Часть 3
9 декабря 2018 г., 22:03
В университет теперь Коннор ходил с большим нежеланием. Даже несмотря на то, что Даниель старался во всём его поддерживать. Ричард с ним даже не здоровался. Окидывал надменным холодным взглядом, полным какой-то неоправданной злобы и ненависти, а затем уходил или продолжал разговаривать с друзьями. Коннор никогда бы не подумал, что Ричард станет общительным человеком, но тот, кажется, чувствовал себя в компании чужих людей гораздо лучше и комфортнее, чем рядом со старшим братом. Это было обидно. Как бы Андерсон не пытался начать разговор, как бы приветливо со всеми себя не вёл, всё одно получал отвращение от других ребят и равнодушие от брата. Коннор, кажется, уже и должен был успокоиться, и прекратить тщетные попытки, но что-то внутри него всё ещё надеялось на успех, что-то всё ещё заставляло его по-доброму всем улыбаться при приветствии, что-то говорить при встрече, ну или просто как-то поддерживать беседы, в которые его приглашали слишком редко.
Коннор не знал, что конкретно так повлияло на поведение Ричарда, был ли он сам виновен в чём-то перед братом, но тот продолжал упорно отмалчиваться, строя из себя равнодушного холодного человека. Зато Коннор почему-то был уверен, что внутри него всё ещё есть тот маленький мальчик, со светлыми мечтами и добродушной улыбкой. Он часто пересекался с Ричардом в коридорах университета, тот пытался сделать незаметную подножку, (и пару раз у него это даже получилось) тем более, лекции у них всегда были в одной аудитории. Две собранные вместе группы и снова холодный взгляд, Коннор пытался несколько раз наладить диалог. Наткнуться случайно на него в столовой, подловить в парке, засыпающимся жёлтыми листьями, ну или хотя бы после пар, просто чтобы поговорить. Коннор чувствовал, как в груди цветёт страх, когда Ричард смотрит на него. Будто в самую душу пытается пробраться, но страх как появляется, так и исчезает, ведь вера в его душе всё ещё есть, ну или хотя бы слабенькая такая надежда.
Стерн не пытался скрыть своей неприязни. Он, хоть и очень редко разговаривал с братом, но всё же, бывало пара раз, когда от назойливого мальчишки увернуться он не смог. Коннор, как неугомонная собачонка, вечно бегал и пытался всем понравится. В глазах Ричарда он выглядел именно так. Он не надеялся больше увидеть брата, не надеялся снова посмотреть в его глаза, цвета тёплого шоколада, а тут резко появляется он, светя добродушной улыбкой и всё портит. Конечно, Ричард всё помнил, но на первое место всё же поставил учёбу, друзей, отца с мисс Амандой, и только потом родного брата, которого мать забрала столько лет назад. Хоть он и пытался сдерживать при Конноре агрессию, но он не скрывал, что ему не было дела до старшего брата, но всё же время шло, и Ричард постепенно смирился с тем, что по университету будет ходить его близнец, и периодически снова пытаться о чём-то поговорить.
Но тот всё же стал гораздо реже проявлять заинтересованность. То ли постоянные отказы и ругань на него повлияли, тот ли просто бросил все попытки. Ричард был не против. Он спокойно садился на место, не чувствуя на себе взгляда, доставал тетрадь с большой чёрной сумки с каким-то непонятным рисунком, а затем просто начинал писать лекцию. Всё же, жизнь старшего брата его перестала волновать несколько лет назад, сейчас ничего не изменилось. Просто его лицо начало мелькать чаще, всего-то. Пара была скучной, но Ричард всегда всё записывал. Он не старался поддерживать образ идеального мальчика отличника, ему вообще было всё равно, как к нему относятся люди и ребята, которых он иногда называет «друзьями». Он не хотел разочаровать отца и мисс Аманду, да и сам понимал, что ему необходимо закончить этот университет, чтобы продолжить заниматься тем, чем он хочет.
Коннор снова повернул голову в его сторону, но Ричард притворился, что не замечает. Он наблюдал иногда за братом, совсем редко, даже несмотря на то, что в Конноре раздражало буквально всё: начиная от его волос, до противно мягкого поведения. Даниель, сидящий рядом с юношей, был всегда таким же одиночкой. Редко впутывался в неприятности, но и слышал о нём мало кто. Просто тот странный блондин, сидящий за той партой и ни с кем не разговаривающий. Ричард запомнил его только после единственной одной драки, которую он устроил, когда сильно разозлился. Стерн его ни в чём не винил, наоборот, было забавно наблюдать за этим неумехой, который пытается нанесённые ему обиды вернуть в виде физического насилия. Такой Даниель ему нравился чуточку больше, но всё же, он предпочитал с ним не разговаривать. Компания из нескольких человек, с которыми они ходили из кабинета в кабинет, несколько девушек, вечно обсуждающих свои проблемы и всё, заводить кучу народа в свои друзья он не хотел, не надо было ему это. Иногда он помогал им. Совсем редко, да и то, если хорошо попросят.
Пары медленно подходили к концу, вот только оставалось зайти в городскую библиотеку, забрать нужную книгу и отправиться домой. Ричард редко ходил куда-то, не вёл активный молодёжный образ жизни, но дома довольно часто занимался обычными упражнениями, даже приобрёл гантели на этот случай, но всё же, сильную любовь к спорту он не испытывал. Дверь открылась с тихим скрипом. Женщина, сидящая за большим прилавком, подняла голову, осматривая с ног до головы вошедшего юношу, а затем кивнула, вежливо улыбаясь, и поднялась с места. Она довольно давно работала в этой библиотеке, Ричард даже знал её по имени, как-то случайно услышал, в голове и осталось. Женщина убрала в сторону с грязную кружку, на которой остались следы недавно выпитого кофе, в виде тонкой полоски на краю. Стерн слабо кивнул, проходя в глубь помещения, и расстёгивая чёрную толстовку.
— Здравствуйте, Кэтрин. — Он отложил сумку на стул, полностью стягивая с себя верхнюю одежу. В библиотеке было тепло, светло, очень тихо и красиво Ричард любил здесь проводить время за чтением или за теми же уроками. Большие окна, открывающие вид на город и проезжую часть, подоконники, украшенные цветами в горшках, и всегда начисто протёртые полки, на которых практически отсутствует пыль. Пара зубрящих студентов где-то в самом дальнем углу. Среди книжных рядов тоже стояли столы, с прикреплёнными настольными лампами, но все старались разбежаться по разным частям здания.
— Ричард. — Женщина всё также улыбалась. Она была приятной в общении, с ней можно было побеседовать, что-то обсудить и, хоть она и была сравнительно молодая, всё же могла помочь с советом или просто скоротать время. — Здравствуй, что ты хочешь взять на этот раз?
Стерн достал с сумки небольшой блокнот. Он редко что-то забывал, но на всякий случай, подстраховывался всегда. Блокнот у него был ещё с детства. Маленькая книжечка белого цвета, в некоторых местах испачканная ручкой или ещё чем-то. Он давно уже потерял свой настоящий цвет, но Ричард хранил его до сих пор, просто не мог расстаться с памятной вещью. Он открыл его на нужной странице, назвал автора. Получил в ответ «В ряду 5-А, верхняя полка», затем кивнул и пошёл по направлению. Ряд находился совсем не далеко, где-то в центре здания, Ричарду только оставалось надеяться, что там никого нет и он может спокойно провести время в тишине и спокойствии, но как же он ошибся. За столом одиноко сидел Коннор. Перебирал какие-то листы, что-то выписывал в тетрадь из учебника, затем снова переворачивал страницу и что-то искал.
Ричард не сдержал тяжёлого вздоха, чем привлёк к себе внимание. Усталый взгляд Коннора устремился прямо на него, но Стерн никак не отреагировал. Подошёл к нужной полке, внимательно смотря на авторов и пытаясь найти нужного. К счастью, в этой библиотеке было достаточно много книг и мест, но Коннор занял его любимое. Снова тяжело вздохнув, Ричард вытащил с полки нужную книгу, уселся напротив брата, открывая её и начиная читать. Напряжение практически витало в воздухе. Андерсон хотел что-нибудь сказать, хоть как-то начать диалог. Да, он прекратил попытки что-то сделать, ведь Ричард его постоянно прогонял и злился, но может, хотя бы сейчас появится такая возможность, просто поговорить, просто по душам. Но, кажется, парня, сидящего напротив, такой расклад событий не устраивал. Предвещая весьма неприятный разговор, он поднялся с места, собираясь покинуть библиотеку, но вновь был остановлен.
— Ричард, помоги мне решить этот пример. Пожалуйста, — Стерн остановился, разворачиваясь к Коннору. Затем облокотился плечом об книжный шкаф, демонстрируя длинные чёрные ресницы. Это было немного непривычно. Андерсон отвернулся, стараясь не смотреть на многочисленные шипы, торчащие из губ, носа и бровей, от такого холодного взгляда стало не по себе, но он не отступился, подвинул к краю свою тетрадь, указывая на номер задания и несколько раз перечёркнутую формулу. Он стеснялся просить о помощи. С одной стороны, всё просто, это всего лишь младший брат, с которым они не виделись больше десяти лет, с другой же, наоборот, Ричард его точно ненавидел. — Я не могу с ним справиться, а ты хорошо знаешь этот предмет.
Стерн сдержал усмешку. Подошёл ближе, опуская руку с крашенными с чёрными ногтями на тетрадь. Подвинул её к себе, всматриваясь в написанные буквы и неверно подобранные формулы, хмыкнул, поднимая со стола ручку и снова всё перечёркивая. Коннор недовольно смотрел на черновик, но всё же надеялся, что Ричард поможет ему справиться с решением. Не то, чтобы он не знал, как это решать, но, чтобы брат заговорил с ним, он готов был пойти и на такое.
— Формулы неправильно подобрал. Ещё перечитай задание, ошибся в одной цифре. И как тебя только с таким уровнем знанием приняли в этот университет. — Было видно, Ричард раздражался и бесило его даже не незнание братом этого предмета, а сам Коннор и его добрые глаза. Кажется, даже если все против него взбунтуются, он лишь улыбнётся и начнёт подставляться под удары. Ричарду казалось это слабостью и низостью, но Андерсон притянул к себе тетрадь, вглядываясь в написанные новые формулы, а затем окинул заинтересованным взглядом стоящего рядом Ричарда, рассматривающего идеально чёрный лак на ровных ногтях. Стерн был грубым, холодным, равнодушным, но Коннор не терял надежды, веря, что грубость — это лишь защита и ничего больше.
— За что ты меня ненавидишь, Ричард? — Спросил Коннор, прекрасно зная каким будет ответ, но всё же, он хотел услышать это лично. Андерсон никогда не старался сильно вмешиваться в чужие жизни, но после всех этих лет, проведённых так далеко от брата, отца, дома, он не ожидал, что единственное, что получит — это злость и равнодушие. Игнорирование от такого, когда-то, казалось, самого близкого ему человека. Коннор даже после того разговора не выкинул фотографию, она лежала, аккуратно сложенная, даже ни разу не смятая. За столько лет она должна была выцвести, потерять свой настоящий цвет, свою яркость, но с рамки на него всё также глядел счастливый мальчик лет семи, улыбающийся и прячущий в заднем кармане конфеты.
— А за что мне тебя любить? Двенадцать лет назад тебя забрала шлюха-мать из отцовского дома, увезла. За всё это время ты ни разу не пытался связаться, даже не попытаться меня найти у тебя, видимо, не было желания. А теперь, ты заявляешься спустя столько лет и пытаешься просто наладить контакт?
— Не смей так говорить! — Коннор вскочил с места, от чего стул с противным скрежетом проехался по паркету, оставляя там маленькую царапину. Спинка задела невысокий книжный шкаф, заставляя его немного заскрипеть. — Она и твоя мать тоже!
Коннор не повышал голос, боялся нарушить уж больно приятную тишину во всём помещении, но Ричард его обидел, говоря о матери, во-первых, в таком тоне, а во-вторых, такие слова. Коннор сейчас хоть практически её и не помнил, но всё равно не хотел, чтобы о ней так отзывались, особенно кто-то, кто раньше был настолько близким человеком.
— Тогда где она, Коннор? — С заметной ухмылкой спросил Ричард, отодвигая стул и садясь. Он опёрся подбородком на руку, смотря на то, как злится его брат. Стерн не собирался извиняться, его забавляла эта ситуация. Брат, вернувшийся после стольких лет практически в одиночестве, пытается ему доказать, что его мать — порядочная женщина и ни разу не изменяла отцу. На самом деле, он даже не хотел знать, где всё это время она была. Раньше он действительно боялся, что брата больше не увидит, но потом даже и надеяться перестал, учёба его интересовала больше, как и рисунки, которые он часто делал в детстве. Парочка осталась, но сейчас Ричард делал более опытные и красивые эскизы. — Не заставляй меня тратить на тебя время. Твоя глупость меня порой раздражает, Коннор. То ли ты нарочно притворяешься отсталым, то ли до тебя с третьего раза не доходит. Я не хочу, чтобы у меня был такой брат, как ты, либо отвяжись от меня, либо мне придётся применить физическое насилие.
Коннор был обескуражен, но виду не подал. Продолжил упрямо смотреть брату в глаза, не решаясь что-то ответить на грубые слова. Он чувствовал, как в его груди медленно гаснет надежда наладить с Ричардом отношения, которые и так были слишком плохи, казалось, уже невозможно. Но Стерн был спокоен, плавно поднялся со стула, убирая со лба выбившуюся из причёски прядь волос. Затем взял свою книгу со стола, всё так же смотря на брата с пренебрежительным равнодушием. Он надеялся, что это заденет внутри Коннора что-то, и тот, наконец, перестанет бегать за ним и остальными студентами как послушная собачка, но в его взгляде было всё ещё что-то живое, что-то тёплое. То, что, кажется, не отнимет у него ни один человек в этой вселенной. Это Ричарда и бесило, очень сильно. Он двинулся вперёд, хватая брата за края расстёгнутой толстовки, прижал спиной к книжному шкафу, чувствуя, как тот сопротивляется, пытаясь оттолкнуть его. Но физически Ричард был сильнее. Он возвышался над Коннором, смотрел точно ему в карие глаза, почти слезящиеся, яркие. Стерн сдержал усмешку, а потом осторожно приблизился к брату, дыша ему почти в самое ухо.
— Я надеюсь, мы с тобой друг друга поняли, братик? Я не намерен возиться с тобой как с маленьким ребёнком. Сделай милость, исчезни уже с моих глаз.
Коннор вздрогнул. Ричард слишком крепко его держал, слишком сильно прижимал спиной к толстым деревянным полкам, а теперь ещё и угрожал. На душе стало ещё противнее, чем было до этого. Андерсон опустил взгляд в пол, ему было не по себе. Ричард слишком сильно изменился, и, если он хочет, чтобы Коннор исчез вообще, то он так и сделает, только пусть потом сам не создаёт лишние проблемы. Андерсон резко поднял ладонь, слегка ударяя брата по запястьям, а затем оттолкнул его, отходя к столу. Он был раздражён, не такого человека он хотел увидеть, не так он хотел начать общение с единственным оставшимся членом его семьи. Матери и след простыл, отцу всегда было всё равно, а теперь ещё и Ричард. Коннор небрежно скинул учебники в стоящую на столе сумку, а затем снял с вешалки пальто.
— Знаешь, Ричард, — Коннор говорил неуверенно, он замолчал, пытаясь сформулировать в мыслях нужную фразу, но в голову ничего не приходило, только холодные голубые глаза, смотрящие на него со злостью и пренебрежением. На душе будто похолодело, обида сковала железными оковами, Коннор не смог подобрать правильных слов. Он сжал в руке телефон, посмотрел на часы, а затем накинул на плечо сумку. — Я думал у меня всё ещё есть брат. Оказывается, моя семья в тот день меня не бросила. Она погибла.
Он просто ушёл. Решил даже не оборачиваться напоследок, потому что знал, что не увидит ничего: ни раскаяния в голубых, словно море, глазах, ни извинений, которые он точно заслужил, ни желание ухватиться за ладонь в последний момент и прижать к себе, крепко обнимая. Коннор чувствовал, как внутри него что-то гаснет, именно то, что помогало его душе цвести даже в самые трудные периоды жизни. Ричард стал ужасным человеком, полностью закрылся в себе, выпустил шипы, словно роза. Расцвел, но прикоснуться не позволяет. Коннор от этого еще сильнее расстроился. Прижал свою сумку ближе к себе, кивнул на прощание женщине, сидевшей в кресле с книгой, а затем вышел из здания, чувствуя, как его частичка остаётся там. Ричард казался недосягаемым, теперь уже точно. Коннор не хотел сдаваться, не хотел опускать руки, но почему-то чувствовал, что если снова попытается, то простыми обзывательствами дело не закончится, он и так узнал о себе много нового в этот день.
Хэнк состояние сына увидел и понял сразу, как только тот пришёл домой. Голова опущена, глаза практически слезящиеся, но всё ещё тёплые, всё ещё живые. Мужчина похлопал по месту на диване рядом с собой, а затем отставил кружку с чаем на кофейный столик. Коннор только прижимаясь к груди отца чувствовал, что внутри всё дрожит. Ричард знал куда бить, знал, на что нужно надавить, чтобы довести брата до этого состояния. Юноша не хотел плакать, сжимал в кулаках отцовскую футболку, тяжело дышал, понимая, что вот-вот всё бросит и начнёт ругаться, в ярости пиная все находящиеся рядом предметы мебели, но держал злость в себе. Знал, что Хэнк поможет и подбодрит, чувствовал, что та давным-давно созданная нить сможет снова поставить его на ноги, пусть даже и при таком, кажется, плачевном состоянии. Мужчина ничего не говорил. Понимал, что слова бесполезны в этом случае, он просто был рядом, поддерживал на этом уровне, и только благодаря нему Коннор расслаблялся.
После тяжелого дня ломило ноги, в икрах была какая-то дрожь от постоянной ходьбы, но Андерсон предпочёл отправиться в душ, а потом в комнату, чтобы, наконец-то, отдохнуть и смыть с себя остаток этого дня. Он много думал о брате. Пока жил в Кентвуде, пока ходил в школу, пока пытался привыкнуть к Хэнку. Душой он стремился вернуться к маленькому братику, но теперь, видя перед собой не мальчишку со сверкающими, яркими голубыми глазами, а юношу, с замороженным сердцем и таким же промёрзшим острым взглядом, он мечтал о том, чтобы уехать обратно. Спокойные тихие деньки в другом городе, маленьком, тесном, но таком родном. Коннор тяжело вздохнул, отрываясь от груди Хэнка, затем поднялся с дивана, хватая одной рукой сумку, а другой валяющуюся на полу толстовку.
— Я в комнату.
Хэнк кивнул, проследил за мальчишкой тяжёлым взглядом, а затем снова поднес к губам кружку с чаем. Кипяток слегка обжёг язык, от чего мужчина не сдержал ругательства, снова убирая бокал. Коннор усмехнулся из соседней комнаты. Скинул на стул верхнюю одежду и упал на кровать, выпрямляя ноги. Голова немного болела, хотелось продолжить лежать, не двигаясь, но всё же нужно было выполнить оставшееся домашнее задание и, наконец, отдохнуть. Андерсон больше решил не говорить с братом, да и зачем ему эти постоянные унижения. Даниель очень вовремя позвонил, от чего Коннор улыбнулся. Он поднёс телефон к уху, предвкушая долгий приятный разговор с лучшим другом. О произошедшем в библиотеке он решился умолчать, да и зачем другому человеку знать об этом. Юноша вдохнул, игнорируя вопрос «как дела», а затем скинул ногой сумку с кровати и улёгся на подушку. Даниель всё-таки иногда, как никто другой, понимал его чувства.
***
Дальше и будни в университете стали проходить более спокойно и приятнее. Коннор и правда перестал искать встречи с братом, прекратил смотреть на него, здороваться и улыбаться. Больше всего времени он проводил либо в университетской библиотеке, либо с другом в столовой. Она была довольно просторная, но всё-таки можно было уединиться за последним столом и тихо почитать. Пересекались они чаще всего на лекциях, точнее, в основном на лекциях, потому что Коннор всё же предпочитал обходить большие коридоры, где на переменах полно студентов. Звонок на небольшую перемену громко прозвучал, распространяя звук на пару этажей. Но Коннор не любил куда-то уходить в это время, поэтому остался на месте и достал телефон. Он редко заходил в социальные сети, да и зарегистрировался там по просьбе Даниеля, а в целом вообще телефоном не пользовался. Сидящий рядом юноша откинул ручку в пенал, сжимая пальцы. Руки болели после пары исписанных страниц, тема была довольно скучной, но преподаватель продолжал упорно начитывать материал, смотря на уставших студентов. Хоть и приближался обеденный перерыв, есть совершенно не хотелось, в последнее время у Коннора даже аппетит пропал, еда и вовсе вызывала во рту паскудный привкус. Даниель тоже молчал, он опустил голову на сложенные руки, стараясь прикрыть глаза и подремать хотя бы пять минут: после тяжелых ранних подъёмов сосредоточиться не получалось ни на одном предмете, хотелось только выпить кофе, сесть на лавочку где-нибудь в тихом месте и там и остаться, но Коннор настоял на том, чтобы во время перерыва они отправились в библиотеку и провели там время. — Там же нечем заняться. — Возмущённо сказал Даниель, убирая руки под стол. Он лежал головой на тетради, исписанной мелким почерком. Коннор всегда всё записывал за преподавателем, Даниель же позволял себе пропустить пару слов, ну, или абзацев. — Тем более, там всегда тусуется студ.совет, а с ними будет ещё скучнее. Представь себе несколько зубрилок, носящих с собой в руках по стопке книг! — Мы не будем им мешать, тем более, я вчера не успел сделать всё домашнее задание, а в столовой не позволяют засиживаться с учебниками. Даниель поднял тяжёлый взгляд на друга, затем снова упёрся лбом в тетрадь. Он редко делал работу на дом, и всегда поражался стремлению Коннора везде преуспеть и закрыть всё автоматами, тем более не понимал, откуда у него на время на то чтобы выучить все предметы за вечер. — Ладно, уговорил. — Вдохнул юноша, чувствуя, как всё же не отделается от друга и ему придётся идти в самое скучное место этого ВУЗа. Звонок снова прозвучал, разливаясь громкой мелодией по этажам. Коннор придвинул к себе тетрадь с ручкой, ожидая преподавателя, а Даниель поднялся, опираясь локтями на стол. Он не хотел продолжать писать лекцию, отдавал предпочтение сладкой дремоте под монотонный голос лектора. В этот раз в аудитории было не так много людей. Большая её часть скопилась в середине, где в центре сидел Ричард, а рядом с ним ещё пара студентов. Несколько девушек собрались на передней парте что-то эмоционально и громко обсуждая. Голова гудела, ужасно хотелось спать, но с пары их никто не отпускал, заставляя слушать материал и попытаться хотя бы вникнуть в читаемую тему лекции. Даниель поднял голову, когда дверь громко захлопнулась и в помещение вошёл преподаватель. Он второй раз окинул аудиторию взглядом и продолжил начитывать тему. За окном шёл дождь. Поздняя осень оставляла о себе не самые лучшие впечатления. Продрогшие от холода, слегка покрасневшие пальцы не согревали даже карманы куртки, только ухудшали результат. Коннор замёрз, очень замёрз, сжал в руках книгу и стаканчик с кофе. До соседнего корпуса оставалось совсем немного, Даниель сказал, что будет ждать там, но перехотелось туда идти в самый последний момент. Ливень усиливался, но поднялся ещё и ветер. Коннор подбежал к двери, на которой стояли пара человек, укрываясь от проливного дождя. Он стянул с головы капюшон, приводя в порядок растрепавшиеся волосы, затем приоткрыл дверь, придерживая одной рукой книгу. Юноша устал за день, ужасно хотелось спать, но и встречу он отменить не мог. В помещении было очень тихо, светло и неожиданно пусто, только пара голосов, раздающихся где-то в конце большого зала. Очень много стеллажей с книгами, только старыми, пыльными, совсем не так, как в городской библиотеке. Стол в углу совсем пустовал, на нём лежали пара учебников, оставленных кем-то из студентов, рядом небольшой светильник и ещё несколько стульев. Коннор сел на один из них, вешая сумку на спинку, затем достал учебник и пару тетрадей. Стаканчик с кофе, стоящий на углу стола источал приятный аромат, голова уже не так сильно болела, но всё равно хотелось поскорее вернуться домой в тёплую постель и, наконец, отдохнуть. Коннор за весь день видел Ричарда всего раз, на лекции, да и после сказанных слов с ним и разговаривать не хотелось. Он помнил своё детство, помнил, как плакал и звал маму, бегая по большому дому и после он очень сильно по ней скучал. Казалось, даже Хэнк не сможет помочь ему, ведь на тот момент он сам был не в порядке. Смерть Коула стала неожиданной для всех, даже для самого Коннора. Фотография и бейсбольный мяч до сих пор хранились в коробке, Андерсон не решался туда заглядывать, прекрасно зная, что снова час просидит с фотографиями в руках, а потом расстроится. Больше всего он был обижен на Ричарда, теперь даже желание с ним разговаривать пропало. Назвал мелким, да ещё и угрожал. Коннор чувствовал обиду внутри, поэтому не собирался больше пытаться наладить с ним контакт. Не хочет разговаривать, пусть дальше будет один. Дверь с громким скрипом открылась. Коннор оторвал взгляд от тетради, смотря на вошедшего. К счастью, это был Даниель. Покрасневший от бега, замёрзший и промокший после дождя. Он кивнул другу, приветливо улыбнулся, опускаясь на один из стульев, а затем достал из сумки небольшую коробочку с едой. Всё же, в столовую они не пошли, а есть хотелось. Коннор всё также смотрел в тетрадь, на перечёркнутые на полях цифры и написанные синей ручкой аккуратные формулы. У Ричарда был очень красивый почерк, Коннор это заметил с самого начала, у него был совсем другой. Идеальные буквы и символы, вписывающиеся ровно в линии клеток. Андерсон вспомнил их недавнюю встречу в библиотеке, стало ещё обиднее. Только думать о том, что его ненавидит собственный брат. Мысли начали постепенно убивать. Столько всего крутилось в голове, а рассказывать это никому не хотелось, даже Хэнку, он и так в последнее время практически ночует на работе, беспокоить его ещё и по этому поводу казалось максимально глупой идеей. Даниель заметил, что Коннор уже минут пять смотрит на написанные формулы, не принимаясь опять что-то писать и даже не моргая. Выглядело ужасно, но он только толкнул друга в бок, приводя в чувство, и откусил большой кусок от сэндвича, который лежал в коробке. Рядом бутылка с какой-то газировкой. Коннор всё ещё не был голодным, как с утра позавтракал, так и не хотелось больше. Он не так часто думал о Ричарде, сколько о нанесённой острыми словами обиде и угрозах. Стерн точно был колючкой, не только из-за украшающих его лицо шипов, но из-за своего поведения, такого холодного и отталкивающего. Нужно было с самого начала послушаться Даниеля и больше не разговаривать с родным братом, но банальный интерес и всё же чувства не позволяли ему этого сделать. Он много лет стремился домой, в Детройт, чтобы увидеть свою семью, а теперь что? Со стороны большого зала послышались шаги нескольких человек. Они передвигались медленно, что-то говорили, иногда посмеиваясь, обсуждали разные темы, не только учёба, ещё повседневные дела, иногда других учеников или преподавателей. Коннор бы не обратил на них внимание, если бы высокий юноша не остановился на против них, опираясь плечом на книжный стеллаж. Он кивнул им, медленно подходя, Андерсон сразу заметил его глаза. Они разного цвета: один — зелёный, другой — голубой. С ним было ещё несколько человек: чернокожий юноша с выразительным взглядом; стройный блондин, по комплекции, да и по внешности очень похожий на Даниеля; и девушка, она, в отличие от друзей, выглядела не очень доброжелательно, но её карие глаза сразу привлекли внимание Коннора. Он всё ещё сидел, внимательно разглядывая студентов. — Мы присядем? — Произнёс парень, отодвигая один из стульев. — Вас никто сюда не звал. В библиотеке что, мест мало? — Даниель не хотел, чтобы их тихие посиделки с другом нарушали какие-то другие ребята, тем более, меньше всего хотелось бы, чтобы это был студ.совет. Но Коннор дёрнул его за руку. Его доброта иногда ужасно раздражала, он лишь улыбнулся, слегка кивая, и снова опустил взгляд в свою тетрадь, с перечёркнутыми формулами и словами. Коннор редко что-то исправлял в рабочей тетради, даже как самый послушный и примерный ученик вёл черновик, это было на него не похоже, но Даниель решил не спрашивать, лишь дожёвывал свой сэндвич, с недовольством глядя на подошедших ребят. — Ты как всегда всем недоволен, верно? — усмехнулась девушка, также присаживаясь на соседний стул. — Я Норт, это Саймон и Джош, а это… — Маркус. — Перебил он девушку и протянул руку для рукопожатия. Выглядел он внушительно. Высокий, широкоплечий. — Председатель студенческого совета, — продолжил он, замечая перемену эмоций в лице Коннора. Он выглядел растерянным, но пожал в ответ руку, называя своё имя. Пар не было назначено на послеобеденное время, можно было тихо посидеть в библиотеке, заканчивая домашнее задание. Саймон, стоящий позади всех, присел рядом с Даниелем, неуверенно ему кивая. Коннор заметил, что они очень похожи, но спрашивать по этому поводу не стал. Зато ребята так же продолжили обсуждать свои темы, редко обращаясь к Коннору или сидящему рядом юноше. Так и продолжалось. Андерсон сильно не вникал в детали их беседы, да и сам не собирался отвлекаться на посторонние разговоры. Домашняя работа его интересовала куда больше разговоров других сокурсников, хотя он был довольно удивлён тем, что к нему всё же кто-то подсел и попытался завести беседу на вполне себе хорошую адекватную тему. Коннор ответил бы на любой вопрос, но мысли слишком часто возвращались к Ричарду, не к холодному отталкивающему всех парню, а к маленькому улыбчивому светлому мальчику. Коннор часто вспоминал детство, часто вспоминал моменты, проведённые именно наедине с братом, их рисунки, которые они вешали на стены и столы, на что иногда злился отец. Считал это беспорядком и бесполезной тратой бумаги. Но для мальчишек всё было игрой, всё было весельем, до единственного рокового случая, теперь изменившего полностью отношение братьев друг к другу. Коннору иногда было это ужасно больно вспоминать, а иногда наоборот, это вызывало на его лице улыбку, но такую… грустную, опечаленную, будто вымученную. Коннор старался забыть, но что-то внутри, под названием тёплые воспоминания, не позволяло ему скомкать единственное прекрасное напоминание о «счастливом» детстве, похороненном где-то глубоко. Равнодушие брата казалось страшнейшим проклятием, его злость и отвращение, уничтожающее в Конноре надежду. В какой-то момент даже появился страх, что и эта надежда, горящая внутри крохотным светлячком, может погаснуть. Коннор поставил точку в тетради, убирая её в сумку, а затем обратил своё внимание на сидящих ребят. Он не хотел снова вписываться в коллектив и заводить друзей, прошлые пару раз закончились слишком плачевно. Но этот раз, он надеялся, должен обойтись. Студенты ему добродушно улыбнулись, прекращая вести беседу на какую-то тему. — Ты ведь тот студент, который перевёлся в середине года? — Спросила Норт, постукивая длинными ногтями по ровной столешнице. Она отодвинула лампу светильника в другую сторону, чтобы лучше разглядеть Коннора. Тот кивнул, откидываясь на спинку стула, чувствуя, как каждая косточка в его позвоночнике хрустнула, отдавая неприятной болью в теле. Он устал, хотелось домой, взять кружку чая и посмотреть фильм, но домой он попадёт, как минимум, через час. Дождь всё ещё лил с огромной силой, противно стуча по толстым пластиковым окнам здания университетской библиотеки, заставляя и без того разболевшуюся голову гудеть сильнее. Холодный кофе, так и оставшийся на краю стола на вкус стал ещё отвратнее, чем был до этого, теперь ещё и тошнило. — А почему перевёлся? — Мы с отцом раньше жили в Кентвуде, но ему дали новое звание и перевели в Детройт. В связи с этим мне и пришлось поменять не только учебное заведение, но и место жительства, — голос Коннора немного хрипел, похоже, промокнув под дождём, он умудрился ещё и простыть, даже говорить что-то не хотелось. И это, не смотря на его каждодневный позитив и вечную активность. Норт кивнула, принимая ответ, а затем придвинулась к Маркусу, что-то шепча на ухо. Чуть позже она ушла, вежливо со всеми по прощавшись. — Ты хочешь вернуться обратно? Я слышал, что Кентвуд — это далеко, — Саймон приложил руку к подбородку, рассчитывая примерное расстояние. — Не совсем. Примерно 140 миль на Юг, — Коннор ответил уверенно. Он хорошо помнил свою первую поездку туда вместе с матерью, да и вряд ли когда-нибудь это забудет. От слёз тогда аж глаза опухли, в то время как Ричард просто проводил его взглядом до машины, появилось впечатление, что он уже тогда «отпустил» Коннора. Это снова вызвало какую-то печаль на душе. Андерсон не хотел это вспоминать, но всё равно эти картины лезли в голову, напоминая всё, до мельчайших деталей. Обида, копившаяся в душе, от постоянных раздражённых взглядов, ругательств брата, его холодности по отношению к родному человеку. Коннор не хотел об этом с кем-то говорить, та их встреча в городской библиотеке до сих пор оставалась для Даниеля под запретом, и в ближайшее время Коннор не собирался об этом рассказывать, даже забыть об этом не получалось. Он иногда чувствовал себя беспомощной куклой, хотя большинство воспоминаний хотелось безвозвратно стереть. Коннор поднял немного расстроенный взгляд на студентов. Для него это была больная тема, но раз уж её начали, то могут и закончить. Маркус был заинтересован разговором. Он не сказал, на каком курсе учится, ни разу Коннор не видел его на лекциях, значит на каком-то другом. Больше всего теперь печалила та мысль, что всё же придётся снова смотреть в холодные глаза, которые раньше были такими родными. Звонок в библиотеке не установлен, но время было уже довольно позднее, Коннор волновался, что Хэнк не сможет приехать, ведь дождь до сих пор стучал по окнам большими каплями, которые кривыми дорожками скатывались по стеклу. Уже хотелось спать, тем более, завтра была по расписанию первая пара. Коннор достал из кармана телефон, набирая номер, но противные обрывистые гудки снова оповестили его о том, что абонент недоступен. Юноша тяжело вдохнул, убирая мобильное устройство обратно в карман. Автобусы, конечно, ходили в это время, да и такси тоже, вот только денег не осталось. Устало опустив голову на сложенные руки, Андерсон тихо простонал, чувствуя, как новой волной накатывает сонливость. Не лучшая погода для вечерних посиделок в университете, но зато можно прогуляться, — подумал бы Коннор, но атмосферу разбавил раскат грома. — Коннор? Тебя никто не сможет забрать? — Спросил Маркус, включая на столе лампочку. Коннору не хотелось кого-то нагружать своими проблемами, тем более председателя студенческого совета, пусть тот и сам спросил, но ответить всё же надо было, хоть и не хотелось. — Да, — с грустной улыбкой сказал он, поднимая с пола сумку и накидывая на плечи толстовку, нужно было торопиться. — Отец сегодня задерживается на работе, думаю, я успею на автобус, не утруждай себя, я справлюсь, — Маркус усмехнулся, замечая на лице Коннора какое-то то ли сожаление, то ли этот боевой взгляд «я всё сделаю сам». Он только поднялся со стула, помогая ему убрать учебники в сумку. — Я настаиваю. Коннор кивнул, попрощался с ребятами и вышел из библиотеки, чувствуя очень сильный порыв ветра. Под курткой замёрзло всё тело, кожа моментально покрылась мурашками, но Маркус вежливо придержал дверь машины и сел на водительское сидение, Коннор не знал, что у него есть права, но молча пристегнулся, убирая сумку на заднее сидение. От университета до дома была не такая длинная дорога, но Андерсон всё равно чувствовал себя не комфортно в этой машине, да и рядом с Маркусом тоже, но дорога на удивление была спокойной, пробок почти не было, но дождь всё ещё стучал каплями по асфальту и стеклу машины. — Ты ведь брат Ричарда? — Неожиданно спросил юноша, заставляя Коннора на него посмотреть. Отвечать на очевидный вопрос не хотелось, но он и не собирался. Молча кивнул, мечтая, чтобы этот разговор прекратился так же быстро и неожиданно, как и начался. Так оно и было: Маркус, замечая растерянность и немного грусть на лице Коннора, всё же решил не продолжать. До дома они добрались быстро. Машина Хэнка не была припаркована, её вообще рядом не было, но Коннор протянул руку назад, ухватываясь за ручку своей сумки и, поблагодарив Маркуса, вышел из машины. Дом его встретил приятной тишиной и неожиданным холодом. Открытое окно на кухне, везде выключенный свет и сквозняк. Коннор чувствовал себя совсем как в тот день, когда мама ушла, но всё же он отбросил эти мысли, снимая с себя промокшую обувь и одежду. В горле першило, голова болела, ужасно хотелось спать, но нужно было хотя бы поесть, хоть еда и вызывала непонятно с чем связанное отвращение. От усталости даже подкашивались ноги. Юноша положил свою сумку в комнату на стул, затем переоделся, отправляясь в душевую комнату. Горячая вода приятно успокаивала, заставляя всё тело хоть немного расслабиться, особенно после холодного ливня. Только что налитый горячий чай, открытая пачка печенья. Есть не хотелось совсем, но Коннор всё-таки заставил себя это сделать. Быстро перекусив, он, наконец, отправился спать, засыпая сразу, как только его голова коснулась подушки.***
Иногда Коннор был искренне счастлив тому, что большинство своих снов не запоминает, а то бы ещё одна проблема мучила его на протяжении долгого времени. Сумка так и осталась лежать неразобранная с вечера, стрелка часов пока не оповещала его об опоздании, но Коннор всё равно хотел побыстрее всё собрать и, наконец, отправиться в университет. Есть по-прежнему не хотелось, хоть и желудок сводило противной судорогой, запах и вид еды вызвал тошноту. Юноша закрыл дверь в комнату, снял с вешалки свою куртку, собираясь поскорее выбежать на улицу. Дождь давно закончился, оставляя после себя только огромные лужи, но даже они наводили уныние. Не только тучи свинцового цвета и вновь срывающиеся с неба капли. День обещал быть плохим… А всё началось с очередного ливня, неожиданно начавшегося, когда Коннор подходил к учебному заведению. Новый раскат грома и удар молнии только усугубили ситуацию, желание пол дня находиться в университете резко пропало, можно сказать, сменилось на противоположное. Продолжилось всё забытой вчера в библиотеке книгой по социологии. Преподаватель явно намекнул на то, что если он не возьмёт книгу ко второй половине пары, то на следующей придётся отдуваться в виде подготовки доклада или ещё какого-нибудь домашнего задания. Коннор опустил голову на сложенные руки. Бежать в соседний корпус за книгой не хотелось. Хоть лекция и должна была продолжиться примерно через десять минут, всё равно он бы не успел. В аудитории опять практически не было людей. Несколько студентов, сидящих за партами, некоторые прямо на них. Ричард что-то печатал в телефоне, не обращая внимания на остальных ребят. У них была лишняя книга, но Коннор не собирался просить помощи, даже подходить не хотел, поэтому решил, что всё же доклад будет сделать проще. Но дверь в кабинет открылась с неприятным скрипом, а затем и стуком об стену. Все присутствующие подняли голову, обращая внимание на вошедшего человека. Саймон всем приветливо улыбнулся, махнул рукой парочке человек, а затем подошёл вплотную к парте Коннора и Даниеля, так же вежливо улыбаясь. Его яркие голубые глаза казались ещё нежнее, сочетаясь с радостью и маленьким смущением на лице. Андерсон привстал, также здороваясь с вошедшим юношей. — Даниель. — Сказал он, кивая в знак приветствия. — Коннор, ты вчера забыл учебник. Вы с Маркусом так торопились, что не заметили его, он, видимо выпал из сумки. Саймон протянул толстую книгу, снова кивая. Он оглядел аудиторию, а затем подошёл к двери, слегка её открывая. — Встретимся сегодня в библиотеке? Беседа вчера получилась довольно увлекательной. Я возьму кофе. Коннор кивнул, соглашаясь, смотря на Даниеля. Тот по-прежнему выглядел недовольно. Видимо, перспектива снова провести вечер в компании скучных зубрилок, его не устраивала. Но Коннор бы снова потянул его практически за руку в здание библиотеки и заставил бы сидеть там. Для Даниеля идеальный вечер — это он за видеоигрой и пачкой чипсов, но Андерсон был не согласен, раз за разом повторяя, что фастфуд и чипсы — ужасно вредная еда. Раздражал только этим ужасно. — Коннор, ты связался с этими зубрилками? Это же ужасно скучно! — Не правда. — Коннор отложил учебник на край парты, не собираясь его пока открывать. — Маркус мне вчера помог. Хэнк не смог приехать, пришлось бы пешком идти. Даниель хмыкнул, закидывая ноги на парту. Он был недоволен, но спорить не стал, включил телефон, открывая какое-то игровое приложение, и больше не разговаривал. Коннор сдержал усмешку. Его друг иногда был ужасно вредным, особенно забавно это демонстрировал. Преподавателя пока не было, зато по аудитории всё ещё раздавался заливистый смех девушек и разговоры каких-то других студентов. Коннор больше не оборачивался, смотря на Ричарда, да и холодный взгляд своей спиной не чувствовал, может всё-таки, та встреча в библиотеке была для них самой последней, и они больше не смогут поговорить? С одной стороны, это очень сильно расстраивало, но грубые слова, которые его брат произносил с презрением в голосе, до сих пор звучали шумным эхом в голове. Но Ричарда эта ситуация сильно не волновала. Он расслабленно сидел на своём стуле, просматривая вчерашнюю написанную лекцию. Поведение брата и то, с кем он начал общаться его попросту не интересовали. Вообще. Однако, девушки весьма бурно отреагировали на вошедшего в помещение молодого блондинистого парня. Они сначала переглянулись, а потом издали мерзкий смешок, что-то явно замышляя. Эшли поёрзала, сидя на парте перед Ричардом и удачно устроив ногу у него на бедре. Снятые туфли с высокими каблуками стояли под партой, а распущенные волосы с крашенными в непонятный цвет кончиками доставали до поясницы. Коннору эта девушка была неприятна, но единственное, что чувствовал к ней Ричард — это равнодушие. Её периодически сучковатое поведение и вызывающая внешность его сильно не раздражали, хотя иногда напрягали её слишком открытые намёки. Она развернулась обратно, продолжая водить по рукам Стерна длинными ногтями, а затем приблизилась к краю парты, рукой опираясь на чужую тетрадь. — Надо же! — Радостно сказала она, привлекая внимание сидящего юноши. Затем коснулась его волос, теребя между пальцев неаккуратную кудряшку и заправляя её в волосы. — Наш щеночек связался с ребятами из студенческого совета. Ричард сдержал усмешку, но заинтересованно глянул на брата, который недовольно уставился в учебник. Очевидно, связываться с их компанией, тем более с Эшли он не хотел. Да и отвечать на едкий комментарий тоже. Однако девушке эта ситуация показалась слишком забавной, она рассмеялась, подзывая других студенток, спрыгнула с парты, ловко поправляя чулки и надевая на ноги туфли, которые при каждом движении отдавались стуком по всей полупустой аудитории. Коннор игнорировал практически всё происходящее на задних партах, даже взгляды брата с какой-то не скрываемой злорадностью и ядовитой усмешкой. Андерсон понял, что жить спокойно теперь ему никто не даст, особенно дамы, перешёптывающиеся у него спиной про какую-нибудь очередную гадость. Коннор чувствовал себя не спокойно, это заметил даже Даниель, поэтому с соболезнованием постучал друга по плечу, и всё же согласился посидеть с ним сегодня в библиотеке после пар, ведь кто знает, на что способны ревнивые девушки.
