Всё дело в одном мгновении

«От лица Юкки»       Красный. Не люблю красный. Это — цвет тревоги, цвет опасности. Красный — как кровь, фонтаном хлынувшая из перерезанных вен, как… КАК МОИ ПОКРАСНЕВШИЕ ОТ СМУЩЕНИЯ ЩЁКИ! — Боже мой, — приложила я ладони к пылавшим щекам на следующий день, стоя напротив зеркала, — Что же я вчера сделала!       Утро, а точнее вечер, но я только что проснулась, ибо читала до четырёх утра, начиналось как всегда — я, спросонья ещё не понимавшая, кто я, где я и вообще, мужчина я или женщина? — пошла в ванную комнату, и, ополоснув лицо холодной водой, уставилась мрачным взглядом в зеркало, потихоньку вспоминая, что было вчера. — Господи! — я прикусила губу, — Я Ацуши в щёку поцеловала!       Надеюсь, Дазай об этом не узнает. Я застонала и опёрлась спиной в стену, покрытую белыми плитками с голубыми полосками. Вообще, в общежитие ванная была у всех одинаковая — с белым кафелем и выложенными плитками стенами. У одной стены стояла ванна, на одном её краю, более утолщённом, стоял шампунь и одинокая зубная щётка в стакане. Я же стояла у белого умывальника, над которым сейчас висело бедное зеркало, которому пришлось отражать моё бледное лицо с чуть ли не фиолетовыми кругами под глазами. Волосы выглядели как стог сена, ибо я сплю всегда ворочаясь с одного бока на другой.       У меня была всегда странная причёска — и этим я отличаюсь от тех, кто раз в месяц ходит к парикмахеру. Волосы у меня всегда были длинные, но, когда я попала под машину, их очень коротко обстригли. Все эти восемь лет моего тюремного больничного заключения они потихоньку росли, достигнув длины до половины спины. Сейчас они уже достают до копчика. — Да я прямо русалочка! — воскликнула я, прокрутившись на пятке и чуть не упав. Ладно, неуклюжая русалочка.       Только мои волосы не шикарно-блестящие и переливающиеся на солнце чуть ли не всеми цветами радуги. Они даже не прямые и не кудрявые. Волнистые. Несколько волос обязательно торчат на макушке. Какой-то океан. Эти два года я ни разу — ни разу! — не была в парикмахерской. Даже для того, чтобы подравнять секущиеся кончики. Во-первых, просто лень, а во-вторых, для кого мне красоваться? Хотя как Дазай иногда на меня утром смотрит, это удивительно, да.       Из спальни послышался короткий звяк — пришло сообщение. Надеюсь, это не Осаму опять суицид устраивает. Я выбежала из ванной, пробежала через коридор и с криком «Кабаванга!» прыгнула на кровать, схватив мирно лежащий до этого телефон. «Дазай» «Лети ко мне, радужная принцесса пироженок!» — Что блять?! — высказалась я, пытаясь хоть как-то вникнуть в смысл прочитанного. Это не похоже на «Сейчас я совершу самоубийство». Это похоже на «Кто-то бухал всю ночь и не только бухал».       В принципе, я знаю, что выходной у брата только завтра, а сегодня ему на работу. Значит, может быть ответы найду там. Господи, хоть бы он просто жопой на клавиатуру сел! В общем, через пару минут я уже выходила из общежития. Сегодня я надела белую футболку, розовую мастерку с белыми поперечными полосками и джинсовые шорты с опять теми же розовыми кедами.       Я весело шла по улице, мурлыча под нос какую-то мелодию, как вдруг увидела проходившую около одного магазина девушку и прищурилась. Она показалась мне странной: на улице стоит жара, а она ходит с ног до головы в чёрной одежде, ещё и в леггинсах! Эта особа как будто заметила мой взгляд и повернулась ко мне лицом, с подозрением косясь на меня. Мои голубые глаза встретились с её фиолетовыми. Когда я поравнялась с ней, она выступила вперёд, схватила меня за локоть и спросила: — Тебе что-то нужно? — Э, нет… Откуда ты это взяла? — Ниоткуда, — буркнула девушка, странно хлопнув себя по бедру, которое закрывала чёрная длинная футболка с совой, — Просто не лезь не в своё дело, — прошипела она; Её ногти, так же покрытые чёрным лаком, впились мне в кожу и я вздрогнула, ойкнув, после чего оттолкнула эту психичку: — А ты не кидайся на мимо проходящих людей! — выпалила я, взмахнув руками, — Может меня ждут, а ты меня замедляешь! — Оу, ну тогда иди, — черноволосая хмыкнула, скрестив руки на груди, — Деловая.       Я съёжилась от её взгляда. А если мы подерёмся? Она выше меня, я точно проиграю. К тому же, не нужно работнику Агентства направо и налево использовать свои кинжалы. Может, она просто гот? — Ладно-ладно, ухожу, — я подняла руки и зашагала дальше, напоследок обернувшись и встретив её странный взгляд, так прожигающий мне спину. «Город Йокагама. Дом одного из работников подпольной шайки» Сёри мялась на пороге комнаты брата, смотря, как он собирает вещи в сумку. Кружка, фото в рамке, где он обнимает сестру… Девушка не выдержала: — Тадаши! — блондин обернулся, — Пообещай мне, что с тобой всё будет хорошо! Парень вздохнул, обернулся и подошёл к сестре, приобняв её за плечи: — Почему ты так волнуешься? Я же сказал, что мы подготовлены. Что может пойти не так? — Просто я очень сильно тебя люблю, — прошептала Сёри, уткнувшись носом в плечо братика. Он вздохнул и тихонько прикоснулся губами к её лбу. — Я тоже тебя люблю, Сёри-чан… Пару минут молодые люди стояли, обнимаясь и слушая дыхание друг друга. Девушка чуть отстранилась, заглядывая Тадаши в глаза: — А когда ты вернёшься, я смогу наконец-то найти себе работу? — тихо спросила она, пальцами теребя рукав толстовки брата. — Сможешь, — улыбнулся блондин, после чего резко вздохнул и посмотрел в стену выше головы сестры, — Надеюсь, эта затея с Лазаревым Королём пройдёт не зря… Кстати, ты хотела в магазин сходить? — Да. — Деньги на кухне, иди, я пока соберусь, — Сёри улыбнулась, взяла деньги и отправилась в магазин ближе к центру города, намереваясь купить несколько плиток шоколада и где-то килограмма два яблок для брата. О, яблоки он мог есть всегда, чем-то напоминая Рюка из «Тетради смерти». И не всякие вкусняшки с яблочным вкусом — там, например, сок или яблочную жвачку, — а именно яблоки. Больше всего брату нравились зелёные, с твёрдой кожурой, кисло-сладкие. Девушка зашла в магазин продуктов; колокольчик над дверью звякнул. — Мне, пожалуйста, три плитки молочного шоколада и два килограмма зелёных яблок, вон тех, — улыбаясь попросила Сёри, смотря в унылого продавца с миной а-ля «Как же вы все меня достали». — Шоколад разобрали, яблоки гнилые, — ровным тоном произнёс парень, смотря на неё из-под синей кепки, — Но если хотите травиться или любишь жрать паразитов — покупай. На секунду Судзуки замолчала, недоумённо моргая, но скоро опомнилась и нахмурила брови: — Почему ты мне грубишь? — Имею право. И вообще, сопливых не спрашивали, — произнёс парень, где-то года на два младше Сёри и, зевнув, повернул табличку на кассе, — И вообще, у меня обед. Проваливай.       Оторопевшая от такого обращения с собой Сёри застыла, после чего вспыхнула, толкнула плечом коробку с наваленными в него булочками и под крик: «Ты что делаешь, дура?!» вышла на улицу. Музыка ветра снова звякнула. — Вот тварь, настроение испортил, — пробубнила черноволосая, чувствуя, как начинает потеть из-за жары, — Придётся идти в другой магазин.       Внезапно ей на глаз попала девчушка, странно косящаяся на неё. Под взглядом кристально-голубых глаз Судзуки почувствовала себя будто под прицелом. Что ей надо? Девушка сделала несколько шагов и схватила мелкую за локоть, отчего та вздрогнула и зашипела от мелкой боли, когда Сёри сжала ладонь. После того, как она нагрубила ей и оскорблённая блондинка ушла, Сёри долго присматривалась ей в след. ***       Я быстренько забежала в кафе и, осмотревшись, заключила, что Дазай либо наверху в штабе Агентства, либо пора бежать его спасать. Подходя к двери штаба, я услышала оттуда странные звуки: кто-то приглушённо мычал, после последовал чей-то не очень адекватный голос, но я не смогла разобрать слова. За этим я услышала голос разъярённого Куникиды — о, это я не перепутаю ни с чем — и грохот. Если это нормально, то мычание настроило меня на не очень адекватную картину. Сделав глубокий вдох, я толкнула дверь и зашла: — Что… тут происходит? — ошарашенно выдала я, смотря, как Дазай в позе звёздочки лежит на полу, прикрыв глаза; Над ним стоял злой Куникида, а около стола на стуле сидел… — Ацуши? — выдохнула я, подняв бровь. Накаджима заметил меня и, что-то промычав, чуть качнулся в сторону. Доппо выпрямился и кивнул мне на Осаму: — Юкки, хорошо что ты появилась. Твой брат, сама и разбирайся, а у меня работа, — заместитель директора снова сел за стол, и я уже собиралась сказать что-то ехидное, но тут… — Радужная принцесса пироженок! — воскликнул шатен, сначала резко присев, а после пополз ко мне в позе кошки, — Я знал, что ты придёшь! — я вздрогнула и попятилась от него, натолкнувшись на стол. Дазай догнал меня и обнял за ногу, мяукая. — Что? — спросила я, отводя взгляд от Осаму на Куникиду. — Думал, что ест ядовитый гриб, а он, кажется, оказался галлюциногенным, — рассказал Доппо, не отрывая глаз от экрана. — А… Ясно, — я сглотнула. — Кстати, помоги заодно Ацуши.       И тут мне пришлось идти через кабинет к Ацуши, таща Дазая практически на себе. Я взяла ножницы и сделала надрез на бинтах, которыми была опутана голова Ацуши. Парень, освободившись от бинтов, вдохнул воздух ртом и сказал: — Спасибо, — я хмыкнула и стала дальше снимать с него бинты. — Тебя что, Дазай укусил и ты начал в мумию мутировать? — Нет, — Накаджима чуть обернулся. Ну, насколько ему это позволяло сделать его положение, — Он сам меня и забинтовал. Говорил что я радужный кот-печенюшка. Я засмеялась, сдёргивая оставшиеся бинты — Осаму их что, в столе хранит? У меня в голове ясно вырисовывается картина, как Дазай обматывает Ацуши бинтами, как паук муху. Гадость. — Радужная принцесса пироженок, — я протянула руку Ацуши, — Рада познакомиться. — Я тоже рад, ага, — юноша пожал мою руку, улыбнувшись. Дазай снизу мурлыкнул и потёрся головой об мою руку. В кабинет вошёл Куникида, после чего он громко кашлянул, чтобы привлечь внимание. Мы все — кроме Осаму — посмотрели на него: — У нас поручение от директора. Все быстро в служебную машину. — Куникида, — обратила я на себя внимание, когда Дазай сначала зачем-то слегка укусил меня за колено, потом начал нести что-то про «Атаку огромных тараканов» — я, конечно, знала, что у меня внешность не очень, но не настолько же — и забрался на стол, столкнув с него половину папок и цветок в горшке, — У нас тут… Не все в состоянии куда-то ехать. Доппо на мгновение замялся, после чего поправил очки и сказал: — Дазай, конечно, тот ещё дурак, но, думаю, нам понадобится его помощь. Надеюсь, свежий ветерок освежит его голову. — Братик… — ноль внимания, Осаму смотрит куда-то в точку на стене, сидя в позе собаки, — Эм… Ну… Кис-кис-кис? — Мяу, — приглушённо ответил шатен; я послала обречённый взгляд Ацуши, который помогал Куникиде собраться. — Всё, идём, — я настойчиво потянула мужчину за рукав, но тот зашипел, вцепившись пальцами в столешницу. Вздох. Что же мне сделать?.. О, идея! — Дазай, — брат перевёл на меня свои карие глаза, — Там, внизу, в служебной машине, сидит девушка, которая хочет совершить двойное самоубийство и ждёт тебя! Но к последующей реакции я была не готова: Осаму спрыгнул со стола, и побежал к двери… НА ЧЕТВЕРЕНЬКАХ. Офигели ВСЕ. — … Юкки, что это сейчас было? — хриплым от удивления голосом спросил Куникида, провожая глазами Дазая, сбившего на ходу дверь, — Что ты ему сказала? — Что внизу его в машине девушка ждёт, — я виновато пожала плечами и неловко улыбнулась, — надеюсь, он в кафе никого не испугает… В подтверждении моим словам с первого этажа здания послышался вскрик. — Быстро же он добежал… — Юкки, ты… — у Доппо не нашлось слов, — ты понимаешь, что он нарушает порядок и… А если он в таком состоянии что-то с машиной сделает? Я поёжилась, но потом крикнула: — Тогда пошли проверять! — я схватила впавшего от ситуации в ступор Ацуши за рукав рубашки и побежала к выходу, — Кто последний, тот Дазай! — Я не Дазай! — крикнул нам вслед Куникида. Я засмеялась, сбегая вниз по ступеням. — Что-то… как-то сильно на него грибы влияют, — сказал позади меня Накаджима, сбегая за мной, — Кота изображает… — Хорошо, что не собаку, — добавила я, вспомнив, как заснула в парке и одна собака чуть не изнасиловала мою ногу. Странно звучит. На первом этаже было опрокинуто мусорное ведро, а официантка Мацухо-сан — Она что, тут без выходных работает? — обмахивалась белым платочком, после чего заметила меня: — Юкки! — я думала, она моего имени не знает, — А с Дазаем… всё в порядке? — Нет, у него психическое расстройство. Задница болит, — не задумавшись, ответила я, толкая дверь и выходя на улицу. — Про задницу-то зачем добавила? — спросил догнавший меня Ацуши. — Вырвалось просто. К тому же, откуда ты знаешь, что она у него не болит? — ухмыльнувшись, спросила я. Ацуши смутился и просто, без разговоров, пошёл рядом до парковки, — Надеюсь, он машину не пометил… Накаджима сбоку странно икнул. Но всё обошлось! Дазай мирно спал на переднем левом сидении, упёршись подошвой ботинка в стекло. — Ну, зато не пометил…       Я села на заднее сидение — всегда туда сажусь. Не знаю, почему, но мне там комфортнее, чем спереди. Можно расслабиться, и даже лечь… Но не сейчас, ибо рядом со мной залез Ацуши. Хотя, в принципе, не удивительно, ибо машину поведёт Куникида, а на левом сиденье уже спит, посапывая, Дазай. Боже, как мило. Кстати, он за собой дверь не закрыл. — Что за чёрт?! — взревел Доппо, присаживаясь за руль и толкая Дазая, да так, что он, бедный, вылетел из машины и шлёпнулся на землю. Это уже перебор: — Куникида, ну не так же, — обвиняющим тоном посмотрела я на мужчину, но тот хмыкнул и завёл машину. — Смотри, зато, кажется, очнулся. — Мой голова-а, — простонал Осаму, вставая и садясь обратно в машину, после оглянувшись на меня с Ацуши, — Что было? Я помню, как сорвал гриб и съел его. — Ну если честно, — начал загибать пальцы Накаджима, — Ты орал что находишься в загробном мире, после забинтовал меня почти полностью, называя меня радужным котом-печенюшкой, потом доставал Куникиду и изображал кота… — Позволь поподробнее, — продолжила я, — ты изображал кота, обнимал мою ногу, мурлыкал и тёрся об мою ладонь, потом назвал меня тараканихой, залез на стол, потом побежал вниз до машины на четвереньках. Ох, да, и это, — я показала мужчине СМС с телефона. — А, так про загробный мир тоже был всего лишь бред…? — расстроился братик, вздыхая и начиная угрюмо втыкать взглядом в бардачок. — Знаешь, — прошептала я Ацуши, — Мне чуть-чуть тоже интересно, что он там видел… Не смотри на меня так! Не-не, не буду я этот гриб есть. — Хорошо, — согласился юноша. — Ой, Юкки-чан, — повернулся к нам снова Дазай, при этом чуть не упав при резком повороте, — Я вчера спросить хотел: а почему на Ацуши вчера была надета моя футболка? Я побледнела. Накаджима расхохотался, увидев моё выражение лица. — Ну-у, — я прикусила щёку изнутри, — Просто… Прикольно, спать в чужих вещах, особенно мужских… Особенно вещах брата, и вот я и… — Украла её у меня, — весело заключил Осаму, хлопнув меня по колену, — Ай-ай-ай, Юкки, как не хорошо. Он расхохотался, а я, увидев взгляд Куникиды в зеркале, направленный на меня, покраснела и поспешила перевести стрелки (а в этом я мастер): — Кстати, Куникида, а куда мы едем? — Да, куда мы едем? — А у меня недавно ещё рубашка пропала… Та, белая, с полосками… В этот раз удачно перевести стрелки не получилось. Эх, теряю сноровку. — А вот одежду тебе я не верну, ты меня тараканихой назвал. Я обижена. — Да-да, — Дазай отвернулся и сполз вниз по сидению, — Так я и поверил: Юкки Рейко обиделась на оскорбление. Прям сенсация…       Я улыбнулась, понимая, к чему он ведёт. Просто я никогда особенно не реагировала на такие оскорбления. Называйте меня как угодно — свинья, овца, дура, дибилка, идиотка, — я не отреагирую. Может быть, даже соглашусь. Самокритика — залог успеха. Я всегда была такой. Обидно мне может быть только если меня назовут тупой. Это меня как-то по особенному задевает. Нет, я, конечно, не прям умная — по-моему, если бы была в школе, то я училась бы на тройки. Спросите, что я тогда делаю в Агентстве? Ответ прост — хоть не развита логика, но зато есть интуиция, способность и… Внезапность ума. Правильный ответ может мне прийти совсем внезапно, только чуток поразмышлять в тишине и всё. К тому же, я не плохо продумываю всякие способы вывернутся из каких-нибудь ситуаций. — Ладно, не обиделась. Но с тебя мороженое. — Ну ладно. — Наконец-то вы закончили, — одной рукой поправил очки Куникида, тут же положив её обратно на руль, — Мы едем к информатору, который дал нам наводку на место содержания пропавших в Йокогаме людей. — Я слышал о этом, — влез Ацуши, — Люди, приезжавшие в город, исчезали через день. Йокогама — опасный город. И живя тут и почти каждый день распутывая — ну, распутываю не прям я, скажем, будучи сподручной, — сложные дела, то постоянно в этом убеждаешься. Я, конечно, не знаю, как там, в России, но мама говорила, что там и похуже бывает. — Да. И мы едем к информатору проверить наводку, — машина остановилась, — Точнее, уже приехали. Я вылезла из машины, начав разминать шею. Ещё одна моя странность — люблю хрустеть костяшками, позвонками.и.т.д. — Хватит стоять, идём, — дёрнул задумавшуюся меня за локоть Дазай. Ой.       И задумываться я тоже могу. Постоянно, в любой ситуации. Даже в опасной. Вот вчера, когда на нас с Ацуши напал Акутагава, то, когда я лежала на полу, то что я сделала? Правильно, задумалась. Вообще, так часто я начала задумываться, когда мне исполнилось пятнадцать лет и через месяц меня отправили в другой город, тоже на месяц, по сбору информации для Агентства. Директор этой школы подозревался в том, что он находит одарённых детей в своей школе — а их не мало — и отдаёт им учёным. Это был самый длинный и самый скучный месяц в моей жизни. Сначала хотели отправить Наоми, но её не отпустил Танидзаки. И тогда туда поехала я. До сих пор помню, как по всем скучала — по Дазаю, разумеется, по доктору Йосано, по Ранпо — да чёрт, даже по Куникиде! А поделиться этим было с не с кем. И на уроках я не слушала, а задумывалась, фантазировала. Мне было уютно в моих фантазиях. Там тебя никто не трогает…       В прочем, с помощью диктофона и интернета в школьной библиотеке я собрала достаточно информации и этого директора посадили. А я благополучно вернулась в Йокогаму. Мы шли по улице, с двух сторон которой стояли большие гаражи. Через минуту мы свернули в один из них — он был открыт, да и я просто шла туда, куда вёл Куникида. — Анонимная наводка, — сказал Дазай, — и подозрительно, и восхитительно. — И романтично! –воскликнула я, повиснув на его плечах, — Я поэт в душе. А вдруг этот Информатор — это прекрасная девушка, разбирающаяся в компьютерах, но Куникида держит её в подвале этого… прекрасного здания как рабыню, чтобы она помогала ему искать информацию. — Как сексуальную рабыню? — Разумеется. — Хватит пороть чушь! — крикнул Доппо, подходя к железной двери, — Боже, мне из-за вас стыдно на людях показываться! — Показывайся без нас, — ответила я. Заместитель директора громко выдохнул и схватился за ручку двери, дёрнув её на себя. Железная лестница уходила вниз, откуда светил голубоватый свет. — О боже, Куникида! — наигранно выкрикнула я, схватившись за сердце, — Ты и нас хочешь сделать сексуальными рабынями… и рабами? — Я сказал: заткнись, Рейко! — вышел из себя Куникида, хватая меня за плечи и толкая вперёд, — Вот первая и пойдёшь! Я сделала шаг вперёд. — Ладно-ладно, иду, не кипятись.       Когда мы спустились по лестнице, то нашему взгляду открылось большое помещение, в центре которого находился аквариум, окружённый работающими… процессорами, да? Я просто в этом не разбираюсь. Также там был стол с двумя компьютерами, а рядом с ними стоял человек… — Ну, с красавицей я ошиблась, ладно, — случайно громко сказала я, тут же ойкнув и закрыв рот ладонями. Упс. Язык мой — враг мой.       Информатор фыркнул и обернулся. Он оказался парнем 17-22 лет (ничего себе размах О_о), на котором был одет бежевый свитер сверху на нежно-голубого цвета рубашку. Хорошо, оценила. Всегда питала слабость к свитерам. У меня у самой дома есть такой же бежевый, а так же розовый, чёрный, и синий. — Ты опоздал, очкарик. Всё также молишься на свой блокнот? — спросил Информатор, рассматривая плавающую в аквариуме рыбу. Очкарик? Я фанат этого парня. Он повернулся, и я еле удержалась, чтобы не завизжать как свинья от умиления. — Господи, — прошептала я, прижав ладони к порозовевшим щекам. Нет-нет, не думайте, я не влюбилась в nn-ый раз. Просто… ГОСПОДИ, ТВОЮ МАТЬ, ТЫ ЧЁ ТАКОЙ МИЛЫЙ, А? — Может, у тебя свиданочка была? — спросил парень. Я хмыкнула. — Нет, я буду встречаться лишь с избранницей, — ответил Доппо, опустив руки в карманы. Не дай бог мне попасться. — И женюсь на ней через шесть лет. А встречу её через четыре года. Пока Ацуши тихо охеревал в сторонке от такой, скажем, слишком уж распланированной жизни, Информатор заметил его и спросил, тот ли это новенький. Кстати… — Дазай, — я толкнула Осаму локтём под рёбра, — А ты… знал этого Рокудзо? — Разумеется, знал, — удивился шатен, — Я же тут уже был. А я за два года ни разу. Ну и ладно. — А раз он меня не знает, то почему не спрашивает, ни новенькая ли я? — Без понятия.       Серьёзно, я настолько незаметная? Судьба, что за намёки? Ещё немного, и смогу стать настоящей ниндзя. Буду красться во тьме, реагируя на каждый шорох, но сама не издавая не малейшего шума… до холодильника ночью. Но, конечно, такой абсолютно раскоординированной личности, как я, ниндзей… ниндзя не стать. — И зная, кто такой этот Информатор, ты всё равно слушал мои бредни про рабыню? — краснея, спросила я. — Ну, смешно же было. Да и Куникиду позлили. Действительно. — Так ты узнал, кто этот наш Аноним? — спросил Доппо, внимательно смотря на Рокудзо. — Лазоревый Апостол, — ответил он, смотря куда-то в пол.       М-м-м… Это тот мужик, который подорвал сам себя и группу полицейских. До меня доходили слухи об этом. Информатор кинул на стол стопку каких-то фотографий, которые тут же подхватил Дазай разглядывая. Куникида втыкал тяжёлым взглядом куда-то в стол, прошептав: — Лазоревый Апостол… Ладно, продолжай копать. — Как тебе будет угодно. Я, от скуки и осознания своей бесполезности, прокрутилась на пятке — хм, не упав — и направилась к Ацуши, который так же, как я, одиноко стоял неподалёку. Но тут меня заметили: — О, девчонка? Я застыла на месте с поднятой для шага ногой, после чего резко повернулась к Рокудзо, изучавшему меня и, помявшись на месте и неловко улыбнувшись, подняла руку: — Привет, — я помахала ему рукой. Он запрокинул голову и взглянул на Куникиду и Дазая. — Это та, которую вы два года назад из горящей больницы спасли? — он перевёл взгляд обратно на меня, — Видел твоё фото. Ты подросла. Ух ты, меня кто-то видел. Да Бог с этим, меня оценивали! — А… Ну, эм, спасибо? — Пожалуйста, — Рокудзо хмыкнул, — Ну да ладно, я же не красавица. Я покраснела и отправилась к цели своего назначения — к Ацуши. — У меня тогда случайно вырвалось, — сказала я блондину, и тот ответил мне сочувствующей улыбкой.       Когда мы вышли из здания, на улице уже потемнело. И на небе зажглись многочисленные огоньки — звёзды. Я всегда считала, что ночью в городе очень красиво. Когда небо подсвечивает светом звёзд, а внизу, на улицах зажигаются фонари, включаются вывески, светящиеся ярким неоновым светом. Лепота. — Сейчас мы поедем в заброшенную больницу. Только вызову такси, — Доппо достал телефон, ища номер. Я схватилась за живот и обратилась к Дазаю: — Слушай, у нас же ещё есть время? — А что? — заинтересованно спросил шатен. — Мне это… Отойти надо. По делам. Дазай хмыкнул. — Ну ладно, иди по «делам», деловая. Деловая. Они, сегодня, что, сговорились? Сначала та девушка в чёрном, а потом Дазай. Я кивнула и отошла до близ стоящего дома, завернув за угол. А, тут занято. — Простите, — пикнула я какой-то парочке, которая… занималась явно чем-то не тем и не там. Хорошо, зайду с другого края. Но как только я вышла, прошла чуть подальше и завернула в маленький переулок, то врезалась в чью-то грудь. — Смотри под но… опять ты?! — услышала я сверху раздосадованный голос, и подняла глаза, чтоб тут же изумлённо моргнуть ими. — Ага, опять я! Ну епаный ты ж в рот, опять эта девка-готка-непонятно-вообще-кто. Как говориться, вспомнишь про… солнышко, и оно взойдёт.* — Ты за мной что, следишь? — спросила я, скрестив руки на груди. Так, стараемся выглядеть серьёзнее. Можно ли серьёзно выглядеть в розовой мастерке с надписью «Hello Kitty»? — Боже, действительно. Что мне ещё делать? Следить за какой-то малявкой. — Я не малявка! — выкрикнула я, сжав ладони в кулак. Боже, я не настолько уж и меньше её. Если на глаз, то она примерно 175 см ростом. А я 165 см. На 10 см разница. — Малявка. Кстати, а у тебя что, — она хмыкнула, поджав губы, — какие-то секреты? Только я хотела съехидничать, как она театральным жестом махнула рукой и запрокинула голову: — Ах, точно, как я могла забыть! Дела, ох уж эти дела. Иди отсюда, деловая! ДЕЛОВАЯ!!! — Ну и пойду, — буркнула я, обходя девушку. За что получила безболезненный хлопок по плечу. Фух, славу богу, она пошла по своим делам, а не за мной увязалась. А что?       Известный корнеплод знает, что она могла дальше сделать. Я завернула в тупик. Тут, славу богу, никого не оказалось. Позже, когда я сходила в туалет по делам, то возвращалась обратно я как шпион: постоянно оглядываясь, чтоб снова на кого-нибудь не наткнуться. А то с моим везением наткнусь на Акутагаву, который явно хочет отомстить за вчерашний обморок. — Долго ты, — аргументировал Дазай, смотря на подходящую меня. — Были кое-какие… препятствия. Секунду я не могла понять их странные взгляды, после сообразив, что сказала так, как будто у меня, по меньшей мере, был запор. — Я не про это! — взмахнула я руками, — Просто… там в переулке, через который я проходила, было много людей! Толпа! Не хочу рассказывать, как меня только что и утром унизила незнакомка. — Вопрос другой: о чём без меня разговаривали? — спросила я, но мой вопрос заглушил звук подъехавшего такси. Вовремя. Ну да ладно, мне не особо и интересно было. Я лениво, шаркая подошвой кед по асфальту, дошла до машины, дверь которой мне галантно открыл Дазай: — Мадам, садитесь. Я наиграно сделала кривоватый реверанс, при этом чуть не упав, и уселась на сидение рядом с Ацуши. Мощный толчок. Я наваливаюсь на Ацуши, тот вскрикивает, а на моё место с невозмутимым видом садится Осаму. — Му… жик, ты чего толкаешься? — фух, чуть «мудак» не сказала. Подумываю отрезать себе своей же язык. — Я просто тебя подвинул, — Дазай уселся поудобнее, сдвинув меня ещё, — Передние заняты Куникидой и шофёром. Ха, теперь я зажата между Ацуши и Дазаем. Если второе только мешало, то первое довольно смущает. — Какой-то бутерброд, — нервно хихикнула я.       Пока Куникида объяснял нам, что этот шофёр — никакой и не шофёр, то есть шофёр, но не тот — машина резко свернула на лесную дорогу, которая, скажем, слегка не ровная. Ацуши и Дазай схватились за — как это называется? Я не разбираюсь! — допустим, поручни. Пару секунд я меланхолично сидела посередине, скрестив руки на груди, но когда машину тряхнуло так, что я ударилась головой об верх, пришлось искать решение. И оно нашлось. Одной рукой я крепко ухватилась за плечо Дазая, а другой — за плечо Ацуши. — Ой, что-то сейчас будет, — прошептал мне на ухо Накаджима, когда Осаму, схватив фотографии, начал втолковывать Куникиде о «Похищении очкариков». — Я оказался прав, — продолжил он, когда, взглянув в зеркало, мы увидели, как завёлся Доппо.       Очкарик — спасибо Рокудзо, теперь в своих мыслях так звать его и буду — резко обернулся назад, подавшись вперёд на Дазая, попутно шибанув мне локтём по носу, принявшись душить брата. Блять, хорошо что кровь не пошла. Машина резко остановилась, из-за чего Куникиду оттащило обратно, а я упала на Ацуши. — Прости, — я посмотрела на шатена, который лежал справа от меня на спине, и потыкала его указательным пальцем в щёку: — Алло, Земля вызывает Дазая! — я повернулась к Куникиде, потиравшему ушибленный затылок, — У нас тут нокаут. — Отстань, Юкки, — проворчал Дазай, ударяя меня по руке и садясь прямо. Он прочистил горло и сказал: — А чего остановились-то? — Чего-чего, приехали, — объяснил шофёр, убирая руки с руля.       Я взглянула через переднее окно на здание заброшенной больницы. Ух, как в ужастиках, ага. Люблю заброшки. Когда я была маленькая, то на улице, где мы жили, был заброшенный клуб. Я в 5 лет его с подругой, с Синой, излазала вдоль и поперёк. Поэтому таких зданий я не боялась. Я не слышала никаких слухов про эту заброшенную больницу. Странно. Про заброшки их обычно много… Вот у нас шёл слух про скелет невесты в туалете, про человека, которого закатали в бетонный пол подвала… Но, разумеется, это все лишь слухи. Помню, как мальчишки рассказывали нам про то, как нашли в туалете клуба белый «воздушный сдутый шарик». Серьёзно, они потом надули презерватив и бегали с ним. Эх, детство. — Атмосферненько тут, — охнул Дазай, — Может, призраки есть. — Что за бред? — спросил Доппо, выходя из машины, — Подожди нас здесь, — ответил он шофёру. Я, чистой мести ради, толкнула Дазая, когда тот открывал дверь, из-за чего он шлёпнулся на сырую, после недавно прошедшего дождя, землю. Я засмеялась, схватившись за живот. — Юкки! — недовольно вскрикнул Осаму, стряхивая грязь с штанов, — Я тебе что вчера про шалости говорил? — Ну и чт… Ты что на меня так смотришь? — мой голос дрогнул, увидев направленный на себя неровный взгляд. Таким взглядом, наверное, смотрят маньяки на своих жертв.       Я вскрикнула, когда шатен, усмехнувшись схватил меня за плечи, и, сначала прижав к себе, игнорируя мои трепыхания, хмыкнул. Через секунду меня уже взяли на руки, а ещё через мгновение я лежала в овраге грязной луже неподалёку. Я завизжала, чувствуя, как вода пропитала насквозь белую футболку и мастерку. — Дазай, твою мать! Хватит ржать! Ацуши, родненький, помоги, ради Бога.       Блондин, как всегда, тихо в сторонке охуеваюший от происходящего, подошёл и протянул мне руку. Чёрт, Футболка испорчена. Как будто я, как свинья, каталась в грязи, хрюкая. Картина маслом… — Ты нормально? — спросил Накаджима, когда мы пошли за Куникидой к главному входу больницы. — Да… — так, Юкки, давай, время пришло. Вспомни свою утреннюю речь перед зеркалом, — Слушай, Ацуши, я… кхм… Прости меня за вчерашний поцелуй, просто тип эмоции, все дела. Захотелось поблагодарить тебя за спасение. — Да я это знал, — мягко улыбнулся юноша, взъерошив волосы ладонью. — Какой поцелуй? — возник рядом очень заинтересованный Дазай, — Вы что, поцеловались? — Вообще-то, это был поцелуй лишь… — начала я, но меня перебили. — Когда свадьба? — …В щёчку… Дазай! Я долбанула шатена по плечу, и тот засмеялся, отстранив мои руки: — Ладно-ладно, понял. Я пошутил, не кипятись. Я фыркнула и, для «профилактики» ударив его ещё раз, поспешила за Куникидой. Поднявшись по белым ступеням больницы, Куникида открыл дверь и зашёл внутрь, а мы за ним. — Как же тут тихо, — сказала я. Мой голос в такой тишине был слышен очень хорошо. Ну-ка, а если… — Дазай, — сказала я чуть громче. Вслед за моим голосом раздалось раскатистое эхо. «Дазай-зай» — Зай… — я повернулась к Осаму, — Дазай — ты зая. — Я польщён, спасибо.       Мы пошли по длинному белому коридору, слушая наши гулко раздававшиеся шаги. В больнице было очень грязно — пол покрыт грязными коричневыми разводами, стены тоже. Кое-где потолок провисал, а в некоторых местах отломанные пластины висели на многочисленных проводах. Мебель навалена в одну большую кучу, а на стекле окон виднелась паутина трещин. Несколько окон были откровенно выбиты. «Была бы режиссёром ужастиков — снимала бы тут. Главный герой — Куникида, ищущий свой внезапно потерявшийся блокнот. Но он попадает в свои кошмары — заброшенная больница, зловещая тишина и… ДАЗАЙ!!! И его смех, который эхом разносится по коридорам!!! Мья-ха-ха-ха!!!» — Юкки, — поморщился Куникида, — не надо так смеяться, вдруг похитители тут. Ой, упс. — Я что, это вслух говорила? — я посмотрела на обращённые ко мне лица, — Ясно, говорила. — Тут действительно жутко, — потеряв ко мне интерес, обратился ко всем нам Ацуши, потирая ладонями предплечья. — Зато нервишки пощекочем, — подмигнул мне Дазай, а я, теперь действительно обиженная, показала ему неприличный жест средним пальцем, поправляя рюкзак за спиной.       Сегодня решила взять свой жвачного цвета рюкзак с собой, вдруг один из похищенных людей будет ранен? А у нас тут с собой как раз будет аптечка. Так же там находится — чёрт, опять розовый — толстый плед. И контейнер с бутербродиками. Вы не думайте, я не всегда розовый ношу. Это даже не мой любимый цвет. Я люблю синий, фиолетовый, чёрный, голубой и белый с розовым. У меня во многом нет определённого любимого стиля. Вот, например, в музыке. Я меломан — мне всё равно на жанры — если песня мне понравилась — я её слушаю. — Надеюсь, ты своих грибов не наелся, — сдавленно прокомментировал Доппо, и я запоздало поняла, что он уже идёт позади нас, сжавшись. — Что, Куникида, испугался? — хмыкнул Осаму, толкая остановившуюся меня в спину, — Призраков боишься? — Ничего я не боюсь! — Если честно, — повернулась я к очкарику, идя спиной вперёд, — то это как раз нормальный страх. Я вот боюсь рогатых животных, насекомых и холодной воды… — Рогатых животных? — поднял бровь Ацуши, — А их-то чего бояться? — А ты представь, как на тебя бежит огромный бык с длинными и острыми рогами, которыми он через секунду вспорет тебе брюхо… Увидев скептичные взгляды мужчин, я поправилась: — Ну, тут, в городе, их, конечно, не увидишь… Но кошмары мне иногда снятся. В основном про носорогов. — А, так вот что значило «Носорог, не втыкай» неделю назад? — спросил Дазай. Так заинтересованно на меня никогда не смотрели. — Ничего смешного! Мне там кишки выпустили! Без всяких пошлых шуток! А я не знала, что во сне разговариваю… — Ну, ладно, — Осаму приобнял меня за плечи, уводя чуть вперёд от остальных, — А ты знаешь, — он опустил голову и прошептал мне на ухо, обдавая его горячим дыханием, — По логике, Ацуши — тигр… Я вспыхнула и вырвалась из объятий, сдавленно крикнув: — Я не зоофилка! — О чём вы там разговариваете, извращенцы? — нервно хохотнул Ацуши, вместе с Куникидой подходя ближе, а я, покраснев, осознала, что крикнула слишком громко. Лох — это призвание. — Как бы то не было, — оглядел нас всех Доппо, — в ужастиках первыми всегда погибают самые беспечные… Вроде и не страшно, а мурашки прошлись обжигающей волной по спине. Волосы на руках встали дыбом. Моё тело уже действует отдельно от мозга. — А мне, чтоб испугаться, надо просто в зеркало взглянуть, — закинув руки за голову прокомментировала я, после успокоившись и идя вместе со всеми. Ну, или выпустить на меня стадо быков/кучу разных насекомых/обрызгать холодной струёй из шланга/подчеркните правильный вариант. — Смотрите, — Ацуши резко остановился, смотря вниз, — Здесь следы!       Действительно, весь больничный пол был испещрён чёрными петляющими следами. Свежими. Это видно по тускло поблескивающей грязи, ещё не засохшей. Следы довольно большие, это обувь примерно… 42 размера? Значит, мужчина? — Помогите! — послышался женский испуганный голос откуда-то снизу, из подвала, из-за чего я задрожала всем телом.       Плохое у меня предчувствие. Иногда — не знаю, почему, — у меня возникает странная боль чуть ниже рёбер, от которой становится сложно дышать. А возникает она чаще всего, когда мне что-нибудь не нравится, если я не хочу куда-то идти. Помню, перед тем, когда Дазая чуть не убил наёмники, в мой первый день после 8-летнего проживания в больнице, у меня было такое же предчувствие. И вчера, перед встречей с Акутагавой, тоже. — А, ну, бежим, Форест, бежим, — встрепенулась я, случайно исковеркав всплывшую в подсознании фразу. Мы все устремились в подвал, сбегая вниз по лестнице. Я, конечно же, чуть не упала.       М-да, быстрая я только в момент использования способности. А так… бегаю я не очень. И вообще личность я не спортивная, которая бегает только на кухню чтоб пожрать. Куникида первый завернул за угол, откуда слышался шум льющейся воды. После Ацуши с Дазаем и я, чуть не врезавшаяся из-за поворота им в спину, наблюдали за аквариумом, в котором начинала тонуть молодая женщина… Девушка. В аквариуме. Да. Полуголая, в нижнем белье, да-да.       Комок чуть ниже рёбер сжался ещё сильнее, давя на нижние рёбра, а здравый смысл полетел к чертям, и я прикусила костяшки пальцев одной руки, чтобы не засмеяться от мысли, что я попала на шоу «Голые и смешные». Куникида выхватил пистолет и выстрелил два раза. Пули попали в тонкое стекло аквариума, и от них по нему пошли маленькие паутинки трещин. В конце концов, стекло громко треснуло от напора воды, и вся жидкость вылилась наружу, застилая лужами грязный подвальный пол. Я поёжилась и как рефлекторно схватилась за рукав пальто стоящего неподалёку Дазая. В любой непонятной ситуации хватайся за Дазая. Идеальная жизненная позиция. В обрушившейся тишине рывками раздавались вздохи девушки… женщины… Блять, ты кто? — Давайте я вам помогу, — сказал Куникида, помогая ей вылезть из аквариума и не порезаться об осколки. В темноте её бледная кожа чуть ли не светилась и… Ха-ха, а у меня сиськи больше!       Фух, хотя бы это вслух не сказала, и то ладно. Надо будет попробовать искоренить эту привычку иногда думать вслух. Это до добра не доведёт. Это доведёт до пинка под зад. Дазай спереди снял с себя своё пальто, подав его свалившейся на пол, прямо на осколки — молодец, блин, — женщине. Она хрипло закашлялась, пытаясь освободиться от воды в лёгких. Было видно, что ей холодно, ведь она, вцепившись пальцами в пальто, пыталась сильнее закутаться в него, но тонкая ткань быстро промокла и начала прилипать к телу. Незнакомка сильнее начала стучать зубами, после поджав посиневшие губы. — Тебе ещё холодно, — аргументировала я, садясь рядом и расстёгивая замок рюкзака, вытаскивая плед и протягивая ей, — Бери.       Ноль внимания. Я кашлянула, после щёлкнула пальцами и тыкнула в неё краешком пледа, но та также не обращала на меня внимания, переводя взгляд зелёных глаз на с Дазая на Куникиду и обратно. Может, просто и без вопросов сверху на неё плед накинуть? Я уже начала было разворачивать его, но меня прервал Куникида: — Юкки, убери своё одеяло. Видишь, ей не холодно. — Да, мне не холодно, — тихо, чуть ли не шёпотом из-за севшего голоса подтвердила девушка, слегка кивнув.       Да что ты мне пиздишь, ты же сейчас дрожишь как промокшая собака! Пахнет, между прочим, также. И вообще, это не одеяло, а плед. Розовый, мохнатый и тёплый. Выдержав небольшую паузу, в течении которой все смотрели на меня, дожидаясь, пока я соображу и проведу диалог у себя в голове с самой собой, я убрала плед обратно в рюкзак. — А кушать не хочешь? — Юкки, не до этого сейчас, — сказал уже Дазай, поправляя на девушке пальто. Я кивнула, вставая около стены и сложив руки у груди. Вообще-то, кушать — никогда не поздно! — Спасибо, вы… спасли меня, — заговорила черноволосая, при этом ещё раз кашлянув. Она обвела благодарным взглядом всех представителей мужского пола в этой комнате, благополучно забыв стоящую около стены меня. Я переступила с одной ноги на другую, чувствуя, как хрустит, словно лёд, тонкое стекло под моей подошвой. В воздухе повис запах сырости, неприятно терзавший нос. Плохое предчувствие только сильнее обострилось, пульсируя внизу рёбер и словно говоря: «Привет! Скучала? А я никуда не ушло, я тут, всегда, навечно с тобой». Но я ответила ей: «Прости, предчувствие, не сейчас. У меня дела.» Боже мой, я только что разговаривала со своим чувством. Шизофрения прогрессирует. — Меня зовут Нобуко Сасаки, — представилась девушка, — Я преподаю в токийском университете. «Фи, Сасаки, какое имя то неприятное» Чувство раздражение к этой особе росло не по дням, и даже не по часам, а по минутам. «И то что ты преподаёшь кем-то там где-то там действительно О-ОЧЕНЬ важная и нужная нам сейчас информация».       Поздравляю, Сасаки, ты победила сегодня в номинации «Самый раздражающий вас человек за день», оставив на втором месте ту недо-готку. Я скосила взгляд на Дазая, сидевшего перед Нобуко, и чуть вслух не воскликнула: «Эй, Дазай, ты куда смотришь?», а смотрел он прямо на… бидоны в лифчике у себя перед глазами.       Ох, не знаю почему, но Дазая я всегда — два года — ко всем ревновала. И нет, в этом нет ничего такого. Просто… Становится как-то неприятно. И ещё: я люблю Дазая как брата. БРАТА! В прочем, предпочитаю молчать о своей ревности, а то вот два месяца назад это привело к не самым лучшим — ну, это как посмотреть — последствиям. Но сейчас не об этом. Но главное: сейчас я снова чувствовала, как комок встаёт у меня поперёк горла, мешая спокойно дышать. Славу богу, Ацуши, не испорченный (ха-ха, слышал, Дазай, ты испорченный: D) парень и никуда не смотрел. — Вы ведь видели, кто вас похитил? — спросил Осаму, переведя взгляд на лицо Сасаки. — Простите, но… Я потеряла сознание на станции, а очнулась уже в этом аквариуме. «Потеряла сознание…» Я фыркнула, и все посмотрели на меня: — Конечно, ты потеряла сознание, просто жрать надо больше… — Юкки… — начал Дазай. — …А то выглядишь как глиста, — вырвалось у меня. — ЮККИ! — вскричали уже все, прожигая меня недобрыми взглядами. Я отступила обратно, к стене, выставив руки: — Да ладно-ладно, молчу. Продолжайте. Дольше всего сверлил меня взглядом Куникида, после чего поправил очки и произнёс: — Дазай, рассказывай, что думаешь. Я уже приготовилась услышать обоснованный вывод, и, может быть, у меня родилась бы идея, но тут…: — Сасаки такая эротичная…       Дазай, блять, ты специально? Я раздражённо скрипнула зубами, после клацнув челюстью и чуть не откусив себе язык. Так, спокойно. Сасаки от этого замечание поёжилась и… так, это что сейчас был за полувздох-полустон? Ты что, возбудилась? Несмотря на жгучую, медленно обосновывающуюся в груди ревность, это показалось мне забавным. Куникида завёлся: — Хватит шуток! Кстати, а прикольно такой аквариум дома держать? Для рыбок? Или, хо-хо, для людей. — Ах, да, — Сасаки, полностью согревшись, уже не так крепко сжимала пальто. Она повернулась к Куникиде, — Тут должны быть и другие похищенные. Я слышала голоса, пока аквариум был пуст. — Блять, женщина, и ты только сейчас об этом нам говоришь! — всплеснула я руками, — Да я просто твой фанат!       Я выглянула в коридор, противоположный тому, через который мы прошли в подвал. Вдоль него находились различные железные двери, ведущие в отдельные комнаты. Я открыла первую встретившуюся мне дверь, заглянув в комнату, похожую на обычный больничный кабинет: деревянный стол, шкаф с медицинскими карточками и весы и измерителем роста. Около двери находилась лежанка. — Куникида! — услышала я голос Ацуши, разнёсшийся эхом по коридору, — Я нашёл их! Они здесь! Я оставила своё бесполезное занятие и выскочила из комнаты, побежав к видневшемуся в конце коридора парню. Передо мной в комнату, где держали похищенных людей, вбежал Осаму. — Но… Что же это? — услышала я растерянное бормотание Ацуши.       Комната была достаточна длинная, с грязным полом и когда-то белыми стенами. В самом её конце находилась стеклянная стена, разделяющая комнату на две части. Как раз таки во второй части и находились похищенные люди. Я застыла на месте, пытаясь вникнуть в происходящее и хоть что-нибудь придумать. Почему они все мужчины?       В голове что-то щёлкнуло, словно выключатель. Сасаки, разумеется, женщина. Либо она где-то тут замешана, либо это просто совпадение, либо мы чего-то не знаем, и Нобуко — мужчина. Насчёт последнего я пошутила. Куникида бросился к паникующим людям, пытаясь хоть как-то разбить разделяющее их стекло. Я сглотнула, почувствовав, что ничего не могу сделать, чтобы помочь похищенным. Чёрт.       Из распылителей на стенах, находящихся в секции с людьми, повалил какой-то прозрачный газ. Я против воли сделала шаг вперёд. Я что-то должна сделать. Но не могу. Я не знаю что. Кто-то резко дёрнул меня за плечи назад, а через секунду я услышала голос Дазая: — … Ацуши, отойди, это отравляющий газ! Куникида, ты тоже!       Я как будто в каком-то тумане наблюдала, как похищенные люди начинают кашлять и пригибаться к полу. Один человек, лежащий около стены, испустил последний вздох, больше похожий на хрип и… умер. Так же… не должно быть? Через десять секунд все люди по ту сторону стеклянной изгороди уже были мертвы. Воцарилось молчание, прерывающееся лишь хриплым дыханием Куникиды. Я закрыла глаза, чувствуя, как подступают слёзы. — Зачем… Зачем ты меня оттащил? — резко закричал Доппо, обращаясь к Дазаю, который сохранил непоколебимое спокойствие. Лампочка на потолке несколько раз моргнула и потухла. В комнате был полный мрак, — Я… Мы бы смогли вытащить этих людей! — Не смогли бы, — невозмутимо ответил Осаму, повернувшись к выходу, — А терять сотрудника Агентства нам ни к чему. Забираем Сасаки и… едем обратно.       Куникида тяжело вздохнул и, бросив последний взгляд на умерших и зажмурившись, пошёл за мужчиной. Я пошла самая последняя, иногда оглядываясь по сторонам. Плохое предчувствие никуда не исчезло, оно просто затаилось. Ещё покоя не давало то, что казалось, что это место просто пашет смертью. По идее, это и так — заброшенная больница, в которую только зайди, уже чувствуешь затаившийся в глубине души страх и тихий ужас, но теперь, после увиденного, чувствовалась… да, смерть. Нобуко нас встретила сначала с мольбой в глазах, но, увидев потухший взгляд Доппо, сама поникла. Наверное, зря я так на неё злилась, она же просто жертва. Её чуть не убили, а я… — Сасаки, — начал Куникида, — Вы ещё слабы, так что… У нас в медпункте есть кровати, можете переночевать там. — Это было бы неплохо, — тихо согласилась девушка.       Она поднялась с пола, до сих пор укутанная в пальто Дазая. Под подошвой так же хрустели осколки. В голове появилась мысль, своим весёлым содержаниям на секунду оттенившая другие — а как мы… поместимся таким скопом в машине? Когда мы вышли из больницы, стало ещё темнее — звёзды пропали, и небо было полностью тёмным. Наверное, где-то первый час ночи. А сна ни в одном глазу. В общем, уселись мы в машину чуть по другому — теперь по середине сидела Сасаки, а я удобно уместилась у Дазая на коленях, поставив рюкзак на колени. А что — для меня это дело обычное. Нобуко с интересом взглянула на нас, остановившись взглядом на братике. — Эй, — я ткнула её пальцем в колено, — М-м-м… Так ты… Есть-то хочешь? — Давай, — ответила она, посмотрев мне в глаза. Я расстегнула молнию рюкзачка и достала контейнер с бутербродами, чуть не уронив его, когда шофёр завёл машину. Куникида молча смотрел в окно, глубоко задумавшись. — Суховато… как-то, — констатировала черноволосая, откусив кусочек предложенного ей бутерброда с колбасой, — И колбаса, кажется, уже не первой свежести. Можно было сделать и лучше. На секунду раздражение опять вернулось, и я даже нахмурила брови на несколько мгновений. Дазай это заметил и вопросительно поднял бровь. Я отвернулась в другую сторону. — Да, — пробормотала я наконец, — Ты права. — У тебя только что странный взгляд был, — решил всё-таки спросить Дазай. — Просто вокруг слишком много эгоистов развелось, — резко подал голос Куникида, после чего бросил в мою сторону странный взгляд, — Некоторые люди никогда не меняются. Я вздрогнула. Действительно, ведь когда эти люди умерли, я думала не о том, как их спасти. Неужели я и вправду… Эгоистка? ***       Утро началось как обычно. Поорала от своего отражения, удивляясь, как зеркало ещё не разбилось от моей внешности, покушала и собралась на работу. Ну, на самом деле, по поводу своей внешности я чуть-чуть преувеличиваю. Да, я ей не совсем довольна, но есть, что есть. У меня круглое лицо с большими, кажется, чуть ли не с пол лица, глазами. Вспоминаются глаза мухи, да. Тонкие губы, не слишком длинные ресницы — в общем, я довольно заурядная. Единственное, чем я горжусь — это цветом моих глаз — нежно-голубые — и кожей. Скорее всего, из-за способности моё тело воспринимает прыщи как ранения и поражения кожи, отчего они возникают у меня на довольно краткое время. Полезная штуковина. Сам цвет кожи у меня тоже обычный — не сильно бледный, не загорелый. В прочем — мне лучше не загорать. Как раз-таки боль после того, как я сгорю на солнце, мой дар не устраняет. Ещё он почему-то (Я даже сама в своей способности не до конца разбираюсь) не излечивает меня от заболеваний горла, лёгких, температуры и заболеваний пищеварительного тракта. Так как-то раз, полтора года назад, в феврале, я серьёзно заболела. Да так, что еле могла говорить. Вот и всё. В офисе сидел Ацуши, уставившись в полированную поверхность стола. — Привет, — поздоровалась я, садясь рядом. Юноша слегка вздрогнул от моего внезапного появления, но после мягко улыбнулся: — А, привет, Юкки.       Я за пару с ним уставилась в стол, чувствуя, что в голове резко пропали мысли для разговора. Со мной такое часто. Соскучилась по человеку, встретила его — и резко забыла, что хотела рассказать. — Знаешь, — начал Накаджима, — Я долго думал вчера после произошедшего… Как думаешь, почему человеческая жизнь так хрупка? Вот живёшь так, никого не трогаешь — и вдруг тебя хватают, запирают и в конце концов ты умираешь от какого-то газа. И я боюсь что такое случится с моими друзьями — с тобой, с Дазаем, С Куникидой. Ух ты, настоящая речь. — Переживай за Дазая и Куникиду, — тактично заметила я, — Со мной такого не случится. Хотя от гастрита или туберкулёза я могу умереть. — Я сама за Дазая всегда переживаю, — тяжко вздохнула я, начав ковырять ногтём столешницу, — Вокруг опасно, и ещё его постоянные попытки суицида…       Кстати, ура, Ацуши всё-таки считает меня своим другом! Жизнь прожита не зря! В штаб зашёл хмурый Куникида, который, скользнув по нам взглядом, сухо поздоровался и бросил на стол какую-то газету. Я притянула её поближе. Откуда…? — Пропавшие люди были найдены, но умерли во время рейда Вооружённого Детективного Агентства… — прочёл Ацуши, а я молча уставилась на фото Куникиды. Снято на камеру. За нами следили? — Думаешь, нас хотели подставить? — спросила я, положив ладони на спину стула. Доппо промолчал, в его глазах промелькнула грусть, — … Куникида?       Я растерялась. Одно — постоянно подкалывать блондина, и совсем другое — видеть его в таком состоянии. Мы, с ним, конечно, не друзья, но приятелями нас назвать можно. Смотреть, как Доппо винит себя в произошедшем очень тяжело. — Всё нормально, — поднял голову мой коллега, — Где Сасаки? — В медпункте, — ответил Ацуши, вставая, но я потянула его за рукав, спросив: — А Дазай пришёл? — Вроде да. Я последовала за Куникидой, который направился в сторону медпункта. Доктор Йосано как раз выходила из кабинета, одетая в медицинский халат. Она улыбнулась, завидев нас: — Доброе утро, — поздоровалась она, проходя мимо нас по коридору, — Дазай проведал Сасаки. Они сейчас разговаривают. Вы к ним? — Да, — поправил очки Куникида. — Ясненько. Ну, удачи, — Акико прошла мимо, успев ещё ладонью взъерошить мне волосы.       Почему они все так делают? ВСЕ! Я даже помню, как мне так Куникида сделал! У меня и так на голове сплошной океан, который я расчёсываю стабильно раз в сутки, а они ещё взъерошивают… Не понимаю. Чем ближе к кабинету — тем громче смех Дазая. О чём они там разговаривают, так громко смеются… без меня. Я тоже хочу послушать шутку. Когда мы вошли в медпункт, смех резко прервался, и Дазай с Сасаки уставились на нас. Мне стало неловко. — Спасибо вам, — начала Нобуко, — Что спасли меня. Если бы не вы, меня бы уже не было в живых. Она кротко улыбнулась и её щёки слегка порозовели: — Ещё и ночлег мне дали… М-м-м… Так. Она разве не тут ночевала? — Где вы остановились? — спросил стоящий около меня Ацуши. Девушка покраснела ещё больше и перевела взгляд на Дазая, который произнёс: — У меня! Я чуть не упала, почувствовав это снова. Бля-я, тупая ревность Дазая ко всем, ты оставишь меня когда-нибудь? — Я перед вами в неоплатном долгу, Дазай, — продолжила Сасаки. Хм, а по-моему, как раз-таки в оплатном, — Спасибо вам за помощь. Осаму, до этого внимательно следивший за нашей реакцией, широко улыбнулся и повернулся к нам: — Вот так. Появилось желание утопиться в унитазе. Ну да ладно. Меня никогда не соблазняли все эти суицидальные штучки. А песни про них, по моему мнению, какие-то плаксивые. Так, что за мысли? — Дазай, — хрипло произнёс Доппо, — Тебе работать надо, идём. — Бегу-бегу, — весело ответил шатен, целуя руку Сасаки. Я, не выдержав, фыркнула и вышла из медпункта. Блин, на меня опять все посмотрели. Блин, не дай бог, подумают, что я в Дазая влюбилась. Стыдно аж стало. — У кого-то опять плохое настроение? — спросил Дазай, вынырнув и кабинета и вцепившись ладонями мне в плечи. — У меня всегда настроение плохое. — Да-а? А когда ты рядом с Ацуши, то это не заметно. Я покраснела, опустив голову. После закрыла лицо ладонями. — Ты пробудил во мне стыд. — И смущение, да? — Ну… да. Я резко подумала, что в последнее время действительно вела себя странно. Меня вон уже Дазай начал задирать так же, как Куникиду. А я злилась в ответ. Нехорошо. Может, извиниться? — Братик, — начала была я, до сих пор пряча лицо в ладонях. — М-м? — Слушай… — ну, давай, — Прости меня, я в последнее время себя как дура вела. Мне очень стыдно. — Ты всегда дура, — улыбнулся Дазая, садясь за стол и пододвигая к себе ноутбук. Я села подальше, через стул, потому что ближе к Осаму сел Ацуши. — А по-моему, — начала я, погрузившись в фантазии, — Я похожа на ёжика… — Ёжика? — вопросительно поднял бровь Ацуши, оторвавшись от газеты и повернувшись ко мне. — Ну, я пытаюсь казаться более храброй и сильной, но… — я наиграно-печально приложила ладони к груди, — На самом деле у меня мягкое и ранимое сердце. — Ага, — хмыкнув, подтвердил Осаму, — А ещё от ёжиков воняет и они гадят постоянно. Ой. — Ты тогда действительно на ёжика похожа. — Хэй! — я кинула в кареглазого свёрнутый в комок листок бумаги, — От меня не воняет, и я не гажу! — Я пошутил, успокойся.       Ацуши рассмеялся, увидев моё выражение лица. Я понюхала локоть, не решившись при людях понюхать подмышки. Да вроде не воняет. А так ёжики милые. Мои любимые животные — кошки и ежи. Собак не люблю, даже побаиваюсь.       Настроение устремилось вверх, и я, улыбнувшись, вытащила из ящика стола блокнот. Люблю рисовать. У меня неплохо получается рисовать людей. Правда, некоторые позы плохо удаются. Рисовать сложно. Схватив карандаш, я увлечённо начала рисовать сначала скелет человека, чтоб позже обрисовать его. В коридоре послышались шаги. — В палате так скучно… М-можно, я чай попью и с вами посижу? — выглянув из-за стены, спросила Сасаки. Куникида пару секунд думал, после чего ответил: — Думаю, чай вам не повредит. Девушка скромно поблагодарила, после протопав в белых тапочках к кулеру, повернув кранчик с горячей водой. — Чай на верхней полке, в шкафу справа, — не отрываясь от каких-то листов, подсказал Куникида. Я вопросительно подняла бровь, углядев на щеках заместителя директора лёгкий румянец. Румянец. У Куникиды. — Боже мой, — тихо, чтоб меня никто не услышал, прошептала я. Доппо влюбился! Стрела Купидона попала в цель!       Может, принять участие в том, чтоб привлечь внимание Сасаки к очкарику? Может, это его судьба, как моя — Ацуши. А что? Куникида, конечно, странноватый, но мужчина видный. Вдруг он понравится Нобуко? О, а вот, кстати, и она. — Доброе утро, — поздоровалась я, широко улыбнувшись и приглашая её сесть со мной. Меня проигнорировали. Эй, что за дела? У неё в башке что, включатель/выключатель с надписью «Игнорируй эту лохматую девку»? Девушка села со мной рядом, поставив стаканчик с чаем недалеко от моего блокнота. — Как себя чувствуешь? — не угомонившись, спросила я, за что на меня посмотрели два зелёных глаза, в глубине которых я рассмотрела намёк на презрение. Ух ты, и вправду говорят, глаза — зеркала души. Но что я ей такого сделала? Может, ей понравился Дазай, но она не знает, что я его «Как бы сестра» и она думает, что я его девушка? Или что-то такое. Но вчерашний взгляд, когда я сидела на коленях Осаму, был почти такой же. — Нормально, — сухо ответила она, подув на чай и сделав глоток. Как мне доказать, что она ошибается и я не такая уж и противная? Или я противная? Кто мне ответит???       Ну, я себя всегда считала тупой, уродливой, некрасивой надоедливой идиоткой. Самокритичность, ага. Я сделала несколько штрихов в блокноте, где уже вырисовывался контур тел. Я придумала — там будут три человека: я, Дазай и Ацуши. Как будто я с разбегу обнимаю их, но Ацуши при этом чуть не падает, а Осаму широко улыбается. Идеально. — М-м… Хороший сегодня денёк, да? Солнечный такой…. Попытка — не пытка. Дубль №3. Я упорная. Черноволосая чуть резковато повернулась ко мне, отчего я чуть не выронила карандаш. Близко ко мне наклонившись, она прошептала: — Видишь, я не хочу с тобой разговаривать. Отстань.       Вот это поворот! То «Ребята вы самые хорошие, спасибо что спасли», то «Уйди, ничтожество». Нехорошо. Мне такое не нравится. Я снова почувствовала волну раздражения, накатившую на меня, из-за чего я сжала челюсти. Но, конечно, сдаваться я не собиралась. Пусть посчитает меня тупой и убогой, но я доведу нашу нежную и невинную птичку до всплеска ярости. — Да-да, я так же считаю. А у тебя как дела?       Я явно расслышала скрежет зубов друг от друга и уловила, как она закатила глаза. И всё? Я думала, будет что-то вроде: «Я вырву твои глаза, отдам их голодным собакам, зажарю тебя на вертеле над адским огнём и закопаю в навозе на ферме за городом». Я облегчённо выдохнула, и опустила глаза на рисунок, но через пять секунд уловила взмах рукой справа от меня, а после её кружка перевернулась. Чай залил весь рисунок, а другая часть этой янтарной жидкости пролилась мне на ноги. Сука, горячий же. Я вскрикнула от неожиданности, вскочив. Ладно, с ногами пофиг, это был просто горячий чай, скоро пройдёт. Но, рисунок, блять…!!! Правило №456: Никогда, послушайте, никогда не портите мои рисунки. Я, конечно, рисую часто, но самые лучшие получаются редко. Очень. Примерно 1 раз в месяц. И вот этот рисунок получался почти идеальным. — Ты… ТЫ! — сжала я кулаки, направив свой яростный и мечущий взор на Сасаки. Та сделала испуганные глаза и приложила руки к груди. Невинная овечка, ага. — Так, спокойно, — услышала я голос Дазая позади меня, а через секунду меня рванули назад, подальше от Нобуко. Да у меня блин желание её сейчас убить и… и расчленить! Ясно, что Осаму сообразил — он видел, как я злилась, когда один мой хороший рисунок засунули в шредер. И от него остались лишь полосочки бумаги. — Сасаки, ты не обожглась? — одновременно спросили все, кроме меня. Черноволосая покачала головой. — Я обожглась! — подняла я вверх руки. Хэй, народ, может, вы начнёте меня замечать позади этой клоунши? Я встретила целых три скептичных взгляда, после чего Куникиды кашлянул и сказал, поправляя очки: — Так тебе же всё равно ничего не будет. Где справедливость? Я же тоже человек, а не робот! Я рыкнула и повернулась к Нобуко спиной, жалея о испорченном рисунке. Дазай, встретив мой взгляд, вздохнул: — Ацуши, проводи Юкки до ванной. А то она ещё сорвется. Я вам что, собака, чтоб срываться? — Х-хорошо, — произнёс Накаджима и, схватив меня за руку, потащил вон из офиса. В коридоре меня словно бес под руку толкнул и я выдернула свою руку из его, прошипев: — Я сама в состоянии дойти до ванной! — Да что с тобой такое? — недоумённо спросил парень, — Ты уже второй день странная — злишься на всех подряд! У меня не ПМС, нет. — Эта Сасаки сначала мне нагрубила, потом специально пролила чай мне на блокнот! — Тебе кажется. Она случайно. — Вот, ты мне не веришь! А до этого она говорил,а чтоб я отстала от неё и не лезла к ней больше! — Ну не знаю…       Я раздосадовано махнула рукой, дёрнув ручку на двери в ванной. После мне пришлось рыться в тумбочке, где сложены все комплекты запасной одежды. Все сотрудники Агентства принесли сюда запасную одежду на всякий случай. А вдруг ваша порвётся, или замарается, а идти в таком состоянии до общежития вам претит? Не беда! Ведь комплект одежды в Агентстве есть всегда! Ох, а из меня неплохой поэт получается. Я вытащила свои широкие тканевые шорты синего цвета с широкой резинкой на поясе, после чего посмотрела на наблюдающего за мной Ацуши: — Отвернись, — у меня, конечно, смотреть всё равно не на что, но манеры никто не отменял. Когда мы пришли обратно в офис, Сасаки уже ушла обратно в медпункт. Ей же лучше — я ещё не успокоилась. Куникида сосредоточенно слушал Дазая, который ещё одновременно и печатал что-то на ноутбуке. — Рад, что вы вернулись, — прокомментировал Осаму, не отрывая взгляда от монитора. Я села на стул, прислушиваясь к его словам. Так, отвлекаемся от личных трагедий и возвращаемся к делу. Работу ещё никто не отменял. — Сасаки, к сожалению, не видела лица преступника. Она часто падает в обморок из-за малокровия. То же самое произошло в день её похищения. Что было дальше — неизвестно. А Дазай времени даром не терял. Я даже чуть-чуть успокоилась, вздохнув. Но что-то не давало мне покоя, словно бирка на одежде, постоянно терзающая кожу. Но что же это? Я сощурилась, пристально разглядывая братика, но в голову не пришла ни одна мысль. — Она в твоём вкусе? — резко спросил Куникида, и я, опомнившись, улыбнулась. Точно, она же вроде ему понравилась. — Да я вообще женщин люблю, — и это моя проблема, — Но, кажется, Сасаки та, которая согласится на двойное самоубийство. Я представила, как Дазай в обнимку с Нобуко летит с крыши какого-нибудь высокоэтажного дома, и мне стало тошно. Не знаю, но я жду, когда шатен отыщет девушку, которая мне понравится. От этих мыслей я почувствовала себя свахой. Или свекровью. — А Сасаки в твоём вкусе, Куникида? — спросила я, широко улыбаясь и ложась на стол животом. — Что за глупости? Конечно, нет. Она для меня всего лишь жертва… и свидетель. — Ага, конечно! — я снова рассмотрела на его щеках румянец, — А ты покраснел! Дазай и Ацуши тоже подняли головы, начав вглядываться в заместителя. Я умилилась. Нобуко, конечно, та ещё стерва, но покрасневший Доппо — зрелище редкое и даже милое. — Кстати, Ацуши, Юкки, не хотите посмотреть? — Осаму резким движением вытащил из кармана пальто… серьёзно? Блокнот Куникиды? — Ай-ай-ай, Дазай, — покачала я головой, подавшись ближе, — Красть нехорошо.       Кстати, если вы не знали — я клептоман. Могу просто взять вещь, а потом мне будет либо лень, либо стыдно её отдавать — и она остаётся у меня. Моё замечание оставили без ответа, отвлёкшись на вопли Куникиды, а я подвинула стул поближе к Ацуши, перелистывающего страницы блокнота. Жаль, подольше рассмотреть не смогу. Интересно, что там написано! Вдруг, и про меня что-то есть? Хотя да, Куникида про меня мог написать только: «Разозлиться и задушить до потери сознания». Парень остановился на одной странице, вчитываясь в текст. Я тоже присмотрелась: «Высокая, темноволосая, с зелёными глазами…». И прочая хренотень. Бла-бла-бла, это мы всё знаем. Но тут на глаза попалась надпись: «Мессионерская поза…» Я поперхнулась воздухом, и подалась вперёд, чтобы прочитать ещё, но тут Куникида вырвал блокнот из рук Ацуши. — Какие-то проблемы, шкет? — о, а Ацуши-то тоже в шоке. — Нет. В принципе, мне нравится твоё видение идеальной женщины. — Тебе нравятся темноволосые девушки с зелёными глазами? — обиделась я, сложив руки на груди. — Нет, просто одобрил. — А, ясно, — я перевела взгляд на Куникиду, — А мне не нравится. Они противные. Их зовут Сасаки. Доппо фыркнул и отошёл в сторону, а я продолжила: — И вообще, мне не должны нравится всякие там «Идеальные женщины». Вот если бы был план «Идеальный парень»… Но, правда, было бы странно, если бы этот план был у Куникиды. Я хмыкнула и получила по затылку блокнотом. — Кстати, Юкки, — обратился ко мне Дазай, крутанувшись на стуле в нашу с Ацуши сторону, — А тебе какие парни нравятся? Я от тебя этого никогда не слышал. — Какие, какие… — я задумалась. Вообще, у меня нету определённого нравившегося мне типажа мальчиков. Или есть. Или нет? Просто я за всю жизнь влюблялась только в Дазая — скверная история — и в Ацуши. Ну и как мне ответить? О, придумала, — Спроси у самого себя, — схитрила я, щёлкнув пальцами. Осаму улыбнулся. Ф-фух, выкрутилась.       После я задумалась, выключившись на том моменте, когда Дазай начал нести какую-то хрень про очки Доппо. Между прочим, некоторые мальчики впрямую ко мне подкатывали. Их за два года было где-то три штуки. Один был даже красивым. Очень. Светлые небрежные волосы, чарующая улыбка, загорелая кожа… Но он меня раздражал. Иногда появляются такие личности, которые бесят меня даже на расстоянии. Радар что ли у меня на таких людей? А потом влюбилась. В Ацуши, ага. Я перевела взгляд на него: симпатичный. Но внешность — не главное. Хотя, что я вру. Для меня как раз это играет чуть ли не главную роль. Обидно знать, что я та, кто первым делом смотрит на внешность. Но то, что Ацуши добрый и понимающий, тоже сыграло свою роль.       Кстати, история про Дазая. Да, кое-когда я чувствовала что-то такое. Нет, это точно не любовь/влюблённость/симпатия. Даже не знаю, как объяснить. Просто он для меня очень дорог. Очень. Настолько, что аж иногда хочется плакать навзрыд. Не знаю, чувствуют ли они что-то подобное ко мне, но… я надеюсь. Надеюсь, что, может быть, Ацуши мой будущий — так, не красней — парень, а для Дазая я не просто обуза, за которой нужно приглядывать. В меня чем-то кинули, и я вскочила, запоздало вскрикнув: — Юкки, идём. А, ну хорошо. Я вскочила со стула и подбежала к мужчинам и парню, уже выходивших из офиса. — Куда торопимся? Куникида взглянул на меня через плечо: — Пока ты спала, — я не спала! — Я понял, кто похититель. — О, и кто? — Увидите. Интрига. Люблю интригу. — Я вызвал такси, подальше отсюда, около базы Рокудзо. Ну-у, блин, ещё топать куда-то. -Кстати, — я ткнула под рёбра Дазая, — Ты хоть перед официанткой извинись. Ты её вчера напугал, будучи в не совсем адекватном состоянии. — А, так вот чего она на меня так странно смотрела… — задумался шатен, почти перестав меня замечать. Ладно. Просто спокойно пойду рядом со всеми.       Обиженная и погружённая глубоко в свои мысли, я не заметила, как мы дошли до места, где нас уже ждала жёлтая машина такси со старым добрым шофёром-информатором. Я, понимая, что-либо я сажусь по середине, образуя наш «Дружный бутербродик», либо меня снова сильно толкнут, быстренько села на сидение. Рядом, как и в прошлый раз, сел Дазай. С каждой минутой я всё больше и больше удивлялась, как люди любят деньги и понимала, что всё-таки по умственному развитию я точно уж сдаю позиции Куникиде и Ранпо. После догадки Дазая о том, что шофёр похищал людей, чтобы сдавать их органы на чёрный рынок, мне стало тошно. Ужас какой. Это же так… бесчеловечно. Оказалось, что шофёра заставила сделать это какая-то организация. Но зачем? — Если честно, один из похищенных был из Мафии, — выдавил из себя шофёр, сжав руль ладонями. — Скверно, — сказал Дазай, а мне в голову пришла мысль, что вдруг эта организация может охотиться и на нас?..       По спине прошёлся целый табун мурашек и я, перевернулась, взглянув в заднее стекло машины. Так, этих ребят, как будто из фильма «Люди в чёрном», тут раньше не было. Мафия? Так, теперь не буду переделывать фразу: вспомнишь про говно, и всплывёт оно. — Ложись! — крикнула я, пригибаясь на сидении.       Некоторые думают, что если мои раны потом проходят, то я не должна прятаться от ранений. Но ведь боль-то я всё равно чувствую! На мой крик, славу богу, всё среагировали тут же, пригнувшись. Под пулями стёкла в мгновения разлетелись на тысячу мелких кусочков, попав мне в волосы. — Не хочу умирать! — услышала я вскрик шофёра сквозь гвалт пуль. Открылась дверь машины и мужчина выскользнул, убежав в ближайший переулок. Вот трус.       Куникида и мы заодно вышли из машины, пригнувшись, когда нападающие по какой-то логике перешли с обстрела зада машины на перед. Ацуши попытался позвонить в полицию, но безуспешно. — Что будем делать, Куникида? — спросила я, поморщившись от звука пуль. Доппо на секунду задумался, после чего выдал: — Ацуши, найди связь и попытайся позвонить в полицию, а вы, Дазай и Юкки, найдите шофёра.       Мы все одновременно кивнули и, пригнувшись, выбежали в тот же переулок, куда убежал шофёр. Сначала он шёл длинным и прямым, как коридор, но потом заканчивался, выходя на широкую и просторную улицу. — Нашёл, — воскликнул Ацуши, когда мы пробегали около какого-то киоска, — Здесь связь ловит! Я мимолётно кивнула ему и огляделась — шофёра в поле моего зрения не было видно, но тут я углядела на углу следующего здания маленький проход. По-моему, как раз для того, чтобы скрыться. — Дазай! Я иду туда, то есть бегу, а ты поищи ещё тут, хорошо? — не дождавшись утвердительного ответа, я побежала к проходу, забежав в него. Боже, а всё-таки тут тесновато. Добежав до угла я оглянулась, наткнувшись на маленький дворик, похожий даже на маленький парк или садик, где сидели две старушки. — Здравствуйте, вы тут не видели, мужчина, похожий на шофёра, не пробегал? — впопыхах спросила я, прыгая от страха потерять свидетеля. — Ась? — лениво переспросила она, смотря на меня голубыми глазами, вокруг которых на коже собрались глубокие складки. Чёрт, глухая. — ПРОСТИТЕ, ВЫ ТУТ МУЖЧИНУ, ПОХОЖЕГО НА ШОФЁРА, НЕ ВИДЕЛИ? — повысив голос, повторила я. — Да что ты орёшь на меня? — возмутившись, повысила голос уже бабушка. Вторая же по-доброму улыбалась, глядя на подругу, — Небось, проститутка? — Что? — опешила я, замерев. — Что слышала, глухота лесная. А проститута твоего я не видела. И вообще, я слепая. Блять, а нельзя была сразу сказать? — Да ладно тебе, Уюко-сан, — ласково укорила вторая старушка, после переведя взгляд на меня, — Она просто шутила, — как смешно, я не могу, ха-ха, — А мужчина тут какой-то пробегал, да, во-он туда побежал, — бабушка кивнула на ещё одну узкую улочку, — Беги. Я кивнула, развернувшись на пятках и побежав в показанное место. Так, след назначен, собака берёт след. — А всё равно проститутка! — раздался громкий радостный голос обеих старушек у меня за спиной. Что блин? Ладно, разберёмся потом.       Я побежала, через несколько поворотов усмотрев мокрые следы на асфальте. В грязную лужу наступил, лошара. Я резко выбежала из-за угла, но только для того, чтобы врезаться в металлическую высокую решётку. Так, открываем кружок «Скалолазание». Аккуратно, чтобы не упасть, я вставила ногу между железной решёткой, вторую чуть повыше — и подпрыгнула вверх, чтобы ухватиться за железную трубу, закрепляющую решётку. Так, теперь надо подтянуться. Ладони неприятно потягивало от соприкосновения с железом, но я, собрав все силы в кулак, подтянулась на руках, помогая себе ногами, и перекинула свою тушку через ворота. Но, увы, моя нога в конце концов зацепилась за что-то, что я не видела, и я упала спиной вниз. Весь воздух из меня вышибло, и я резко открыла слезящиеся глаза. Судорожно хватая воздух, я встала, закашлявшись. Чёрт, надеюсь, я лёгкие себе не отбила. Да ладно, бежим дальше. Пробежав ещё один переулок, я увидела сидевшего около стены шофёра, пытающего восстановить дыхание. Он услышал мои шаги и испуганно вскинул голову, выдав: — Опять вы?!       Он попытался вскочить, но не тут-то было: собрав ошмётки своих мозгов в черепной коробке, я сообразила, что надо как-то затормозить его движение. Вот тут и пригодилась не полная часть моей способности — я подняла руку, на которой высветилась круглая чёрная печать, из которой по-моему желанию вышло сразу три штуки кинжалов. Из-за моего дара мне от природы с детства была дана хорошая меткость, плюс я всё равно могу посылать кинжалы куда хочу и как хочу, после рассеивая их в воздухе даже на расстоянии.       Я резко выдохнула и выдвинула руку: кинжалы вылетели из ладони, а в моей голове заметались мысли. Один из кинжалов пригвоздил правый рукав к стене, второй — левый рукав, а третий… А третий пригвоздил одежду между ног мужчины. Шофёр оторопело перевёл на него взгляд, наверное, думая, как кинжал не зацепил его достоинство. В выходе из переулка, противоположному моему, послышались шаги, и к нам выбежал Дазай, заметивший меня: — Улица вела к тупику, а из него был только один выход — сюда, — истолковал он, переводя взгляд на шофёра, после чего, видимо, увидев кинжал у него между ног, добавил, — Ну зачем так сурово, Юкки-чан? — Он хотел сбежать, — объяснила я, видя, как шофёр взглянул на Дазая, и через секунду резко выдохнул и его глаза закатились, — Он сознание потерял. Я вспомнила про оскорбивших меня старушек, и сказала: — Ну, ладно, я пошла, у меня дела, — я повернулась обратно ко входу в переулок, откуда вышла минуту назад, но меня схватили за колпак мастерки и дёрнули обратно, спросив: — Нет, ты мне поможешь. Что за дела? — Ай, ладно, пофиг на них. Сейчас расскажу, — я лёгким взмахом руки рассеяла кинжалы в воздухе. Это будто они как датчики, и я чувствую их на расстоянии, где бы они не были. Кинжалы рассыпались чёрным песком, тут же испарившимся. Шофёр, до этого сидевший, завалился набок, — Как его унесём? Осаму сначала пожал плечами, после чего выдал: — Как тогда Ацуши и Танидзаки увозили, — он улыбнулся, — Но за ноги несёшь ты. Я фыркнула, приблизившись к безвольному телу мужчины, и взяв его за ноги. Дазай встал с другой стороны, тоже подняв его. Я убито крякнула: весил он не мало. — Интересно, что скажут полицейские, когда увидят его в таком состоянии? — спросила я, улыбнувшись. — Интересно, что вообще люди скажут, увидев твой внешний вид, — тактично заметил Дазай, оглядываясь назад, чтобы не напороться на что-нибудь. — А что не так с моим внешним видом? — У тебя волосы чуть ли не дыбом стоят, лицо и спина грязные… Я испуганно подняла руки вверх, чтобы пригладить волосы, и неосознанно выпустила ноги шофёра из рук. Его нижние конечности грузно упали вниз. Надеюсь, я ему их не отбила. — Юкки, — укоризненно произнёс Дазай, — Ты его так совсем без ног оставишь. — Извини, — пожала плечами я, расправившись с волосами и снова беря мужчину за ноги, — Почему у меня чувство, что мы идём труп в реку выкидывать.       С полминуты поржав с этого, мы всё-таки, натыкаясь на стены и прочие препятствия, вышли из переулка, издалека заметив остановившуюся около того киоска полицейскую машину и переговаривающимися Ацуши и Куникидой. Я рассказала братику про историю со старушками, а он, посмеявшись, пообещал называть меня так, когда буду его бесить. — Почему он без сознания? — спросил Куникида, подняв брови. Я, переведя дыхание, выдала: — Ну… Наверное, устал просто. Мы его таким и нашли. Правда, Дазай? — Да-да. Мы столько раз с телом шофёра падали и запинались по пути сюда, что у него, наверное, не только ноги отбиты, но ещё и сотрясение мозга IV степени. — Дайте-ка угадаю, — произнесла я, — Теперь идём к главному зданию гавани, да? — В точку, — ответил Куникида, записывая что-то в свой блокнот. Я тяжело вздохнула, поднимаясь с земли. *** — Бомбу? — ошеломлённо спросили мы с Ацуши, переглянувшись. Вот те раз. Остановить бомбу — дело серьёзное. К тому же, если не сможем сделать этого, могут пострадать сотни, тысячи людей. — М-да, — сказала я, сжав ладонь в кулак, — Это задание дали нам, то есть раскрыть его должны именно мы. Этот Лазоревый Апостол прям горит желанием очернить Агентство. — Ага, — подтвердил Дазай, открыв один глаз, — Я уже догадываюсь, кто может быть этим Лазоревым Апостолом.       А я ещё ничего не знаю. Блеск. Здесь, в главном здании гавани, я чувствовала себя неуютно — все стены были опалены дочерна. К тому же… рассказ Куникиды, о том, как он до сих пор винит себя в смерти пятерых полицейских, заставил моё сердце буквально сжаться. Плохо-плохо. Всё очень плохо. Но мы должны это сделать. Я понимаю, что моя роль в этом ничтожно мала, но мы должны, да. Не хочу, чтобы страдали люди. Но, всё-таки, я эгоистка.