Не нуждаясь в ответном чувстве

      — Так, все готово, остается только вытащить из духовки утку и из холодильника все остальное, — Сашка отряхивает руки над мойкой, и я лишь силой воли заставляю себя отвести взгляд. Таким я вижу его редко. Немного зауженные светлые джинсы, белоснежная рубашка с закатанными до локтей рукавами и расстегнутым воротом заправлена в брюки. Все это шикарно подчеркивает его стройную фигуру, изящную линию бедер и талии, будто у танцора (спасибо генетике), сильные жилистые руки и тонкую белую шею. Чуть ниже, на ключицах, скрываются еще до конца не сошедшие последствия нашей последней ночи, которые он старается прятать от всех, особенно от дочери.       Подобный стиль одежды я, между прочим, заметил у него впервые, но он пояснил, что все это выбирала Настя. Ну разумеется, если дочка не вытянет его на шоппинг, сам он себе никогда ничего нового не купит.       — Па, а в гуакамоле не нужно цедру лимонную добавлять? — Настя стоит рядом в милом розовом фартушке Юли, и я в который раз поражаюсь их с Саней сходству. И острые скулы, и совсем чуть-чуть вздернутый кверху маленький нос, и улыбающиеся губы, и русые волосы с карамельным отливом, едва заметно вьющиеся у дочери и почти кудрявые у отца, и даже манера вести себя, осанка, движения…       — Не, если бросить туда цедру, получится запах, будто ты перемолола лимонное дерево вместе с листвой и ветками. Немного лимонного сока — да, но не цедру.       Сашка достает из духовки свежеиспеченный хлеб, и запах в квартире становится чересчур аппетитным.       Я стараюсь даже не дышать, сидя на кресле в паре метров от кухни, где творится настоящая магия. Они хлопочут по хозяйству, переговариваясь, иногда споря о чем-то, иногда обсуждая Настину личную жизнь, а мне так легко и спокойно, будто давно забытая сказка снова оживает рядом. Наверное, подав на развод с Юлей, я многое потерял. Но не сделай я того, не приобрел бы этого.       — Заканчивай с авокадо и позвони, пожалуйста, Карине, спроси, как Димка себя ведет.       Настя выкладывает гуакамоле на брускетты, устанавливает сверху маленькие креветки, и я уже вижу, в каком восторге будет Алиса. Думаю, они подружатся.       Стол сервирован, до прихода гостей меньше получаса. Отлично, можно расставлять блюда и…       Сашка протирает стол, а потом подходит ближе и мягко улыбается, касаясь моей руки.       — Ну, всё готово, мы, наверное, пойдем.       Я вижу краем глаза шокированное лицо Насти, что даже трубку от уха убирает, отрываясь от разговора с Кариной.       — Эм, я думал, вы останетесь.       Сашка удивленно распахивает глаза, и я вижу искреннее изумление на его лице, и да, именно это изумление превозносит его над всеми вокруг. Он помогал безвозмездно, даже не думая, что тоже приглашен. Ага, какое благородство! Не от этого ли благородства мой драгоценный любовник до сих пор одинок.       Кажется, даже мысли не допускал, что я его не в качестве повара вижу в этом доме. Вот это детская наивность, боже мой!       — Брось, это день рождения, семейный праздник… — он смущенно засовывает руки в карманы и всеми силами пытается не опускать взгляд. Губы сжимаются в тонкую линию, тело напрягается, как струна. Меня уже начинает немного раздражать его отчаянные попытки избегать контактов с людьми, дабы скрыть «постыдную» тайну о своей личной жизни.       Кажется, не меня одного это достало.       Настя только закатывает глаза и возвращается к разговору.       — Я с самого начала предполагал, что ты посидишь с нами, и Настя… Можно и Димку, конечно, но у меня нет совсем никаких игрушек, думаю, ему не очень интересно будет…       Подхожу ближе, почти с опаской беру его за руку. Мы недопустимо близко, и Сашка смущенно косится на дочь, но руку не забирает. Слегка сжимает пальцы, слегка улыбается, слегка подается вперед. Сегодня все состоит из сплошных «слегка».       — …да, конечно, он заберет Димку завтра утром… или днем… — достаточно громко произносит Настя, демонстративно округляя глаза.       Сашка поспешно отдергивает ладонь, сжимая пальцы в кулак, приподнимает бровь и уже хочет что-то возмущенно сказать, но я не даю ему такой возможности. Порой он слишком много думает.       Перехватываю изящное запястье, притягиваю, впечатывая в себя грудью, и целую со всей присущей мне нежностью и дозволенной приличием страстью. И, пока Сашка оторопело пытался понять, как вообще я могу позволять себе такое при «ребенке», и удивленно хлопал ресницами, инстинктивно прогнувшись, я сильнее прижал его к себе, углубляя поцелуй, чтобы он наконец-то понял, что пути назад нет. Он мой. Навсегда.       Настя, как мне порой кажется, понимает больше, чем ее отец.       Ладони моего горе-избранника ложатся мне на плечи, и я буквально чувствую их воспламеняющий жар. Сашка отклоняется еще сильнее назад, показывая чудеса гибкости, избегая поцелуя.       Молчит, щурится, одним взглядом уничтожая, сообщая все, что он обо мне думает. В сторону Насти даже посмотреть боится.       — Придет мой брат Егор, постарайтесь не обращать внимания на него, идет? — отпускаю его, позволяя убежать в другой конец комнаты. Говорю им обоим, потому что некоторых поведение Егора может действительно шокировать, но, не смотря на это, отказываться от брата я не собираюсь. — Он много говорит, но все это лишь пустые слова, которые ничего не значат.       Звонок в дверь раздается через минут пять. Я вижу, как меняется в лице Сашка, и какой блеск зажигается в глазах Насти. Для него это каминг-аут, а для нее игра. Молодость неопытна и потому бесстрашна.       — Честное слово, они не кусаются.       Настя мягко улыбается, а вот улыбка Сашки больше похожа на нервный тик. Я вижу, как он вцепляется руками в спинку стула и выдыхает, прикрывая глаза. Даю ему пару секунд, чтоб успокоиться, и открываю дверь.       — Приве-ет! — дочка виснет у меня на шее, и я легко прокручиваю ее вокруг себя, обнимая.       Опускаю на пол, треплю по волосам, а она только возмущенно фыркает, пытаясь выкрутиться.       — С днем рождения, мелкая!       — Я еще не родилась!       — Да-да, еще только схватки, — смеется Юля, заключая меня в объятья. — Помнишь, какая пробка была на кольце, когда мы ехали? Если бы ты не погнал по тротуару, то я бы рожала в машине!       Она вручает мне торт, и я тут же передаю его подскочившей Настюхе.       Жму руку Андрею, перекидываясь парой фраз о трафике на дорогах, дожидаюсь, пока они разуются и разденутся, и наконец-то могу сделать то, что должен.       Обнимаю неловко переминающегося с ноги на ногу Сашку за плечи и почти силой подвожу ближе.       — Андрей, Юля, Алиса, это Саша, мой партнер, — улыбаюсь, прижимая его к себе за талию. Сашка весь будто каменный, протягивает подрагивающую руку Андрею и тихо произносит, едва ворочая языком:       — Приятно познакомиться.       — Очень приятно! — мужчина ободряюще улыбается в ответ, и я знаю, как чудотворно влияет его присутствие на тревожащиеся души. Есть у него такой дар — умеет людей успокоить одним своим присутствием.       — Ну и…       — …Настя! — кричит девчонка, подскакивая ближе. Озорной блеск в глазах, губы расплываются в довольной улыбке.       Сашка почти с ужасом смотрит на нее, включая свой излюбленный режим курицы наседки, цыпленок которой вот-вот клюнет спящего сторожевого пса в нос.       — Мы знакомы, — мягко поясняет девушка, обнимая Юлю так, будто они дружат уже много лет.       — Ну что, Егора ждать не будем? — машу рукой в сторону стола, приглашая. Честно говоря, я немного боюсь того момента, когда придет брат. Не могу предсказать реакцию Сашки и уж тем более не могу быть уверенным, что Егор будет вести себя прилично.       Дальше были поздравления, вручения подарков, благодарственные слова, шутки, истории из детства именинницы. Настя прекрасно влилась в компанию, а Саша хоть и пытался выглядеть дружелюбным, сидел как на иголках, неотрывно следя за дочерью. Когда Андрей в шутку спросил, наливать ли ей вина, Сашка дернулся и накрыл ее стакан ладонью, сказав свое решительное родительское «нет».       Я хочу уже было отвести его на балкон и попытаться убедить, что все нормально, никто не собирается всерьез поить его ребенка алкоголем, но дверной звонок извещает о прибытии последнего гостя.       — Это дядя Егор! — вопит Алиса, подпрыгивая на месте. — Я открою!       И убегает в коридор, едва не свалив по дороге вазу с цветами.       — И как он только ее доверие завоевал? — беззлобно ворчит Юлька, уминая гравлакс.       — Он дарит ей всякие заграничные штучки и позволяет то, чего не позволяем мы, — ухмыляется Андрей, обнимая жену за плечи.       Я тоже поднимаюсь и иду в коридор встречать брата.       Настораживает незнакомый женский голосок. Блять! И просил же не тащить своих шалав на семейные праздники!        Первое, что бросается в глаза — ярко малиновые волосы стройной барышни. Я невольно скольжу взглядом по длинным ногам в черных чулках, серебристом платье с глубоким декольте, ресницам-веерам в три ряда…       Егор в излюбленном пижонском синем пальто нараспашку как раз дарит Алиске какую-то дорогую штучку. Кажется, моноколесо, судя по ее довольным повизгиваниям.       Брат выпрямляется, улыбаясь во все свои безупречно белые тридцать два. Волосы зачесаны назад, глаза горят азартным блеском. Не изменился, засранец!       — Братан! — заключаем друг друга в крепкие объятия и, да, я на самом деле рад, что он приехал.       Обращаю внимание на его спутницу.       — Дамир, хочу представить тебе мою невесту — Марину.       Я мягко пожимаю протянутую женскую ручку с опасным длинным маникюром и поблескивающим кольцом на безымянном пальце.       — Приятно познакомиться, Егор много о вас говорил, — с легким акцентом произносит она.       Ну да, представляю, что он обо мне говорил. Что я заблудшая душа и законченный педик. Ну, сегодня у нее будет возможность убедиться в этом лично.       Выдерживаю пристальный взгляд на удивление умных глаз и веду рукой в сторону гостиной, приглашая пройти.       Марина грациозно скидывает туфельки, Егор вешает ее курточку на крючок и, обнимая за талию, вводит в зал. Я смотрю на Алису, распаковывающую свой подарок прямо в коридоре, и мне совсем не хочется проходить к столу. Вот бы остаться с дочкой в этом коридоре, рассматривать подарки, а не пытаться примириться с гомофобным братцем.       — И что это?       — Моноколесо! Розовое! — поднимает довольную мордашку дочка.       Ну, надо же, как я угадал.       — Возвращайся к столу потом, — велю ей и сам, сделав глубокий вдох, направляюсь к гостям.       Егор как раз представляет другим свою даму. Оказывается, ее родители переехали из Беларуси, когда она была еще совсем ребенком, поэтому по-русски она говорит хорошо, но с акцентом.       Становлюсь позади Сашкиного стула, с силой сжимая пальцами его плечи, и слышу облегченный выдох, будто он все это время не дышал.       — Егор, Марина, позвольте представить моего спутника Александра и его дочь Анастасию, — когда Егор прерывает свою речь, произношу я.       Пауза всего секундная. Ее хватает лишь на то, чтоб я чуть сильнее сжал руки на плечах Сашки, выводя его из оцепенения. Он поднимается на ноги, протягивает Егору чуть подрагивающую ладонь.       Рукопожатие выходит быстрое и скомканное. Брат явно не ожидал, что на празднике будут еще гости. Да еще и этот прищуренный взгляд, не сулящий ничего хорошего. Насмешливый и недоверчивый.       Егор и не думал скрывать свое отношение.       Свое отвращение.       Чувствую, вечер будет тот еще…       Алкоголь развязывает языки, раскрепощает, но Сашка пьет мало, постоянно поглядывает на меня, будто ждет поддержки или одобрения, разговаривает только с Юлей и только когда она сама заводит беседу. Это напрягает, но мне понятна его зажатость. А вот Настя болтает без умолку за двоих, будто совершенно не понимая, какое настроение царит на самом деле. Даже в словесную перепалку с Егором успевает вступить на тему того, кто победит в следующем футбольном турнире.       Марина ведет себя достойно, смеется, там где это требует приличие, говорит только тогда, когда к ней обращаются, и в какой-то момент я даже перестаю думать о ней как об очередной шалаве Егора. Он в конце концов сделал ей предложение. Хотя, кто его знает, может он со многими так. По крайней мере раньше за ним такое наблюдалось — раздавать направо и налево кольца и другие побрякушки за баснословные деньги.       — Признаюсь, в этот раз Альберто постарался наславу! Он, конечно, классный повар, но обычно его меню чересчур стандартное, уже приелось, — произносит Егор, когда мы выходим перекурить на балкон.       Марина присоединяется к нам через минуту, доставая из сумочки портсигар и мундштук. Экая фифа.       — Все готовил Саша, — пожимаю плечами я, однако не могу не согласиться с его словами. Альберто был личным поваром нашего отца, когда мы были детьми, а потом ушел работать в ресторан, правда мы все равно иногда обращаемся к нему с особыми заказами.       — Твой ветеринарчик? — удивленно приподнимает бровь Егор, сжимая сигарету зубами. — Хах, забавно, а я думал, он только ноги раздвигать умеет. Не ожидал.       Брат смотрит на меня так, будто знает что-то, что известно одному ему, и демонстративно обнимает Марину за талию, спускаясь рукой к округлому бедру.       «Многое теряешь, скажу я тебе», — можно прочитать в ядовитой ухмылке, и мне до безумия хочется стереть эту самую ухмылку с его холеного самодовольного лица. От жесткого ответа меня удерживает только нежелание ссориться на дне рождения дочери и присутствие женщины на балконе.       Но находиться с ним рядом больше не могу. Я тушу едва ли начатую сигарету в пепельнице и возвращаюсь в квартиру.       Андрей уже разжигает камин заготовленными заранее дровами, Сашка с Юлей активно обсуждают что-то, во что я предпочитаю не вникать, а девочки расположились на ковре — изучают что-то в планшете, подаренном мною Алиске.       Присаживаюсь на корточки рядом с Андреем, ловлю его сочувствующий взгляд. Хороший он все-таки мужик. Понимающий.       — Ну, признай, он ведет себя поспокойнее, — произносит Андрей, и нам не нужно уточнять, кто такой этот «он».       — Может, невеста так на него влияет? — я только пожимаю плечами. — В любом случае, ему придется смириться…       Спустя час беседы о насущном, о жизни в Европе, об успехах Алисы в школе, дело доходит до тортика, испеченного Юлькой. Я почти успокаиваюсь, ведь вечер подходит к концу, и это чудо, что никто никому морду не набил. Учитывая то, что Егор уже порядком набрался. В этом на самом-то деле большая заслуга Насти, которая скрашивает все неловкости, заполняя своим беззаботным смехом звенящую тишину, и я невероятно благодарен ей за это. Это просто дар — сглаживать углы, на которые кто-нибудь вот-вот напорется.       — Па, можно мы с Настей пойдем колесо опробуем? — после тортика спрашивает Алиса, дергая меня за рукав, и в другой ситуации я бы, наверное, отказал, но очень уж мне не нравятся язвительные фразочки и шуточки Егора.       «А почему ветеринария? В медицинский поступить ума не хватило?»       «Слышал, что геи склонны к творческой работе. Поэтому их много в шоу-бизнесе и совсем нет в обычном бизнесе. Мелким радужным рыбкам не тягаться с акулами.»       «Мужчина — добытчик, а женщина — хранительница очага. Не удивительно, что ты так мастерски справляешься с готовкой.»       Мне хочется врезать братцу еще на самой первой острой «шутке», но Саша только кладет руку на мое колено, не позволяя сказать что-то в его защиту, и я не могу не послушаться, оставляя за ним право самому отстаивать свою честь.       Но вот его дочке точно не стоит слушать, как ее отца прилюдно унижают, а он только гордо улыбается и игнорирует, то ли потому что сказать нечего, то ли потому что такова его тактика.       На самом деле мне чертовски стыдно, что я свел их за одним столом. Саша не хотел оставаться, будто предчувствуя, что так всё и будет.       Травля. Это все выглядит как травля.       Поэтому на вопрос дочки я отвечаю:       — Если мама, Андрей и Саша разрешат, можете пойти на баскетбольную площадку и покататься там.       Юлька одобрительно улыбается, Сашка просит быть осторожными и вернуться засветло, но я вижу, что он тоже рад спровадить девочек на улицу.       Правда, когда Алиса с Настей уходят, Егора уже ничего не сдерживает.       Блядство, да что же это такое…       — Удивительно, как у такого человека могла появиться такая хорошая дочка? — выпив залпом очередную рюмку водки, хмуро интересуется брат, но будто вовсе не у Сашки, а так… искренне удивляется.       — Ну, это уже слишком! — не выдерживает Андрей. — Егор, если ты…       Я открываю рот, чтобы тоже осадить брата или даже попросить его уйти, но Саша вдруг поднимает руку, призывая нас к тишине.       Взгляд его становится тяжелым и напряженным, совсем не таким, каким был буквально минуту назад.       — Прости, но не мог бы ты пояснить, — произносит он тихим, хриплым голосом, с четкой расстановкой слов. — Что ты подразумеваешь под «у такого человека»?       На лице Егора всего на секунду появляется недоумение, будто он не ожидал, что получит отпор, а потом оно озаряется совершенно змеиной улыбкой. Растягивая звуки, он выдыхает:       — У педика. Вот, что я подразумеваю.       Я не могу это выдержать. Просто не могу.       — Ну хватит! — возмущенно кричит Юлька, пока я пытаюсь собрать разбежавшиеся мысли. — Ты ведешь себя просто омерзительно!       — Это я-то? — насмешливо-издевательски переспрашивает Егор, демонстративно обнимая молчаливую Марину за плечи. — Я пригласил на день рождения Алисы свою невесту, а вот мой дорогой братец почему-то приволок свою шлюху…       — Клянусь, если ты продолжишь, я тебя выгоню…       — Да нет же, Юлечка, — по-детски надувает губы Егор, и я понимаю, что он чертовски пьян. — Тебе стоит обижаться не на меня, а на своего бывшего мужа, который променял тебя на эту подстилку!..       Я больше не слышу, не слушаю. Весь мир сужается до одного единственного желания — заткнуть этого болтливого засранца, впечатав кулак в самодовольную рожу. И я уже поднимаюсь на ноги, замахиваюсь, но Сашка вдруг перехватывает меня за руку, шипит «нет», и я не могу понять, какого хрена он меня останавливает после всего сказанного.       Перевожу на него взгляд, пытаясь рассмотреть в его глазах ответ, но он лишь вымученно улыбается. Произносит что-то кому-то за моей спиной, но я не слышу из-за непрекращающегося звона в ушах.       Разворачиваюсь и понимаю, что…       Пиздец.       — Что, Настя?.. — интересуется Сашка, пытаясь вернуть голосу беззаботность.       С приоткрытых губ девочки готов сорваться вопрос, но она только глотает воздух и переводит ошарашенный взгляд с отца на Егора и обратно. — Я… я телефон забыла. Па, у тебя все нормально?.. Может уйдем домой? — Нет, все отлично, — холодно отвечает он, гордо вскидывая голову. Не сводя с отца испуганных глаз, Настя берет свой телефон и уходит, пятясь назад. По ее реакции не трудно догадаться, что она всё слышала. Всё. Слышала. Щелчок закрывшейся входной двери. Отсчитываю секунду, две, три, пять. А потом аккумулирую все силы и хватаю брата за воротник его франтовской дизайнерской рубашки, наслаждаясь треском ткани, притягиваю к себе через стол, не обращая внимания на звон бьющейся посуды, и со всей силы бью кулаком в лицо, окропляя белоснежную скатерть братской кровью.