Истинно

К концу третьей пары уроков, на сдвоенном занятии 5 курса когтевранцев и слизеринцев грянул взрыв. Я не успел ничего сообразить. Дверь лаборатории выбило, и она, искореженная, полетела в средний ряд учеников. В воздух мгновенно взметнулась пыль и каменная крошка. Послышались крики из коридора. Накрытые и ударенные дверью ученики лежали без сознания, другие пытались выбраться из класса зельеварения на ощупь. В копоти, дыму, пыли и каменной шрапнели ничего не было видно. В лабораторию густыми клубами валил дым, и я понял, что взорвалось что-то в коридоре, рядом с кабинетом зелий. Оскользнувшись в луже чьего-то разлитого зелья, я чудом не рассек голову о край разломанной парты. — Без паники! Отойдите от двери! Испуганные исцарапанные студенты помогали друг другу перешагивать через целые завалы перевернутых котлов, поломанных парт, стекло и лужи зелий. Варева растекались по полу, сталкивались и зловеще шипели. Я по какому-то наитию понял, что в коридор идти нельзя. Оттуда доносились приглушенные крики, и я разобрался в происходящем только когда увидел торчащие из дверного проема каменные обломки винтовой лестницы. — Не подходите к двери, оставайтесь на своих местах, — приказал я. Студентам дважды повторять не пришлось. Чумазые, мокрые, хватающиеся друг за друга, они смотрели на меня огромными глазами от страха. Некоторые утирали кровь с лиц и рук, другие уже рыдали. — Спокойно. — Гаркнул я, лихорадочно соображая, что делать. Перевернув детей, лежащих без сознания на спины, я прошептал диагностическое заклинание, и выдохнул. У обоих были ушибы, не более. Я бережно вытащил их из-под завала и распорядился присмотреть за ними. — Профессор Снейп! — взвизгнула пятикурсница слизерина, в ужасе указывая на закопченный дверной проем, и я резко развернулся. Сквозь завалы каменных глыб в лабораторию просачивался едкий дым — значит начался пожар, а мы были в ловушке. — Всем применить заклинание головного пузыря, немедленно! Я уже чувствовал запах гари, который мгновенно распространился в разрушенной лаборатории. Воздух будто потяжелел, закоксовался и проталкивался в легкие, словно наждак — заставляя кашлять. Убедившись, что все обзавелись кислородными пузырями — пятикурсники уже владели этим заклинанием без труда — я наложил его на себя. Огонь меня не пугал, его можно было легко потушить, больше всего мне не нравилась трещина в потолке, которая медленно ползла на середину лаборатории и была уже над нашими головами. Внезапно послышался резкий грохот, и передний край плиты, которая перекрывала класс зелий возле дверного проема, обрушился, вновь взметнув осевшую немного пыль. Послышались панические вопли. Студенты отпрянули назад к классной доске и сгрудились там в страхе. Я тоже отступил к ним, инстинктивно раскинув руки в стороны, защищая испуганных детей. В расширившийся проход ввалились новые каменные обломки, и теперь нам осталось только четверть пространства от лаборатории, возле доски. — Нужно попытаться расчистить проход, — подал голос староста когтеврана — черноволосый парень по имени Питер, но я покачал головой. — Мы не знаем, что взорвалось, и, судя по тому, что в образовавшуюся дыру катятся новые камни, над нами полностью разрушена лестница. Если потолочная плита не выдержит… Мои слова перекрыл жуткий скрежет. Послышался отдаленный гул, и еще один край потолка с грохотом обвалился. С оглушающим звоном опрокинулся шкаф с ингредиентами, все, что находилось в нем, разбилось и смешалось, а потом, плавя каменные стены, пожирая парты и все на своем пути, в комнату ворвалось пламя. Я вскинул палочку. — Агуаменти! — Агуаменти, — вторили мне несколько дрожащих голосов. Мощная струя воды хлынула на огонь, и я не поверил своим глазам. Пламя просто поглотило воду и в мгновение ока испарило её! Больше того, оно словно насытилось нашей магией, возросло и окрепло. — Агуаменти! Я попробовал ещё раз, и огонь жадно затрещал и взвился под самый потолок. — Магия на него не действует, опустить палочки, не колдовать! Но именно в этот момент над нашими головами трещина в потолке стремительно поползла в противоположный конец комнаты и уперлась в стену. Мне хватило доли секунды, чтобы выстрелить заклинание защитного купола, сдержавшего посыпавшиеся на нас камни. Дети повалились к моим ногам, крича и защищая голову. Некоторых, которые не успели оказаться под куполом, хорошо приложило оторванными ступенями, арматуринами и острыми углами обломанной лестницы. Питер со своим однокурсником едва успели втащить под защитное заклинание двух моих слизеринцев без сознания. Я в отчаянии огляделся. Пока мне хватает сил держать заклинание, нам ничего не грозит. Пламя, присосавшись к источнику магии, выплясывало вокруг нас адский танец. Но купол не бесконечен. Рано или поздно, моя магия истощится, и тогда мы сгорим заживо, или нас раздавит обвалившийся потолок. Я отчаянно искал выход. Меня ужасно раздражали истеричные вопли вокруг, потому что я сам готов был удариться в истерику. Время шло, пламя бушевало, билось в защитный купол рьяно и порывисто, накатывало на нас словно морская волна. Было невыносимо жарко, все задыхались. Мне показалось, что прошла целая вечность. Моя рука, державшая палочку над головой, чтобы расширить защитное заклинание и поместить в него всех детей, мелко дрожала, по лицу катился пот. И когда я готов был потерять надежду окончательно, в клубах дыма и языках пламени показался Гарри. Сначала я подумал, что мне это чудится, потому что увиденное мною было невозможно. Огонь будто огибал его фигуру со всех сторон, лизал одежду, но не притрагивался к коже и волосам. Выписывая палочкой размашистые круги, он расчищал себе путь. Тяжелые, оплавленные камни, остатки классной мебели и котлов отлетали от него в разные стороны веером. Гарри шел к нам, не обращая внимания на беснующийся от обилия магии огонь, и за его спиной в узком проходе среди черного камня я не сразу разглядел Минерву, Флитвика и мадам Помфри. — Держись, Северус, мы сейчас! — крикнула мне Поппи. Филиус при помощи левитации держал над головой странный зеленовато-желтый хрустальный шар. Спустя несколько мгновений я понял, что это вода. Не магическая, а настоящая, природная вода, взятая из озера. Я посмотрел на Гарри, который осторожно разгребал завал над моим защитным заклинанием, и на секунду встретился с ним взглядом. Лицо Поттера было максимально сосредоточенным. Губы превратились в резкую прямую линию, глаза были темными от волнения и гнева. Он выверенными точными движениями левитировал обломки с купола, чтобы освободить нас. Я медленно выдохнул. Теперь все будет хорошо. Студенты в безопасности. Внезапно все скрылось в густых клубах пара — это Филиус опустил воду на магический огонь — и разрушенная лаборатория наполнилась громким шипением. Парадокс волшебства — порой, чтобы снять самые сложные заклинания требуются простые действия. Так, например, безоар нейтрализует самые опасные яды, а обычная вода тушит адское пламя. — Теперь можно снять заклинание, — негромко произнес Гарри, — но вы должны выбраться из-под потолка быстро. Как только исчезла тонкая пленка защитного купола, студенты бегом кинулись по узкой тропе к выходу. С помощью Минервы и Поттера мы вытащили тех пострадавших, кто не мог идти самостоятельно и передали их в заботливые руки Поппи. Гарри окинул меня тревожным взглядом, пока директор и все остальные хлопотали вокруг потерявших сознание. — Ты в порядке? Я кивнул. — Нужно укрепить потолок заклинаниями, чтобы обвал не продолжился. — Мы займемся этим, — тут же подхватила мадам Трюк, и они на пару с Флитвиком принялись творить укрепляющие заклинания. Мы отошли в сторону. Мои руки все еще подрагивали от напряжения, и это не укрылось от внимательного взгляда Поттера. — Все что могло обвалиться, уже обвалилось. — Сказал Гарри. — Мы почувствовали толчок на другом конце коридора, прибежали посмотреть, что случилось. И вместо лестницы в подземелья увидели сплошное месиво из камня. — Он замолчал на мгновение, но потом сдержанно продолжил, — пока я расчищал завал, я молился, чтобы в коридоре в момент взрыва никого не оказалось. Тел мы не нашли, но еще не все расчищено, возможно, кто-то пострадал. Я позволил себе слегка притронуться к его руке. — Будем надеяться, что все живы. Поттер кивнул. — Что у вас взорвалось? — Взрыв произошел в коридоре, не в лаборатории. Брови Гарри удивленно приподнялись. — Но… что могло взорваться в коридоре? Я сделал глубокий вдох, чтобы окончательно успокоиться. — Возможно, это снова обскур?

***

Спустя сутки я спустился в слизеринские подземелья, которые напоминали теперь послевоенные катакомбы. Моих студентов временно принял Пуффендуй. Профессор Стебль сказала, что впервые за несколько веков кто-то из не-пуффендуйцев был допущен в желто-черные подвалы трудолюбивого факультета. Мои змееныши повели себя на редкость благородно. Сухо поблагодарили Помону и своих новых соседей, с которыми теперь делили комнаты. Ученики понимали, что происходит нечто странное. Если раньше все можно было объяснить Темным Лордом, то теперь в магической Британии установился мир, и терроризировать общественность было некому. Я оглядел полуразрушенный коридор, который мы с Филиусом и Драко пытались восстановить позавчера. Все, чего мы пока смогли добиться — это укрепить стены и исполосованный трещинами потолок заклинаниями, чтобы разрушение не пошло дальше. Дело было в сложных магических рунах, вплетенных в камень, и волшебстве, которое держало Хогвартс в отличном состоянии много веков. Эти руны были повреждены, и заклинание дало обратный ход. Оглядев раскрошившиеся камни, и представив себе, как это все рушилось, я вознес хвалу Мерлину, что никто из студентов не пострадал. Слизеринцев, которые находились в гостиной во время взрыва, завалило, и пришлось прорубать в завале нору, а потом по одному вытаскивать детей через узкий проход. Все уцелели каким-то чудом! Я скользнул взглядом по стене и нахмурился. В том месте, где не так давно красовалась пентаграмма, ничего не было. Камень был чист, хотя мы с Минервой потратили не один час, чтобы убрать дьявольский знак любыми способами. Она словно испарилась! Я осторожно перешагнул через каменный завал, и потрогал стену рукой. Ничего. Ни ауры, никаких следов заклинаний… Днём позже школу накрыл новый катаклизм. Во время ужина в Большой зал вбежала мокрая до нитки третьекурсница с когтеврана с огромными от ужаса глазами и прокричала что-то маловразумительное. Я успел только различить слова «вода» и «быстрее!». Гарри выскочил из-за стола так, словно его подхватил порыв ветра. Филиус кинулся успокаивать свою студентку, а я поспешил за Минервой и Малфоем, которые тоже бежали из зала. Когтевранка говорила о внутреннем дворе. Именно туда мы и направились. Уже на полпути стало понятно — произошло нечто скверное. Ученики разбегались кто куда, крича и стеная. Те, что постарше, с опаской о чем-то переговаривались в коридоре. Когда я увидел, на что направлены их взгляды, я остановился, как вкопанный. Никогда ничего подобного я не видел, и с магией такого рода был не знаком. Лишь однажды мне попалась на глаза статья о Древних волшебниках, которые повелевали стихиями и колдовали без палочек, черпая силу прямо из природных потоков. Все это было крайне необоснованно и больше походило на легенды. Во внутреннем дворе образовался громадный бассейн из прозрачной воды. Он брал свое начало в фонтане, который полностью скрылся на глубине, и поднимался высоко в небо. Вода держала идеальную форму куба и, не сдерживаемая ничем, не растекалась. Будто кто-то поставил исполинский аквариум во внутреннем дворе у часовой башни и заполнил его водой. Внутри водного пространства плавали скамейки, обрывки травы, чьи-то сумки, книги и… несколько бездыханных тел в черных ученических мантиях. — Акцио! — вскричал я первое, что пришло в голову, однако тела ни на дюйм не приблизились ко мне. — Магия не действует, — пояснила МакГонагалл, — стоит мощный блок. Справа от меня Малфой решительно скинул профессорскую мантию. Гарри схватил его за локоть. — Вода магическая, возможно это и не вода вовсе, — взволнованно проговорил он, — нельзя идти туда просто так. Драко смерил его мрачным взглядом. — Ты предлагаешь оставить студентов погибать? Их еще можно спасти. Гарри еще несколько мгновений напряженно смотрел на Малфоя, а потом пальцы его медленно разжались. Драко сунул руку в водяную стену, а потом, набрав воздуху в легкие, вошел в куб. Легко оттолкнулся ногами от дна и размашисто, энергично поплыл к утонувшим. Секундой позже мы с Поттером присоединились к нему. Мы вытащили четверых. Всех четверых удалось откачать, все снова чудом остались живы. А с часовой башни исчезла пентаграмма. Я заметил еще одну тревожащую закономерность. После того, как Гарри попытался нейтрализовать пентаграмму на башне, и, в прямом смысле, искупался в крови жертвенного оленя, его силы истощились. Он выглядел измотанным и усталым, и проспал больше суток в тот раз. После того, как он вытащил меня из завалов в подземельях, произошло то же самое. Поттер несколько дней был бледен, ничего не ел и жаловался на головную боль. А теперь, как только он выплыл из магической воды, которая так и осталась во внутреннем дворе школы, он буквально упал от усталости. Я почти на руках донес его до своих комнат и уложил на кровать, где он мгновенно уснул. К слову, Малфой был в полном порядке, хотя пробыл в той воде не меньше Гарри. Мне показалось это странным. Я зарылся в библиотеку, изучал всяческие удаленные порчи, сглазы, заклятия крови, но все это было не то. Везде требовался физический контакт, и я не мог себе представить, кому в Хогвартсе могло бы прийти в голову изводить Гарри. Все повторялось, словно кошмарный сон. Волан-де-Морт был уже семь лет, как в могиле, но Гарри по-прежнему грозила какая-то таинственная опасность. — Все это переутомление, говорю тебе, Северус, — произнес ласково Поттер, сидя на моем столе, пока я возился с пробирками. — Возможно, — согласился я, чтобы не спорить, и подошел к нему с мерной колбочкой, — а теперь дай руку, я возьму у тебя кровь. Пока я делал небольшой надрез на его пальце, набирал кровь и залечивал образовавшуюся ранку, Гарри не сводил с меня глаз. — Все беспокоишься обо мне? — спросил он негромко. Я строго посмотрел на него, но, то ли я растерял грозность взгляда, то ли он уже вышел из возраста, когда все боятся профессора Снейпа. Вместо того чтобы испугаться, Поттер расплылся в улыбке. — Меня прямо ностальгия мучает, когда ты так на меня смотришь, — не без ехидства проговорил герой и оплел мою талию руками. Я легко поцеловал черноволосую макушку и крепко обнял его. — Ты снова вляпался в какое-то… Ты не можешь без этого, да? — У тебя паранойя, — миролюбиво отозвался Поттер, — со мной ровным счетом ничего не случилось. Следующее утро полностью уверило меня в том, что все, что происходит, связано с Гарри. Первый урок только начался. Я вел зелья в классе трансфигурации, куда меня благородно пустил Драко Малфой. Сам хозяин кабинета проверял на последней парте стопку контрольных работ за полугодие. Я отстраненно подумал, что в свете того, что творится в школе, о контрольных, пожалуй, можно было бы тревожиться в последнюю очередь. Я даже не планировал полугодовую работу. Не сегодня-завтра Хогвартс распустит своих учеников. На прошлой неделе половину когтевранцев, преимущественно младших, забрали из школы родители. Я сам был свидетелем, как мой семикурсник-староста Питер Стивенсон орал на свою мать через камин в моем кабинете, и заявлял, что ни за что не поедет домой. Про себя я скептически хмыкал. Эти дети, которые сейчас стали старшими в Хогвартсе — дети войны. Они были первокурсниками, во времена моего директорства при Темном Лорде, и многих мне пришлось защищать от Кэрроу. Они выросли, наблюдая как за них бились профессора и сокурсники, и теперь мечтали совершить такой же Поступок. Как раз на Питере в свое время отказался тренировать заклятие Круциатус Невилл Долгопупс, за что потом был жестоко наказан. Именно с тех пор Питер так рьяно защищает гриффиндорцев. Слизеринцы, конечно, изворотливые хитрецы, но и нам не чужда честь. Мою монотонную речь о свойствах мандрагоры и её применении в зельях повышенной сложности прервал стремительно нарастающий гул. Я резко замолчал, нахмурившись, и двумя быстыми шагами подошел к окну. Малфой поднял голову от сочинений и тоже прислушался. Дернув деревянную оконную раму за ручку, и обдав первый ряд учеников морозом, я выглянул в окно. Меня поразила тишина, которая была на улице. Зимний заснеженный пейзаж казался нарисованным на куске картона. Не было ни ветерка. Стояла такая тишина, какая бывает перед сильнейшей грозой. Зловещая и гнетущая. А потом я ощутил то, что ни с чем не спутаешь. Воздух стремительно электризовался. Магия, витающая вокруг Хогвартса, собиралась в тугой пучок, в грозовую тучу, несущую смертельные разряды молний. Я поднял взгляд выше и на глаза мне попалась пентаграмма, нарисованная жертвенной кровью на башне Гриффиндора. Я понял, что сейчас произойдет за долю секунды до того, как, разорвав древнюю башню изнутри, словно она была бумажная, на свободу вырвался громадный смерч. В аудитории мигом вылетели окна. Мощный порыв воздуха швырнул меня на пол. Свитки, книги, котлы — все снесло к противоположной от окон стене. Вскочив на ноги, я прокричал Малфою, чтобы он выводил учеников, а сам бросился к окну. Бывает при всем своем могуществе и звании «царя природы» человек абсолютно беззащитен перед силами стихий. Я смотрел на воющий, бешеный, темный, громадный столб смерча, поднимающийся из башни гриффиндора, и чувствовал, что не могу пошевелиться от ужаса. Сметающий все на своем пути, вращающийся поток ветра подхватывал от стен Хогвартса каменные блоки и разбрасывал их в разные стороны, словно ужасающую шрапнель. Взгляд мой метнулся к полю для квиддича. У гриффиндорцев там была тренировка, и я почти мгновенно выделил из множества фигур на метлах, одну, в алой мантии. Поттер сопровождал своих учеников на тренировке. Я видел, как он развернул свою метлу прямо к разрушенной башне, к бешено вращающемуся смерчу, и меня буквально прошибло холодным потом. — Что ты делаешь, идиот… — прошептал я, в ужасе наблюдая, как он летит все ближе и ближе. Мне казалось, что из воронки урагана вырастают руки, и пытаются схватить маленькую слабую фигурку на метле, прихлопнуть её, словно надоедливую муху. Поттер попытался спуститься ниже, к основанию смерча, но потоком воздуха его отбросило назад и прокрутило. Из-за поднявшейся пыли, внутри урагана ничего не было видно. Я не сомневался в том, что если кто-то был в гриффиндорской гостиной, то выжить им не удалось. Но Гарри, бледный, с написанным упрямством на лице завернул метлу обратно и двинулся к смерчу. Страх за него заставил меня думать. Я мысленно представил себе тот путь, который мне пришлось бы преодолеть, чтобы спуститься к нему и выбежать на улицу. Четыре этажа по лестницам и переход через мост — слишком долго! Я ступил на подоконник. — Профессор Снейп! Что вы делаете! В дверях стоял вернувшийся Малфой. Возможно, ему удалось бы вытащить палочку, остановись я хотя бы для того, чтобы обернуться. Темный Лорд умел летать. Теперь умею и я. Это единственное, что было полезного в моем служении этой безносой твари. Медленно спустившись на фут ниже окна и провалившись в воздушную яму, я скользнул по воздуху. Это было так странно — не чувствовать опоры у себя под ногами, но, тем не менее, держаться прямо и не падать. Навык возвращался так быстро, что я с каждой секундой чувствовал себя все увереннее. Не успел я лишь на мгновение. Прямо на моих глазах часть башни обрушилась. Вихрь с трудом натужно поднял его в воздух, и маленькая фигурка в алой мантии не успела увернуться. Застыв, раскрыв рот в беззвучном крике, я видел, как громадная каменная плита врезалась в Гарри. Метлу расшибло в щепки, а сам парень, кувыркаясь, отлетел сначала назад, а потом вертикально вниз. У меня потемнело в глазах от магии, которую я вложил в следующее свое заклинание. Как мог быстро, я рванулся, чтобы перехватить Поттера хотя бы возле земли. В голове крутилось: не может быть! Он жив! Но каким-то рациональным закутком головного мозга я понимал, что такого удара не мог бы пережить и Хагрид. Поттер рухнул с высоты пятидесяти футов на усыпанную острыми камнями землю. Я спустился, лихорадочно ища его взглядом. Вокруг меня все еще падали оторванные части башни, грозя проломить голову, но я искал только его. До остального мне не было никакого дела. Мне пришла в голову мысль, что если я сейчас найду его истерзанный труп, я пущу себе аваду меж глаз, и дело с концом. Вокруг меня что-то происходило. Кажется, кто-то кого-то звал, кажется, звали даже меня. Пару раз меня схватили за рукав, но полыхнуло бесконтрольным заревом — и сразу все отстали. Ничего не имело значения. Ничего, только он, только… Справа от меня в странной светящейся сфере в нескольких сантиметрах от земли завис Гарри. Магическая сфера напоминала заклинание Протего, но ярче и сильнее. Поттер внутри него был без сознания, но грудь его поднималась и опускалась, а на шее я ясно видел бьющуюся жилку. Голова его запрокинулась назад, левый висок и волосы были залиты кровью. Он прогнулся назад, словно его подвесили к небесам на невидимой леске за пояс. Не замечая ничего вокруг, я кинулся к нему, и как только коснулся сияющей сферы, заклинание распалось. И Поттер упал ко мне в руки, чуть не повалив на землю. Я бережно уложил его головой у себя на коленях, взял его лицо в ладони, убрал приставшие волоски со лба. — Гарри, очнись… Секундой позже его ресницы дрогнули, и вместе с тем я заметил, что стало тихо. Смерч исчез.