Любовь моя, Гордость моя

Слизнорт так беззаботно смеялся в окружении своих любимых учеников, что на пару мгновений Еве показалось, что он – их общий дедушка, который просто рассказывает зашедшим впервые за долгое время в гости внукам весёлые истории. Видеть профессора таким было даже приятно. Никто не знал, есть ли у него семья и настоящие внуки, с которыми он был бы счастлив, но таким радостным Слизнорт бывал только на собраниях своего клуба. Ева и Джеймс стояли в числе прочих старост около профессора и потягивали шампанское из высоких бокалов. -Несомненно, ваш отец сделал очень многое для Хогвартса, - произнёс Слизнорт, обращаясь к старосте школы. – Я не припомню более щедрого председателя попечительского совета. -Любовь к школе у нас в семье передаётся по наследству, - улыбнулся Джеймс. -Вам повезло со спутником, мисс Штольц, - хохотнул профессор, отпивая немного огневиски из своего бокала. – Кстати, а ваши родители живут в маггловском городе или здесь, в мире волшебников? Ева подняла взгляд, спокойная улыбка пропала с её лица. Все присутствующие (за исключением улыбающегося Слизнорта) смотрели на неё серьёзно. Джеймс слегка напрягся; Штольц почувствовала, как он локтём прижимает к себе её руку. -Они живут в маггловском городе, - произнесла Ева, стараясь не показывать своего смущения. – Отец там работает. -А ваша мама? – спросил Слизнорт. -Раньше она была сотрудницей Министерства, а сейчас работает врачом. Обычным врачом, лечит магглов. -Даже несмотря на то, что волшебница? – Джеймс изо всех сил старался скрыть своё отвращение. -Если она будет работать здесь, видеться с папой у неё совсем не получится, - ответила Ева, выпрямляясь и набираясь смелости. – Мама помогает людям, я считаю, этим нужно гордиться, а не стыдиться. Рэндалл кивнул. Он едва заметно усмехнулся, после чего осушил свой бокал. -Что ж, думаю, вы правы, мисс Штольц, - произнёс Слизнорт. – Иной раз доктора делают для нас практически невозможное, чтобы нас спасти. Особенно это касается магглов, которые в некоторой степени даже чуть более беззащитны, чем мы. Профессор встретился взглядом с Евой и улыбнулся ей, видимо, заметив, что она поникла. Девушка улыбнулась в ответ. -Что ж, друзья, - продолжил Слизнорт, обращаясь ко всем старостам, - а теперь… -Добрый вечер! Голос, раздавшийся со стороны входа, заставил всех обернуться. Слизнорт, Ева, Джеймс и все остальные посмотрели туда. На пороге стоял Альфред Фирс собственной персоной. Его тонкие губы были поджаты, а совершенно тощие руки, как обычно, сцеплены за спиной. На нём был один из его совершенно не подходящих по размеру костюмов. Студенты притихли. -Здравствуйте, инспектор, - произнёс Слизнорт, выходя вперёд и подавая Альфреду руку, тот с дежурной улыбкой пожал её. – Что привело вас на наш сегодняшний праздник? Может, выпьете с нами? -Я здесь не для того, чтобы пить, - отрезал Фирс. – Я пришёл пригласить проследовать в мой кабинет всех, кто состоит в школьном списке волшебников из не абсолютно магических семей. -Грязнокровок, - шепнул Джеймс. -Позвольте поинтересоваться, но зачем? – спросил Слизнорт. -У меня есть для них несколько новых предписаний и правил поведения. Простите за вторжение, профессор, но министерские дела не требуют отлагательств. Слизнорт повернулся к присутствующим. Все они смотрели на профессора с опаской и тревогой. Ну, или почти все. -Что ж, если это нужно… Простите, друзья, - произнёс профессор. – Боюсь, что некоторым из вас придётся пройти за инспектором. Ева посмотрела на своего спутника. Джеймс грустно вздохнул и поцеловал её руку. -Жаль, что ты не можешь побыть здесь чуть дольше, - произнёс он. – Если Фирс обидит тебя, я хочу быть первым, кто об этом узнает. -Будешь защищать меня? – спросила Ева, приподняв одну бровь. -От этого безумца я готов защищать любого студента нашей школы, а тебя – в особенности, - Рэндалл улыбнулся. – Иди, не заставляй его ждать. Ева кивнула и, ещё раз обернувшись на Джеймса около двери, вышла из помещения. Со Слизнортом из двух десятков человек осталось не больше восьми. По коридору все шли в полном молчании. Фирс завёл всех нечистокровных в свой кабинет, после чего он вдруг обнаружил Джонатана, стоящего позади всех. -Мистер Тейлор, я просил прийти сюда только тех, кто есть в списке. -Это распоряжение старосты школы, - спокойно ответил Джон. – Не сочтите за дерзость. Фирс смерил его недобрым взглядом, но, видимо, решил не спорить. Староста Хогвартса – это не просто ученик, и его распоряжения тоже имеют вес. -Что ж, друзья, я объявил об этом всей школе на сегодняшнем ужине, но, так как вы пропустили его, присутствуя на празднике, я повторю это для вас отдельно. Ева выхватила взглядом из группы присутствующих Алису. Она встретилась с подругой взглядом и нервно сглотнула. -Сегодня в школьный устав были внесены некоторые изменения. Вы, как самые лучшие студенты среди тех, кого они коснутся, точно должны неукоснительно их соблюдать. Джон стиснул челюсть. Фирс говорил так спокойно и уверенно, что это даже немного раздражало. Этот человек так хозяйничал в школе, будто он был её директором! Тейлор попытался сосредоточиться и прочесть его мысли. «Скоро я выпровожу этих животных из нашего мира, - услышал он. – Они такой учтивости не достойны, если бы не Дамблдор…» Внезапно Фирс встретился с Тейлором взглядом, и Джон перестал слышать его мысли. Он будто ментально оглох. «Окклюменция! - пронеслось в голове у слизеринца. – Неужели он догадался?» Фирс усмехнулся. Пару мгновений он, сощурившись, смотрел на Джона, после чего вернулся к своей речи: -Завтра будет закрыт дуэльный клуб. Я хотел ввести правило, запрещающее только вам посещать его, но, думаю, столь опасное занятие следует ограничить для всех студентов. -Почему? – Ева сделала шаг вперёд. – Как мы будем готовиться к поступлению на курсы мракоборцев? -Они преподаются при Министерстве, мисс Штольц, - невозмутимо ответил Фирс. – Мы хотим контролировать то, чему вас там учат. Это для вашей же безопасности. -Что в тренировках может быть опасного? – Алиса подключилась к разговору. – За нами следит профессор Снейп! -А что, если случится дуэль между более сильным чистокровным волшебником и, скажем, вами? – Фирс слегка повысил голос. – Вы не сможете противостоять ему и получите травмы, мы же этого не хотим? -То есть, вы говорите, что мы слабее чистокровных волшебников? – Ева почувствовала, как внутри вскипает злость. -Нет, но у вас нет такой предрасположенности… -Я одолела лучшего колдуна в этой школе! – Штольц взорвалась. – Я, какая-то мерзкая грязнокровка, отправила в нокаут Джеймса Рэндалла! Она подошла к инспектору вплотную. -Мы ничуть не хуже, инспектор, - процедила Ева сквозь зубы. -Не сомневаюсь, - Фирс усмехнулся, не поведя и бровью. – Именно поэтому отныне вам запрещено не только участвовать в дуэлях, но и покидать Хогвартс, а также играть в квиддич. -А квиддич вам чем не угодил?! – выпалила какая-то девочка с Гриффиндора. -Если вы упадёте с метлы, нам придётся иметь дело с вашими родителями, для которых полёты на метле – нечто непонятное и неприемлемое. Насколько я знаю, у магглов ничего подобного нет, - спокойно ответил Фирс. -У нас есть мадам Помфри! – ответила гриффиндорка. -Которая итак едва справляется с целой школой совсем одна. -Вы хотите выжить нас отсюда… - на выдохе произнесла Ева. На мгновение Фирс встретился с ней взглядом. -Почему профессор Дамблдор ещё терпит вас? – негромко произнесла она. -Вы могли бы спросить у него, - Фирс пожал плечами, как вдруг его лицо приобрело удивлённое выражение. – Ах да, забыл вам сказать… Сегодня директору стало плохо, и его увезли в больницу св. Мунго. Джонатан, до этого прислонявшийся к стене со скрещенными на груди руками, подался вперёд и расцепил руки. -Что? – в таком же шоке, как и остальные присутствующие, спросил он. -Пока вы были на приёме, на ужине профессор почувствовал себя плохо, - Фирс покачал головой. – Приехали доктора, и его увезли. -Что с ним? – спросила с тревогой Алиса. – Он заболел? -Понятия не имею, мисс Мактавиш, - ответил Фирс. – Боюсь, это тайна для всех нас. Джон вновь попытался сосредоточиться – и ничего. Он слышал мысли мечущей молнии Евы, встревоженной Алисы, гриффиндорки и всех остальных, слышал свои собственные, но не слышал Фирса. Похоже, инспектор действительно блестяще владел окклюменцией и умел не пускать в голову никого, даже таких, как Джонатан. -Министр распорядился оставить меня исполнять обязанности директора, пока он в больнице, - спокойно произнёс Фирс. -Но это невозможно! – возмутилась Ева. – Вы даже не учитель! -Вы сомневаетесь в моей компетентности, мисс Штольц? – Фирс повернулся к ней. -Да! – не выдержала Ева. – Сомневаюсь! Я считаю, что вы – просто самодур, который не имеет права распоряжаться школьными правилами! Вы мучаете всех нас, и все вас ненавидят! -Меня ненавидят только нарушители, - улыбнулся Фирс. – Минус пятьдесят очков Слизерину за недостойное поведение старосты. На пару мгновений повисла тишина. -А, точно, - продолжил инспектор, - уже бывшей старосты. Я видел, как вы водите детей на ужин, как исполняете свои обязанности, но то, как вы ведёте себя с директором школы, недопустимо. Мистер Тейлор! Фирс взглянул на Джона, стоящего у двери. -Отныне вы – новый староста факультета Слизерин. -Только профессор Дамблдор и деканы могут снимать и назначать старост! – возмутилась Алиса. – Это несправедливо! -Жизнь несправделива, мисс Мактавиш, - спокойно ответил Фирс. – Если вы не хотите, чтобы ваш факультет потерял ещё больше баллов, молчите. Ева не мигая смотрела на инспектора. Каждая клеточка в её теле ненавидела этого человека. Он был таким самодовольным и мерзким, что во всём Хогвартсе, наверное, не было никого, кто хотел бы его поддержать. «Грязнокровки», - раздался в голове Евы голос Джеймса. Ну, конечно, наверняка чистокровным богачам понравится то, что Фирс делает. Они точно поддержат его. Он пытается под видом заботы создать для тех, в чьей семье есть магглы, совершенно невыносимые условия, чтобы они сами убежали из школы, и их не пришлось выгонять. «Я не дам ему выиграть, - подумала Ева, стискивая зубы. – Какими бы ни стали условия, я не покину Хогвартс. Я всегда мечтала учиться здесь и быть счастливой, и отнять у себя эту мечту я не дам». Она почувствовала, как к глазам подступают слёзы обиды, но нашла в себе силы проглотить их. Нельзя плакать, особенно – при этом мерзком слизняке. -Что ж, если остальным нечего добавить, вы все свободны, - Фирс палочкой распахнул дверь. – Отправляйтесь спать, отбой теперь объявляется в десять часов. Ева развернулась и направилась к выходу, обгоняя всех остальных. Алиса окликнула её, но Штольц не остановилась – боялась не выдержать и разрыдаться. До каникул оставалась пара дней. Выходные теперь стали совсем скучными. На выходе с территории школы дежурил сам Фирс, проверяя по спискам тех, кому можно ходить в Хогсмид. Капитаны команд лихорадочно искали новых игроков. Команда Хаффлпаффа была заменена в полном составе. Ева стала ещё больше времени проводить в библиотеке – больше никаких дел у неё не было. В основном Штольц сидела в запретной секции, надеясь изучить всё, что было нужно, пока Фирс не запретил нечистокровным доступ туда. Ей всё не давало покоя то заклинание, о котором она не успела прочитать. С того дня, когда состоялся приём у Слизнорта, Ева постоянно думала о рецепте зелья и «Тайнах наитемнейшего искусства» в целом. Ей хотелось вернуться в библиотеку и продолжить читать, просидеть над фолиантом много-много часов, может, даже дней… Джеймс предупреждал Еву об этом. Книга хочет, чтобы её прочли, будто у неё есть свой собственный разум, своя воля. Штольц пыталась собрать мысли в кучу, сосредоточиться на том, что нужно к экзамену. Но чем дольше она сидела в библиотеке, тем чаще её взгляд падал на стеклянную дверцу с замком, за которой была спрятана заветная книга. В конце концов, Штольц решилась, встала и заглянула за стеллаж, чтобы проверить, следит ли за ней мадам Пинс. Библиотекарь, как и большинство учителей, считала Еву девушкой ответственной и серьёзной. Наверняка она не подозревала, что Штольц решит прикоснуться к запретным знаниям. Мадам Пинс что-то спокойно записывала на пергаменте, поскрипывая пером. Она сидела к девушке спиной, да ещё и за углом, у самого входа в запретную секцию библиотеки. Ева сделала глубокий вдох… «Почему столь опасную книгу хранят за простым замком, который так легко вскрыть? – подумала Ева. – Может, книга убеждает не прятать себя слишком тщательно, ища так своего исследователя?» Стараясь не отвлекаться на эти мысли, девушка взяла замок в руку. Холодный, ржавы и тяжёлый – он был так стар, едва ли не ровесник самой книги. Ева поднесла к замку палочку. «Нет, - подумала она. – Нельзя, иначе библиотекарь услышит щелчок. Нужно что-то придумать». Осмотревшись, девушка поняла, что ничего, что могло бы помочь, под рукой нет: ни ткани, чтобы накрыть замок и заглушить звук, ни жидкости, куда можно было бы опустить его, чтобы не было слышно. Только палочка. Выглянув из-за угла и вновь посмотрев на мирно работающую мадам Пинс, Ева, ощутив внутри небольшой прилив стыда, прошептала, направив палочку на библиотекаря: -Соппоро. Мадам Пинс уснула, упав головой прямо на пергамент с чернилами. Штольц решила, что это самый лучший способ сделать так, чтобы библиотекарь ничего не заподозрила, ведь она ранее уже дремала на рабочем месте. Убедившись в том, что женщина спит, Ева без страха вскрыла замок и достала из шкафчика «Тайны наитемнейшего искусства». Взяв книгу в руки, прикоснувшись к её гладкой кожаной поверхности, девушка ощутила небывалую радость; чувство вины и стыда перед мадам Пинс как рукой сняло. Едва ли не пританцовывая, Ева подошла к столу, за которым обычно сидела, и, положив книгу на него, нетерпеливо распахнула её там, где остановилась в прошлый раз, и принялась читать. «Колдовство, позволяющее принудить человека совершить любые действия, угодные заклинателю, запрещено, - прочитала Штольц, - но я изобрёл способ обойти этот закон. Читателю предлагаются два заклинания, в процессе испытания убившие всех моих подопытных». От этих слов девушке стало немного жутко. Она с ужасом представила себе, как выглядел этот эксперимент, но любопытство было сильнее страха. «Первое я назвал Тиморус. Оно призвано заставить противника до смерти, буквально панически бояться вас. Вы будете сниться ему в кошмарах, он больше никогда не захочет вас видеть. Разумеется, я создал его, чтобы в бою обойтись без убийств, но, к сожалению, один из моих учеников, вызвавшийся испытать на себе действие Тиморуса, покончил с собой, проведя после эксперимента в моём обществе чуть больше недели». По спине Евы пробежал неприятный холодок, а руки покрылись россыпью мурашек. Теперь ей было понятно, почему такое с виду не сильно опасное заклинание внесено в эту книгу. «Для того, чтобы сотворить Тиморус, нужно направить палочку прямо в сердце противника, чтобы поселить страх именно там, где не властен разум, а существуют лишь чувства. Нужно один раз взмахнуть палочкой вокруг себя, чтобы запечатлеть в заклинании свой образ. При использовании заклинания правильно появится тёмно-серая вспышка, ошибка же даст вспышку белую». Ева перевернула страницу. «Но этого не совсем достаточно, чтобы всё получилось. Есть кое-что, что Читатель обязательно должен учесть. Вы должны искренне, в самых потаённых глубинах души желать внушить этому человеку страх, желать прогнать его прочь. Пожелайте ему исчезнуть с ваших глаз, бежать от вас в ужасе, чтобы никогда не возвращаться, и он будет бояться вас всю жизнь». Взяв свежий свиток пергамента, Ева записала всё необходимое, что нужно было для этого заклинания. У неё уже появилась идея, как можно его использовать. Последний абзац был посвящён отменяющим чарам. «К сожалению, эксперименты по созданию контрзаклятия прошли неудачно: все испытуемые погибли в результате моих ошибок. Пока я пишу их семьям письма, скажу вам: не пытайтесь отменить его – это убьёт того, на кого оно наложено. Вероятно, дело в том, что я заколдовал их сердца. Я уже не буду пытаться что-либо создавать. После эксперимента по испытанию второго заклятия, которое будет предложено Читателю ниже, мной заинтересовалось Министерство Магии. Будьте благоразумны, страх – сильнейшее оружие. Автор, именующий себя Николаусом… (далее следовала капля чернил, под которой, видимо, изначально была фамилия создателя чар)». Ева вновь перевернула страницу. На мгновение девушке показалось, что кто-то подошёл к ней сзади. Она обернулась – и ничего, только безмолвные стеллажи и полки с книгами. Чувствуя, как усиливается тревога, стоящая ледяным комом в горле, Штольц не в силах оторваться принялась читать следующую главу книги. «Второе заклинание, представленное на суд Читателя, я назвал Мортемус Сиби. Не буду много говорить о нём (здесь почерк автора стал гораздо менее аккуратным; судя по всему, его рука дрожала), ведь я создал его после первого применения Тиморуса. Когда мой ученик спрыгнул с моста, я подумал, а можно ли создать заклинание, способное принудить человека именно к этому?» -Человек без принципов, - пробормотала Ева. – И совести… Самый циничный волшебник на свете. Однако Штольц продолжила читать не в силах оторваться. «Заклинание Авада Кедавра убивает, но его использование преследуется по закону. Я создал заклинание, способное принудить человека убить себя, убеждающее его в том, что он должен это сделать. Оно не внушает никаких грустных дум, но буквально тянет человека за руки, заставляя сделать… (снова появились кляксы; страницы были смазаны чем-то ещё, а чернила потекли так, будто на них капали водой… или слезами?) Прости меня, Виктор… Я не хотел так поступать с тобой, ведь ты был мне как сын...» На этом моменте записи оборвались. Половина страницы пустовала, кое-где виднелись лишь чернильные пятна, следы пальцев и чего-то ещё. Ева почувствовала, как становится труднее дышать. Вместо инструкции по созданию заклинания рядом с рукописным текстом была лишь нарисована фигура, напоминающая искажённый перевёрнутый треугольник, и написано: «ЖЕЛАНИЕ». «И здесь нужно искренне желать человеку этого? - с ужасом подумала Ева. – Похоже, все самые злые и опасные чары так и создаются…» Внезапно девушку охватил сильный страх. Ей вновь показалось, будто за её спиной кто-то стоит. Обернувшись с зажатой в дрожащей руке палочкой, Штольц вновь поняла, что находится в библиотеке одна. Слышно было лишь мирное сопение спящей мадам Пинс да тиканье часов у выхода. «На сегодня пора заканчивать, - подумала Ева, списав столь странные мысли о преследовании на усталость. – Пойду лучше на ужин». Она хотела закрыть книгу, как вдруг почувствовала, что физически не может этого сделать. Её руки сами потянулись к страницам и начали их переворачивать, а глаза сами собой упёрлись в рукописные чернильные строчки. Зажмурившись, Штольц попыталась вскочить на ноги, но не смогла встать. «Вот чёрт, нет! Нет! – она запаниковала. – Может, позвать на помощь?» Её вновь охватил страх. Только на этот раз она боялась отпустить книгу, будто если она это сделает, произойдёт нечто ужасное. Ева вдруг услышала шёпот прямо в своей голове. Голоса, раздававшиеся со всех уголков подсознания нашёптывали ей имена людей, на которых нужно бы наслать изученные только что заклинания, призывали читать, читать дальше, ведь на этих старых, пожелтевших страницах Еву ждёт ещё больше тайных знаний, готовых в полной мере открыться лишь избранным… «Хватит! – подумала Штольц, боясь, что сорвётся и, закричав, разбудит мадам Пинс. – Я не избранная!» «Но ты здесь потому что исследуешь, а не жаждешь могущества…» - ответили голоса. И как только их речь стала чёткой и разборчивой, Ева, осознав, что зашла слишком далеко, наконец, пересилила себя и захлопнула книгу. Голоса умолкли. Испуганная, взлохмаченная, сжимающая дрожащей рукой палочку Штольц осмотрелась – вокруг всё ещё никого не было. Джеймс однозначно был прав: эта игра была куда опаснее, чем Ева думала. Едва заставив себя встать (сил не было вообще, будто их выкачали), девушка вернула книгу на её место и, забрав свою сумку и записи, покинула библиотеку. Всё, что она переносила на пергамент, Ева забрала с собой. -Значит, крылья фей… - бормотала девушка себе под нос, сидя на ужине. – Это единственный ингредиент, который я ни под каким предлогом не смогу выпросить у профессора Слизнорта. А ещё драконья кровь… Это будет непросто сварить. Как только Ева покинула запретную секцию, ей немного полегчало. Мысли о книге беспокоили её довольно часто с того момента, как она её открыла, но по-настоящему овладевали девушкой только в библиотеке. В других местах Штольц такого давления не ощущала. -Салют! – радостно поздоровалась Алиса, садясь рядом со своей подругой. – Чего такая хмурая? -Устала, - отстранённо ответила Ева, вдруг понимая, что не хочет разговаривать, и принимаясь за еду. -Что-то случилось? – с тревогой спросила Алиса. Ева посмотрела на неё. Рассказывать или не рассказывать? С одной стороны, они же лучшие подруги, вряд ли Алиса не пожелает отнестись с пониманием. Но ей, наверное, лучше не знать о новом увлечении Евы. -Нет, всё в порядке, - Штольц попыталась натянуть улыбку и продолжила есть. Алиса решила больше её не беспокоить и тоже начала есть. Внезапно Ева почувствовала на себе чей-то взгляд. Подняв глаза, она поняла, что на неё смотрит Джеймс Рэндалл. От того, как он смотрел на неё, у девушки даже аппетит пропал: глаза школьного старосты не выражали ничего хорошего, более того, похоже, он даже сердился на неё. Рэндалл кивнул на выход из Большого зала, давая Еве понять, что хочет поговорить с ней наедине. Та, в свою очередь, кивнула, встала и направилась к выходу, решив не доедать. -Скажи, Ева, хорошо ли ты понимаешь человеческий язык? – спросил Джеймс, скрестив руки на груди, как только они уединились в одном из пустующих коридоров школы. -Ты о чём? – приподняв одну бровь, спросила Штольц. -Не делай вид, что не понимаешь, - буркнул Джеймс. – Я говорил тебе, как работает эта книга, говорил, что её опасно читать. -Ничего я не читала! – выпалила Ева. -Ага, да я по лицу твоему вижу, чем ты занималась! Ты этого не замечаешь, но эти знания накладывают отпечаток даже тогда, когда ты просто знакома с ними, - Джеймс, похоже, был по-настоящему зол. – Думаешь, я не вижу, как ты входишь в библиотеку и застреваешь там на несколько часов? -Ты что, следишь за мной? – возмущённо спросила Ева. -Иногда, - чуть спокойнее ответил Джеймс. – Ради твоей же безопасности. -С каких это пор тебя моя безопасность беспокоит? – Ева упёрлась руками в бока. -Я же сказал тебе на приёме у Слизнорта, что должен защищать тебя, пока ты со мной. -А я разве с тобой? – Ева вскинула бровь. -А разве нет? – Джеймс как-то загадочно улыбнулся, и у девушки вдруг пропало всякое желание ругаться с ним. -В каком смысле? – робко спросила она, вопросительно глядя на школьного старосту. -Ты думаешь, я пригласил бы на этот приём какую-нибудь зануду, которая мне совсем не интересна и не нужна? – Джеймс прислонился к стене и усмехнулся. – Не глупи. Ты всё правильно поняла, новенькая. Ева почувствовала, как её сердце сжимается. На лице Рэндалла не было и тени сомнения. -Теперь ты будешь моей парой, - улыбнулся Джеймс. – Что ты на это скажешь?