Чувства не скрыть

Утро. Начало августа. Время близилось к шести часам. Обычно все нормальные люди спят в это время, но только не Макс и Андрей. Они уже около часа бегали из комнаты в комнату, собирая необходимые вещи в поездку. Как никак, парни несколько недель её планировали. Лес, озеро, свежий воздух, и всё в этом роде. А в качестве бонуса комары и клещи. И пускай это всего на одну ночь, тем не менее парням вполне хватит, чтобы наконец отдохнуть от учёбы и работы, ютуба, рутинной городской жизни. Ребята редко куда-либо выбирались вместе, а тут такая возможность. Было бы опрометчивостью упустить её. Из разных уголков квартиры раздавались такие вопросы, как: – Не помнишь, где моя зарядка? – Куда я положил эту книгу? – Палатка же в кладовке? Остановившись на последнем пункте, парни копошились в каморке, добывая разобранную конструкцию. – Говорил же, что когда-нибудь она нам пригодится, – припомнил Макс, похлопав Винди по плечу. Они успели собрать две сумки. Насчёт транспорта Тарасенко давно договорился со своим знакомым. Тот поначалу отнекивался, даже не зная, что Андрей сдал на права совсем недавно, так бы даже и раздумывать не стал, чтобы отдать ключи. Брайн был в некотором смысле даже рад, что смог на пару дней втюхать Тигру своему другу. К родителям он не обращался, поскольку ему уже было неудобно обременять их заботой о коте, которого, кстати, именно Максим притащил с улицы несколько лет назад. Пока тощий складывал свою одежду в рюкзак, Андрей собирал пакет с едой на кухне, параллельно размышляя о том, как рассказать скетчеру о письме. Время на исходе, и чем больше Хаосит затягивал с разговором, тем ему становилось хуже. Поначалу он был в восторге, а теперь не знает, что делать, и как поступить. Ведь только всё начало налаживаться, как он думал. – Решено, либо сегодня, либо никогда! – скандировал у себя в голове реакционер. – А может лучше завтра? – уговаривал себя летсплейщик. – Ну что, выезжаем? – спросил Брайн, спустившись на первый этаж. – Всё собрал? – для уточнения поинтересовался светловолосый. – Да, – уверенно выпалил скетчер. – Чур, ты тащишь палатку! – улыбнулся тощий. Виндяй закинул два рюкзака на плечи, а в свободную руку взял пакет, потащив всё это к машине. Будучи на улице, парни трамбовали сумки в багажник, нелепо околачиваясь у автомобиля. Тарасенко запрыгнул на сидение рядом с водительским. Андрей закрыл багажник, и осмотрел окрестность так, словно ещё нескоро собирался сюда возвращаться. Хотя, всё может быть… Светловолосый сел за руль, неуверенно вздохнул, и завёл двигатель. В отличие от летсплейщика, Брайн был полностью уверен в том, что основательно подготовился к этой поездке. Не зря же он тщательно составлял плейлист в дорогу, основываясь на своих музыкальных предпочтениях, и на предпочтениях Винди. Ехать всего ничего, на удивление, поэтому скучно ребятам точно не должно быть. *** Рассекая по грунтовой дороге, реакционер сверялся с навигатором, дабы не заблудиться. Но навигаторы бесполезны в лесу, к тому же связь плохо ловила. Вследствие чего, Андрей остановился у более-менее приемлемого въезда, поближе к озеру. Тарасенко со смешком наблюдал за всей этой ситуацией, и за тем, как нервничает водитель. С полянки, где остановились ребята, открывался хороший вид на озерцо. Максим, выскочив из машины, первым делом поплёлся к воде. Спускаясь по протоптанной тропинке, тощий заприметил пирс неподалёку от себя. Скетчер разулся, и пройдя по ветхим дощечкам до конца мола, парень ловко уселся с краю, не побоявшись испачкать джинсовые шорты. Брайн опустил ноги в прохладную воду, и задёрнув голову, расслабленно вздохнул. Андрей мельком взглянул на Тарасенко, всматривающегося куда-то вдаль. Парень решил пренебречь сборкой палатки. Вытащив из своего рюкзака кофту, он поплёлся по тропинке к озеру. Летсплейщик тихо подкрался из-за спины к скетчеру, и накинул на него тёмно-серое худи. Максим смягчился, едва ощутив кислый аромат любимого одеколона, которым пользуется Винди. Иногда тощий всерьёз подумывал о том, чтобы спереть у соседа флакон с оставшимися духами, прекрасно при этом зная, что Хаосит без раздумий отдал бы парфюм, если он так нравится темноволосому. Реакционер разулся, снял носки, и повторив за Брайном, опустил ноги в прохладную воду. Тарасенко расслабленно вздыхал, опираясь руками на дощечки, и вернулся к наблюдению за колышущимися верхушками деревьев. Виндяй присоединился. – Не думаешь, что эта поездка как-то… – …не к месту? – продолжил летсплейщик. – Неа! Не знаю, как ты, а я давно хотел куда-нибудь выбраться. Брайн хмыкнул. Он опустил голову, помотал ею, тихо посмеявшись, и снова его взгляд пал на противоположный берег, который пустовал. – Мне здесь нравится… – еле слышно пробубнил Тарасенко, практически прошептал. Виндяй потянул уголок рта кверху. Секунду спустя на его плече примостилась голова скетчера. – Как красиво… – ещё тише пролепетал Брайн. *** Время близилось к полудню. Максим неожиданно вспомнил о книге, которую специально взял с собой, намереваясь дочитать. Тарасенко вытащил из рюкзака детектив, и буквально упал на покрывало, приготовленное Андреем. Сам парень возился с палаткой. Летсплейщик неаккуратно собирал конструкцию, подшучивая над собой после каждого неверного шага. В конечном итоге парню не пришлось прибегать к помощи скетчера. Темноволосый взахлёб читал рассказ, развалившись на покрывале. Краем уха он слышал маты, раздающиеся из уст реакционера, и хихикал про себя. – Fuck yeah, – воскликнул Винди, восторженно хлопая в ладоши, – собрал! – гордо подтвердил светловолосый. Брайн даже отвлёкся от книги, дабы взглянуть на результат кропотливой работы. Парень присвистнул. Тарасенко отложил в сторону книгу, и потащился к машине, чтобы достать из багажника пакеты с продуктами. А Виндяй оказался предусмотрительным. Купил «Pringles», ванильную колу. Даже пиццу, чёрт побери! Ну и как после такого его не любить? – Андрей, погнали жрать! – позвал скетчер. Реакционер заинтересованно вскинул брови, заметив у Макса в руке пакет с едой. Тощий достал из кулька коробку с пиццей и литровую бутылку газировки, а чипсы беспардонно закинул в палатку. Винди поудобнее уселся на полотне, уцепившись за пепперони, в то время как скетчер разливал напиток по пластиковым стаканчикам. – Предлагаю тост! – Брайн величественно приподнял стакан с колой. – Да ну, мы же не на празднике каком. И у нас не бокалы с шампанским, – отнекивался Хаосит, зажмуривая глаза от Солнца. – Не вижу противоречий! – пожал плечами Макс. – Выпьем за то, что наконец-то выбрались куда-то вместе. Для нас любое подобное событие уже как праздник. Выпьем за то, что, не смотря на всё, что с нами произошло, мы можем сейчас расслабиться и отдохнуть. – Тарасенко задержал секундную паузу. – Выпьем за любовь! – протараторил скетчер, и чокнулся с Андреем, осушив залпом стакан. У Максима слегка проступили слёзы из-за раздражения горла сильногазированным напитком. Виндяй делал маленькие глотки, не отрывая взгляд от тощего. Брайн взял кусок пиццы, и уселся таким образом, чтобы получше открывался обзор на озеро. В воде отражалось голубоватое небо, осыпанное маленькими облаками, и волны вспенивались у берега. Андрей жевал корочку, задумчиво осматривая лесок. К нему вела лишь одна дорога, по которой как раз и приехали ребята. Но метрах в десяти есть развилка на три тропинки. Хаосит невольно задумался о том, что было бы, заблудись он в этом лесу. Нечто привлекало его в данной затее, но парень же не сумасшедший, нарочно брести по неизвестной местности, намереваясь потеряться. – Главное, чтобы рыбаки не припёрлись! – невнятно пробормотал скетчер, доедая пиццу. В одно мгновение светловолосый залился диким смехом, вспомнив часть поговорки «рыбак рыбака», но вслух не произнёс. – Ты чего? – Максим потянул брови к переносице. Андрей отмахивался руками, мол: «Нет, ничего!». – Расскажи! – прицепился Брайн. – Чего ты ржёшь? – хихикал тощий. Спустя пару секунд Макса осенило, и он тоже рассмеялся. – Ах ты говнюк! – сквозь смех протараторил скетчер. Тарасенко постепенно прекратил хохотать, оглядывая летсплейщика. Он выглядит очень мило, когда смеётся. Но как он выглядит, когда плачет? Брайн задумался. *** Солнце медленно скрывалось за горизонтом. Тощий снова отдыхал на пирсе, опустив ноги в воду. Ближе к вечеру озеро поостыло. Максим почувствовал лёгкий зуд на левой руке. Одним махом он хлопнул комара, жадно попивавшего его кровь, после чего обнаружил другого на лодыжке. Тарасенко вскочил с пирса, и рванул к машине. Андрей уже был там, и копошился в бардачке, ища спрей от комаров. Светловолосый достал баллончик, и подал его скетчеру, борясь с побуждением расчесать укусы. Брайн побрызгался спреем, и отдал обратно реакционеру. Повторив процедуру, Винди облегчённо вздохнул, хотя зуд так и не прошёл. – Слушай, может костёр разожжём? – предложил старший. – Темнеет. – Конечно! – наигранно воскликнул Макс, – а потом притащим брёвна, и попоём под гитарку. Андрей вскинул брови, ехидно ухмыляясь, и ретировался к автомобилю. – Не-ет, – измученно промычал Брайн, – только не это! – отчаянно вздохнул он. Виндяй многократно кивал, продолжая улыбаться. Открыв заднюю дверцу машины, он достал с сидения акустическую гитару. Тарасенко не заметил её, поскольку она была накрыта полотном, на котором он сейчас сидит. Ребята собрали хворост, и развели небольшой костёр. Кое-как они нашли два бревна, на которых вполне можно было сидеть, и приволокли к огню. Хаосит ловко примостился на полено, крепко держа гитару. Брайн расположился напротив соседа, и скрестив руки на груди, стал дожидаться «профессиональной» игры. Реакционер, дабы размяться, проигрывал отдельные аккорды, ловя на себе внимательный взгляд Макса. Затем отдельные звуки слились в одну больно знакомую мелодию, и Андрей прерывисто вздохнул, намереваясь запеть. – Yesterday, all my troubles seemed so far away. Крепкие пальцы летсплейщика аккуратно скользили по струнам. Он продолжал бренчать, но больше не пел. – Now it look as though they're here to stay. Oh, I believe in yesterday… – продолжил тощий. Светловолосый, не отвлекаясь от игры, искренне улыбался, слыша мягкий голос Тарасенко. От костра исходило приятное тепло, аромат, и оранжевый свет. Яркое пламя и хруст горящих веток создавал уютную атмосферу. *** Реакционер потушил костёр, и полянка заметно помрачнела. Хаосит заметил Брайна, лежащего на покрывале, и захотел присоединиться к нему. Андрей подошёл к скетчеру, и приземлился рядом с ним. Теперь он понял, почему Тарасенко лежит здесь, и пялится в небо. Его завораживала россыпь блёклых звёзд на чёрном фоне. Он, казалось, по минуте рассматривал каждую. – О чём думаешь? – полюбопытствовал Виндяй. – О Мише. Реакционер обиделся, но виду подавать не стал. – Я ведь совсем его не знал, но мне казалось, что мы будто родные друг другу люди. С ним было так привычно… – Понимаю. У нас с Алисой также было в первое время… Шах и мат, Максимка! – Кстати, почему ты не злишься? Ведь она из-за меня покончила с собой, разве нет? – приподнял бровь Тарасенко, повернувшись лицом к другу. – Не совсем. – Хаосит пожал губами. – Там на самом деле всё куда запутанней, чем кажется. Так или иначе, это в прошлом. Не переживай. – Я ей такого наговорил… – Эй, всё в порядке! Винди вспомнил слова Самыкиной из письма, где она говорила, что Максим его любит. Когда он только прочитал эту строку, внутри него словно что-то щёлкнуло. Как будто Андрею изначально нравился Тарасенко, просто нужно было дождаться определённого… Сигнала, что ли. И он дождался! Не так скоро, конечно, как хотелось бы. *** Скетчер очень долго рассматривал звёзды, и его начало потихоньку клонить в сон. Брайн поднялся, отряхнул руки, и сняв с себя кофту по пути, залез в палатку. – Ты идёшь спать? – будучи внутри, спросил Макс. – Ага! – коротко кинул Андрей. – Так, стоп, минутку. А этого Винди не учёл. Они с темноволосым будут спать вместе в одной палатке, прижавшись друг к другу. Давно пора бы привыкнуть к этому, но Хаоситу всё равно было не по себе от подобных затей. – Идёшь, нет? – улыбаясь, зазывал Тарасенко, хлопая по местечку рядом с собой. Реакционер кивнул. Он слез с покрывала, свернул его в комок, и забросил в багажник. Мельком оглянув задние сидения, Виндяй понял, что мог поспать в машине, но отлынивать уже поздно. Андрей вернулся к палатке, опустился на колени, чтобы проползти внутрь, и застегнул за собой молнию. Летсплейщик лёг на спину, и закрыл глаза. Ему не дали уснуть толчки в плечо. Парень поёрзал носом, и сквозь сон пробормотал: – В чём дело? – Не могу уснуть, – прошептал Тарасенко. – Постель жёсткая, и очень холодно! Реакционер еле раскрыл слипающиеся веки, и, расстегнув молнию, он выполз из палатки, не сказав ни слова. Максим смотрел в спину идущему к машине Андрею, пытаясь укутаться в тонкий плед. Через пару секунд вернулся Хаосит со скомканным покрывалом в руках. Он залез внутрь, и накинул ткань на скетчера, укутав его поплотнее. – Так лучше? – прохрипел светловолосый. – Да. Когда Андрей накрывал Тарасенко пледом, его ладонь случайно скользнула по руке Брайна. – Да ты ледяной! Тут одеяло не поможет. Виндяй, не зная, зачем, схватил онемевшие руки тощего, пытаясь согреть, надеясь, что это хоть немного поможет. Макс неровно дышал, еле ощутимо дёргаясь от холода. – А знаешь, у меня есть ещё одна идея… Скетчер вопросительно вскинул брови, и не успев сказать слова, почувствовал мягкость и тепло. Он понял, что светловолосый запустил его ладони под рубашку. У самого неприятно щекотало живот из-за обледеневших рук, но он терпел. Когда они сравнялись взглядами, у обоих словно что-то щёлкнуло внутри. Андрей машинально рухнул на спину, а Максим залез на него верхом, скинув с себя два одеяла. – Мы точно правильно поступаем? – неуверенно промычал Тарасенко. – Заткнись уже, и поцелуй меня! Младший начал жадно целовать Хаосита, извиваясь над ним. Летсплейщик отвечал тем же. Его руки беспардонно блуждали по хрупкому телу, пока не сосредоточились на ягодицах. Парень крепко ухватился за них, да настолько, что скетчер застонал от боли. Но он не переживал по поводу того, что могут остаться синяки. Всё равно помимо Андрея о них никто не узнает. Темноволосый на пару секунд отстранился от уст реакционера, дабы снять с себя футболку. Ладони Винди переместились на грудь младшего. Пальцы трепетно бегали по мышцам, едва касаясь сосков. Брайна это ещё больше заводило, и он снова прильнул к губам светловолосого. Парни чувствовали улыбки друг друга, хотя нельзя было сказать наверняка, поскольку в палатке недостаточно светло. Максим поочерёдно расстёгивал пуговицы на клетчатой рубашке старшего, не намереваясь ни на секунду отстраняться от него. Когда дело дошло до последней пуговицы, Андрей ещё плотнее прижал скетчера к себе, и, переместившись к правому уху, он начал рассасывать мочку, от чего у Тарасенко буквально сорвало башню, и он стащил рубашку с летсплейщика, приступив целовать его торс, оставляя влажные следы. Реакционер откинул голову на подушку, давая Максу контроль над своим телом. Брайн оставлял после себя багровые засосы. Светловолосый, решив, что уже пора, жестом велел тощему сползти с него. Виндяй спустил с себя штаны, в то время как Тарасенко встал на четвереньки. Он нервничал, также, как в прошлый раз, но был готов. Хаосит пристроился сзади, и, приспустив с Максима штаны, резко, без предупреждения, вошёл в него. Скетчер зашипел от боли, но стойко держался, опираясь руками. – Не больно? – отдышавшись, полюбопытствовал Винди. – Терпимо, не останавливайся! Летсплейщик, не до конца услышав реплику тощего, вошёл ещё раз. Брайн застонал, нет, закричал, и даже не понятно, от чего. От боли, или от наслаждения. Но парень не сопротивлялся, дав понять светловолосому, чтобы он продолжал. Толчок, ещё толчок. Руки Тарасенко уже дрожали, не в силах держаться. Он чувствовал движения внутри себя, а потом, на доли секунды, ощутил, как тёплая, белая, почти прозрачная жидкость растекается по его ягодицам. Спустя некоторое время Макс совсем обессилел, и рухнул на одеяла, закрыв глаза. Винди заботливо укрыл тощего пледом, нежно поцеловав в шею, и, прижав к себе, уснул, уткнувшись носом в шею скетчера. *** Максим кое-как раскрыл глаза, сглатывая слюну из-за пересохшего горла. Парень повернул голову направо, надеясь обнаружить рядом с собой Андрея. Увидев летсплейщика, он провёл ладонью по его щеке, расплываясь в улыбке. Тарасенко лёг на спину, снова прикрыв веки на пару секунд, и начал вслушиваться в шелест листьев, завывание ветра, щебетание птиц, шипение волн. Размявшись, тощий перелез через Винди, разбудив его, и выполз из палатки. Брайн направился к пирсу, который так полюбился ему, и повторил вчерашнюю процедуру с погружением ног в прохладную воду. Тем временем Хаосит уже расстилал полотно, и пытался сообразить подобие завтрака. Летсплейщик мельком зыркнул в спину скетчера. Он обдумывал, как лучше сообщить Максиму о письме. Когда темноволосый вернулся, Винди виновато опустил голову, пытаясь сглотнуть застрявший в горле ком. – Присядь, – кивнул реакционер на место рядом с собой. Брайн кинул кеды подле полотна, и расположился напротив Виндяя. – В первую очередь, пока ты не прочитал письмо, я хочу перед тобой извиниться за то, что не рассказал тебе об этом раньше. Тарасенко молчал, недоумевающе осматривая светловолосого. Тот достал телефон из кармана, проделал в нём некоторые махинации, и протянул мобильник тощему. Макс бегал глазами по тексту, и после каждого прочитанного предложения его улыбчивое лицо потихоньку переменялось на озлобленное и возмущённое. – М-м, сотрудничество значит предложили, – сухо промычал Максим, – ещё и в США? – не на шутку удивился скетчер. – И что, ты уже купил билет? – Да. Самолёт через неделю, – ответил летсплейщик, не рискуя смотреть в глаза собеседнику. Брайн пожимал губами, глубоко уходя в свои мысли. – Макс, ты же знаешь, это моя мечта. Я бы не простил себе, упустив такую возможность. – А предательство ты себе простишь? – выкрикнул скетчер. – Извини… – промямлил Хаосит. – Собирайся! – Тарасенко вскочил с покрывала, и, накинув кофту на плечи, направился к машине. – Ты отвезёшь меня обратно в Питер, а потом катись на все четыре стороны. Андрей хотел было что-то сказать, но посчитал правильным промолчать, и последовать указанию Максима. Парень быстро разобрал палатку, захватил покрывало, утрамбовал это всё в машину, и сел за руль. Тарасенко занял переднее сидение рядом с водителем, и сразу отвернулся к окну, не успев реакционер завести двигатель, и за доли секунды нацепил на себя наушники. *** По пути домой Максиму хотелось высказать в лицо Андрею всё, что он о нём думает. В первую очередь упрекнуть в предательстве. Он составлял у себя в голове речь, слушая при этом музыку. Моментами он даже представлял, как влепит пощёчину реакционеру, когда они вернутся домой, или как он начнёт выбрасывать его вещи из окна последнего этажа. Но в глубине души темноволосый понимал поступок Андрея. Кем ему является Тарасенко? Никем! Ни парнем, ни, теперь уже, другом. Но это не отменяет тот факт, что они переспали дважды, причём оба раза по обоюдному согласию. Что это значит? В постели они были искренними на сто процентов, полностью отдавали себя процессу. Будь Винди похрен на Макса, он бы не спал с ним. Сколько всего они прошли вместе, и сколько – порознь, вспоминая друг о друге. Только воспоминания и останутся из-за этой чёртовой игры, разрабатывающейся на западе. Брайн был абсолютно уверен, что больше в своей жизни никого и никогда не полюбит так, как любит Андрея. И, поскольку он любит, то отпустит реакционера, даже если и дастся ему это с трудом. *** Парни вернулись в город примерно в час дня. Когда они зашли в квартиру, Тарасенко тут же рванул в комнату, которую выделил специально для Винди. Как он и ожидал, половина вещей уже была упакована в чемодан, который светловолосый прятал за столом. Максим ужасно хотел закатить скандал, но вместо этого он поплёлся в спальню, яростно захлопнув за собой дверь. На застеленной кровати он обнаружил свой ноутбук. Пока компьютер запускался, Брайн ходил по комнате туда-сюда, нервно растирая переплетающиеся между руками пальцы. Когда скетчер посмотрел на экран ноутбука, где на рабочем столе красовалась фотография улыбающегося Андрея, он раздражённо прошептал: – Fucking asshole! Точно неизвестно, обозвал ли он Винди, предавшего его, или себя, за то, что поставил Хаосита на заставку. Макс уселся на кровать, облокотившись спиной на подушку, а компьютер поставил на колени. Тарасенко открыл диалог с летсплейщиком, и перечитал старые сообщения. Затем, открыв одну из папок со «сценариями», он просмотрел сохранённые фото реакционера. На одном снимке он стоит на фоне ночного города, на другом – катается на велосипеде, на третьем – задумчиво смотрит вдаль на фоне МГУ, и так далее. Брайн опечалено вздыхал, просматривая фотографии, и параллельно корил себя за то, что если он так и продолжит избегать Андрея, то до конца жизни и будет видеть его только на фотках. Увы, нежелание общаться с бывшим соседом преобладало, поэтому Максим не стал выходить из комнаты. *** Время близилось к полуночи. Андрей спросонья тащился по гостиной. По пути он бросил резкий взгляд в окно, и заприметил там необычный силуэт. Летсплейщик замер, пытаясь разглядеть человека за стеклом, чьи очертания лица практически не разобрать из-за мрака. Некто стоял у балконного ограждения, и пускал дым изо рта, потягивая тонкую сигарету. Винди медленно дошёл до двери, которая вела на балкон, и опустил ручку. Парень почувствовал присутствие Андрея, но всё равно продолжил курить, стряхивая пепел за ограду. У летсплейщика ушло не так и много времени на то, чтобы догадаться, что это был Тарасенко. Поэтому он не придумал ничего лучше, чем просто спросить: – И давно?.. Макс опустил голову, крепко держа тлеющую сигарету над собой, и с безразличием в голосе произнёс: – Пару месяцев. – Почему ты начал курить? – спокойно спросил сторонник здорового образа жизни. – Чтобы подавить стресс. Как видишь, я говорю максимально равнодушно, и не бью стены кулаками, стало быть, помогает, – закончил скетчер, и повернулся лицом к Андрею, предвкушая ловить на себе разочарованный взгляд реакционера, но вместо этого Макс увидел лишь пронизанные страданием глаза. – Это всё из-за меня, верно? – вполголоса спросил Виндяй, пытаясь аккуратно приблизиться к темноволосому. – Угадал! – хмыкнув, ожесточил голос Брайн, и швырнул бычок под ноги, притоптав кедом. – А теперь я пойду спать, если ты не возражаешь, – отрезал Максим, и оттолкнув Андрея с прохода, зашёл в гостиную, где потом повернул прямиком в сторону спальни.