Чемпион Азкабана

— Еще раз — зачем ты побежала за нами? — настойчиво спросила лже-Скитер. Гермиона Грейнджер ничего не ответила. Она и сама не знала, почему продолжала держать руку Гарри, когда тот выбежал из палатки чемпионов, и продолжала бежать даже после того, как выпустила его. Просто… так получилось. Гермиона не помнила, о чем думала в то время. Кажется, она просто бежала — так быстро, как только могла, стремясь успеть добежать до неведомой цели. Гермиона не понимала, почему продолжила убегать от авроров и Дамблдора после того, как Гарри упал. Она, конечно, пыталась затащить бесчувственное тело друга в подземный ход под Гремучей Ивой, но у нее не получилось. И тогда надо было сдаваться, но она нырнула в темный зев, пробежала весь долгий — и почти знакомый — путь до Визжащей Хижины, где лицом к лицу столкнулась со лже-Скитер. Та ничего не спросила, только бросила вопросительный взгляд в направлении подземного хода, и когда Гермиона отрицательно покачала головой, схватила девушку за руку и трансгрессировала. У Гермионы был не очень большой опыт магических перемещений. Этим летом она через камин добралась до Норы, а потом порталами — на Чемпионат мира по квиддичу и обратно. Трансгрессия не имела ничего общего с камином, хотя немного и напоминала путешествие порталом. Гермиона, конечно же, знала о ней, но только теоретически: обучать студентов предполагалось только на шестом курсе. Так что когда лже-Скитер трансгрессировала, Гермиона испытала новые, неведомые прежде ощущения. Ей показалось, что ее тело сдавливают железные обручи, а голова схлопывается внутрь себя, что ее протаскивают через что-то длинное и узкое, а потом все происходит в обратном порядке. И если бы ее не держали, Гермиона обязательно шлепнулась бы на землю — скорее всего, лицом вниз. Сначала они оказались в каком-то лесу, слегка занесенном снегом. Но оглядеться Гермионе не дали — почти сразу они трансгрессировали снова. На этот раз — на окраину небольшого городка, от которого их закрывали густые, но давно лишенные листьев кусты. Потом они снова оказались в лесу, потом переместились в Лондон, на крышу какого-то здания в Саутуарке — Гермиона успела заметить реку, за которой виднелся Биг-Бен. А потом они трансгрессировали в последний раз и оказались на окраине Хогсмида, но на противоположной от Визжащей хижины стороне. Удивляться такому способу пройти через деревню у Гермионы не было сил — сейчас она могла лишь с трудом ворочать ногами, едва успевая за быстроногой лже-Скитер, и с не меньшим трудом удерживать внутри себя содержимое желудка. Гермиона никогда так далеко не отходила от Хогсмида. Они шли по извилистой тропинке к горе, у подножия которой и стояла деревня. Но в гору они не полезли, свернули к невысокому холму; примерно через полчаса ходьбы добрались до расщелины, которая спряталась в камнях у самой вершины. Эта расщелина вела в темный и весьма просторный грот. Там была небольшая кучка толстых сучьев, окруженное камнями костровище и старый и грязный матрас в углу. Лже-Скитер выбрала несколько веток потолще, заклинаниями разрубила их на небольшие куски, зажгла огонь, а потом развесила над ним небольшие колбаски. По гроту потянуло замечательным запахом жареного мяса, и Гермиона вспомнила, что сегодня не обедала. Правда, ее до сих пор мутило от трансгрессии, и она не знала, сможет съесть хотя бы кусочек или нет. Но была готова попробовать. И как раз в этот момент лже-Скитер задала свой вопрос. *** Гермиона уже давно поняла, что сбежала из Хогвартса не с известной журналисткой «Ежедневного пророка» Ритой Скитер — для подобного вывода не надо было быть самой умной ведьмой своего поколения. Она подозревала, что это принявший оборотное зелье Сириус Блэк — пожалуй, только у него из известных ей волшебников хватило бы нахальства провернуть нечто подобное под носом у организаторов турнира и профессоров. Но она не была до конца уверена в своих умозаключениях, потому не стала отвечать на вопрос лже-Скитер, а задала свой. — Кто вы? — Рита Скитер, конечно, — женщина на секунду оторвалась от обжаривания колбасок, чтобы улыбнуться Гермионе. — Неужели не похожа? — Нет, — твердо ответила Гермиона. — Не думаю, что она бы стала оглушать аврора и пытаться похитить Гарри. — Вот как? — лже-Скитер глянула на девушку с интересом. — Вообще-то стала бы. Ради интервью, ради эксклюзивного материала… у Скитер не очень много моральных принципов, да и те пропадают, когда она чует, что может поживиться чем-то интересным. Но ты права. Я — не она. Можешь попробовать угадать. — Мистер Блэк? — тихо произнесла Гермиона, не уверенная, что стоит произносить это имя в этой обстановке. И облегченно вздохнула про себя, когда услышала знакомый лающий смех. — Бинго! — воскликнул Сириус. — Помнишь, я говорил, что из тебя выйдет замечательная волшебница? Беру свои слова обратно. Ты уже очень умная, а это очень ценное качество для любой ведьмы. Гермиона почувствовала, как ее щеки начинают гореть; похвала была ей приятна. — Тем не менее, это был очень глупый поступок — увязаться за мной и Гарри, — продолжил Блэк. — Так почему ты побежала? — Я… я не знаю. Сначала Гарри держал меня за руку, а потом я не подумала, что можно просто остановиться… — Замечательно! — воскликнул Блэк. — Сосиски уже готовы, хочешь? Он протянул ей веточку, на которую были нанизаны две дымящиеся и аппетитно пахнущие колбаски — Гермиона не стала уточнять, что это не сосиски. В конце концов, название было не важно. А вот есть хотелось до ужаса. — Наверное, да, — пролепетала она, — но после трансгрессии… меня немного укачало. — О, черт! Сириус быстро достал палочку, сделал замысловатое движение — и в Гермиону полетел золотистый луч. Она попыталась дернуться, увернуться, но слишком усталой она была и слишком быстро все произошло. Луч ударил ей в грудь — и вылечил. Сразу стало легче дышать, бунтующий желудок успокоился и напомнил о своей пустоте, а головокружение исчезло без следа. — Прости, девочка, это обычный энервейт, совсем не обязательно было от него уворачиваться. Я не причиню тебе вреда, — Блэк дурашливо поднял палочку, словно собирался поклясться. — Предупреждать надо, — буркнула Гермиона и выхватила веточку с колбасками. Сириус лишь молча склонил голову и начал готовить следующую порцию. *** — И что нам с тобой делать? — задумчиво спросил пространство Блэк. Они поели и теперь сидели на камнях у входа в расщелину. Гермиона думала о том же, но не успела озвучить свои мысли. Ей тоже было интересно — что им следует делать. Гарри остался там, и неизвестно, что с ним сделают авроры. Скорее всего, ничего, подумала Гермиона про себя. — Вряд ли за побег его отстранят от участия в турнире, — сказала она вслух. — Так что ему придется драться с драконом… — Каким драконом?! — удивился Блэк. Гермиона тоже удивилась. — А вы не знаете? — тот помотал головой. — На первом испытании против чемпионов выпустят драконов. Уж не знаю, что там придумали организаторы, но вряд ли они собираются устраивать гладиаторские бои… вы знаете, что такое гладиаторские бои? — Знаю, — коротко кивнул Блэк. — Про гладиаторские бои я знаю. А вот про драконов — нет. Я не так давно вернулся в Англию, и все это время пытался найти способ вытащить Гарри из лап Министерства. Найти наемников, пробиться в аврорат, выкрасть… это не так сложно, если знаешь, как все устроено. Но беглому преступнику никто не верит, Дамблдор отказался помочь, а Ремус… оборотням верят еще меньше, чем беглым преступникам. Даже другие оборотни не стали ему помогать. Хорошо хоть не сдали нас министру и его людям. Это было бы… неприятно. Они помолчали, соглашаясь. На взгляд Гермионы такое развитие событий действительно было бы неприятно. — Этот побег был жестом отчаяния. Я уже неделю крутился вокруг Хогвартса, обустроился тут немного, — Блэк кивнул в сторону грота. — Оборотное зелье Ремус достал, не знаю, где и за сколько, я не спрашивал. Ну, а вырубить Скитер и ее фотографа… для меня это раз плюнуть. Они, кажется, даже ничего и не заметили. — А действие оборотного скоро пройдет? — с тревогой спросила Гермиона, вспоминая, как месяц лежала в Больничном крыле, покрытая кошачьей шерстью. — Минут через десять, — Сириус бросил взгляд на часы. — Но ты права, пойду, переоденусь. Я все же покрупнее Риты, как бы не порвать ее шмотки. Он натянуто улыбнулся и скрылся в гроте. *** Гермиона проводила Блэка взглядом, поглубже натянула шапочку и засунула озябшие ладони в карманы пальто. И сразу же наткнулась на сложенный вчетверо пергамент, о котором совсем забыла из-за этого дурацкого побега. Она достала листок, бережно развернула его и вчиталась в неровные строчки, которые Гарри писал на коленке. Впрочем, он и так не отличался образцовым почерком. Она смотрела на буквы, которые никак не желали складываться в слова, а ее глаза постоянно соскальзывали в самый низ листа, где было написано «Гарри Джеймс Поттер», стояла сегодняшняя дата — двадцать четвертое ноября тысяча девятьсот девяносто четвертого года — и виднелся отпечаток большого пальца правой руки Гарри. Чтобы оставить этот отпечаток, Гарри пришлось постараться — ничего острого у нее с собой не было, в палатке тоже, и он просто прокусил подушечку пальца, выдавив несколько капелек крови. Гермиона отговаривала друга от необходимости такого самоистязания, но Гарри уперся — не в первый раз на ее памяти, но впервые настолько сильно. — Гарри… — прошептала она. Глаза ее наполнились слезами, и она смахнула их, чтобы не мешали смотреть. Но сразу же появились следующие, за ними еще — и вот уже по щекам течет целый ручеек. Гермиона вытянула руки вперед, чтобы слезы не испортили записку. — Что это у тебя? Блэк появился неожиданно. Он не только переоделся, но и вернул свой привычный облик — видимо, просчитался со временем действия зелья. На нем была поношенная серая мантия, которую Гермиона помнила по концу третьего курса — именно в ней Блэк улетел на Клювокрыле. Она удивилась, почему он не поменял одежду, но сейчас ее занимали совсем другие проблемы. Впрочем, Сириус заметил ее взгляд. — На одежду не смотри. У меня полно новых маггловских вещей, а вот новыми мантиями я в ближайшее время вряд ли обзаведусь. В Косом мне лучше не появляться, знаешь ли… А рядом с Хогвартсом человек без мантии сразу привлекает внимание. Вот как ты, например. Так что это? — он указал на пергамент. — Гарри настоял, когда мы с ним в палатке разговаривали. Я была против, — уведомила она Сириуса. — Но ему если что в голову втемяшится, ничем оттуда не выбьешь. Я решила, что пусть уж напишет, если ему так спокойнее будет. Хотя лучше бы он пару заклинаний выучил… — Эй, — перебил ее Блэк. — Ты до сих пор не сказала, что он там написал. Любовное письмо? — Скажете тоже! — она слегка порозовела. — Всего лишь завещание. — Завещание?! Ну-ка дай сюда. Он решительно выбросил вперед руку, и Гермиона — после колебания — передала ему пергамент. Сириус некоторое время читал корявые формулировки, которыми Гарри передавал «все свое движимое и недвижимое имущество с совой Хедвиг и метлой «Молния» Гермионе Джин Грейнджер» — в случае смерти завещателя, разумеется. Потом он поднял глаза на девочку и медленно произнес: — Вот это дела вы заварили, ребята. Ну поздравляю, миссис Поттер, с законным браком. *** Гермиона открыла рот. Гермиона закрыла рот. Она покраснела. Потом покраснела еще сильнее. Потом ее начал охватывать гнев. Она с усилием посмотрела на Блэка — вдруг тот пошутил и сейчас смеется над ней, но Сириус был совершенно серьезен и его взгляд был полон печали. И Гермиона поверила. А потому заплакала снова — на этот раз в голос. — Ну что ты… — пробормотал Блэк, подойдя поближе. Он осторожно провел рукой по волосам Гермионы, но она не почувствовала этого прикосновения. Она закрыла лицо ладонями и громко рыдала, думая о том, что скажет родителям, что ей делать, если Гарри выживет, и что — если его убьет дракон. Становиться вдовой в пятнадцать лет не входило в ее планы, и она даже не думала о такой возможности — до этого момента. — Родители меня убьют, — причитала она сквозь рыдания, — они никогда не поймут, что я не собиралась ни в какой замуж, что это случайно получилось, вы должны им объяснить, я попрошу директора Дамблдора и профессора МакГонагалл помочь, они смогут рассказать папе и маме, что произошло и что я ни в чем не виновата! Это ужасно! — Тебе так не нравится мой крестник? — негромко осведомился Блэк. — Что? — Гермиона недоверчиво выглянула одним заплаканным глазом из-за пальцев и посмотрела на Сириуса. — Я спросил — тебе так не нравится Гарри, что ты пришла в ужас от того, что стала его женой? — Ой, нет, — Гермиона даже улыбнулась. — Нравится, мы друзья, он мой лучший друг. Но жениться? Мне пятнадцать, ему четырнадцать… родители меня убьют! Она снова спрятала лицо в ладонях. — Я правильно понимаю, что тебя беспокоит только ваш возраст? Гермиона снова взглянула на Блэка. — Эм… ну да, наверное. Но это неправильно! — нашлась она. — Мы учимся в школе, нам рано заводить семью! Как мы будем учиться? Мы даже живем в разных спальнях… Гермиона вдруг поняла, что и о чем сказала и в очередной раз покраснела. — Это как раз не проблема, МакГонагалл выделит вам одну из комнат старост. Вряд ли оба старосты с Гриффиндора, — небрежно сказал Блэк и подозрительно хрюкнул. А потом не выдержал и рассмеялся. — Что? — Гермиона с недоверием посмотрела на него. — Вы! Вы меня обманули? — Всего лишь небольшая шутка, — пожал плечами Блэк. — Лунатик будет в восторге, когда я ему расскажу. [1] Он все еще широко улыбался. — Но… завещание… — Всего лишь бумажка, — отмахнулся Блэк. — Она имела бы смысл, если бы все сказки о родовой или разумной магии были правдой. А так… тебе придется очень потрудиться, чтобы получить «все движимое и недвижимое имущество» Поттеров, если Гарри… — он замолчал, не в силах произнести слово, которое собирался сказать. «Если Гарри умрет», — подумала Гермиона и почувствовала, что слезы снова прокладывают свой путь по ее щекам. — Умрет, — сказала она вслух. — Да, — кивнул внезапно посерьезневший Блэк. — Но нам нужно быстро решить, что делать дальше. Времени совсем не осталось. И пойдем обратно в пещеру, тут прохладно. Нельзя допустить, чтобы Гарри стал вдовцом из-за того, что крестный не уберег его жену. На возмущенный писк Гермионы он не обратил ни малейшего внимания. Даже не улыбнулся. *** — Итак, драконы. Существа пятого класса опасности, малочувствительны к заклинаниям, их кожа используется для производства защитных доспехов. Еще у них есть острые когти, мощный и гибкий хвост и они могут плеваться огнем примерно на пятнадцать ярдов. Я ничего не забыл? Блэк расхаживал по гроту и думал вслух. Гермиона уселась поближе к костру и, словно прилежная ученица, провожала его взглядом — туда-сюда, туда-сюда. Она еще не отошла от розыгрыша, и ее мысли то и дело возвращались к тому, что она могла стать женой Гарри, просто позволив написать свое имя на каком-то клочке пергамента. Странным образом эта идея — выйти замуж за своего друга — не вызывала внутреннего протеста. Она придумывала оправдания для родителей, профессоров и сокурсников, но сам факт не отвергала. Правда, в этом году Гарри вроде с интересом смотрел на ту равенкловку Чжоу Чанг, так что Гермиона посчитала, что шансов на подобное развитие событий нет. С другой стороны, завещание Гарри написал на нее, а не на Чанг и не на Рона. Может, потому, что они не пришли в палатку, а она пришла? — Ты меня слушаешь? — прервал ее размышления Блэк. — Конечно, — вскинулась Гермиона. — Но про драконов я все прочитала еще на первом курсе. Я даже знаю, что есть несколько способов их обезвредить… но ни один из них Гарри использовать не может. — Почему? — Ну… вряд ли ему разрешат использовать полдюжины подготовленных драконоборцев, — начала перечислять Гермиона. — Заклинание ослепления Гарри не знает, мы его еще не проходили, но там есть опасность, ослепший дракон не контролирует себя и может попасть… по Гарри… случайно. Есть еще несколько вариантов, но Гарри летать не умеет. Еще можно использовать Непростительные заклинания, но я не уверена, что Гарри сможет наколдовать хотя бы «империус». Это у профессора Грюма огромный опыт, а нам даже практиковаться не разрешали. — Понятно, — Сириус наконец остановился, плюхнулся прямо на каменный пол и глубоко задумался. Несколько минут они молчали. — Вообще идея битвы между школьниками и драконами действительно выглядит сомнительно, тут ты права, потому что победитель очевиден, — наконец сказал Блэк. — Непростительные могли бы помочь, но это Грозный Глаз такой… неконтролируемый. А обычный выпускник Хогвартса с авадой не справится, нет, не перед драконом. На курсах авроров учат, как быстро ввести себя в нужное состояние, но не в школах. Хотя у болгар сейчас Каркаров, а он бывший Пожиратель, поэтому, возможно, у тамошнего чемпиона с этим попроще. Но вряд ли он будет кидаться авадами перед целой толпой зрителей. Думаю, от чемпионов ждут, что они обманут дракона, — он задумался. — Или заберут у него что-то, что он охраняет. Ладно, мне пора. Он вскочил на ноги и направился к выходу из пещеры. — Вы куда? — растерялась Гермиона. — Выручать Гарри, куда же еще, — улыбнулся Блэк. — Я с вами! — Да? А зачем? — Гарри… Блэк подошел к ней так близко, что Гермиона могла чувствовать его дыхание. Ее сердце екнуло — она, конечно, доверяла этому человеку, но кто знает, как на него повлияло двенадцатилетнее пребывание в Азкабане. Хотя в конце прошлого года он выглядел вполне вменяемым… — Ты не сможешь помочь Гарри, — жестко сказал Сириус. — Ты даже не знаешь нужных заклинаний, а я не готов присматривать еще и за тобой. Хотя… ну-ка, достань палочку и покажи, что ты чего-то стоишь. — У меня ее нет, — смутилась Гермиона. — И где же она? — с издевкой спросил он. — В сумке. — А сумка… — В палатке чемпионов… — Гермиона виновато понурилась. — Я забыла о ней, когда мы побежали… Но я не буду обузой! — Нет, девочка, — отрезал Блэк. — И не спорь, времени действительно мало. Посиди тут часика полтора и подумай, как тебе попасть обратно в Хогвартс. Если я не вернусь к тому времени, иди в Хогсмид, а оттуда в школу. — Но как?.. — Не стоит тебе этого знать. Тогда ты не сможешь ничего рассказать, если тебя будут допрашивать. Все, сиди и не делай глупостей. Блэк обернулся большим черным псом и посеменил к выходу из пещеры. Гермиона вышла следом. Она увидела, как пес добежал до ведущей в деревню тропинки, замер там, а потом снова превратился в человека. — Обещай, что не пойдешь туда, — попросил Блэк. Гермиона кивнула. — Обещаю, — сказала она. Он вздохнул, снова стал псом и скрылся за поворотом тропинки. Гермиона постояла немного, зябко поежилась и медленно двинулась следом, совершенно не представляя, зачем она это делает.