Чемпион Азкабана

«На Турнир Трех Волшебников в Хогвартс приехал Виктор Крам, ловец сборной Болгарии, триумфатор недавнего Чемпионата мира. И мисс Гермиона Грейнджер, студентка факультета Гриффиндор и подруга небезызвестного Гарри Поттера, тут же поймала его в свои сети. Она его просто покорила, и он пригласил ее на Святочный бал в Хогвартсе в качестве своей спутницы. — Я еще никогда ничего подобного к девушкам не чувствовал, — признавался своим друзьям мистер Крам. Но мисс Грейнджер оказалась девушкой непостоянной и разбила сердце мистера Крама прямо перед началом бала. Она оставила своего спутника и бросилась на шею Гарри Поттера, который был допущен на мероприятие благодаря милости Министерства магии, по личному разрешению министра Корнелиуса Фаджа и под ответственность директора Хогвартса Альбуса Дамблдора. Но осужденный Визенгамотом преступник не остановил свою подругу и не вспомнил о своих предыдущих проступках. Более того, он вместе с мисс Грейнджер продемонстрировал такую глубину морального падения, что все присутствующие студенты и преподаватели были шокированы. Трудно сказать, чем было вызвано вопиющее поведение двух распустившихся юнцов. Мистер Поттер в настоящее время под надзором авроров готовится к второму испытанию Турнира Трех Волшебников, а местонахождение мисс Грейнджер неизвестно. Также невозможно понять внимание, которое уделяют этой девушке сразу два чемпиона. Мисс Грейнджер родилась в семье магглов, это простая, но амбициозная девочка. Сокурсники отмечают, что ее тянет к знаменитостям. При этом нельзя сказать, что мисс Грейнджер красива или привлекательна, скорее всего, причина симпатий к ней двух несчастных мальчиков кроется в чем-то ином. — Она просто страшилище, — говорит о ней Панси Паркинсон, миловидная студентка четвертого курса. — Но она умна, и ей вполне по силам сварить приворотное зелье. В этом-то, я думаю, все и дело. Администрация Хогвартса не ответила на запрос корреспондента нашего издания. Приворотные зелья запрещены в школе, и Альбус Дамблдор, без сомнения, позволит Министерству магии установить причины успехов своей студентки. А доброжелателям Виктора Крама остается только надеяться, что в следующий раз он отдаст свое сердце более достойной». Гарри Поттер отбросил «Ведьмин досуг» на кровать. Министерство определенно не стремилось информировать публику о том, что произошло между ним и Гермионой перед балом. Да и сам бал как-то не добрался до первой полосы «Ежедневного пророка» — все заметки, что Гарри видел, были небольшими, сухо-информативными и располагались в разделе светской хроники. Статья Риты Скитер про «Разбитое сердце Виктора Крама» явно была написана для того же «Пророка», но там ее публиковать не рискнули, несмотря на упоминание министра в положительном ключе. Да и «Ведьмин досуг» засунул творчество Риты в середину, которую большинство читателей — если они были нормальными людьми — обычно пролистывали, чтобы побыстрее добраться до рецептов, выкроек и анекдотов на последних страницах. Гарри посмотрел на Дамблдора, который и принес ему этот журнал. — У Гермионы будут неприятности из-за этого? — он кивнул на «Ведьмин досуг». — Из-за статьи мисс Скитер? Сомневаюсь, — директор погладил свою бороду, которая печально звякнула бубенчиками. — Это не самый популярный журнал среди магов, даже «Придира», пожалуй, имеет больше подписчиков. Хотя кто-то из студентов его выписывает… Но не думаю, что к тому времени, как мисс Грейнджер вернется в Хогвартс, они запомнят, что прочитали. — И когда это произойдет? — поинтересовался Гарри. — А вот это, мой мальчик, зависит только от тебя… *** После бала Гарри остался в Хогвартсе. Как и обещал директор, ему выделили собственную палату в Больничном крыле — ничего особенного, кровать, тумбочка и стул; он попросил принести еще стол и свой сундук из гриффиндорской спальни. К его удивлению, сундук не обыскали, и Гарри обнаружил в нем Карту Мародеров и мантию-невидимку, так что при некотором желании он мог теперь уходить из палаты незаметно для охраняющих опасного преступника авроров. Если, разумеется, придумает способ незаметно открывать и закрывать дверь. Его никто не навещал. Один раз зашел Дамблдор, который поинтересовался, как Гарри устроился, и почти сразу же ушел, заверив лишь, что с Гермионой все в порядке. Все общение сводилось к сухим кивкам дежурных авроров и обследованиям мадам Помфри, которые медиковедьма проводила на регулярной основе. По ее словам, следов проклятия заметно не было, но она была уверена, что это не означает, что этого проклятия нет. С ее подачи Гарри даже прочел небольшую брошюру об отложенных заклинаниях, впервые узнав о подобного рода чарах. В книге говорилось, что такие заклинания могли проявить себя в любой момент, и успешность лечения определялась исключительно тем, успеют врачи продиагностировать проклятого человека или нет. Его и Гермиону, разумеется, никто во время одержимости не изучал. Гарри подумал, что самый простой способ был бы свести вместе его и Гермиону и изучить, что с ними происходит. Но он знал, что маги не ищут простых путей. Дежурные авроры вообще не отличались разговорчивостью; кажется, они вообще рассматривали охрану Мальчика-Который-Нарушил-Закон как своего рода неприятную повинность. Гарри надеялся, что в какой-то момент они окончательно потеряют бдительность, и он сможет под мантией выскользнуть из-под их опеки. Про сам бал мадам Помфри лишь сказала, что других происшествий не было. Это, конечно, порадовало Гарри, но ему хотелось каких-то подробностей. В итоге он рассудил, что сможет удовлетворить свое любопытство, когда начнется учеба и можно будет выспросить все у того же Рона — если тот, конечно, перестал дуться на друга. Хотя Гарри откровенно не понимал, за что Рон мог дуться на него, а Гермиона ничего не сказала тогда, в палатке, старательно избегая явно не очень приятной темы. Остаток каникул Гарри потратил на домашнюю работу, которую ему через мадам Помфри передала профессор МакГонагалл. Эссе получились далеко не идеальными, но он и не пытался прыгнуть выше головы. С помощью Гермионы он мог бы попробовать, но она, видимо, все еще пряталась от всех — и от него в том числе — в доме Сириуса на площади Гриммо. Гарри подумал, что из всех людей на свете он бы сейчас отдал все за разговор с теми двумя, что сейчас находятся в особняке Блэков. Только им он мог доверять. *** — Я помогу Гермионе всем, чем могу! — заявил Гарри. — Разумеется, иного ответа я от тебя и не ждал, — улыбнулся Дамблдор. И замолчал. — Так что мне нужно сделать? — не выдержал Гарри. Дамблдор снова улыбнулся. — Всего лишь жениться на мисс Грейнджер, мой мальчик. Сделать ее своей женой. — Что?! Гарри в недоумении открыл рот, чтобы высказать все, что он думает о фантазиях директора, но быстро передумал и удержал внутри себя уже рвавшуюся наружу гневную тираду. Сириус был бесконечно прав: Дамблдор политик, он ведет себя как политик и говорит как политик. И если Дамблдор что-то сказал, нужно понять, зачем он это сказал, а уже потом действовать. — В каком смысле — жениться? — уточнил он. — В самом прямом и непосредственном, — спокойно сказал Дамблдор. — Других смыслов у слова «жениться» я не знаю. Вы с мисс Грейнджер должны стать мужем и женой, после этого наложенное на вас проклятие спадет и вы снова сможете видеть другу друга без опасения попасть в неловкую ситуацию. — Хм… то есть это все же было проклятие? И кто нас проклял? — Прости, Гарри, я неточно выразился, — Дамблдор говорил все также спокойно, но Гарри успел заметить, как блеснули его глаза за очками-половинками. — Нет, разумеется, это было не проклятие. Это была очень древняя магия, но в былые времена ее могли использовать и как проклятие. Например, связать тех, кто абсолютно не желал иметь между собой ничего общего, потом подстроить случайную встречу в людном месте… такому злоумышленнику оставалось лишь убедиться, что никто не прервет страстные объятия невольной пары. Рушились семьи и многолетние союзы, объявлялись войны, кто-то даже убивал себя — вот к каким последствиям могла привести эта магия. — А что это была за магия? — поинтересовался Гарри. — Обряд двух кровей — так он называется, Сириус раскопал описание. В наше время обеспечить все условия его проведения очень сложно: подписывать что-либо кровью не принято, а кровавые перья объявлены вне закона. Но в прошлом веке конфузы, подобные вашему, еще случались, а в этом мне слышать о них не доводилось. Ты, Гарри, подкрепил свое завещание каплей собственной крови, а мисс Грейнджер приняла твою жертву и разделила ее. И теперь магия, которая находится внутри вас, требует, чтобы вы подтвердили свои намерения. Гарри был готов заплакать. Во всем оказался виноват именно он. Снова. Опять. Конечно, тогда его намерения были самые благородные — он не рассчитывал пережить встречу с драконом и надеялся, что подписанное кровью завещание точно поможет Гермионе унаследовать его сейф с деньгами и немногие ценные вещи. Ему почему-то тогда показалось правильным, если все это не пропадет, не отойдет неизвестно кому, а принесет пользу его лучшей подруге. Например, она могла бы купить себе много-много книг. Или помочь семье Уизли. Но Гарри успешно прошел первое испытание турнира, а последующие события оказались настолько волнующими, что он совсем забыл о том, что когда-то нацарапал на клочке пергамента настоящее, как у взрослых, завещание. И он совершенно точно не мог даже предположить, что последствия окажутся такими. — И с этим ничего нельзя сделать, профессор? — спросил он. — Нам обязательно нужно жениться? Дамблдор внимательно посмотрел на Гарри очень долгим взглядом. — Строго говоря, нет, — наконец произнес он. — Не обязательно. Вам достаточно просто никогда больше не встречаться с мисс Грейнджер, и об этой проблеме можно будет забыть. Насколько я в курсе, родители девочки готовы переехать в другую страну, и она, разумеется, уедет вместе с ними. — Но если мы встретимся позже, уже взрослыми, все повторится как тогда, перед балом? Дамблдор согласно кивнул. — Да, если вы случайно когда-либо встретитесь, то не сможете устоять перед искушением. И я не гарантирую, что это не приведет к тем последствиям, о которых я говорил раньше. Кроме того, мисс Грейнджер категорически заявила, что уезжать не собирается. Гарри подумал, что ослышался. Почему это она не собирается уезжать? Потом его озарило. — Из-за учебы? Она хочет завершить образование? — спросил он. — И нужно уехать мне? *** Дамблдор смеялся так, что в палату заглянул аврор — убедиться, что ничего страшного не происходит. Убедился и снова прикрыл дверь. А вот для Гарри этот смех был очень обидным. Он же не сказал ничего глупого, наоборот, предложил очень хороший выход из сложившейся ситуации. Он уедет и будет жить с Сириусом, Гермиона спокойно будет учиться, покидая Хогвартс на время проведения испытаний, чтобы случайно не столкнуться с Гарри. И им не нужно будет жениться, ведь всем известно, что Гермиона очень не любит, когда ее вынуждают что-то сделать. А в данном случае можно было смело говорить о принуждении, ведь они еще дети и не могут сами принимать такие решения! Гарри отвернулся от директора и надулся. — Прости старика, Гарри, но это действительно было очень смешно, — успокоившись, сказал Дамблдор. — И я рад, что ты понимаешь свою меру ответственности. Правда, понимаешь не совсем так, как я ожидал, но тут уж ничего не поделаешь… Так вот, мисс Грейнджер не хочет уезжать не потому, что желает закончить образование — хотя я не могу исключать и эту причину. А потому, что хочет выйти за тебя замуж. Ее родители согласны с решением дочери. Гарри медленно повернулся обратно и с недоумением уставился на директора. — Но… но мы еще дети! — выкрикнул он. — Я не хочу портить ей жизнь! Что если она встретит достойного человека потом, полюбит его и захочет выйти замуж за него? Она и на бал пошла с этим Крамом! А я… я… мы же просто друзья! Он замолчал, посидел немного, а потом очень тихо произнес: — И я знаю, что скоро умру. Дамблдор недоверчиво посмотрел на мальчика. Если Сириус ему все рассказал, это сильно осложняет всю ситуацию. А может быть и нет. — Сириус был с тобою откровенен? — также тихо спросил директор. Гарри молча кивнул. — Тогда ты должен знать и то, что я ищу способы сохранить тебе жизнь. Не могу обещать, что обязательно найду… мне тяжело это говорить, как ты понимаешь… но я приложу все усилия, чтобы ты выжил в этой войне. Да, когда-то я был уверен, что твоя смерть решает многие проблемы. Более того, я опасался, что ты станешь одержимым, как несчастный Квиринус или юная мисс Уизли. Но мои страхи не оправдались, и я рад этому. Ты остаешься все тем же Гарри Поттером, который совсем не похож на Тома Риддла. И, надеюсь, ты никогда не пойдешь по его пути. Впрочем, что я говорю… ты уже не пошел по его пути. Ты даже сейчас думаешь не о том, что хорошо для тебя, а о том, что хорошо для мисс Грейнджер. Это похвально, Гарри, но, боюсь, выйти из этой ситуации вы можете только вместе с вашей подругой. Поговорите с ней… мы найдем способ обставить этот ваш разговор так, чтобы вы не причинили друг другу вреда. А уже после этого принимайте решение. Насколько я в курсе, мисс Грейнджер сейчас все еще находится в сомнениях. Она готова к замужеству, но не готова к следующему шагу. Но с ее умом решение не замедлит себя ждать. Надеюсь, что и ты к тому времени окончательно поймешь, что лучше для тебя и для нее. — Я же сказал, что сделаю для Гермионы все, — глухо отозвался Гарри. — И если для ее спасения нужно жениться на ней, я готов. Но… это же неправильно! — воскликнул он. — А что же, мой мальчик, тогда правильно? Что может быть более правильным, чем любовь? — покачал головой Дамблдор. *** Директор вдруг замер, прислушиваясь, и резко встал. Гарри насторожился и даже потянулся к палочке, но взять ее не успел. Дверь в палату распахнулась и на пороге появился Аластор Грюм — одноглазый, одноногий и, как обычно, весьма пугающий. Волшебный глаз Грюма бешено вращался в глазнице, пытаясь, кажется, рассмотреть весь замок одновременно. — Альбус, ты здесь! — Грюм бесцеремонно прошел в палату и уставился на Гарри. — А-а, Поттер. Давно не виделись. Ты как? — Нормально, — пробормотал Гарри. — Готов ко второму туру? — волшебный глаз уставился прямо на Гарри. — Д-да, — выдавил он. — Разгадал загадку яйца? — продолжал наседать Грюм. — Аластор! — вмешался Дамблдор. — Ты хотел чего-то? — Да, — отрывисто ответил профессор Защиты. — Но сейчас я хочу убедиться, что Поттер достойно выступит на следующем испытании и не подведет Хогвартс. Ты уже знаешь, как будешь действовать? — глаз снова уставился на Гарри. — Аластор, учителям нельзя помогать чемпионам, — напомнил Дамблдор. — А я и не помогаю, — отрезал Грюм. — Так что, Поттер? Как собираешься проходить второй тур? — Ну… об этом я еще не думал, — признался Гарри. — Возможно, выучу чары головного пузыря или что-то вроде. — Понятно. Грюм отступил на пару шагов и его волшебный глаз снова начал вращаться во все стороны. Бывший аврор задумчиво почесал палочкой затылок. — Значит так, Поттер. Послезавтра начинаются занятия, и я жду, что ты будешь выкладываться на моем предмете на все двести процентов, никаких поблажек я тебе делать не буду и не буду учитывать, что ты пропустил два месяца, пусть и не по своей воле. У тебя будет отдельная программа, но ты не будешь о ней говорить ни с кем, даже с самыми близкими друзьями. Как-то так. Может, так ты переживешь этот турнир, да и честь Хогвартса защитишь. Да, и поговори с Лонгботтомом, он может подсказать тебе кое-что получше головного пузыря. Альбус, — Грюм резко повернулся к директору, — мне нужен твой совет по наглядным пособиям и, скорее всего, виза на заявках. Это срочно, а без твоей подписи эти бюрократы из совета не хотят выделять деньги. — Разумеется, Аластор, сейчас со всем разберемся. С Гарри мы уже закончили, так что пойдем в мой кабинет, там будет удобнее. А ты, Гарри, прислушайся к советам старого аврора. — Да, — ощерился Грюм, — я научил тысячу таких как ты, и если бы они все слушали, что я им говорю, то никто не погиб бы. Не то чтобы мне было жалко тех неудачников, но я не люблю терять курсантов. От его ухмылки Гарри захотелось забиться в самый дальний угол, но он сдержался и нашел в себе силы сказать: — Спасибо, профессор. — Ха, профессор! Грюм вышел из палаты первым, а Дамблдор чуть замешкался в дверях. — По поводу нашего разговора, мальчик мой… я дам тебе знать, когда будет удобнее провести ту самую встречу. Гарри кивнул, и Дамблдор тоже вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Гарри некоторое время смотрел прямо перед собой, осмысливая, что именно произошло только что, но потом метнулся к сундуку, достал Карту Мародеров и быстро активировал ее. А потом с удивлением смотрел, как из Больничного крыла выходят две точки. Одна значилась как «Альбус Дамблдор» и ничего неожиданного в этом не было, а рядом с другой было написано «Барти Крауч». Крауч, который был мертв, если верить словам директора. *** Гарри деактивировал карту и вышел из палаты. Дежурный аврор — это был тот чернокожий и высокий человек по фамилии Бруствер — поднял голову и вопросительно посмотрел на него. — Сэр… — неуверенно сказал Гарри. На его памяти он впервые заговорил со своей охраной. — Чего тебе, парень? — спросил аврор достаточно добродушно. — У меня сейчас был директор Дамблдор… — Да, я видел, это не запрещено, — кивнул Бруствер. — У тебя здесь свободный режим. Почти курорт, да, парень? — Пожалуй, — согласился Гарри. — Я забыл кое-что уточнить у директора, вы не могли бы как-нибудь передать ему, чтобы он снова ко мне зашел, когда освободится? Я бы сам к нему сходил, но не могу… Он для убедительности даже развел руками. Аврор неожиданно улыбнулся. — Да ты шутник, парень. Разумеется, ты не можешь. Вот начнется учеба, будешь ходить по замку, а пока тебе предписано находиться здесь. Да и мало ли чем тебя прокляли? — Вы правы, сэр. Но вы передадите директору, что мне нужно его увидеть? Это очень важно! — Я попробую, парень, — задумчиво произнес аврор. — После смены, а она у меня заканчивается, — он глянул на часы, — через три часа. Потерпит твой срочный вопрос столько? Гарри задумался. С одной стороны, ему не терпелось рассказать Дамблдору, что он видел на Карте Мародеров — это могло быть очень важно, и тянуть с этим не стоило. С другой стороны, нельзя исключать и то, что директор знает, кто скрывается под видом профессора Грюма. Сириус это называл политикой — когда говоришь одно, а делаешь совсем другое. И тогда информация, которой хотел поделиться Гарри, совершенно никому не нужна. Более того, она может навредить планам, о которых Гарри понятия не имеет. Приняв решение, он как можно спокойнее сказал: — Нет, это не очень срочно. Главное, успеть до начала занятий. Спасибо вам. Аврор благодушно отмахнулся и сел обратно. Гарри постоял немного, глядя на вход в Больничное крыло, а потом вернулся в свою палату. Скоро к нему должна была прийти мадам Помфри.