Чемпион Азкабана

Гарри уже видел смерть, но никогда настолько отвратительную. Квиррелл на первом курсе просто рассыпался в прах, да и василиск помер хоть и от меча Годрика Гриффиндора — что подразумевало кровь, — но почти эстетично. Конечно, на его глазах Волдеморт убил его мать, но это было настолько давно, а Гарри был настолько мал, что никаких воспоминаний у него не сохранилось — кроме тех, конечно, которые вызывали дементоры. Седрика Гарри знал. Не слишком хорошо, правда, но они соперничали во время матчей по квиддичу, он видел его в коридорах Хогвартса, постоянно окруженного стайками однокурсников, они встречались на финале Чемпионата мира. Гарри даже помнил, как отец Седрика нахваливал сына, который обыграл самого Мальчика-Который-Выжил и первым поймал снитч. С помощью дементоров, но факт действительно оставался фактом. И еще несколько минут назад рослый хаффлпаффец нервно мерил шагами палатку чемпионов, он был здоров и полон планов. А теперь от него осталось лишь обгорелое нечто. И запах. Этот ужасный запах горелой плоти. Гарри никогда не приходилось нюхать ничего подобного. Гарри предполагал, что драконье пламя — это страшно, но вот такое зримое подтверждение его знаний было еще страшнее. И он не выдержал. Он прыгнул в угол палатки и опорожнил желудок. Его выворачивало долго, хотя он не ел с самого утра. Под конец он блевал уже какой-то слизью, но не мог остановить спазмы в горле — запах проникал всюду, он был вездесущ и предельно отвратителен. Да он и не хотел останавливаться, сказать по правде. Это было хоть какое-то занятие, позволяющее не смотреть на то, что осталось от Седрика. Рядом с ним склонилась Флер Делакур — ее тоже тошнило. Гарри хорошо понимал симпатичную француженку. Вряд ли она раньше сталкивалась со смертью, тем более такой непрезентабельной. Внезапно запах исчез, а палатка наполнилась голосами. Гарри еще пару раз попробовал выдавить из себя то, что еще оставалось у него внутри, и поднял голову. Все директора и судьи были уже здесь, и кто-то из них наколдовал очищающие чары и прикрыл тело Седрика белоснежной простыней. Это было милосердно. Флер, кажется, пока не почувствовала изменений — она, видимо, еще и обедала, поэтому осталась в их уголке. Гарри увидел и Виктора Крама — болгарин, похоже, обладал железными нервами, но был белее белого. А в палатке разгорался международный скандал. *** — Дамблёдорр! — закричала мадам Максим. — Мне нужен голова тот урод, который делать это испытание! — Да, Дамблдор, мы договаривались совсем о другом, — поддержал коллегу Каркаров. — Все же выпускать школьников против драконов чрезвычайно опасно, и мы согласились на это лишь потому, что английское Министерство пообещало сделать все возможное, чтобы никто не пострадал. Я с ужасом думаю о том, что Виктор пошел бы первым! Дамблдор явно пребывал в растерянности. Он переводил взгляд с одного на другого директора, периодически смотрел на мистера Крауча, который изо всех сил показывал, что уж он-то тут точно ни при чем. — У меня есть подозрение, что произошло, — наконец сказал Дамблдор, жестом остановив попытавшуюся вставить пару не слишком приличных слов мадам Максим. — Нам нужно провести расследование и найти истинных виновников случившегося. — Я требую, чтобы этих виновных предъявили нам прямо сейчас! — Каркаров ухмыльнулся. — И пока условия испытания не приведут в соответствие с нашими договоренностями, Виктор на арену не выйдет. — Разумеется, — кивнул Дамблдор. — Этим займутся прямо сейчас. Но мне бы не хотелось выносить обвинение в спешке. Возможно, завтра нам будет удобнее разобраться. — Дамблёдорр! Если вы думать, что мисс Делакур хотя бы думать, чтобы отправиться к вашим драконам, пока не назван преступник, вы сильно ошибаться! — Но мы не можем отменить первый тур, — развел руками Дамблдор. — Кубок подтвердил, что он проводится сегодня. И сегодня все должны пройти через испытание. А сейчас прошу меня извинить, мне нужно поговорить с семьей несчастного мистера Диггори… Он направился к выходу, но ему заступил дорогу Каркаров. — Ну уж нет! — воскликнул он. — Не так просто! Я точно знаю, что испытание готовил этот ваш спортсмен… мистер Крауч, подскажите, как его имя? — Людо Бэгмен, — с готовностью выдал Крауч. — Да-да, Бэгмен. Думаю, для начала надо арестовать его, потом проверить, как готовятся испытания для других чемпионов. И только после этого, возможно, мы дадим разрешение на то, чтобы турнир продолжился. Дамблдор заметно съежился. — Хорошо. Бартемиус, будь любезен, возьми на себя задержание Людо. Думаю, мы его пока подержим в Хогвартсе, под охраной авроров, разумеется. Я пока поговорю с мистером и миссис Диггори, а после сразу проверю, как готовят испытание. Вы удовлетворены? — он посмотрел на других директоров. Те кивнули, а Каркаров отступил в сторону, давая Дамблдору дорогу. *** Гарри понял, что ноги его не держат, отошел в сторону и устало опустился прямо на пол. Ему было понятно только одно: Седрик погиб из-за чьей-то ошибки. Скорее всего, это была ошибка Людо Бэгмена, у которого теперь были все шансы расстаться с головой — Гарри почему-то был уверен, что мадам Максим не шутила. А ведь еще есть и родители Седрика, которые наверняка разделяют желания директора Шармбатона. Гарри не понимал, как такое вообще стало возможным. Есть некие договоренности, согласно которым и проводится турнир. Но кто-то то ли от избытка усердия, то ли от недостатка ума делает по-своему — и вот один из чемпионов мертв. Гарри вдруг подумал, что примерно так его родители попали под удар Волдеморта — Мародеры решили сделать хитрый ход с заменой Хранителя секрета, но не просчитали всех последствий своей игры. Эта аналогия почему-то больно царапнула Гарри по сердцу: выходило так, что он должен сочувствовать этому Бэгмену, из-за которого и погиб Седрик. Но сочувствия к этому суетливому толстяку в полосатой мантии не было ни капли. Наоборот, он его ненавидел всеми фибрами души. И единственное, о чем он мог думать — нужно ли ему также ненавидеть и Сириуса, план которого и привел к гибели родителей Гарри? Гарри оглядел палатку в поисках хоть какой-нибудь помощи. На него никто не смотрел — даже уже привычный аврор отошел ко входу и выглядывал на улицу. Флер сидела на своем табурете, а над ней нависала мадам Максим. Каркаров в углу о чем-то шептался с Виктором Крамом. В центре палатки лежало накрытое простыней тело Седрика Диггори, а из-за перегородки доносилось позвякивание — там что-то делала мадам Помфри, услуги которой чемпиону Хогвартса не понадобились. Гарри показалось, что он услышал тихие всхлипывания, доносящиеся со стороны медицинского уголка. Но, возможно, ему всего лишь показалось. Тут его взгляд наткнулся на то, чего здесь вроде быть не должно. Обычная ученическая сумка, скорее всего, наполненная учебниками, пергаментом и перьями. Сумка Гермионы. Гарри вспомнил, что его подруга побежала за ним, а свою сумку перед этим бросила на пол. Или та сама упала? В этом он не был уверен. Но из палатки Гермиона точно убегала без сумки. Вот этой самой, что лежала от Гарри на расстоянии вытянутой руки. Он еще раз оглянулся на аврора и осторожно подвинулся поближе. Он не знал, для чего ему нужна эта сумка. Гермиона вроде упорно искала там свою палочку. Виноградная лоза и сердечная жила дракона. Гарри ни разу не держал ее в руках — не было повода. И он не был уверен, что стоит начинать прямо сейчас. Что он сможет сделать? Приложить аврора петрификусом и попробовать сбежать еще раз? А вдруг палочка не послушается? Ведь Олливандер говорил тогда, что именно палочка выбирает волшебника, а эта точно выбрала не его, Гарри Поттера, а Гермиону Грейнджер. Но руки действовали сами. Они открыли сумку и начали ворошить ее содержимое. Гермиона так и не смогла достать свою палочку, но она очень сильно волновалась, и Гарри не винил ее. Да и зачем бы ему тогда была нужна ее палочка? А сейчас зачем? Он не знал. Но руки, видимо, знали. Вообще у Гермионы все было разложено в строгом порядке — книги отдельно, пергамент отдельно. Были даже отсеки для маггловских тетрадей и ручек и для перьев — наверное, поэтому они у нее никогда не ломались; Гарри и Рону приходилось выбрасывать поломанные перья регулярно. В одном из многочисленных отделений сумки обнаружилась и палочка. Гарри осторожно взял ее в руку и почувствовал знакомое тепло. Оно было не таким, какое давала его палочка из остролиста и пера феникса. Не требовательным, а мягким. Он понял, что палочка отзовется на любое его заклинание. Возможно, не только на заклинание, но и на простое желание. Главное было хоть что-то пожелать, но ему ничего не приходило в голову. — Поттер! — рявкнул сзади хорошо знакомый голос. — Медленно положи палочку на место и повернись. И без глупостей. Гарри вернул палочку Гермионы в тот же отсек, откуда взял, аккуратно закрыл сумку, встал и повернулся. Перед ним стоял мистер Крауч. Очень злой мистер Крауч. С двумя мрачными аврорами. *** — Чья эта сумка? Гарри не хотел отвечать, но Крауч снова взял его за шиворот, приподнял над полом и повторил, разделяя слова паузами: — Чья. Эта. Сумка. Ну? — Г-хе-мионы. — Грейнджер? — Крауч отпустил Гарри и тот плюхнулся на пол. — Слабак. Разберемся. Том, возьми это. Правый аврор прошел мимо Гарри и подхватил сумку Гермионы. Гарри проводил его ненавидящим взглядом. — Тебе повезло, щенок. А вот нам — нет. Если бы ты вытянул первый номер, сейчас ты лежал бы под этой простыней, — Крауч кивнул в сторону тела Седрика. — Но ты всего лишь четвертый, и никто из судей больше не допустит подобного происшествия. Так что живи. Кроме того, ты остался единственным чемпионом Хогвартса… мы так и не выяснили, как ты сумел пролезть на турнир, но теперь… хм. В общем, удачи тебе. Гарри с недоумением посмотрел на Крауча. Это было что-то новое и очень странное. Этот человек, который только что едва не задушил его, теперь желает удачи? Он уже раскрыл рот, чтобы задать вопрос, почему, но вдруг все понял сам. Смерть Седрика, конечно, вряд ли планировалась. Но теперь в турнире снова участвовали три волшебника, а не четыре. Скандал утихнет, Министерство сможет вздохнуть спокойно. А ему, Гарри Поттеру, предстоит отдуваться за Хогвартс, но он, Гарри Поттер, не был уверен, что хочет этого. — А… — все же начал он говорить, но Крауч уже развернулся и вышел из палатки. Авроры последовали за ним. Гарри закрыл рот и тупо уставился на то место, где находилась сумка Гермионы. *** Ожидание затянулось на несколько часов. За это время успели унести тело Седрика, и атмосфера в палатке стала чуть поуютней. Гарри заметил, что кто-то убрал содержимое их с Флер желудков. А приставленный к нему аврор теперь не отходил от подопечного ни на шаг. Но вот в палатку зашел раздувшийся от важности Перси Уизли и позвал на арену мисс Делакур. Француженка дрожала с головы до ног, у Гарри даже шевельнулось что-то похожее на сочувствие. Но Флер покинула палатку с высоко поднятой головой, сжимая в руке палочку. Гарри и Крам остались вдвоем, они сидели каждый в своем углу и избегали смотреть друг на друга. Бэгмена, видимо, все же арестовали, а новый комментатор лишь объявил, кто выходит на арену и с каким драконом Флер предстоит сразиться, после чего замолчал. Молчали и трибуны. И лишь когда спустя пару минут раздались осторожные и весьма разрозненные аплодисменты, Гарри понял, что Делакур справилась. Флер вернулась в палатку целой и невредимой, а на ее лице Гарри с удивлением увидел недовольство. Но подходить и расспрашивать он не решился. Тем более что Перси сразу же увел Крама, и Гарри снова пытался по реакции зрителей понять, что происходит. Но реакции снова не было, и снова раздались редкие аплодисменты и кто-то что-то крикнул. Крам тоже вернулся в палатку без единой царапины. Гарри почувствовал, что его начинает бить сильная дрожь. — Мистер Поттер, пойдем, — позвал его заглянувший в палатку Перси. — Твоя очередь. Гарри поднялся на ватных ногах, смутно осознавая происходящее. Он вышел из палатки, чувствуя, как страх накалился в нем добела. Он брел мимо деревьев, брел, брел и, наконец, добрел до загона. *** Квиддичное поле было не узнать. На нем с помощью волшебства воздвигли огромные трибуны, с которых на Гарри смотрели сотни лиц. На другом конце загона виднелось огромное гнездо с огромными яйцами; среди них что-то желтело, но что именно, он разглядеть не мог. До гнезда было ярдов пятьдесят, а посередине и справа восседала хвосторога, похожая на огромную курицу. Крылья полураскрыты, свирепые желтые глазки уставились на злоумышленника. Громадный чешуйчатый хвост, как у ящера, и весь в пиках, бьет по промерзлой земле, оставляя глубокие, метровой длины следы. Гарри разглядел огромные цепи, которыми хвосторога была прикована к месту. Он подумал, что это и есть те изменения, на которых настояли директора Дурмстранга и Шармбатона. Седрик наверняка выходил к дракону, который мог передвигаться. — Поттер, — раздался совсем рядом голос Крауча. — Твоя палочка. Гарри повернул голову. Крауч протягивал его собственную волшебную палочку — из остролиста и пера феникса. Гарри осторожно взял ее в правую руку и почувствовал знакомое тепло. Из палочки брызнуло искрами, словно она узнала хозяина и радовалась ему, как преданный пес. — Твоя цель — золотое яйцо в гнезде, — сказал Крауч. — Дракон привязан, но хвост у него свободен, а пламенем он плюется на пятнадцать ярдов. Легкой прогулки не будет, — добавил Крауч и вытолкнул Гарри на арену. Когда-то давно — пожалуй, даже в другой жизни — Гарри видел, как мальчишки играли на игровых автоматах. С помощью двух рычажков они управляли маленьким человечком, который бежал вперед, преодолевая различные преграды и уворачиваясь от камней. Гарри подумал, что сейчас он оказался на месте того человечка. Только им никто не управляет, он сам по себе, и у него нет двух запасных жизней, а после поражения нельзя будет кинуть еще одну монетку и запустить игру заново. Одна попытка, одна жизнь. Главное, следить за драконом. Гарри сделал шаг вперед, еще один. Хвосторога напряженно провожала его ненавидящим взглядом. Ей явно было неприятно сидеть в цепях и не иметь возможности защитить гнездо со своими яйцами. Гарри подумал, что и в таком варианте испытание выглядит не слишком продуманным. Он сделал еще один шаг. Дракон выплюнул длинный язык огня — тот совсем немного не дотянулся до Гарри, который только усилием воли заставил себя остаться на месте. «Раз, два, три…», — начал считать он про себя. На счете «девять» последовал еще один сполох пламени. Гарри снова остался на месте и продолжал считать. В следующий раз хвосторога дыхнула огнем на «восемнадцать», третий раз — на «двадцать семь». Гарри с тоской посмотрел на гнездо. Пятьдесят ярдов за девять секунд он не пробежит, можно даже не пытаться. Но и стоять тут бесконечно долго нельзя. Что если Крауч толкнет его еще раз? Он же тогда точно угодит под пламя дракона и превратится в подобие Седрика. Гарри сделал осторожный шаг в сторону и назад. Хвосторога снова полыхнула огнем, и снова пламя не дотянулось до ее противника. Гарри сделал еще один такой шаг — в сторону и чуть назад. И еще. *** Он все еще находился за пределами досягаемости драконьего пламени, но теперь хвосторога располагалась точно между ним и гнездом. Она даже немного успокоилась, но чувствовалось, что этот живой огнемет остается готов к работе в любой момент. С девятисекундной задержкой. И Гарри побежал. Он бежал по своим следам и громко кричал, считая до девяти. Первую струю пламени дракон выпустил сразу. Вторая прошла за спиной Гарри, когда он уже добрался до своей первоначальной позиции. Третья — когда Гарри преодолел половину загона. Четвертая до него не дотянулась, дракон выпустил ее, когда он уже был у гнезда. Гарри в недоумении оглянулся. Все оказалось очень просто. Хвосторога бесновалась, била хвостом в разные стороны, плевалась огнем, но достать до него не могла. Трибуны молчали, а лиц Гарри различить не мог. Возможно, подумал он, то же самое сделали и Крам с Делакур — просто пробежались по загону и забрали золотое яйцо, так что аплодировать действительно нечему. Бедный Седрик… Гарри аккуратно, чтобы не повредить настоящие яйца, забрал свой трофей и на всякий случай показал его трибунам. Он был готов поклясться, что там раздались одиночные хлопки. Оваций не последовало, равно как и какого-либо приказа. Видимо, надо было еще и вернуться ко входу. Гарри вздохнул и принялся следить за хвосторогой, смещаясь влево и считая про себя. А потом он побежал. С тяжелым яйцом делать это было не так удобно, но ему снова удалось избежать пламени; хвоста он не опасался. Гарри остановился на границе досягаемости и перевел дыхание. «Вот и все, — подумал он. — Сейчас у меня отберут яйцо и палочку и снова отправят в камеру. До следующего тура, для которого неизвестно еще что придумают». Он направился к выходу, где уже стоял, поигрывая палочкой, Крауч. Рядом с ним по-прежнему были два аврора — тоже с палочками наготове. Гарри старался идти как можно медленнее, пытаясь придумать хоть что-то, но ни одной полезной мысли в голове так и не появилось. И вдруг ему почудилось, что никаких драконов тут нет, что это снова школьный стадион, на котором студенты играют в квиддич. Ощущение было настолько явным, что Гарри остановился и оглянулся. Но увидел только беснующуюся хвосторогу, далекое гнездо и подпаленную драконьим пламенем траву. А потом что-то схватило его подмышки и он взмыл в воздух. *** Для Рона Уизли прошедший месяц был не самым простым, хотя он был готов с пеной у рта доказывать обратное. Все же арест Гарри его серьезно подкосил, а наладившиеся отношения с остальными гриффиндорцами и студентами других факультетов — кроме Слизерина, конечно, ужасные создания, — не могли компенсировать эту потерю. Еще он поругался с Гермионой, и помириться с ней не мог, поскольку тогда бы ему пришлось тоже стать изгоем Хогвартса. Правда, сделав выбор не в пользу Гермионы, Рон потерял возможность списывать у нее домашние задания, но эссе всегда можно было выпросить у Лаванды Браун или Парвати Патил. Да, они были намного худшего качества, и Рон получал за них всего лишь «удовлетворительно», но зато ни Лаванда, ни Парвати не капали на мозги. В целом Рона такая жизнь устраивала. Было с кем поиграть в шахматы или плюй-камни, поговорить о квиддиче, прогуляться в Хогсмид. Он, конечно, иногда с тоской вспоминал то время, когда всем этим они занимались втроем — он, Гарри и Гермиона. Но и сейчас было не слишком плохо. А потом настал этот чертов день первого испытания. Рон не желал смерти Гарри, и когда он с подачи Хагрида узнал о драконах, о которых вообще-то давно мог догадаться по приехавшему в Англию Чарли, то поначалу не поверил, что они будут одним из испытаний турнира. Да и кто поверит, что против этих зверей выставят обычных школьников? Только не он. Но все оказалось именно так. Седрик Диггори вышел первым, что-то попытался сделать, но попал под струю пламени и умер, даже не успев закричать. В тот момент в мозгах Рона что-то щелкнуло, и он понял, что больше не сможет сказать ни слова против Гарри. Ни один человек в здравом уме не подпишется на такое опасное мероприятие! Сама смерть Седрика его не тронула. Да, Диггори жили по соседству, иногда они даже встречались, но не настолько они были близки, чтобы переживать. А вот Гарри… Когда испытание решили продолжить, Рон дождался выступления восхитительной француженки и знаменитого Виктора Крама, а потом решительно встал. Ему нужно было успеть поговорить с Гарри — после того, как тот пройдет испытание, разумеется. К самому входу на арену Рон лезть не стал. Там стоял мистер Крауч из Министерства магии с двумя аврорами. Рон занял позицию поодаль, но не слишком далеко, чтобы подойти к Гарри в числе первых. С его места было плохо видно, как Гарри справляется, но трибуны молчали, а Крауч был спокоен, и это было хорошим знаком. Потом Рон увидел, как Гарри возвращается — с палочкой в одной руке и золотым яйцом в другой, и начал передвигаться поближе. Но Гарри вдруг взмыл в воздух — так и не выпустив ни палочку, ни яйцо. Суматоха поднялась знатная. Гарри летел по воздуху, Крауч и авроры пытались попасть в него какими-то заклинаниями, но все время промахивались. Наконец Гарри поднялся очень высоко, превратившись в едва различимую на фоне синего неба точку, и скрылся в направлении Хогсмида. Рон оглянулся и с удивлением обнаружил рядом с собой Гермиону, которая с радостным лицом смотрела, как улетает Гарри. — Эй, ты чего здесь? — недоуменно спросил он. Гермиона посмотрела на него заплаканными глазами и ничего не ответила. Рон попытался было взять ее за руку, но его оттеснили. Он увидел спину мистера Крауча, вид ему перекрыл один из авроров, который сделал недвусмысленный жест — мол, вали отсюда. Рон решил, что лучше будет послушаться. И уже уходя, он услышал, голос мистера Крауча. — Мисс Грейнджер? Вы задержаны как свидетель побега Гарри Поттера. Сдайте вашу палочку. Рон остановился и оглянулся. «Да что происходит в этом Хогвартсе? — подумал он. — Уже второго друга арестовывают!» — У меня ее нет, — донесся до него ответ Гермионы. — Очень хорошо, мисс Грейнджер. Пройдемте с нами. Нам нужно вас допросить.