Любовь моя, Гордость моя

-До сих пор не понимаю, как ты на это согласилась? Алиса села на крышку своего чемодана, заталкивая туда вещи. Они были аккуратно сложены в высокие стопки, но их было так много, что чемодан просто никак не желал застёгиваться. -Я сказала ему, что подумаю, - уклончиво ответила Ева, вынимая палочку. -Для него всё, что не звучит как «нет, Рэндалл, иди к чёрту» - это согласие! – Алиса подпрыгнула, пытаясь примять вещи. Ева взмахнула палочкой, и все они внезапно провалились куда-то вглубь чемодана, после чего он, наконец, захлопнулся. Алиса вопросительно посмотрела на подругу. -Заклятие незримого расширения, - спокойно произнесла Ева. – Вы его ещё не проходили? -Нет, - Алиса качнула головой. – Спасибо, я о нём и не подумала. Главное, чтобы ничего не помялось… Все, кто решил покинуть Хогвартс на рождественские каникулы, активно собирались домой. Уже вечером их должен был подхватить и унести в сверкающую снежную даль «Хогвартс-Экспресс». На улице густыми хлопьями шёл снег, а в школьных коридорах сами собой появились ёлки, гирлянды и прочие праздничные украшения. -Жаль, мы с Мэттом не увидимся на каникулах, - вздохнула Алиса. – Он говорит, его родители хотели бы со мной познакомиться, у меня в семье ведь есть магглы. -Его родители правда правозащитники, о которых пишут в «Ежедневном Пророке»? – спросила Ева. -Да, это они, - Алиса отряхнулась и принялась поправлять свою постель. – Они не без ума от магглов, но им очень интересно, как они живут. Сейчас они пытаются помочь нам изгнать Фирса из школы. Еве было неприятно вновь думать об этом человеке. Теперь, когда он сел в директорское кресло, в школе воцарилась тяжёлая и тревожная атмосфера. Кто знает, что он изменит здесь за каникулы? -Интересно, что с профессором Дамблдором?.. – негромко произнесла Ева. – Мне не верится, что он просто приболел. -Да наверняка Фирс его чем-то отравил! – выпалила Алиса. – Он же шишка из Министерства, наверняка он может раздобыть самый лучший яд. -Думаешь, директор был так недальновиден, что позволил себя обмануть? – Ева прищурилась. – В это мне тоже не верится. -Как бы то ни было, правды мы никогда не узнаем, - Алиса пожала плечами. – Теперь Фирс правит школой, а это значит, что я, наверное, не смогу её окончить… На последних словах её голос дрогнул. Мактавиш села на кровать, сделав обречённый вздох и закрыв лицо руками. От её энергичности и бодрости не осталось и следа. Ева подсела к подруге и приобняла её за плечи. -Не говори так, - произнесла Штольц. – Почему ты думаешь, что тебя исключат? -Тебя тоже, Ева, - в голосе Алисы послышалась горечь. – Всех, в чьей семье есть магглы, выгонять из школы. А если не получится, нас заставят уйти. Фирс уже создаёт нам такие условия, что мы лишаемся досуга, и учиться становится невозможно… Я с ума схожу без Хогсмида! Ева не нашлась, что ответить. Она молча обняла подругу, буквально вцепившуюся в её мантию. -Он и тебя лишил должности старосты, - Алиса всхлипнула, - А я только начала верить, что наш факультет станет чуть добрее… -Разве я могла что-то сделать? – спросила Ева, слегка покачиваясь, будто убаюкивая Алису. -Когда ты стала старостой, мои однокурсники, опасаясь, что ты им уши оторвёшь, перестали задирать меня. А когда ты, - Алиса подняла заплаканные глаза, - победила Джеймса, все вообще начали тебя бояться! Ева удивлённо посмотрела на неё. -Если теперь ты будешь с ним, тебя точно будут уважать, - Алиса вздохнула. – Может, так даже будет лучше. Никто не назовёт тебя грязнокровкой. Вздохнув, Штольц взглянула на окно, за которым медленно перемещались ещё более тёмные зимой, чем осенью, воды Чёрного озера. -Если бы кто-то, - Алиса вновь всхлипнула, - хоть кто-нибудь мог остановить Фирса… Если бы его кто-то выгнал из школы, пока он не разрушил единственное место, где мы можем быть собой… Перед глазами Евы внезапно мощным потоком пронеслись воспоминания обо всём, что она пережила в детстве. Чужая среди магглов, вечно ненавидимая ими, чужая в Ильверморни, здесь, в Хогвартсе, она была нужна, была для кого-то, пусть даже для одного человека, надеждой, рукой помощи… В Хогвартсе Ева чувствовала себя как дома. Просторный уют гостиной, запах библиотечной пыли, тыквенно-коричный аромат столовой, хрустящий под ногами снег по дороге в Хогсмид... Фирс и вправду собирался всё это у неё отнять. Он собирался выжить из Хогвартса их всех. Внезапно поток воспоминаний остановился. -Пора обедать, - произнесла Алиса, отпуская подругу. – Пойдём. Девушки вышли в сырой коридор подземелья. Они смешались с толпой слизеринцев, двинувшихся к Большому Залу, и направились на обед. -Штольц! – голос, раздавшийся откуда-то сбоку заставил Еву повернуться. Это был Джеймс Рэндалл. Алиса посмотрела на подругу с немым вопросом. -Иди, - кивнула ей Ева. – Я догоню. Вздохнув, Мактавиш понимающе кивнула и пошла дальше, а Ева, покинув стремительный поток бегущих обедать студентов, подошла к Джеймсу, стоящему у стены. -Ну, здравствуй, - Рэндалл усмехнулся, проведя пальцем по своей щетине. – Домой собралась на каникулы? -Да, - спокойно ответила Ева. – Соскучилась по маме с папой. -Ты подумала над моими словами? – Джеймс вдруг слегка посерьёзнел. – Приняла решение? -Я пока в раздумьях, - честно призналась Ева. – Сам знаешь, как я к тебе отношусь. -Думаешь, люди не могут меняться? Я думал, ты дальновиднее. -Правильно думал, - Ева слегка прищурилась. – Поэтому я ещё ничего и не решила. -В общем, - Джеймс достал из кармана маленькую чёрную бумажку, где что-то было выведено серебристыми чернилами, - это мой домашний адрес. Я приглашаю тебя приехать ко мне на каникулах. Напиши письмо, если захочешь это сделать. С этими словами он протянул бумажку Еве. -Я не настаиваю, но в это Рождество я решил возобновить старую традицию собирать в своём доме всех самых верных. Тебя тоже приглашаю. -Настолько мне доверяешь? С чего бы? – Ева недоверчиво сощурила глаза. -Я не должен доверять своей девушке? – Рэндалл вскинул бровь. Штольц посмотрела в его глаза. Джеймс встретил её взгляд и несколько секунд держал его, после чего мягко улыбнулся. Ева улыбнулась тоже. -Ладно, ты меня раскусила, - усмехнулся Рэндалл. – Я никому не доверяю. -Я приеду, - сделав вид, что не слышала его слов, произнесла Ева. – После праздников. Я пришлю сову. Джеймс кивнул. Ева уже собралась идти на обед, как вдруг он взял её за руку, останавливая: -Слушай, прости, что не потанцевал с тобой тогда на балу. Я реабилитируюсь, когда приедешь. С этими словами Рэндалл поцеловал тонкие пальцы обомлевшей от смущения Евы. Девушка почувствовала, как напряжение сковывает её, а сердце колотится как сошедшее с ума, подступив к самому горлу. Она даже не задумалась о том, почему Джеймс всё-таки не был тогда на балу. Голова Евы была занята чем-то совсем другим. Сделав шаг назад, к уже поредевшей толпе идущих в Большой Зал подростков, Штольц, не сводя глаз с улыбающегося школьного старосты, махнула ему рукой и пошла на обед, мысленно ещё оставаясь там, в коридоре около гостиной. Заняв своё место за факультетским столом (теперь уже гораздо ближе к столу учителей), Ева обратила внимание на преподавательские лица. Профессор Макгонагалл была мрачнее всех и о чём-то тревожно разговаривала с сидящим рядом профессором Снейпом. Слушающая их разговор Помона Стебль пару раз хваталась за сердце. Все уже начали обедать, но Еве буквально кусок в горло не лез. Она всё не могла забыть слова Алисы о том, что всех нечистокровных будут выживать из Хогвартса. Внезапно в столовую вошёл Альфред Фирс. Теперь он выглядел ещё хуже, чем раньше: сменив безразмерный пиджак на роскошную зеленовато-коричневую мантию, он был похож на болотное привидение, а не на директора Хогвартса. В этом балахоне его худощавое тело казалось ещё тоньше, будто вот-вот подует ветер, и ненавистный всем инспектор превратится в пыль, исполнив самое заветное на данный момент желание большей части школы. -Добрый день, дорогие студенты! – заняв своё место за кафедрой, произнёс Фирс. – Сегодня последний день семестра, и я поздравляю вас с успешным его завершением. В зале стояла тишина. Никто не аплодировал. -Что ж, - Фирс прокашлялся. – Я должен сообщить вам, что мне нужно провести в школе некоторые изменения, которые требуют полностью освободить замок от вас. По залу прокатился тревожный шёпот. -Никому не будет позволено в этом году остаться здесь на зимние каникулы, - холодно объявил Фирс. -Что? – выпалил кто-то с Гриффиндорского стола. – Это невозможно! Профессор Дамблдор никогда не запрещал нам оставаться! Большая часть присутствующих поддержали его одобрительными возгласами. -Никакие возражения не принимаются, такова позиция Министерства, - спокойно произнёс Фирс, приподняв руку и призывая всех к тишине, однако никто не собирался молчать; гул стал только громче. -Тишина! – рявкнул инспектор, но он был уже не в силах справиться с толпой орущих детей. Внезапно шаг к кафедре, за которой стоял Фирс, сделал староста школы, Джеймс Рэндалл. -Студенты, замолчите! – крикнул он, и толпа внезапно понемногу успокоилась. Все уставились на старосту. -Спасибо, мистер Рэндалл, - холодно произнёс Фирс. – Итак, я прошу после обеда тех, кто есть в списках, подойти ко мне и отметиться, после чего проследовать на посадку на поезд. Никого из вас не должно быть здесь на каникулах, так что ждать будем всех. -Ждать придётся где-то пять часов! – обречённо произнесла где-то рядом с Евой Алиса. – Он издевается?.. «Что за нововведения он придумал? – пронеслось в голове у Евы. – Наверняка он сделал это, чтобы запретить нечистокровным возвращаться в Хогвартс или сделать что-то, что не позволит им сделать это… Министерство сошло с ума». С этой мыслью Штольц внезапно вскочила с места, не доев свой обед. Фирс отошёл от кафедры и спешно покинул Большой Зал, оставив всех наедине со столь неприятными новостями. «Нельзя позволить ему уничтожить Хогвартс! – подумала Ева, протискиваясь сквозь толпу выходящих студентов, пробегая мимо Джеймса и пары преподавателей. – Я его остановлю». Штольц вынула палочку. «Если бы его кто-то выгнал из школы, пока он не разрушил единственное место, где мы можем быть собой…» - голос Алисы зазвучал буквально отовсюду, подстёгивая, подгоняя Еву, заставляя её сердце колотиться с бешеной скоростью. Все эти годы трудностей, борьбы с унижением и притеснением, всё, через что Ева прошла, не могло быть зря. Больше никто и никогда не обидит её за происхождение. Никто. «Никто», - повторила про себя Ева. Она нырнула в пустой коридор, ведущий к кабинету директора. Фирс ещё не успел до него дойти и спрятаться за защищённой паролем дверью. Вокруг никого не было. -Кто здесь? – спросил Фирс, оборачиваясь. – Профессор Снейп, это вы? Если вы опять хотите поговорить о Дуэльном Клубе… Прятавшаяся всё это время за углом Ева вышла вперёд. В глазах её стояла холодная решимость. -А, это вы, мисс Штольц, - Фирс даже беззлобно усмехнулся. – Что вам нужно? -Зачем вы делаете всё это? – спокойно спросила Ева. – Зачем заставляете всех вас ненавидеть? Ей не казалось, что она говорит с директором школы. Никто не уважал Фирса, и Ева в том числе. Этот человек не имел никакого авторитета у студентов. Всё, что он был способен внушить – это страх. -Я исполняю волю Министерства, юная леди, - Фирс приподнял бровь, сцепив руки за спиной. – Вам уже давно пора понять, что нечистокровным не место в Хогвартсе. Вы подвергаете всех нас риску. Если магглы обнаружат этот мир, будет война. -Мы сотни лет живём с ними в мире, - Ева сделала шаг вперёд. – Вы лишь исполняете волю богачей из знатных волшебных родов, которых осталось очень мало. Многие так или иначе связаны с магглами. Эта ненависть давно должна остаться в прошлом! -А вы умны не по годам, я погляжу, - Фирс вновь усмехнулся. – Профессору Дамблдору вы тоже очень нравились. Он как-то сказал, что ваши лидерские качества далеко вас заведут. И профессор Снейп тоже считает, что у вас есть потенциал. Вы – хороший конкурент для мистера Рэндалла. Внезапно Фирс заметил палочку, которую сжимала Ева чуть дрожащей рукой. -Так зачем вы пришли, мисс? Зубы мне заговорить? – с едва заметным напряжением в голосе спросил он. -Я пришла спросить, что случилось с профессором Дамблдором, - Ева слегка прищурилась. – Я не верю, что он просто заболел. -Это не ваше дело. Будете много спрашивать – нарвётесь на штраф или, что ещё хуже, исключение. На последнем слове сердце Евы охватил страх. Его ледяные скользкие щупальца сжали всё внутри, и у девушки перехватило дыхание. -А, вы боитесь, - видимо, увидев перемены на её лице, произнёс Фирс. – Что ж, я понимаю. Вы любите учиться, любите школу, не так ли? Он пошёл вдоль стены, пытаясь обойти Еву кругом. Альфред продумывал способ убежать с того момента, как Штольц вышла из-за угла. Он всегда был плохим дуэлянтом и не смог бы противостоять даже лишь готовящемуся на мракоборца школьнику. -Наверняка вы гордились, что добились здесь успеха и доказали всем, как вы талантливы, несмотря на происхождение, - Фирс слегка ускорил шаг, Ева же будто оцепенела. Она почувствовала, как страх отчисления сменяется яростью. Яростью, злобой, обидой. Этот человек просто пытается поранить её, причинить ей боль, чтобы усыпить её бдительность. Где-то на дне сознания к Еве воззвал голос её здравого смысла. Фирс – просто змей, извивающийся на раскалённой сковороде. Он сам боится. Он боится её. Он боится их всех. Боится талантливых грязнокровок, до которых ему никогда не дотянуться. Он – всего лишь мелкая шавка из Министерства, которого все недооценили, вот он и залез так высоко. «Дамблдор тоже недооценил его», - подумала Ева. Если до этого момента она ещё сомневалась в том, что задуманное ей стоит делать, то теперь она была уже абсолютно уверена в том, что инспектора больше никто не остановит. Шанса больше не будет. -Только вот мне отвратительно видеть, - всё продолжал Фирс, – как поганая грязнокровка руководит факультетом, который я окончил! Неожиданно он бросился бежать, как вдруг Ева молниеносно развернулась и наставила на него палочку. В глазах девушки горел какой-то ей раньше не ведомый, дикий огонь, готовый спалить дотла всех, кто желает ей навредить, разрушить то, что ей дорого. Джеймс, профессора, студенты – никто даже не пытался остановить этого человека. Все предпочли терпеть. Терпеть. Ева увидела перед собой, как хулиганы-магглы тянут её за волосы и кидают в неё камни. Терпеть. Она услышала крики: «Дочь предателей крови!» «Испорченная!» Терпеть. «Ева, солнышко, мы любим тебя…» Терпеть. «У вас нет такой предрасположенности…» - голос Фирса ударил в её уши. Девушку охватило странное чувство, будто она перестала понимать, что происходит вокруг. Её сознание твердило ей одно заклинание, раз за разом повторяя это слово и указывая на врага, который заслуживает такого наказания. «Никто больше его не остановит, - прозвучало в её голове, пока всё перед глазами медленно становилось пурпурным, как в тумане. – Используй меня, используй мою силу…» Ева резко открыла зажмуренные глаза и вскинула палочку: -Тиморус! Из её кончика вырвался фиолетовый фихрь, направленный в спину убегающего инспектора, туда, где должно быть сердце. Фирс упал на живот, и тело его задрожало. Внезапно пурпурная пелена, застилавшая глаза Евы, рассеялась, будто её и не было. Девушка всё ещё будто в странном полусне, не дававшем трезво мыслить, обошла содрогающегося мужчину и села на одно колено возле его головы. В тот момент она не испытывала ни жалости, ни стыда за свой поступок. Фирс перевернулся на спину. Его глаза покраснели от слёз, а худое тело в огромной мантии тряслось, как лист. Инспектор уставился на Еву и буквально зарыдал, увидев её спокойное лицо без тени эмоций. -Уходите, - ледяным, будто не своим голосом произнесла девушка. – Убирайтесь из нашей школы. Отмените все ваши запреты и новые правила. Назначьте директора из числа преподавателей. Фирс хотел отрицательно тряхнуть головой, но не смог. Пот и слёзы текли по его дрожащему лицу, и он, едва сдерживая рыдания, закивал. «Первое я назвал Тиморус. Оно призвано заставить противника до ужаса, буквально панически бояться вас. Вы будете сниться ему в кошмарах, он больше никогда не захочет вас видеть». -Отдайте мне свои воспоминания, - приказала Ева, приставляя палочку к виску Фирса. – Я хочу знать обо всём, что вы делали здесь, в школе. Альфред закрыл глаза, всхлипывая, и тонкая светящаяся струйка воспоминаний опутала палочку Евы. Штольц вынула из кармана пробирку, которую должна была сегодня отдать профессору Снейпу, у которого её одалживала, и погрузила туда воспоминания, закупорив сосуд пробкой. «Пожелайте ему исчезнуть с ваших глаз, бежать от вас в ужасе, чтобы никогда не возвращаться, и он будет бояться вас всю жизнь». -А теперь, инспектор, - Ева посмотрела прямо в глаза Фирса, который не мог встречаться с ней взглядом – он зажмурился и начал рыдать, - убирайтесь вон. И больше никогда не возвращайтесь в Хогвартс, иначе я найду вас, превращу в деревянный стакан и брошу вас в огонь. С этими словами Ева поднялась и сделала шаг назад. Фирс спешно заёрзал, вскочил и, даже не глянув на девушку, побежал прочь, спотыкаясь и падая, на ходу скинув мантию и вытирая глаза рукавом рубашки. Ева почувствовала странный холод. Провожая Фирса взглядом, она почти услышала в своей голове шёпот, поощряющий её, говорящий, что инспектор заслужил это. Холод охватывал всё вокруг, будто Ева стояла у открытого окна, пробирался под мантию и рубашку, заставляя вздрогнуть и поёжиться. Штольц обернулась – в коридоре она сейчас была совсем одна, и к ней постепенно начало возвращаться трезвое сознание. Стало чуть теплее. «О, Мерлин, - подумала Ева, прислоняясь к стене и взлохмачивая свои волосы, - что я наделала?..» *** «Хогвартс-Экспресс» уносил студентов вдаль, в сверкающую снежную ночь. Многие гадали, почему директор не пришёл их проводить. Кто-то высказывал своё недовольство по поводу его действий, но Ева, прислонившаяся щекой к холодному стеклу, уже понимала, что Фирс уже никому здесь не навредит. Всю дорогу Штольц ни с кем не разговаривала. Даже с Алисой, несколько раз предлагавшей ей лакричные палочки. Джеймс тоже приходил проведать Еву, но она не говорила даже с ним. Штольц просто сидела у окна в своём купе, завернувшись в одеяло, и смотрела на белоснежные холмы и деревья. Ей вдруг стало так тяжело на душе от того, что она сделала. Она применила заклинание из самой злой книги в мире. Фирс теперь всю жизнь будет бояться её, видеть её в ночных кошмарах, вздрагивать от упоминания её имени. Ева закрыла глаза, и слезинка спустилась по её бледной щеке. Она была так напугана злобой, которой была охвачена в тот момент, когда направила на инспектора палочку. Еве было так больно от холода, который звучал в её голосе, когда она приказывала Фирсу исчезнуть. Штольц не узнавала себя. Её охватил стыд, который не позволял ей никому из учеников или преподавателей рассказать о случившемся. Даже с учётом того, что все будут рады, когда Фирс уйдёт. Даже если они будут хвалить Еву, она никогда не простит себе этого поступка. Да, сотворив заклинание, первую пару секунд Штольц чувствовала удовлетворение, даже немного обрадовалась, но это не стоило всего, что последовало потом. Вина, стыд и боль – вот всё, что дало Еве использование этого заклинания. «Я просто хотела остановить его, - подумала Ева, не слыша, как Алиса выгоняет Джеймса из купе под предлогом того, что её подруге просто нехорошо. – Я не знаю, что на меня нашло…» Штольц закрыла глаза. В руке она сжимала кусок пергамента со всем, что успела переписать из «Тайн наитемнейшего искусства». Она уже понимала, что пути назад нет. Испуганные красные глаза Фирса виделись ей постоянно, и она думала, что стоит ей сделать то же самое с любым другим человеком, она вновь их увидит. Вновь поселит страх в чьё-то сердце. В книге было ещё сказано, что такое колдовство опьяняет, но Ева не чувствовала желания продолжать это. Ей было стыдно и больно, и ничего больше. Она не хотела поступать так никогда. Просто был ли у неё другой выход? Что лучше – терпеть, пусть даже и не молча, как все остальные, или пойти на сделку с совестью, но спасти школу от разрушения? Еве предстояло ещё проникнуть в кабинет директора и посмотреть воспоминания Фирса. Если он и вправду отравил Дамблдора, как сказала Алиса, то этого человека точно посадят в Азкабан. Но это нужно было сделать потом, после каникул. Сейчас Ева просто хотела отдохнуть. Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Внезапно она вспомнила тот разговор с Джоном Тейлором: «Ты храбрая, - прозвучал в её голове его голос. – Думаю, ты – тот человек, которому суждено спасти мою жизнь». Открыв глаза, Штольц посмотрела на появившуюся на безоблачном небе огромную луну. В поезде погасили свет – пора спать. «Я просто хотела защитить тех, кто мне дорог, и то, что мне дорого, - подумала Ева. – Любым способом». С этими мыслями она потеплее укуталась в одеяло и вскоре заснула.