, - отметил Джонатан. -Наверное, - кивнула Ева. – Но я никогда не держу их дома. Они должны жить среди других растений в теплицах, подобных этой. Штольц встала и выпрямилась. -Меня удручает вид цветов в вазе. Это же медленная смерть. «Значит, идея с букетом отпадает», - подумал Джонатан. Неожиданно его интуиция подала ему отличную идею. -Слушай, у меня есть с собой пара шоколадных лягушек, - Тейлор начал рыться в карманах. – Не хочешь одну? -Хочу, - Ева оживилась. – Я их обожаю! Хотя, конечно, лакричные конфетки мне больше нравятся. -Лакричные? – переспросил Джонатан, протягивая девушке чудом оказавшуюся в его кармане единственную лягушку. – Те, которые кусаются? -Ага! – с полными шоколада щеками ответила Ева. «Да, и правда любит поопаснее», - обречённо подумал Джонатан. Улыбнувшись, он вышел из оранжереи. Вокруг уже стояла ночь. Судя по всему, уже был отбой, и все студенты (за исключением старост, патрулирующих сейчас школу) разошлись по своим комнатам. -Пора в гостиную, - вздохнул Тейлор. – Проводите меня, мадам староста факультета? Он произнёс это с фальшивой важностью, не сумев убрать улыбку со своего лица. Ева рассмеялась. -Провожу, бедный маленький первокурсник. Надеюсь, темноты не боишься? Дальше они шли, почти непрерывно смеясь. Джон шутил что-то в своём духе, причём шутил обо всём: об учёбе, о Фирсе, предстоящих экзаменах… Ева почувствовала внутри лёгкость, которой очень давно не ощущала. Да, теперь она определённо понимала, почему этот молодой человек так нравится девушкам. Он был обаятелен, вежлив, мил, при этом не лишён чувства юмора и в целом приятен в общении. Штольц даже немного занервничала: не пытается ли Джон, что называется, охмурить её? Но эта мысль показалась Еве такой глупой, что кроме усмешки она у девушки ничего не вызвала. Джон бы тоже усмехнулся, если бы не прочитал её. Наконец, они дошли до гостиной. Назвав пароль, молодые люди уже собирались войти, как вдруг с противоположного конца коридора их кто-то окликнул. -Штольц! Тейлор! Это вы там? Джон одной ногой уже стоял в гостиной Слизерина. Услышав голос за спиной, он напрягся и, глубоко вздохнув, вернулся в коридор. К ним с противоположного его конца уже торопливым шагом приближался инспектор Фирс. -Добрый вечер, - поздоровалась Ева. -Здравствуйте, - процедил сквозь зубы Фирс, подходя к слизеринцам вплотную и поджимая губы. – Что это вы оба тут делаете в столь поздний час? -Я вернулась с ночного обхода, - спокойно ответила Штольц. – А мистер Тейлор… Ева посмотрела на Джонатана. Тот не растерялся: -Я ходил в туалет. Фирс ещё пару мгновений смотрел на них, а затем неожиданно взорвался: -Вы думаете, что я поверю в эту чушь?! Вы что, держите меня за идиота? Ева и Джон переглянулись. -Нет, инспектор, - сказали они почти хором, потупив взгляды. -Тогда почему вы пытаетесь так нагло меня обмануть? Вы, шатаясь здесь после отбоя, нарушаете установленные мной строгие правила! Завтра же я вас обоих отведу к директору, и тогда вы, Штольц, попрощаетесь с местом старосты, а вы, Тейлор, - Фирс набрал воздуха в грудь, - вообще вылетите из школы! Я вас ещё в теплице предупреждал, что за расхищение школьного имущества вам грозит суровое наказание! Ева покосилась на Джона. -Я просто собирал цветы, - ответил юноша. -То есть, расхищали имущество школы! Как вам не стыдно! – не унимался Фирс. – Такие, как вы, вообще позорят не только факультет Слизерин, но и само имя волшебника! Вы, чистокровный студент из такой, - инспектор поднял палец вверх, - семьи! Какой – «такой», Джон так и не понял, ведь Тейлоры не были особо богаты. Да, абсолютно чистокровны, но не богаты. Ева почувствовала, как ей становится неуютно. Фирс ненавязчиво подчеркнул то, что с таких, как Джонатан, спрос выше лишь потому, что они из абсолютно волшебных семей. С ужасом Штольц подметила, что всю жизнь её будто бы специально окружают те, кому не безразлично её происхождение. Мама часто говорила ей, что плохие вещи будут повторяться до тех пор, пока сама Ева не сделает какие-либо выводы и не решит что-то изменить. Что же делать?.. -Оставьте их в покое. Голос, раздавшийся из гостиной за спинами Евы и Джонатана, неожиданно заставил их поднять головы и обернуться. В коридор вышел Джеймс в футболке и шортах. -Мистер Рэндалл, - поздоровался Фирс. – А вы почему не спите? -Я – староста школы, - холодно бросил Джеймс. – Я не обязан объяснять вам, почему я не в кровати. Что здесь происходит? Окинув взглядом присутствующих, Рэндалл тут же об этом догадался. -Ваши товарищи нарушают школьные правила, - ответил Фирс. – Вы недостаточно внимательно следите за ними, Джеймс. -Я и не обязан, - отрезал слизеринец. – Староста факультета – Ева. Фирс прищурился. -Оставьте их двоих в покое, - потребовал Джеймс, скрещивая руки на груди. – Тут двое старост, как-нибудь сами разберёмся с ночными прогулками Джона. -Я был о вас лучшего мнения, мистер Рэндалл, - процедил Фирс сквозь зубы. -Завтра я жду вас, всех троих, в кабинете директора в пять часов вечера. Не опаздывайте, иначе вам же будет хуже. С этими словами он развернулся и спешно зашагал прочь. Ева и Джеймс переглянулись. -Бешеный, - фыркнул Джонатан, и Рэндалл тут же зажал ему рукой рот. Дождавшись, пока инспектор скроется за поворотом, Джеймс убрал ладонь. -Хочешь ещё больше проблем? – спросил он. Тейлор покачал головой. -Спасибо, - произнесла Ева, стараясь не встречаться с Рэндаллом глазами. – Ты выручил нас. -Я должен защищать студентов, - спокойно ответил Джеймс. – Даже от сумасшедших инспекторов. Ева едва заметно улыбнулась, но поняла, что не может, поскольку ещё сердится на Рэндалла. -Не бойтесь его, он не опасен, - вздохнул Джеймс, глядя туда, где только что был инспектор. – Все эти его правила – пыль в глаза нам и нашему директору, не более. Попытка Министерства показать, какие они всемогущие. -Зачем? – спросил Джонатан. -Я поговорю с отцом, - ответил Рэндалл. – Самому интересно. Хотя, думаю, он мне ничего не скажет. С этими словами староста школы повернулся к Еве, всё ещё напряжённо разглядывавшей свои кроссовки. -Ты в порядке? – спросил Джеймс. -Да! – неожиданно резко ответила Ева, поднимая голову. – В полном! Джеймс почувствовал себя так неловко, что не нашёлся, что ответить. Ева спешно пожелала им с Джонатаном спокойной ночи и удалилась в женскую часть спален факультета. Юноши переглянулись. -Хорошая возможность поговорить была. Еву не поймёшь, - вздохнул Рэндалл. -Девчонки, - пожал плечами Джонатан.