Любовь моя, Гордость моя

-Мерлин, как я докатился до такого?.. - бормотал себе под нос Джеймс, ползая на четвереньках в густых зарослях цветов. Воистину, мадам Стебль владела очень богатыми запасами растений. Коллекция декана Хаффлпафф была одной из крупнейших в Англии, а венцом её, определённо, являлась эта цветочная теплица. Роскошные яркие бутоны роз, россыпи ромашек, гордые стебли пионов... Аромат вокруг стоял такой, что от него даже немного кружилась голова. Эта теплица просто дышала уютом, тишиной, светом и множеством тончайших, горьковато-сладких цветочных запахов... Джеймс ползал по ней уже четвёртый час. Староста школы искал растение, которое по совершенно непонятным причинам находилось здесь. Венерины мухоловки встречаются на восточном побережье Северной Америки, но никак не в пригородах Лондона. Вживую Рэндалл не видел эти растения никогда. В курс травологии изучение мухоловок не входило, а на поиск книги о них в библиотеке Джеймс тратить время не пожелал, так что Джонатан, имевший превосходный (нет) талант к рисованию, сделал набросок этого растения на куске пергамента и дал старосте, чтобы тот не ошибся с поиском. На пергаменте был нарисован гигантский драконий рот с торчащими во все стороны клыками, заляпанными каплями чернил. Пасть держалась на тонком стебле, на котором вместо листьев присутствовали когтистые лапы. Рядом с чудищем, которое Тейлор решил выдать за венерину мухоловку, было диалоговое облако (как в комиксах), внутри которого было написано: "Я СОЖРУ ТВОЮ ДУШУ!" Джеймс, хлопнув себя по лбу в очередной раз, обессиленно сел на земляной пол теплицы. -Всё! Я так не могу! Почему нельзя просто подарить ей цветы как обычной девчонке? Почему не розы? Ромашки? Мандрагоры, наконец?! Последнюю фразу староста выкрикнул так громко, что она эхом прокатилась по стенам теплицы. Джеймс вздохнул и собирался уже встать, как вдруг за соседним рядом горшков с высокими растениями послышались шаги. -Кто здесь? - голос принадлежал профессору Стебль. Рэндалл вскочил на ноги, отряхиваясь. Внезапно краем глаза он заметил в самом углу помещения горшок. В нём было растение с множеством тонкозубых головок на зелёных ножках, подозрительно похожее (в какой-то степени) на то, что нарисовал на бумажке Джонатан. "Это оно!" - подумал слизеринец, хватая горшок с пола. И именно в этот момент, согласно одному из основополагающих законов мироздания, рядом с Джеймсом появилась профессор Стебль. -Мистер Рэндалл! - она всплеснула руками, а лицо её приобрело выражение искреннего удивления. - Что вы делаете? Джеймс пару раз попадался, когда, скажем, передавал Джеку записку на контрольной, либо же когда прогуливал маггловедение в пользу личной беседы со Снейпом или Слизнортом, но старосту никогда не ловили на краже горшков с хищными растениями. Рэндалл растерялся и молча убрал мухоловку за спину. -Ничего, профессор Стебль, - буркнул он. Декан Хаффлпаффа строгим преподавателем не считалась. Она могла закрыть глаза на прогулы, иной раз прощала опоздания и неправильно сделанные тесты. Однако кражи растения из собственной оранжереи Помона Стебль спустить с рук не могла. -Положите его на место, - строго сказала она, скрещивая руки на груди. - Немедленно! Женщина хмурилась, хотя в её глазах суровости практически не было. Она очень хотела быть с нарушителями строже, но против своей натуры пойти не могла. Лишь особенный случай мог заставить её проявить бескомпромиссность. Этот был именно таким. Джеймс, понимая, что пойман с поличным, вздохнул и поставил мухоловку в угол. Профессор Стебль внимательно проследила за ним, подошла ближе и, удостоверившись, что с растением всё в порядке, произнесла: -Я не ожидала такого от вас, мистер Рэндалл. Староста школы, гордость своего факультета! Зачем вам понадобилась венерина мухоловка? Джеймс хотел было сказать, что планировал подарить её девушке, с которой пытался наладить отношения, но не смог. Он подумал, что профессор не поверит, что кому-то могут нравиться хищные мухоловки, а не нежные пионы, розы или ромашки. Решив, что лучше промолчать, Рэндалл снова вздохнул. Понимая, что ответа она не дождётся, профессор Стебль опустила руки и сказала, внимательно глядя на виноватого юношу: -Я вынуждена снять с факультета Слизерин 10 очков. Кража - это серьёзное нарушение, мистер Рэндалл. Джеймс кивнул, признавая свою неправоту. Надо признать, ни разу факультет не терял очки по его вине. Видя расстроенное лицо слизеринца, профессор сменила гнев на милость: -Я, конечно, не буду рассказывать об этом профессору Снейпу, но учтите: это в первый и последний раз. -Благодарю вас, профессор. Простите меня, такое больше не повторится, - ответил Джеймс, глядя на свои руки. Помона Стебль удовлетворённо кивнула и, пропустив юношу вперёд, покинула вместе с ним теплицу. *** -Позор… какой позор… - бормотал Джеймс себе под нос, закрыв лицо руками и сидя на своей кровати. Джек, сидя рядом, пытался успокоить Рэндалла: -Она никому не скажет, шеф, пусть только попробует! А больше вас никто и не видел… -Ты не понимаешь! – горько выпалил в ответ Джеймс. – Теперь моя репутация пострадала! Она будет думать, что я – грязный вор! Я, один из богатейших студентов Хогвартса! Это позор… позор. Внезапно дверь в спальню открылась, и вошёл Джонатан с зубной щёткой во рту и полотенцем на правом плече. -Как всё прошло, шеф? – спросил он, едва скрывая ехидную ухмылку. – Раздобыл мухоловку? -Я тебя задушу, Тейлор! – Джеймс вскочил с кровати и, выхватив палочку, приставил её концом к горлу подчинённого. – Ты подставил меня! -Я тебя не подставлял, - Джон вынул изо рта зубную щётку. – Что вообще случилось? -Меня заметила мадам Стебль, и она теперь думает, что я – вор! – гневно выпалил Джеймс. – К твоему сведению, мухоловку я тоже взять не смог! Зачем я только тебя послушал? Джон вздохнул. -Ладно, значит, вариант с цветами отпадает, - задумчиво произнёс он. – Что ж, придумаем что-нибудь ещё… -ЕЩЁ?! – Джеймс стиснул палочку в руке. -Не дави так, - хрипло попросил Джонатан. -Ты издеваешься?! Заставил меня ползать в этой мерзкой, грязной теплице ради девчонки, на которую мне плевать! Что ты теперь придумаешь для меня, специалист по девушкам? Во дворе школы на брусчатке ей признание в любви написать? -А это мысль, - усмехнулся Джонатан, глядя в потолок. -Не испытывай моё терпение, - рявкнул в ответ Рэндалл. – Я должен её расположить к себе, приблизить, чтобы не путалась под ногами, и при этом НЕ испортить свою репутацию, ведь она – самое дорогое, что у меня есть! -Ладно-ладно, - Джонатан приподнял руки. – Сдаюсь. Я понял. Есть ещё кое-что. Обещаю, в этот раз будет легче. Джеймс слегка остыл и убрал палочку. -Говори. -Девушки любят всё вкусное, - Джонатан убрал полотенце с щёткой и сел на свою кровать. – Сегодня я узнавал, что предпочитает Ева. Так вот, Алиса случайно проболталась, что Штольц – большая любительница лакричных конфет, причём именно тех, которыми студентов иногда угощает профессор Дамблдор. -Я их видел, - кивнул Джеймс. – Лежат в его кабинете. -Бинго! Тебе всего-то нужно попасть туда и взять парочку. С этим-то ты справишься? – Джонатан изогнул бровь и усмехнулся. Сделав вид, что не заметил его наглости, Рэндалл кивнул. -Завтра днём будет собрание старост. Я приду пораньше и наберу конфет, а после собрания подарю их Еве. -Сделай это хотя бы после ужина, - Джонатан театрально закатил глаза. – Всему учить надо. Джеймс прошёл мимо него и удалился в ванную, громко хлопнув дверью. Подождав пару мгновений, когда уже начал раздаваться шум воды, Джек повернулся к своему брату и спросил: -Ты издеваешься над ним? -Нет, - Джонатан невинно захлопал глазами. – С чего ты взял? -Ты сам никогда не занимаешься подобным, когда ищешь подход к какой-нибудь девушке. -И что? Это же Ева, особый случай! Джек недоверчиво прищурился и лёг, погасив лампу на прикроватной тумбочке. Брату он, конечно же, не поверил, но и сказать в ответ ничего не мог. *** В это время Алиса старательно вытягивала палочкой из своей головы воспоминания, связанные с тем злополучным вечером. Медленно перенеся их по воздуху над маленькой баночкой, блондинка поместила воспоминания внутрь и плотно закрыла сверху пробкой. -Держи, - сказала она, протягивая баночку Еве. – Всё готово. -Отлично, - отозвалась Штольц, рассматривая воспоминания. Они мерцали тусклым голубоватым светом и медленно двигались внутри стеклянного сосуда. -Уже завтра мы узнаем, что ты сказала Стэнфорду перед балом. Алиса кивнула. -Главное, чтобы именно ты оказалась тем человеком, который общался с ним перед смертью. Он мог, ведь, успеть поболтать и с убийцей. Тогда мы точно никогда не откроем этот дневник. -Потому что Рик в тюрьме? – голос Алисы дрогнул. Ева кивнула. Алиса вела себя так, будто до сих пор не верила в то, что именно её возлюбленный виноват в смерти Стэна. Она считала, что кто-то другой вполне мог открыть клетку со змеёй, чтобы подставить Рида. Однако из всех углов замка, куда можно было заползти, змея выбрала именно тот коридор, где нашли тело Стэнфорда. Мало того, она укусила его, уже упавшего на пол, в шею! Разумеется, никто из них с Евой не верил в то, что всё могло быть так просто. Большей части тех, кто не согласился с официальной версией следствия, было по большому счёту наплевать, кто там кого убил. Но Стэн был братом Алисы, и Ева не могла пройти мимо этой истории. Более того, на днях ещё и выяснилось, что Джеймс не присутствовал на осеннем балу, тогда где же он был? Много-много вопросов наводнили голову Евы. Ещё и тот мужчина в чепчике с картины в коридоре, сказавший, что видел змею… Всё это было странным, мутным и никак не хотело складываться в единую картину. Ева задумалась так глубоко, что неожиданно зазвучавший в тишине голос Алисы заставил её вздрогнуть: -Не хочу об этом думать! – блондинка отошла к камину, тускло освещавшему пустую гостиную. – Давай не будем паниковать раньше времени. Ева поднялась с дивана и обняла подругу. -Не будем, - кивнула она. – Завтра после собрания я загляну в Омут Памяти. -Спасибо, - тихо произнесла в ответ Алиса. – Спасибо тебе. Ты – единственная, кто помогает мне сейчас. На меня никто не обращал внимания при жизни Стэна, порой, даже он сам игнорировал мои записки, мои просьбы… А теперь у меня никого нет в этой школе кроме тебя. Ева только вздохнула в ответ. Она вспомнила, какой одинокой чувствовала себя в Ильверморни, гонимая сверстниками за происхождение. Вспомнила, какое отчаяние несколько раз окутывало её уже здесь, в Хогвартсе. И причиной всему было то, что большей части людей нет дела до окружающих. Их нельзя винить за это, ведь это часть человеческой природы – в первую очередь заботиться о себе, а уже потом о друзьях, о любимых… Но Еву всегда сильнее ужасало не то, как к ней относились задиры, какую жестокость они порой проявляли, а то, сколько людей просто проходило мимо, делая вид, что не замечают ничего или, более того, останавливаясь, чтобы посмотреть, посмеяться или обсудить, а потом и дальше идти по своим делам. Штольц не хотела, чтобы Алиса пережила что-то подобное, особенно сейчас, когда она одновременно потеряла старшего брата и любимого человека. Именно воспоминания о том, каково ей было, когда кроме родителей ей никто не помог, подтолкнули Еву протянуть Алисе руку и не позволить ей остаться наедине со всем, что на неё навалилось. *** -Лимонную дольку, Джеймс? -Нет, спасибо, директор, - вежливо отказался Рэндалл. – Я сыт. -Тогда я пойду, проверю, пришла ли профессор МакГонагалл. С этими словами Дамблдор встал и вышел из кабинета, оставив Джеймса наедине с собой. Староста школы действительно пришёл раньше всех, прихватив с собой небольшой тканевый мешочек. Дождавшись, пока директор покинет кабинет, Джеймс осторожно подошёл к вазе с лакричными конфетками и заглянул внутрь. Надо признать, он плохо доверял Джонатану после инцидента с мухоловкой. Присмотревшись, Рэндалл убедился, что конфеты угрозы вроде бы не представляют. «И почему с девчонками всё так сложно? – спросил сам себя Джеймс, раскрывая мешочек. – То им цветы подавай, да ещё и не любые, а особенные, то сладости, причём тоже какие-нибудь необычные…» Директор не раз предлагал старосте угоститься, но тот всё время отказывался. Джеймс лакрицу не любил, он вообще не особо тепло относился к сладкому, предпочитая огневиски, сливочное пиво… В мыслях всё ещё негодуя по поводу того, сколько же от девушек проблем, Джеймс, не глядя, запустил руку в вазу и зачерпнул добрую горсть лакричных конфет. Уже собираясь поместить их в мешок, Джеймс вдруг краем глаза заметил какое-то движение на своей ладони. В полумраке кабинета разглядеть ничего не удавалось, так что Рэндалл, замерев, поднёс шевелящуюся чёрную горсть поближе к лицу… Неожиданно одна из конфет с писком подпрыгнула и укусила старосту прямо за нос! Взмахнув руками от неожиданности, Джеймс отскочил от вазы и, сорвав конфету с лица, бросил её на пол. -Что за чёрт?! – выпалил он, отпрыгивая от рассыпавшихся по полу и теперь ползающих по нему пищащих конфет. Однако те, что остались в вазе, прощать такую наглость старосте не собирались и принялись выпрыгивать, кусая его за пальцы руки, цепляясь за рубашку, жилет и брюки. -Отстаньте от меня! – возмутился Джеймс, пытаясь стряхнуть с себя конфеты, нещадно кусавшие его. – Проклятые мелкие сволочи! Он скакал по кабинету, едва не уронив клетку с раскричавшимся от переполоха Фоксом, несколько раз задев бедром угол директорского стола и всё это время осыпая конфеты проклятьями. Наконец, староста вынул палочку и направил её на вазу: -Всё, мне это надоело! Иммобилюс! Светлая вспышка вырвалась из конца палочки Джеймса и попала прямо в разгневанную кучу конфет. Все они замерли. -Так-то! – прорычал староста и, отряхнувшись и раскидав ногами в стороны те конфеты, что валялись на полу, подошёл к вазе и пересыпал в мешочек несколько горстей. «Ну, Джонатан… - гневно подумал Рэндалл. – Тебе конец». Спустя пару мгновений в коридоре послышались шаги. Джеймс не успел подмести пол, так что, спрятав мешочек в карман, он спешно отошёл к столу Дамблдора, делая вид, что ничего не произошло. Дверь открылась, и в кабинет вошли директор, деканы факультетов и остальные старосты. Ева шла последней, идя за профессором Снейпом. -Друзья мои, - начал Дамблдор, садясь в своё кресло и окидывая глазами присутствующих, - думаю, все вы знаете, зачем я собрал вас всех здесь. Старосты переглянулись. Ева встретилась взглядом с Джеймсом. -Как и любая часть нашего мира, расположенная на территории Англии, Хогвартс подчиняется воле Министерства Магии. Но это никак не даёт им права инспектировать студентов на предмет происхождения. -Полностью согласна, - вставила МакГонагалл. – Это просто возмутительно! Я уже устала отвечать на гневные письма родителей с угрозами забрать детей домой! -Я понимаю, директор, - медленно произнёс профессор Снейп, - что ситуация, сложившаяся сейчас в школе, весьма… удручает. Однако любая наша попытка помешать Фирсу будет расценена Министерством как сопротивление его работе. Джеймс кивнул. Ева бросила взгляд на пол и заметила несколько застывших с открытыми пастями конфет, лежащих под ногами. Джеймс проследил за её взглядом и нервно сглотнул. Их глаза вновь встретились, и Ева едва заметно улыбнулась, вопросительно изогнув бровь. Их немой диалог прервал голос Дамблдора: -Вы абсолютно правы, Северус. Сейчас мы ничего не можем сделать. Настрой в обществе и в Министерстве складывается против магглорождённых волшебников. -Но почему? – спросила Ева, сделав шаг вперёд. – Столько лет все учились и жили в мире, что изменилось сейчас? -Разве ты не понимаешь? – раздался голос старосты факультета Хаффлпафф. – Я тоже росла в Америке, как и ты. Они насаждают всем свою идею, что волшебники не должны никак контактировать с магглами. Мои родители оба не-маги, и я тоже много натерпелась в детстве из-за этого. Все присутствующие посмотрели на девочку. Кудрявая, темнокожая, худенькая – она была очень красивой, однако глаза её выражали глубокую, ледяную тоску. -Подобное было всегда и везде, просто не во всех странах принято об этом открыто говорить. Фирс только выражает своими действиями то, чего хочет Министр. -А хочет он, - произнесла МакГонагалл, - чтобы в школе остались только те, чьи семьи абсолютно волшебны. Хогвартс опустеет, Альбус. Дамблдор призадумался. -Я хотел, чтобы вы сказали, какова ситуация на ваших факультетах, - произнёс он спустя пару мгновений. – Если она вызовет опасения, мы сделаем всё, чтобы Фирс раз и навсегда покинул Хогвартс. -На нашем факультете паника! – произнесла профессор Стебль, всплеснув руками. – Большая часть студентов – полукровки или магглорождённые, Фирс их сутками у себя в кабинете держит! Некоторые первокурсники уже домой собираются уезжать! -Абсолютно аналогично, - согласился профессор Флитвик, а стоящий рядом староста Когтевран молча кивнул. – Конечно, у нас процент полукровок не такой большой, но всё же ситуация очень напряжённая. Вчера домой уехал один мальчик. Его родители не хотят, чтобы он учился в такой атмосфере. -Про Гриффиндор вы всё знаете, Альбус, - вздохнула МакГонагалл. – Уильям и Элеонора Брейвери буквально забросали меня письмами о недопустимости методов Фирса. «Брейвери? – подумала неожиданно Ева. – Родители Мэтта?» -А что насчёт факультета Слизерин? – Дамблдор перевёл зоркий взгляд очков-половинок на Еву, Снейпа и Джеймса. Ева открыла было рот, но Джеймс перебил её: -У нас всё прекрасно, директор. Минимум эксцессов. Дамблдор проницательно посмотрел на старосту школы, затем на Еву, декана… и удовлетворённо кивнул. -Что ж, я понял вас, друзья. Тогда, думаю, все присутствующие свободны. Минерва, я провожу вас. Пока учителя неторопливо покидали кабинет вместе с остальными старостами, Ева подошла к Джеймсу и ткнула пальцем в его плечо: -Почему ты не дал мне сказать правду? -Потому что у нас действительно не было ничего страшнее допросов, - бесстрастно ответил Джеймс. – Ни к чему беспокоить Дамблдора. Ева слегка нахмурилась. Рэндалл стоял рядом, широкоплечий, высокий, крепкий… он смотрел на портрет похрапывающего Диппета и о чём-то напряжённо думал. -Слушай, Штольц… - пробормотал он. – Придёшь сегодня в мою комнату, а? Посидим, выпьем немного сливочного пива… Вся наша команда будет. Еву словно молнией ударило. Опять её приглашает? -Зачем? – спросила она, скрещивая руки на груди. – Хочешь опять над моим происхождением посмеяться? -Что ты, - Джеймс неожиданно улыбнулся, и в его улыбке не было и тени ехидства. – Я просто хотел бы загладить свою вину за то происшествие в гостиной. Теперь мы – коллеги, так что я не должен так вести себя с тобой. Меня твоё происхождение не волнует. -Правда? – Ева недоверчиво изогнула бровь. -Правда, - спокойно ответил Рэндалл. – Приходи, тебя никто не обидит, я обещаю. Я лично об этом позабочусь. И подружку свою привести можешь, если одной тебе будет некомфортно. Ева почувствовала что-то странное, словно вокруг неё обвивается блестящее чёрное туловище ядовитой змеи. Оно кольцами ложится вокруг, не сдавливает, но даёт понять, что в любой момент оно способно поглотить её, переварить… Девушке стало не по себе. Однако в голосе Джеймса было что-то, похожее на грусть. Может, он и вправду сожалеет о том, что вёл себя так? Староста вышел в коридор, оставив Еву наедине с её мыслями. «С одной стороны, у него нет алиби на ночь убийства, но с чего мы Алисой вообще взяли, что это именно он? Хотя, странно с его стороны оставлять Джонатана в своём обличье… что Джеймс делал, когда убили Стэна? Может, он узнал, что кто-то решил открыть клетку, и хотел помешать?» - подумала Штольц. Эта история казалась ей огромным запутанным клубком. «Вдобавок он все эти годы был главным ненавистником грязнокровок, а что изменилось сейчас? Поменял своё мнение из-за Фирса, чтобы выглядеть в глазах студентов лучше него?» Ева склонилась над Омутом Памяти. Она решила позже переварить все мысли, роившиеся в её голове. Сейчас на это нет времени. Пока она одна, нужно узнать, о чём Алиса говорила с братом в ту ночь, и записать её последние слова Стэну. Вынув из кармана баночку, Ева, мысленно молясь, чтобы Дамблдор не вошёл, вылила воспоминания в Омут. -Надеюсь, я не пожалею об этом, - сказала она сама себе, набрала в грудь побольше воздуха и опустила голову вниз. Мгновенно Штольц перенеслась в тот злополучный вечер. Школьный коридор, освещённый факелами, бегущие в Большой Зал многочисленные парочки в бальных одеждах… Ева увидела перед собой Алису и Рика, неспешно спускавшихся по лестнице со второго этажа. Стараясь не отставать, девушка пошла за ними. -Не боишься, что опоздаем? – улыбаясь, спросил Рид. -Всё равно первые пять минут – это речи учителей о том, что нужно вести себя подобающе, - последнее слово Алиса произнесла, скривившись, растягивая его, после чего рассмеялась. – Думаю, это можно пропустить. Рик только кивнул. Странно, раньше невыносимый бабник, рядом со своей девушкой он превращался прямо в образец галантности и очарования. Ну прямо лучший друг Джона Тейлора! Внезапно на лестницу, в последний момент перед тем, как она поехала в сторону, шагнул Стэн. Алиса и Рик обернулись. -Сестрёнка, стой! – выпалил староста. – Нам нужно поговорить. Стэнфорд сделал несколько шагов вниз и остановился около Алисы. -Слушай, после бала мне нужно будет отдать тебе кое-что. Я давно хотел тебе это показать. -Что, опять твоё никому не нужное расследование? – Алиса приподняла бровь. Окинув взглядом брата, она, похоже, осознала, что он одет в школьную форму. -И на танцы ты, я так понимаю, не идёшь? -Алиса, у меня дела, - Стэн скрестил на груди руки. – Есть вещи и поважнее школьных балов. -Какие, например? – Алиса взорвалась. – Твои попытки доказать всем, что Джеймс Рэндалл ненавидит магглов? Да это итак все знают! Если бы это кого-то волновало, его бы давно уже исключили! -Сестрёнка, тише, здесь слизеринец, - попытался успокоить её Стэн, недоверчиво глянув на Рика. -И что? Он проводит со мной больше времени, чем ты! Он уделяет мне внимание, а ты только и делаешь, что ищешь какие-то несуществующие «улики», - Алиса сделала невидимые кавычки пальцами. Рик встрепенулся, когда о нём заговорили, и удивлённо захлопал глазами. -Алиса, послушай, я только хочу, чтобы ты знала: им всем нельзя доверять. Они… -Слизеринцы? – девушка сделала шаг вперёд, встав вплотную с братом. – Знаешь, что, Стэн? Я – тоже слизеринка. Развернувшись, Алиса зашагала вниз, видимо, больше не желая разговаривать со Стэнфордом. Ева обернулась: в глазах когтевранца стояли слёзы. Удивительная магия таится в людских воспоминаниях, которые можно прочесть в Омуте. Даже то, чего Алиса не видела собственными глазами, то, что лишь окружало её, можно было увидеть здесь. Увидеть, но всего на мгновение. Похоже, Стэну было больно. И это, видимо, действительно был их последний разговор. Ева подняла голову и откашлялась, вытирая лицо подолом мантии. «Она не говорила, что поссорилась с братом перед его смертью, - подумала девушка. – Хотя, думаю, подобное слишком неприятно, чтобы говорить об этом». Вынув воспоминания из Омута, Ева побежала в спальню.