Всё дело в одном мгновении

«Глава 11. Во всём виновата Мафия» «От лица Юкки» Просыпаться мне — даже, если выспалась, — всегда очень тяжело. Я разлепила свои сонные глаза с очень большим трудом, чувствуя необычную сухость во рту и горле. Ужасно хотелось пить, но вставать было лень, ибо конечности и голову ломило нещадно. К тому же, в голове вспыхивали резкие импульсы боли, когда из открытого окна спальни с улицы доносились стандартные звуки города. Моё тело в момент моего пробуждения, было похоже на рулетик, ибо завёрнута я была полностью в своё белое одеяло. Я с трудом пошевелила ногами с руками, и глухо застонала от полнейшего дерьмового состояния своего организма. — Очнулась? — спросил до боли знакомый бархатный голос, от которого я дёрнулась и чуть не скатилась с дивана. К «подаркам» пробуждения добавилась ещё волнующая боль в животе. Говорить не хотелось, и я согласно промычала. — Ну, как, хорошо себя чувствуешь? — хмыкнул Дазай, сидящий около кровати на стуле. Он отложил книгу — странно, но не «Путеводитель самоубийцы», а «Кэрри», которую я читала на досуге вчера ночью — напоследок проведя по странице, где он читал, пальцем и загнув уголок. Одет он был не в свою стандартную одежду — а в серую рубашку с длинными рукавами, и накинутым сверху синим кардиганом и тёмных джинсах. Брат ухмыльнулся после моего уже отрицательного мычания, подтверждённого покачиванием головы слева направо. — Может, расскажешь, как именно? — Я возмущённо передёрнула плечами. Знает же, гад, о моём состоянии, но вынуждает меня на разговор! — Херово, — хриплым голосом призналась я, и Осаму засмеялся, опустив голову, — Голова болит, мышцы нифига не излечиваются… и живот… Не успела я договорить, как почувствовала пугающие спазмы в животе и начало рвотных позывов. Я начала свои попытки освобождения от «сладостно манящего» плена одеяла, раскачиваясь из стороны в сторону. — Живот, — тихим голосом прохрипела я, боясь даже напрягать какие-то мышцы. К счастью, помощь Дазая в разворачивании своей бедной тушки мне не понадобилась, и я, на удивление, резво вскочив на ноги, опрометью бросилась в ванную комнату, через секунду уже склонившись над туалетом из-за болезненных спазмов в животе. Отправив вчерашний обед — ужина у меня не было — вперемешку с алкоголем в долгий путь по канализации, я умылась и проделала все те чудеса женской гигиены, нужные мне на данный момент, после чего вернулась в спальню к поджидавшему меня братику. — Ну так, — он дождался момента, когда я сяду на край кровати, — что с тобой вчера произошло? Весь рассказ он только внимательно слушал, фыркнув на моменте, где я напилась, и, почему-то, рассмеявшись из-за моего столкновения с тем рыжим парнем. — Серьёзно? Ты назвала его «мальчик»? — хохотал Дазай, закрыв лицо ладонью. — А что тут такого? — недоумевала я, мня в руках край одеяла, — он же был ниже меня, вот я и подумала… — Ничего, — пытался отдышаться шатен, после растрепав мои волосы ладонью, — Молодец. — А ты точно сегодня ничего не выпил? — предположила я, отведя взгляд от мужчины и взглянув на комнату и наткнувшись на валяющиеся пушистые розовые носки, один из которых служил закладкой для толстой книги. — Не умничай, Юкки, — сказал Дазай, — Продолжай. Свой рассказ я заканчивала так: — Ну и… потом я пришла домой, а тут были вы, и… — Что? — спросил шатен, глядя на то, как я щёлкаю пальцами. Я помолчала несколько секунд, собираясь с силами, после чего сильно-сильно, чтобы не видеть ничего, зажмурила глаза: — Дазай, прости пожалуйста за то, как я плохо себя вчера повела! И к чему-то добавила: — Братик, ты же знаешь, как я ужасно себя из-за этого чувствую и хочу, чтобы и ты, и Ацуши с Куникидой простили меня! Ответом послужила пугающая меня тишина, из-за чего я зажмурилась ещё сильнее. Не простит, хотя вёл себя так, словно давно уже всё простил. Но это — в стиле Дазая. Даже с закрытыми веками мои глаза начали слезиться, и я открыла их, не справившись с задачей сдержать просящиеся наружу слёзы. Я неосознанно хныкнула и шмыгнула носом, после двинувшись назад и прижавшись к спинке дивана. Потеряв самообладание, я попыталась взять себя снова в руки, и закрыла лицо ладонями, пытаясь восстановить дыхание. В комнате снова стало тихо; тишина прерывалась только моими редкими всхлипываниями, которые я пыталась сдержать, прикусив нижнюю губу. Разумеется, в этой тишине было хорошо слышно, как одеяло мягко зашуршало и Дазай сел рядом со мной, тоже прислонившись к спинке дивана и вытянув ноги. Он молчал, а я пыталась унять трясущиеся от волнения руки. Обида на его молчание заполняла меня, как молоко заполняется кувшин, но тут же исчезала из-за осознания, что это всё по моей вине. Меня била мелкая дрожь, и я притянула колени к груди, прикусив костяшку пальца. Сколько минут это уже длится? Десять? Пятнадцать? Мне то по барабану, я могу истерить хоть целый день, а вот Осаму уже должен устать ждать. Первым не выдержал Дазай, который, как я поняла, хоть и не любил слёз, особенно женских, дал мне время понять свою вину. — Всё, иди сюда. Я даже не сдвинулась с места, уткнувшись лицом в колени и молча, боясь издать хоть какой-то звук. Справа от меня послышался громкий вздох, и через секунду к моим плечам прикоснулись тёплые ладони шатена, потянув к нему и чуть ли не сажая на колени. Мои ноги, разумеется, разогнулись, и я снова закрыла лицо руками, когда меня как — чёрт! — маленького ребёнка прижали к груди. Одна рука Дазая обвила мои плечи, видимо, чтобы я не упала, а вторую он положил мне на живот. Сам он для удобства согнул ноги в коленях, с пятками ставя их на диван. Это было бы очень милым, если бы не ужасное удушающее меня чувство вины, которое я чувствовала. — Ну ладно, всё, — одна его ладонь сжала моё правое плечо, а пальцы второй, лежащей на моём животе, успокаивающе постучали по нижнему ребру, — хватит плакать. Это было последней каплей, и я, не сдержавшись, убрала руки от лица и, чуть повернувшись, уткнулась лбом в плечо шатена, снова всхлипнув. В нос ударил приятный запах одеколона Дазая, напоминающий запах морского бриза с щепоткой мяты, смешивающийся с простым запахом мужчины и какого-то мыла. Я шмыгнула носом и понюхала. Пахнет вкусно. Большая ладонь братика гладила моё плечо, а второй он чуть покачивал меня, делая сравнение меня с ребёнком ещё нелепее. Как в колыбели, чёрт. — Успокоилась? — прошептал Дазай, когда я подняла на него заплаканные глаза. Я кивнула, одновременно моргнув, — Вот и хорошо. Покачивания практически прекратились, и я уже уютно расположилась на его груди и коленях, положив щёку к нему на плечо. Понюхала. Вкусно. — Ты не заболела ли? — взглянул на меня мужчина, когда я шмыгнула в очередной раз. — Нет, просто нос зачесался, — парировала я, покраснев от стыда. Дазай хмыкнул, и я поняла, что он догадался, что скрывается за моими «пошмыгиваниями-понюхиваниями». Он всегда до всего догадывается. Я чувствовала, что мне придётся задать шатену вопрос, который настойчиво бился у меня в голове, всплывая перед внутренним взором каждую минуту. Я подождала ещё чуток, разглядывая лицо Дазая, пристально вглядывавшегося в какую-то точку на моём книжном шкафу. — Дазай, — тихо позвала я, из-за чего Осаму слегка вздрогнул и, моргнув, перевёл взгляд на меня. — Мм? — А я… правда эгоистка? Если бы я хоть чуть-чуть не знала характер Дазая, то подумала бы, что он не хочет отвечать. Но мне понятно, что он раздумывает, как сказать: помягче, или выложить всю жёсткую правду. Через мгновение раздумий шатен вздохнул и расслабился, а я нервно затеребила пальцами край шорт персикового цвета в ожидании его ответа. — Юкки, — мягко начал он, — я бы не сказал, что ты совсем эгоистка. Но иногда ты действительно ведёшь себя так, словно тебе наплевать на других. Я слегка прикусила губу перед тем, как ответит: — Это не совсем так. Я… не хочу быть эгоисткой, просто иногда забываю о том, что к людям надо проявлять понимание, а когда начинаю это делать, им уже это не нужно. — Ага, — улыбнулся кареглазый, — А ещё ты иногда просто боишься проявлять заботу об окружающих, остерегаясь жёсткого ответа, я прав? — Да, — кивнула я, действительно поняв это, — так я не… — Не эгоистка, — опередил меня Осаму, после добавив, — и никогда ей не была. — Правда? — Если бы ты была эгоисткой, стала бы ты искать меня, когда я хочу совершить суицид, а? Я бы, конечно, не хотел этого, но ты делаешь это, иногда, — он наигранно зло оглядел меня, — спасая меня. Или стала бы ты так переживать за Ацуши? Ты ужасно сочувствуешь ему, и не хочешь, чтобы ему кто-нибудь причинил боль. — А разве причина не в том, что… — Что он нравится тебе? Нет. Просто это твой характер. Юкки, ты же ужасно боишься боли — несмотря на то, что твои раны излечиваются. Так же ты боишься полной формы своей способности, особенно, когда она приходит неосознанно. Но ты всё равно использовала свой дар, чтобы защитить Ацуши от Акутагавы. С каждым словом моя уже была потерявшаяся где-то в панике уверенность возвращалась на место. Капля за каплей. Как там говорят? Словно бальзам на душу. — И что уж тут говорить, — продолжил братик, — ты бы не чувствовала бы вины, если бы была полной эгоисткой. Но ты, как я понял, ужасно страдала из-за того, что принесла боль и разочарование Куникиде, а после мне и Ацуши. Я абсолютно расслабилась от слов Дазая, прикрыв глаза и внимательно слушая его. Как же хорошо знать, что я не до конца эгоистка. Конечно, есть чуток. Но я попробую искоренить это в себе. Для своих близких. — Так что, постарайся исправить в себе привычку думать только о себе, — словно читая мои мысли, произнёс Осаму. И, как во сне, почувствовала горячее прикосновение губ к своему лбу, — Ради меня. На секунду я потеряла дар речи. Ох, знаете, Дазай — довольно странный человек. Все вокруг говорят о том, как он относится к женщинам вокруг себя — сначала может очень красиво ухаживать за ней, а потом резко стать равнодушным, словно этой дамы и вовсе не существовало. Может и обратно поменять своё мнение. Вроде не видел эту девушку сколько-то, а потом заметил — и понеслось. И как же я рада тому, что из-за того, что однажды Куникида твёрдо сказал: «Ты её спас — тебе и возится», он постоянно рядом со мной. Была бы я просто прохожей девушкой, влюбившейся в него — бросил бы через неделю, а может и меньше, не выдержав моего характера. Но меня, после испытания приняв в Агентство, поселили на втором этаже, чуть ли не над квартирой Дазая. И к его тогдашнему разочарованию, не сняли обязанность присмотра за мной. Не знаю — считает он ли меня сестрой за эти два года. Да и вёл он себя странно. То как-то сдержанно, чуть ли не холодно; То при каждой встрече лез обниматься, а иногда ещё и целовал в лоб/щёки/висок. * Но если у меня что-то случалось, и я плакала, то он всегда был рядом. Пытался поддержать, давал мудрые наставления, или наоборот, высмеивал то, что я жалею себя, и вообще глупо себя веду. Но последнее наоборот не оскорбляло меня, а… с помощью этого я понимала, что действительно глупо себя веду. Дазай — невыносимый, слишком самоуверенный в себе человек, ещё и часто вытворяющий поступки, которые глупее моих. Но так же он — умный, добрый, красивый (как же без этого), и уж-ж-жасно понимающий меня человек. Таким я его люблю. Именно этим братик мне дорог. — Чего застыла? — спросил шатен, смотря на моё лицо, на котором на несколько секунд промелькнуло nn-ное число эмоций. — Я-я… — вот дура, потерялась, — А ты хороший психолог. — Спасибо, — хмыкнул Осаму, чуть отстраняя меня от себя, — Напомни, если уйду из Агентства. Я улыбнулась, чувствуя огромнейшее облегчение, нахлынувшее волной на мою душу. — Кстати, — я внимательно посмотрела на его лицо, — а ты спал хотя бы? Дазай фыркнул: — Конечно. Ты думаешь, я всё это время бодрствовал? Я посмотрела на часы: 14:35. Это я ещё мало поспала — всего 9 часов. Когда болела, вообще до пяти дрыхла. Дазай коротко объяснил: — Ну, когда Ацуши ушёл, я быстро накрыл тебя одеялом и пошёл к себе, поспал чуток, проснулся два с половиной часа назад, поел и пришёл сюда ждать, когда ты проснёшься. Ну, вот опять. Накрыл одеялом — разве кто-то ждёт такого от Дазая? — Кстати, мне час назад Куникида звонил, — сообщил Осаму, — сказал, что бы к шести на работу пришла. Я вздрогнула: — К шести? Сегодня? — Да ладно тебе, ещё много времени! — А что ты сейчас будешь делать? — спросила я, и шатен в раздумьях закатил глаза. Через секунду он сказал: — Спать до сих пор хочу, — он распрямил ноги, убрал руку из-за моей спины, отчего я упала, и лёг головой на подушку, на которой я всё утро проспала. Я улыбнулась и прилегла рядом, приобняв братика. Он ведь не запрещал. И, действительно, ещё же много времени. *** «От третьего лица» Иногда в жизни случается такое, из-за чего пути незнакомых ранее людей — или только мельком встречавшихся — пересекаются. Бывает, они пересекутся только один раз за жизнь этих людей, а бывает — судьбы этих людей тесно переплетутся, изменяя их жизни. Что-то такое и случилось сегодня, когда Юкки, хотя до работы было ещё два часа, отправилась искать кафе, в котором вчера напилась. Нет, она не хотела повторить, просто стало интересно, да и вчера она приглядела в меню того кафе необычный салат, который она непременно захотела попробовать. Только денег вчера у Рейко с собой не было. И именно для этого салата девушка, как ни странно, не поела дома. Совсем другая, но одновременно и похожая ситуация происходила утром с Сёри Судзуки. После длительного разговора с Тадаши, который долго втолковывал ей правила, как вести себя в обществе, она отправилась устраиваться в Агентство. Нет, он имел в виду не всякие там «Спасибо» и «Пожалуйста», а хотя бы то, что не следует бросаться на каждого человека, который не понравился его любимой и единственной сестрёнке. К слову, не смотря на внешнее спокойствие, девушка очень волновалась — она из людей то долгое время не общалась ни с кем, кроме Тадаши, хозяина квартиры и Чуи. Руки хотелось порезать неимоверно. Да, Сёри была мазохисткой. Она любила ловить кайф от того, что кровь вытекает из её ран, а после, когда всё уже зажило — шрамы. Красивые, кажущиеся прямо-таки белоснежными, на её и так слишком бледной коже. Ещё она любила, просто прямо обожала эту боль, которая становится только желаннее от того, что затмевает все её душевные мучения. То, что именно она убила своих родителей, расставание с Чуей, сменяющееся унижением, по жизни плохие отношения со сверстниками и, конечно, мысль о том, что однажды Тадаши устанет от неё и бросит — вот самые главные причины её мазохизма. Вообще, Судзуки была очень привлекательной девушкой. Природа наградила её, как уже было сказано выше, бледной, как у фарфоровой куклы, кожей. Глаза были фиолетовые, которые становились светлее к середине зрачка. Чёрные длинные прямые волосы, водопадом струящие с плеч девушки. И, разумеется, фигура. Нет, Сёри не была похожа на модель «А-ля палка». Ростом она была 178 см — довольно высокий рост для девушки, но все прелести, появившиеся в ходе полового созревания, окупали его. Грудь была почти что второго размера, бёдра, с первого взгляда казавшиеся даже широковатыми, наоборот нравились парням. Эти самые бёдра плавным и красивым изгибом переходили в талию, которая сводила бы мужчин с ума. Если бы черноволосая их к себе подпускала. Она не хотела никаких отношения после расставания с Чуей. Сначала было больно, но потом, со временем, Сёри поняла, что ей уже попросту всё равно. На всё вокруг, кроме своего родного брата, всегда оберегавшего его, как действительно хрупкую куклу. Конечно, все пережитые страдания оставили горький осадок в душе Судзуки, но… всё равно. Ей было попросту всё равно. Если грустные мысли и всплывали в голове девушки, то она в основном переживала их в одиночке, во мраке своей комнаты и зажав лезвие в ладони, оставляя на ней тонкие красные порезы. Сёри представляла собой сочетание чёрного, белого и красного, стекающего с её рук. Юкки же, наоборот, была белым, голубым и розовым. Совсем разные люди: разные характеры, внешности, хобби — разное всё. Ну… бывает же, правда?.. И жизнь сделала очередной зубодробящий и головокружительный поворот в их судьбах. *** К слову сказать, Сёри была частой посетительницей этого кафе. Здесь было достаточно спокойно, и заходило мало людей. По стенам, на которых красовался узор из плетёных веток, свисала вьющаяся лоза. Из колонок лилась тихая, спокойная и ненавязчивая музыка — единственная, что не раздражала Сёри и не напоминала о родителях. Вот и сегодня, перед тем как пойти устраиваться в Агентство, Судзуки, сегодня прямо как на иголках, зашла расслабиться в любимое заведение. Она присела на деревянную скамью и прикрыла глаза, вздохнув. И прямо в эту же секунду дверь в кафе снова открылась, из-за чего музыка ветра звякнула. Сёри даже не открыла глаз, продолжая слушать классику. И вот даже не знаешь, к счастью ли она это сделала, или нет — ведь в кафе зашла Юкки, одетая в синий летний сарафан до колен, с тонкими бретельками. Сёри же, как всегда, чёрная майка и шорты. На коленях лежала такая же чёрная кепка, на которой белым узором был изображён доберман. Впрочем, тогда ещё еле знакомые девушки даже не заметили друг друга — Сёри дремала, а Юкки, как всегда, находилась в своих розовых мечтах, строя воздушные замки. И поэтому блондинка прошла мимо и уселась за единственный круглый столик в кафе. Минуты текли, подобно ручью, и заметила девушку Рейко только тогда, когда, собственно, вспомнила, зачем сюда пришла. Она собиралась встать и заказать салат, ради которого сюда и пришла, но наткнулась на черноволосую макушку. А макушка продолжала сопеть. «Недоготка?» В ступоре Юкки села обратно на стул. «Что-то мне это не нравится» — рассуждала она, — «С первого взгляда не понравилась. И что она тут делает?» Конечно, она, как и Рейко, могла просто зайти в кафе отдохнуть, но… такие логические цепочки волновали блондинку сейчас (Заметьте, «Блондинку») меньше всего. И поэтому светловолосая притихла, опустив голову на стол и сверля уже ненавистную макушку взглядом. За пять минут таких странных наблюдений ничего не изменилось: Судзуки не вскочила и не начала расстреливать всех без разбору, и не стала забрасывать кафе гранатами, как и предполагала голубоглазая. Блондинка — уже что-то, а голубоглазая блондинка — так вообще взрывная бомба из тупости. Погрязшая в напряжении Юкки вздрогнула и чуть не свалилась со стула, когда у её «подозреваемой» зазвонил телефон. Сёри же еле повела бровью, достав из кармана чёрных шорт звякающий непрерывной трелью телефон. Рейко навострила уши и ещё ниже прилегла на стол, на всякий случай поставив перед собой карточку с меню. — Алло, — хриплым голосом ответила на звонок Сёри, — Тадаши, ты чего звонишь? В голове Юкки словно что-то щёлкнуло, и она округлила глаза: «- Тот с вами? Чего он с Тадаши дерётся?» Слова, сказанные тем качком, разом всплыли в голове. «Интересно, а это один и тот же Тадаши? Я запомнила, как он выглядит. Может, они снова затевают что-то нехорошее и опасное?» Тем временем Судзуки продолжала разговор и, крикнув «Ох!», чуть ли не завизжала: — Правда! Смог пройти собеседование? Тебя взяли в Портовую Мафию?.. Юкки сузила глаза: круто, теперь ещё и Портовой Мафией пахнет… Хотя, может быть, это совсем ещё не тот Тадаши, и он просто искал работу. А устроиться в Портовую Мафию — очень легко, но уйти, как рассказывал ей Дазай — практически невозможно. «Точно нужно за ней проследить!» — … На не очень большую должность? Ох, братик, это же не трагедия века, — весело щебетала девушка, за секунду переменившаяся от общения с братом. «Он её брат? А я думала, знакомый… ну, или парень.» — Я? — продолжала Сёри, — Нет, ещё не пошла! Да, очень волнуюсь! Знаешь, не каждый день в первый раз устраиваешься на работу. «Так. Первый раз? По её внешности могу судить, что ей примерно… лет 18-20.» — Да иду я уже, иду… — фыркнула черноволосая, — Да? О, спасибо! Всё, целую, пока! Сёри выдохнула и со счастливой улыбкой захлопнула телефон, отправив его обратно в карман шорт. Юкки со взглядом, полным подозрения проследила, как девушка встала и направилась к выходу из кафе. Блондинка, разумеется, последовала за ней. Судзуки шла сегодня, как никогда в своей жизни — с выпрямленной спиной, поднятой головой, а на её лице сверкала улыбка. Но могла ли она подозревать, что в этот момент за её спиной, за высоким цветком в горшке, стоящим для украшения около входа в кафе, сидела девушка, следящая за ней? Из-за странной позы Юкки — она сидела за цветком на корточках в людном месте — прохожие странно поглядывали на неё и крутили пальцем у виска. Сёри направилась к высокому 4-этажному зданию, на самом верху которого и располагался штаб Агентства. И всё время, пока она шла туда, за ней следовал маленький силуэт миниатюрной девушки. «Мой навык шпионажа действительно прокачался за последнее время» Вообще, в этом было ничего сложного — людей на улице было полно, поэтому не сразу заметишь то, что за тобой следят. Но, знаете, бывают люди, которые на расстоянии чувствуют, что за ними наблюдают. Вот сейчас Сёри почувствовала как её спина будто горит — словно там у неё сгорела кожа. А по опыту своей жизни она поняла — кто-то следит за ней. Наблюдает. Неотрывно. Девушка рывком обернулась, быстро оглядев людей, идущих за ней, но не увидела ничего выделяющего… так как Рейко, у которой на этот раз быстро сработала реакция, быстро отвернулась и схватила за руку какого-то парня, просто проходившего мимо. — Чт… Что вы делаете? — спросил он, глядя на голубоглазую, как на полоумную. — Ой, простите, мне просто плохо стало на секунду, хорошо что вы рядом оказались, а то я бы упала! Ну, всё, спасибо, мне пора бежать! — быстро придумала ложь Юкки, искренне улыбнувшись парню и продолжив свою слежку, когда обнаружила, что Сёри уже снова идёт дальше. «Значит, меня не заметили» Светловолосая внутренне ликовала — но зря. Ибо Сёри, обернувшись, сначала не заметила её, но, после увидев знакомые волнистые светлые волосы и лицо, быстренько сопоставила факты. Их ранние столкновения приятными не назовёшь… а больше следить тут некому. Поэтому Судзуки, с лица которой, словно по мановению волшебной палочки, исчезла улыбка, продолжила свой путь, перейдя на быстрый шаг. «Почему она следит за мной? Что нужно этой дуре?» Совсем другие мысли были у Юкки: «Так, она идёт по направлению к зданию Агентства. Это, скорее всего, совпадение. Но нужно проверить. Тем более, она точно затевает что-то плохое, за что надо её схватить» Черноволосая повернула в маленький безлюдный переулок, чтобы перейти на другую улицу, где и находилось здание, где расположилось Агентство. Блондинка же бесшумно проскользнула за ней, видя, как Сёри успокоилась и снова перешла на обычный темп, когда не обнаружила за собой никого — голубоглазая спряталась за мусорный бак, зажав нос, чтобы не чувствовать ужасный запах помоев. Юкки встала, и, увидев что Судзуки уже идёт дальше, с брезгливостью скинула с плеча шкурку банана, упавшую из бака. Сёри ничего не заметила… И не заметила бы дальше, если бы не грохот железа, раздавшегося за её спиной. — Ёбаный самокат! — выругалась Юкки, поняв, что её попытка шпионажа за предполагаемой преступницей накрылась медным тазом, когда она, не заметив прислоненный к стене чей-то самокат, уронила его, при этом чуть не свалившись на землю. Черноволосая тут же молниеносно присела и, схватив камень с земли, развернулась и кинула его в Юкки. В висках не переставая бил пульс, из-за чего разболелась голова, а дыхание Сёри участилось. Рейко удосужилась увернуться от брошенного снаряда, который пролетел в несколько сантиметрах от её головы. — Ты что, драться хочешь? — А ты не хочешь? — стиснула зубы Судзуки, когда раздражение к этой особо перевалило за черту допустимого, — ты чего за мной следишь, идиотка? — Кто тут идиотка? — вспыхнула Юкки. В обычное время это бы её не оскорбило — но слышать такое от человека, сильно раздражавшего её, который, может быть, хочет устроить очередную заварушку, было обидно. Поэтому блондинка бросилась вперёд, на бегу создавая один из кинжалов. «У неё оружия нет, поэтому — я выиграю» — подумала с превосходством Рейко. Но не тут-то было — Судзуки дала противнице приблизиться, после чего задрала свою длинную черную майку до пояса, на котором были поножи. И длинный нож с чёрным, поблескивающим на краю белизной лезвием, оказался у неё в руках. Сёри подняла руку, плотно сжав в ней оружие и, выставив нож лезвием вперёд, направила блондинке его в сердце. К счастью, та успела вовремя притормозить и выставила вперёд свой кинжал. Лезвия с ужасным металлическим скрежетом встретились, успев высечь искру. Но сейчас рассуждать о красоте было некогда. Сообразив, что так может продолжаться вечно, так как у черноволосой было много сил, а кинжалы Юкки обладали высокой плотностью, голубоглазая отпрыгнула на несколько шагов назад и метнула нож в противницу, практически не глядя, куда. Сёри, которой оружие могло отрезать ногу, успела парировать, из-за чего кинжал воткнулся в асфальт около пятки её левой ноги. — Сучка, — выплюнула девушка, когда Юкки ударом ноги выбила нож из рук Сёри. Кинжал отлетел в противоположную стену, звякнув и упав на пол. Это стало её сильно раздражать, и она снова ощутила наплыв той ужасающей силы, из-за которой её дар выпускался наружу. Юкки, увидев, как зрачки черноволосой начали медленно краснеть, как конфорка на плите, почувствовала растерянность, и отступила на шаг назад. Казалось, что тут появился сам Сатана — по полу и по стенам заплясали ячейки красного цвета, внутри которых были написаны цифры. Но если тогда, из окна, когда её брат — а Юкки полностью удостоверилась, что Тадаши — брат этой психички — ячейки были фиолетовые, и цифры тоже, то сейчас… Числа были ярко оранжевые, будто сами состояли из языков пламени. — Так ты… одарённая? — прошептала Рейко, ошарашенно и со страхом, но с восторгом наблюдая за танцем ячеек с числами. Конечно же, Судзуки не ответила на её вопрос… Следующим моментом было, когда мрачные до этого стены переулка, сейчас уже освещённые светом от цифр, ещё больше посветлели от того, что из ладоней Сёри вверх метнулись столбы пламени, кончики которых словно лизали воздух. Сердце черноволосой преисполняла ненависть и обида, и она уже была готова направить всю силу способности на блондинку, но тут на её плечо опустилась чья-то ладонь. Ладонь была холодная и большая, из-за чего довольно контрастно чувствовалась на разгорячённой коже обнажённого плеча Сёри. Ненависть некуда не делась, но она словно… словно пожар внутри неё кто-то залил ведром воды, от чего он потух. Судзуки чувствовала себя потушенным угольком, от которого вверх идёт дым. «Что это?» Она увидела, как в глазах Рейко проскользнуло облегчение и радость, и та вздохнула, опустив голову и сказав: — Вовремя же ты, Дазай. «Дазай? Да кто он такой вообще?» — Стараюсь, сестрёнка, — ответил низкий голос, и Судзуки рассерженно обернулась с желанием надавать кулаками по этой наглой роже. В ответ на её тихую ярость на неё с необычным спокойствием смотрели два карих глаза. В самих зрачках прыгали смешинки, а мужчина с вспыхнувшим интересом разглядывал черноволосую с ног до головы. — Юкки, — обратился он к блондинке, уже подошедшей к ним, — Когда ты успеваешь всё это? Только что была дома — и уже дерёшься с какой-то очаровательной, — бросил на Судзуки кокетливый взгляд, — молодой девушкой. Блондинка, и так раздражавшая Сёри одним только своим присутствием, а теперь ещё и подошедшая ближе, почти впритык, быстро рассказала обо всём шатену. — М-да, — всего лишь ответил Дазай, после чего снова посмотрел на Сёри, — так ты и правда хотела сотворить что-то со своим братом? К Судзуки, до сих пор молчавшей, резко вернулся дар речи и она грубовато скинула ладонь Осаму со своего плеча, отступив на шаг: — Да что… кто вы вообще такие! Вы все, — она жестом руки обвела вокруг себя, — прицепились ко мне, а всего лишь иду устраиваться на работу! — Куда, если не секрет? — полюбопытствовал кареглазый, но его резко толкнула Сёри, пытавшаяся пройти мимо. — Нет, конечно, не секрет — подальше от вас! — выкрикнула разбушевавшаяся девушка, — И отстаньте вы от меня со своими Тазанами, Мазаями — или как вас там! Юкки издала смешок и зажала ладонью рот, пробубнив: — Мазай — это было сильно. Осаму быстро сделал несколько шагов и загородил путь Сёри, раздвинув в сторону руки: — Не-а, не правильный ответ! Не расскажешь — не пропустим! Это окончательно вывело черноволосую из себя и та в раздражении скрипнула зубами, сжав кулаки — в её глазах снова заиграл огонь, и под ногами уже появились готовые пуститься в бесконечный пляс ячейки с числами, словно написанных рукой дьявола. Но Дазай снова положил прохладную ладонь к ней на плечо, похлопав по нему. И снова — ту силу внутри неё словно заточили в какую-то клетку, из которой она не может выбраться. — Прости, забыл предупредить — дар ты применить не сможешь! — глаза Сёри распахнулись от удивления — она-то думала, что остыла в прошлый раз из-за внезапного появления мужчины… Девушка отвела взгляд в сторону, лишь бы не смотреть в эти насмешливые ореховые глаза, прошептав, когда наконец-то догадалась: — Способность нейтрализации чужого дара…. — Рад, что ты догадалась! Сёри в безысходности закусила губу — знала бы, что этим всё обернётся — никуда бы не пошла. Но выхода не оставалось — дар она применить не может, а кинжал лежит у дальней стенки… — Я шла… шла… устраиваться в Вооружённое Детективное Агентство. *** — Ч-что? — выдала Юкки, ошарашенно смотря на девушку, -Да нет, не может быть! Хватит нам врать! Ведь её брат — тот самый, кто участвовал в заварушке с Лазоревым Апостолом… Одно имя, похожие способности — это не может быть просто совпадением! — Она не врёт, — спокойно возразил Дазай, сложив руки у груди и раздумывая о чём-то, — но, думаю, на счёт её брата ты права. Поэтому она и разволновалась, когда ты за ней следила. Боялась, что её брата посадят. Эх, вот если бы полиция приехала вовремя, именно тогда, когда я его вырубил. Брови Сёри за мгновение нахмурились, и она снова закричала: — Так это ты его ударил! Да ты… да он же с фингалом ходит! Ему очень больно! Она подняла руку, чтобы ударить Осаму по груди кулаком — то стоял, даже не пошевелившись — но тут же получила по руке ладонью Юкки: — Ты от моего братика то руки убери! — А он пусть уберёт от моего! — воскликнула Судзуки, схватив блондинку за плечи и до боли сжав их, от чего девушка поморщилась. — Так он и убрал… ещё три дня назад! — Да ты… — ТАК, СПОКОЙНО! — возникнул между ними Осаму, оттолкнув девушек в разные стороны, но почти тут же приобняв их за плечи, — По-моему, единственный выход — идти в штаб Агентства, и там уже разберёмся. Идёт? — Идёт, — фыркнула Судзуки, с презрением смотря на обнимающую её руку Дазая — но вырваться она не могла. — Ага, — подтвердила Юкки, после протянула черноволосой кинжал, — Это твой. Я у стены подобрала… когда ты с Дазаем разговаривала… Сёри благодарно хмыкнула, убирая нож обратно — ей бы ничего не мешало прирезать их обоих, но, всё-таки, возможно, это её будущие коллеги. — Не забудьте мне напомнить, чтобы я помыла его после её рук. С мылом, — добавила девушка, упиваясь оскорбленным выражением лица Рейко. *** Весь путь до Агентства Сёри держалась особняком от своих «знакомых», снова погрузившись в свои мысли. Юкки что-то шёпотом обсуждала с Осаму, косясь на девушку, но ничего не предпринимая. У двери штаба Рейко затормозила, схватив Дазая за ладонь: — Что случилось? — спросил он, удивлённо глядя на неё. — Да я это… тут, наверное, подожду, — С деланным спокойствием сообщила мужчине блондинка, но тот усмотрел в её глазах страх, — Вы там только побыстрее, хорошо? Дазай вздохнул, поняв, к чему она ведёт: он оглянулся на Сёри — та, даже не рассматривая окружение, тупо уставилась на носки своих кроссовок — после чего снова отвернулся к Юкки. — Ты боишься Куникиды? — он хорошо знал, как голубоглазая боится всяких скандалов и ссор, причиняющих ей моральную боль. Юкки медленно кивнула, после залепетав: — Я же не знаю, что ему говорить! М-может, нужно было купить шоколадку, или ещё что-нибудь в знак раскаяния? Я ведь… — она заткнулась, когда шатен положил ей ладонь на плечо: -Всё будет хорошо, Юкки-чан. Просто извинись, и расскажи ему всё, что чувствуешь. А мы с ней, — он скосил глаза в сторону Судзуки, — пока подождём. — Хорошо, — почти что прошептала светловолосая и, побледнев, сделала шаг к двери, до которой оставался метр. Сёри и Дазай заинтересованно на неё посмотрели. Ещё один шаг. И ещё. Вот, уже девушка стоит к двери. Ладонь потянулась к дверной ручке, и легла на неё… — Да ну нафиг, — бросил Юкки, повернувшись и двумя быстрыми шагами уйдя оттуда и почти что отправившись вниз по лестнице, если бы её не остановил братик. — Иди давай, — чуть ли не втолкнул он её в офис. Он и черноволосая зашли следом, прикрыв за собой дверь. Всё было как всегда — Ацуши что-то печатал на ноутбуке, за делом даже забыв взглянуть на прибывших, Ранпо катался чуть ли не по всему офису на стуле, а вот, собственно, и Куникида. Доппо стоял у шкафа и листал какие-то бумаги, изредка поправляя очки. — Да не, Дазай, — прохрипела Юкки и снова сделала попытку убежать, но уже начавший раздражаться Осаму снова схватил её и повёл к заместителю директора: — Куникида? — позвал он, на что Доппо ответил многозначительным мычанием, после чего только поднял голову, чтобы посмотреть сначала на шатена, а после уже перевёл взгляд на Рейко, смотревшую на пуговицу на его пиджаке и боявшуюся понимать взгляд, — ну, говори, — Дазай встряхнул блондинку за плечи. Через пару секунд из девушки поился словесный понос: — Короче, Куникида, прости меня пожалуйста, я вчера ужасно себя повела! Каюсь, обещаю исправиться! Ну, прости засранку! — почти не соображая, проговорила она, — Я никогда больше так не буду! Взгляд Доппо вообще не изменился — да он и не имел никаких ярких эмоций: только трудолюбие и напряжённость светились в его глазах. — Хорошо. Допустим, — он захлопнул папку с бумагами, — Но мне всё равно надо серьёзно с тобой поговорить! — Ох, ну ладно, я пошёл… — свалил Дазай, оставив Юкки наедине с Куникидой, который, усадил её стул, выпрямился, вздохнул и… — ТЫ УШЛА С РАБОТЫ БЕЗ СПРОСА! ТЫ СОРВАЛА ВЕСЬ ВЧЕРАШНИЙ ГРАФИК! И НЕ ДУМАЙ, ЧТО ЭТО ВСЁ ТАК ТЕБЕ ПРОЙДЁТ — Я НАПИШУ ОБ ЭТОМ ДИРЕКТОРУ И ТЕБЯ… — А он всегда так орёт? — спросила Сёри, ковырнув мизинцем ухо, и оглянувшись на Куникиду, в ярости скакавшего вокруг ошеломлённой Юкки. — Ну, не всегда, но часто, — ответил Дазай, садясь поудобнее, — Ну что, давай, начинай рассказ… или остальных подождём? — Остальных, — сказала черноволосая, опустив голову и поправляя край шорт. Ей было здесь неуютно — новая обстановка, новые люди… к тому же, она не знала, как они отнесутся к её родству с бывшим террористом, сейчас уже работающим в Портовой Мафии. Ладони потели, и девушка вытирала их об одежду, кусая губу. Чёрт — неужели её вывели из душевного равновесия? Дазай же, склонив голову набок, разглядывал Судзуки. Она казалась ему интересной — не внешне, а внутренне. Хотелось побыстрее разобраться в её делах. Что уж сказать — внешне Осаму она тоже привлекла. Но значит ли это что-нибудь? Нет. Сейчас Сёри была для него — как новая игрушка, служащая, чтобы развеселить его, после чего он бросит её, как и всех предыдущих. Сломает. Как куклу. — Ну так, Дазай, кого же ты привёл? — спросил Ранпо, отвлекая детектива от размышлений. Мужчина быстренько объяснил всё Ранпо и подошедшему Куникиде, за которым чуть ли не на деревянных ногах шла Юкки, присевшая, по обыкновению, рядом с Ацуши. Блондинка послала ему улыбку и переключилась на Сёри, начавшую свой рассказ. — Я с братом… его зовут Тадаши… уже около пяти лет сироты. Наши родители были известными певцами, но однажды, когда мы пришли домой… дома уже не было. Его сожгли. Вместе с родителями. Скорее всего, те, кто им завидовал. После этого мы уехали и-и-и… попытались начать жизнь с чистого листа — брат устроился на малооплачиваемую работу, а я, потому что он очень дорожит мной, отсиживалась дома. Понимаете, мы еле пробивались через всё это… надо было зарабатывать, чтобы жить — покупать еду, одежду. Платить за маленькую квартирку, где мы жили… А потом брат связался с какой-то женщиной, которую, вроде как, звали Сасаки, — Юкки бросила мимолётный взгляд на Доппо, — но с ней и их замыслом что-то случилось, и она нам не заплатила. И мы с Тадаши решили… что он идёт в Портовую Мафию, а я — к вам. Воцарилось молчание. Каждый обрабатывал в голове полученную информацию. Первым заговорил Ранпо: — Знаешь, я бы тебе поверил, но… я помню этот случай. О нём много говорили в новостях, и там объявляли, что дети семьи Судзуки пропали без вести. Дазай сказал, что тебя зовут Сёри, так? Сёри Судзуки. Девушка вздрогнула. Так долго никто не называл её полным именем… — Но знаешь, что? Странно то, что твой брат старше тебя, а приходили вы из школы вместе. Тем более, обычно твои родители — да и все певцы — почти всё время задерживаются в студиях, и возвращаются только под вечер. А под вечер вернуться из школы вы не могли… Да и ещё: почему вы ушли из дома? — Не хотелось попасть в приют, — ответила черноволосая, понимая, что на этот раз почти не врёт. — Допустим. Но разве нельзя было разблокировать счета родителей и жить на их деньги? Не думаю, что столь известные певцы не имели счета в банке. — Это было бы слишком… опасно, — выдавила из себя девушка. Юкки почувствовала к ней острое сочувствие, возникшее в её душе. — А Ранпо прав, — рассуждал Дазай, — Сегодня, когда ты использовала свою способность, газета, выпавшая из мусорного бака и лежавшая рядом с тобой, начала гореть. Это и есть твоя сила, да? Сжигать всё дотла? Сёри сдержанно кивнула. — Ты дотла сожгла ту газету… — Осаму решил нанести удар, — Как и сожгла свой дом, со своими родителями внутри. В горле Сёри пересохло, и она хрипло выдохнула, сжав кулаки и чувствуя, как глаза защипало от наступающих слёз. Воспоминания словно копьё, остриём воткнулись в душу, вызывая комок в горле, из-за чего девушка не могла вымолвить ни слова. Что же делать? Если признаться — они могут сдать её и Тадаши, а если соврать… хотя Судзуки казалось, что от работников Агентства не укрыть ничего. Выбора не было, и Сёри, сдавленно всхлипнув, сказала: — Да. Это сделала я, — в штабе воцарилась тишина, и она продолжила, — Но не думайте, что я сделала это просто так! Они… наши родители, били нас, оскорбляли, даже говорили, что мы недостойны жить, если не можем петь! Только на публике они были все из себя хорошие и прекрасные родители! И это была правда — Яоми и Хакеру под «прицелом» камер говорили, что в их семье всё отлично, они окружают детей только заботой и любовью. Но на самом деле каждый вечер, после прихода родителей со студии, начинался с их презрительного взгляда или ядовитого слова, отчего создавалось ощущение, что по душе мазнули чёрным. Сёри молча сидела на стуле, ощущая, как горячие слёзы скатываются по щекам, попадая на губы. Она прикусила губу и почувствовала их солёных привкус. В штабе до сих пор стояла оглушающая тишина, только Юкки опустила голову, чувствуя, как становится непереносимо грустно. Раздались звук медленных, и твёрдых шагов по полу, и сквозь слёзы, застилающие глаза, увидела, как около неё остановились ноги, обутые в традиционные японские гэта. — Посмотри на меня, — на плечо легла чья-то тяжёлая ладонь, и Судзуки подняла голову, встретившись взглядом с серо-голубыми глазами подошедшего к ней старика. Странно, но до этого в штабе она не заметила — он появился совершенно внезапно, отчего Ацуши вскрикнул, Юкки поёжилась, и только Ранпо неопределённо хмыкнул. Из фиолетовых глаз девушки потоком лились жгучие слёзы, но Фукудзава молчал, осматривая её лицо. — Ты хочешь вступить в Агентство? — спросил он, и Сёри почувствовала себя ничтожно жалкой под взглядом мудрых ледяных глаз. — Да… — черноволосая зажмурилась, готовая выслушать позорный отказ. Что же ей делать дальше? На другую работу Тадаши её не пустит — опять петь на улице за деньги? — Хорошо, — послышался резкий, незамедлительный ответ, и девушка вздрогнула, словно от удара. Она открыла глаза, но ладонь уже пропала с её плеча, и директор быстрыми шагами удалялся к коридору, по которому он пришёл. Но напоследок Юкичи обернулся, — Только, пожалуйста, не напортачь тут. И, тем более, не сожги ничего… — Х-хорошо, — прошептала Сёри, смотря в его спину, удаляющуюся дальше по коридору. — Эпичный старик, да? — спросил Дазай, скучающе положив голову на ладонь руки, опершуюся на ручку дивана. Сёри оставила его без ответа, вытирая ладонями слёзы, чувствуя огромное облегчение и стыд за свою истерику. Но внезапно к ней протянулась чья-то рука, держащая белый платок. — Бери, тебе он сейчас понадобится, — произнесла Юкки, и отвернулась, чтобы скрыть своё грустное и сожалеющее выражение лица. На душе словно скребли кошки, виня хозяйку в своём былом отношении к черноволосой. Судзуки посмотрела блондинке прямо в глаза, и медленно протянула, взяв платок: — Спасибо… — на дне фиолетовых глаз что-то, словно крюком, зацепило Юкки, и она застыла, перестав дышать, смотря на её лицо. — Возможно, мы могли бы стать подругами, — протянула голубоглазая, сцепив руки за спиной. Дазай на диване хмыкнул, почему-то с интересом слушая их диалог. Ему показалась забавным реакция Рейко на «исповедь» Сёри, поэтому он, игнорируя слова Куникиды про работу, остался сидеть на диване, наблюдая за разговором Судзуки и сестрёнки. — Да, могли бы, — ответила Сёри, аккуратно вытирая платочком чёрные подтёки туши под глазами, оставляя на платке тёмные разводы. Она уже вернула своё самообладание и выглядела абсолютно спокойной, словно то, что произошло пять минут назад, было простым недоразумением. Глаза Юкки расширились, и в них появилась радость, отчего кроткая улыбка осветила лицо, — Но не станем. Словно лицом об стол ударили, подумала девушка и нахмурилась в недоумении: — Но почему? — Потому что я не нуждаюсь в друзьях и их жалости, — отрезала Сёри и, словно говоря о том, что разговор окончен, схватила со стола маленькую брошюру из аптеки, невесть как тут оказавшуюся, и уставилась на неё. Рейко собиралась ещё что-то сказать, но, расстроившись, повернулась спиной к Судзуки и ушла к соседнему столу, смежный с тем, на котором работал Ацуши. Черноволосая тем временем зачем-то вчитывалась в заковыристые названия лекарств, чувствуя странную растерянность внутри себя. Но, не дав дочитать о «Средстве для потенции», кто-то выдернул брошюру из её ладоней. — Девушкам такое читать нельзя, — весело произнёс Осаму, скомкав бумажку и через плечо кинув её в урну, на удивление попав. — А я разрешения вроде не спрашивала, — угрюмо ответила она, отвернувшись. Мужчина раздражал её своим поведением и дерзостью, с которой разговаривал со всеми. — Да я и не запрещал, — шёпотом сказал он, неожиданно схватив руку девушки и проведя пальцем по запястью, щекоча нежную кожу. Сёри вздрогнула и нахмурилась. Когда подушечка пальца шатена обвела по контуру один из шрамов, оставленный от лезвия, то он удивлённо вскинул брови: — Увлекаешься суицидом? — Нет, терпеть его не могу, — вырвала руку Судзуки. И она, в принципе, не врала. Ведь покончить с жизнью не входило в её планы. Она любила просто ощущение боли, так увлекавшей её от душевных терзаний. И, хотя она не раз ловила себя на мысли, что была бы не против умереть, жизнь казалось ей… интересной. Кто знает, что скрывается за поворотом? Не выдержав эмоционального давления мужчины, находящегося за её спиной, раздражённая Сёри вскочила и огляделась, думая, куда ей уйти от шатена, так хотевшего завязать разговор. Она зачем-то подошла к Ранпо, с удивлением посмотревшего на неё, попыталась сказать что-то Кенджи, роющего пальцем землю в цветке, но потом, не найдя другого выхода, плюхнулась на стул рядом с Юкки, рассматривающей какую-то бумажку. — Что это? — Сёри бесцеремонно вырвала белый лист из рук блондинки, вскрикнувшей от неожиданности. — Отдай! Судзуки повернулась к верещавшей Рейко спиной, отчего та не могла достать до бумаги, как не старалась. Черноволосая изумлённо подняла одну бровь, увидев нарисованных влюблённых. Они держались за руки, с любовью смотря друг другу в глаза. Девушка была светловолосая, с голубыми глазами, а парень… Сёри вскинула голову, уловив в рисунке что-то знакомое. «А вот и ты» — подумала она, встретившись с любопытным взглядом Ацуши, отвлёкшегося от работы и с любопытством смотрящего за потасовкой. Чувствуя удовлетворения, она хотела уже закричать, что нашла того, в кого влюбилась Юкки, ей на зло, но теперь уже у неё из рук вырвали помявшийся лист бумаги: — Интересненько, — сказал Дазай, пробежавшись по рисунку глазами, напоследок хитро улыбнувшись, — Оставлю-ка я это себе… Мужчина ободряюще улыбнулся сникшей Рейко и, сложив лист в двое, положил его в карман пальто, понимая, что когда он вытащит его в следующий раз, то рисунок будет выглядеть так, словно им только что в туалете попу подтирали. Но зато есть чем шантажировать блондинку. Ацуши встал из-за стола и подошёл к «импровизированному» собранию: — Что случилось? — Да ничего, — протараторила Юкки, не дав никому ничего сказать, — Просто этот придурок у меня рисунок украл… — Как ты меня назвала? Придурок? — Осаму снова улыбнулся, прищурив глаза, — Ацуши, — он обратился к юноше, — А ты знаешь, что… — Что Дазай самый лучший брат в мире! — продолжила девушка, краснея от стыда. Сёри засмеялась, чувствуя веселье. Ей нравилось здесь. — Да она это каждый день о тебе говорит, — почему-то смутился Ацуши, переводя взгляд с шатена, на девушек, одна их которых, простите за выражение, ржала как лошадь, а вторая прикрыла рукой лицо, через который румянец просвечивал бы, если мог — настолько было сильно её смущение. — Да-а? Каждый день? Ясненько, — Кареглазый кашлянул и театрально взмахнул ладонью около лица, — Что-то пить хочется… — Сейчас принесу! — вскочила Рейко и, стукнувшись коленкой об Сёри, убежала в сторону кулера. Судзуки смеялась, схватившись руками за начинавший болеть живот. Странно, но ей действительно было весело в этой компании. Довольно неплохое начало первого рабочего дня. Но это безмятежное веселье прервал Куникида, минуту назад говоривший по телефону, теперь подошедший ребятам. — В центре города пропала девушка, семнадцать лет. Полиция не может найти её уже неделю. Нам позвонил новый шеф полиции, с которым тогда работал Ранпо. Миноура, правильно? — Ацуши кивнул, — Ранпо сейчас уедет, поэтому помощь оказать он не может, Кенджи помогает мне. Остаётесь только вы: Ацуши, Юкки и Дазай… — А мне что делать? — спросила Сёри, слегка пригнувшись и выглянув из-за спины Ацуши. Куникида вздрогнул, и, секунду ошарашенно смотря на неё, выдохнул: — Забыл, что ты теперь с нами, — блондин поморщился и поправил очки, встретившись взглядом с Дазаем, — это неправильно, ведь ты ещё не прошла испытание, но… в штабе сегодня делать практически нечего, а там ты можешь пригодиться. Так что ладно, иди с ними. Сёри благодарно кивнула и встала, щёлкая костяшками пальцев. — Сейчас объясню особенности работы… ЮККИ, ИДИ БЫСТРЕЕ! — неожиданно рявкнул Куникида, отчего Юкки, балансируя с одноразовым стаканом между стульями, вздрогнула и споткнулась. Стакан полетел на пол, и вода разлилась, оставляя блондинку стоять и смотреть на образовавшуюся лужицу, наблюдая за своим отражением, в глазах которого читался вопрос: «боже, в чём смысл моей жизни, если я банально брату стакан воды принести не могу?» — Ну, ладно, — сказала она сама себе, перешагивая лужу и после обращаясь к Дазаю, — думаю, без воды ты не умрёшь… — Так пить хочется, — деланно надломленным голосом прохрипел шатен, повернувшись к Накаджиме. — Хэй, Ацуши… — Бегу! — Юкки круто повернулась и снова побежала к кулеру, заставив Сёри снова засмеяться. Куникида проводил блондинку яростным взглядом, после хмыкнув и ожидая, когда она вернётся, видимо, догадавшись, что к чему. Когда голубоглазая, от смущения похожая не на человека, а на помидор, вернулась и Осаму испил, наконец-то, водицы, Доппо продолжил, сначала повторив всё для отсутствующей до этого Юкки: — … её мать сказала отличительные признаки: девушку зовут Аки, она рыжая и с голубыми глазами. — Хорошего поведения, отзывается на «Кис-кис», отдам в добрые руки, — хмыкнула Юкки, до которой после дошло, что она сказала это вслух, — ой… Куникида, прости… — Ещё она сказала, что пропала её дочь прямо из своей комнаты, зайдя туда накануне вечером. Зайдя туда, родительница обнаружила, что окно открыто. — А как фамилия у дочери? — поинтересовался Дазай, впитывая, словно губка, полученную информацию. — Канеки. Её мать ведёт популярное шоу по телевизору, поэтому в деньгах нужды у них нет. Осаму утвердительно хмыкнул и прищурил глаза, раздумывая. — Идите. *** — Куникида сказал, что у них много денег, и её мать популярная ведущая на телевиденье, так что, может быть, её украли завистники? — тихо предположила Юкки, идя по улице чуть ли не самой последней. — С первого взгляда да, кажется, что так, — медленно сказал Дазай, уставившись в одну точку, — но, думаю, что всё не так просто. Куникида сказал нам, где живёт её мать. Думаю, нужно рассмотреть её комнату. Ацуши согласно кивнул, а Сёри безмолвно шла вперёд, до сих пор не веря, что теперь у неё есть работа, и она идёт раскрывать своё первое дело. От Агентства до центра Йокогамы было недалеко, и компания дошла до одноэтажного домика довольно быстро. Стены дома были покрыты свежей жёлтой краской, на двери ещё не было царапин, а вокруг располагался красивый палисадник, в котором росли цветы разных цветов. Всё это довольно странно смотрелось по сравнении с окружающим городом, в котором бурлила жизнь. Словно семья Канеки отделилась от мира и жила в вакууме, внутри которого были только радость, счастье и уют. Сёри, благо, первая подошедшая к двери, кротко постучала, дождавшись, когда ей откроют. На пороге возникла низкорослая черноволосая женщина, глаза которой покраснели от слёз. Сейчас она никак не была похожа на Нао Канеки, ведущую новостей. — Вы… детективы? — низким, осипшим голосом спросила она, шмыгнув носом. Сёри кивнула, слыша за спиной шаги подоспевших ребят. К её удивлению, Нао, вместо того, чтобы обрадоваться, с голос заплакала, прижавшись лицом к груди Суздуки. Черноволосая беспомощно обернулась, встретившись взглядом с Дазаем, который пожал плечами. Шатен выступил вперёд и стал спросил: — Я надеюсь, мы можем осмотреть комнату вашей дочери? — О, нет! — отвлеклась от своих завываний женщина, всплеснув руками, — доченька не любит, когда мы заходим к ней, поэтому и других мы туда тоже не приглашаем. Но не волнуйтесь, полиция там ничего не нашла. Зря только впустили их! Дазай хмыкнул и повернулся к Юкки, тихо прошептав: — Её выкрали через окно, а я видел, что окно в доме только одно. Оно ведёт в сад. — А сад можно осмотреть? — не поняв в чём дело, спросила Юкки, побуждая Дазая приложить ладонь ко лбу. — Нет, вы помнёте мне все цветы, они же впритык посажены! — Дура, — низко прошипел мужчина, — я и имел ввиду, что она не пустит нас в сад. Ты сейчас отвлекаешь её, а мы перелезаем через забор и всё осматриваем. Ясно? — Нет, я не хочу опять кого-то отвлекать, — начала противиться блондинка, но брат грубо её перебил: — Или мне рассказать Ацуши о рисунке?.. — Нет! — Юкки громко, для вида, сказала, — Ладно, возвращайтесь к машине, а мне надо спросить кое-что у госпожи Нао. — Расскажите всё о своей дочери, — спросила она, — любая мелочь поможет в расследовании. — Конечно-конечно! Итак, моя доченька… Ацуши с Дазаем и Сёри вышли на дорогу, после чего Накаджима повернулся к шатену: — Что Юкки сейчас несла? К какой такой машине мы должны пойти?! — К воображаемой, — усмехнулся Дазай, — она отвлекает хозяйку дома, а мы перелезем через забор и осмотрим место, где украли её дочь. Только тихо! — Неплохо, — прокомментировала Сёри, подходя к высокому, высотой чуть ниже Ацуши, забору. — О, мне так приятны комплименты от тебя, Сёри-чан! — восхитился Осаму, прикладывая ладонь к сердцу. — Вообще-то, я про забор, — холодно ответила она, схватившись за железную балку забора, — и, прости, но я даже не запомнила, как тебя зовут. — Меня зовут Дазай, — шатен резко схватил ладонь черноволосой и приник к ней губами, — А это — Ацуши. А та светловолосая дура… — Её я запомнила, спасибо. Она вырвала руку и, благодаря то, что в школе исправно ходила на физкультуру, подтянулась на руках и, крякнув, перевалилась через металлический забор, бесшумно приземляясь и раздавив какой-то цветок хозяйки дома. — Сёри, могла бы и попросить, я бы помог, — ухмыльнулся Осаму, так же тихо и бесшумно спрыгивая на землю рядом с Судзуки, пытающейся поднять раздавленный цветок с земли. — Спасибо за гипотетическую помощь, но лучше помоги-ка ему, — хмыкнула черноволосая, поведя головой по направлении к Ацуши, который никак не мог перекинуть через забор ноги. Усмешка исчезла с лица Дазая, словно её стёрли ластиком, и он слегка поник, не привыкший сталкиваться с такими крутыми отказами от девушек. Когда, наконец, все трудности с забором были преодолены, компания оглянулась вокруг, разглядывая аккуратные клумбы с цветами разных расцветок и размеров. Вот высокими шпагами цвели гладиолусы и лилии, а на подоконнике открытого окна стоял горшок с фиалками. Дазай кивнул на одну гряду, на которой розы были поломаны, а земля вокруг растоптана. — Странно, что полиция не проверила тут, — он подошёл к клумбе, оглядывая её, а Сёри отошла к другой, заметив там что-то белое. Присев и взрыхлив руками землю, она вытащила белую перчатку, которыми пользуются в больнице. — Хэй, а может быть, её какой-то псих из больницы, как в ужастиках, стащил? — неловко пошутила Сёри, подняв вверх руку и показывая перчатку Дазаю с Ацуши. Накаджима сглотнул ком в горле и, осторожно подойдя к окну, перегнулся через низкий подоконник и спрыгнул на пол комнаты, на котором остались чёрные следы от земли на подошве его ботинок. Комната Аки была чрезмерно девичьей — розовые стены, белый гладкий пол, и даже розовый мохнатый ковёр. Всё словно опровергало тот факт, что хозяйке комнаты семнадцать лет. Но юноша уже явно представил, как бы запищала тут от радости и восторга Юкки, видя такое обилие розового. В комнате был недельный слой пыли и, если бы не он, казалось бы, что хозяйка комнаты только что вышла оттуда и вот-вот зайдёт обратно: кровать была не заправлена, около неё лежали белые пушистые тапочки, на компьютерном столе от еды до сих пор лежала куча крошек, а на тумбочке лежала, кинутая чьей-то небрежной рукой, стопка карт. Ацуши, вздохнув и, не найдя ничего примечательного, спрыгнул обратно на землю, случайно задев горшок с фиалками, который, покачнувшись, разбился о глянцевый белый отполированный пол. — Слишком громко, Ацуши, — поморщился Дазай, — пора уходить. Сёри, запутавшаяся в кустах сирени и чуть не выткнувшая ими себе глаза, кивнула. — Я ничего не нашёл, — понуро рассказал парень, пнув комочек рыхлой земли. — А я нашёл, — с удовлетворением показал коллегам по работе Дазай наручные часы, которые он тут же оттряхнул от земли, — Такие часы носит один мой знакомый. Ну, как носит. Он не любит одевать их на руку, поэтому просто носит в кармане. — Опасные же у тебя знакомые, — прокомментировала Судзуки, вылезая из куста. — А то, — хмыкнул шатен, — к тому же, вам не кажется странным, как они перекинули тело девушки через забор? Через калитку со двора уходить опасно и слишком рисково, а если тут, то невозможно. — Ну давай, рассказывай уже, не тяни, — фыркнула черноволосая, взмахнув рукой. — Да рассказывать то, в принципе, нечего. Просто этот мой знакомый обладает даром гравитации, с помощью которого может и аккуратно человека через забор перекинуть… Улица тут малолюдная, особенно по вечерам. Значит, он перекинул силой дара тело через забор, где на всякий случай стояли люди для подстраховки. — Ты уверен? — спросил Ацуши, переваривая информацию. — Легко в этом догадаться, когда похищение совершил твой бывший напарник… — горько усмехнулся дазай, вставая, — Пошли, нас наверное, Юкки уже заждалась. — В смысле… твой бывший напарник? — спросила Сёри. — А, ты же не знаешь… я работал в портовой Мафии. *** Мозг Юкки щёлкнул и отключился, когда Нао начала рассказывать о том, что её «любимая неподражаемая доченька умеет ездить верхом» во избежание перегрузки. Блондинка даже не слышала, как её окликнули, тупо смотря в лицо Канеки и кивая каждому её слову. — Простите, нам нужно идти, — её резко дёрнули за шиворот, отчего голубоглазая чуть не упала, и поволокли куда-то. Нао только пробормотала слова на прощание и повернулась к двери, снова всхлипнув и прижав платок к лицу. Юкки чуть не шлёпнулась на свою «пятую точку», продолжая идти задом наперёд и чувствуя, как чья-то ладонь стальными «объятиями» сжала воротник синего сарафана, таща девушку вперёд. — Ну, чего так долго? — спросил Дазай, когда хватка ослабла и Рейко вырвалась, начав рассержено поправлять сарафан. — Просто у меня мозг отключился от обилия информации о её непревзойдённой доченьке, которая лучше всех, — буркнула в ответ блондинка, — я не знаю эту Аки, а меня уже от неё воротит. Ой, кстати, она сказала, что её отец в последнее время ссорился с кем-то. — Понятно, с кем, — прошептал чуть ли не сам себе шатен, чувствуя, что кусочки головоломки встали на своё место. — Между прочим, её комната розового цвета, — зачем-то поделился Ацуши, кладя ладонь девушке на плечо, тут же смущённо улыбнувшейся. — Хватит соплей, пойдём уже, — разминала руку Сёри, ведь тащила Юкки сюда именно она. — Согласен, — кивнул Дазай, но Юкки спросила: — А куда мы идём? Вы что-то узнали? — Ага, — весело подмигнул ей Осаму, — Мы идём в гости к Портовой Мафии. Быстренько разъяснив всё блондинке, компания отправилась в путь, слушая Дазая: — Я знаю, что тащить девушку, которая точно им сопротивлялась, по городу, довольно проблематично. Поэтому, скорее всего, они прошли через люк, ведущий в катакомбы. — У Портовой Мафии есть катакомбы? — с сомнением в голосе спросил Ацуши, идя рядом с Юкки. При ходьбе, из-за маленького косолапия девушки, их ладони соприкоснулись и Рейко взвизгнула, отскочив. Ацуши, видя, как она покраснела, тоже смутился и скованно извинился. — Мафии всегда были нужны разные пути для заданий. Парочку катакомб под городом тоже вот присвоили. Предупреждаю: пахнет там не очень. Сёри присвистнула, находясь под впечатлением. Хоть бы Тадаши не в этой канализации работал. — Вход туда спрятан между теми домами, а для безопасности там есть ограждения, оправданные тем, что это «опасно для детей». И правда, если преодолеть ограждения, то взгляду открывался прямоугольный люк с резным вентилем. Все встали вокруг него, разглядывая вход. — Я сразу говорю, я его открыть не смогу, — решила начать разговор Юкки, хлопнув ребром ладони о другую ладонь. — Никто от тебя этого и не ждал, — фыркнул Дазай, оттолкнув её за затылок подальше. — отойди, малая. Осаму взялся обеими ладонями за вентиль и, поднатужившись, отчего его лицо покраснело, попытался прокрутить его. К удивлению всех, но железяка не повернулась. Даже на миллиметр. Шатен разочарованно выдохнул, опуская уставшие ладони, кожу которых неприятно обожгло от соприкосновения с металлом. — Что, герой, пупок не развязался ли? — быстро подскочила к нему Юкки, — не обкакался от натуги, а? — Да иди ты, — обиженно сказал мужчина, снова берясь ладонями за вентиль, — Просто я подзабыл, в какую сторону крутить надо. Вентиль сдвинулся в сторону, и кареглазый принялся крутить его дальше, пока не послышался глухой звук. Потянув за него, раздался противный металлический скрип, и дверца люка медленно открылась. Все четверо склонились над ним, а Осаму ещё и успел показать Рейко язык. Из люка шёл спертый воздух, с «восхитительными» нотками запаха канализация, от которого Сёри, которая всегда была чувствительна к запахам, зажала нос и отвернулась. Не было видно ничего, что было внутри — только темнота. Ацуши прикусил губу, не веря, что туда сейчас придётся лезть. Юкки равнодушно пожала плечами, мечтая о тёплом пледике и о том не съеденном салатике. Дазай думал, что будет весело. А о том, что думала Сёри, ничего никто не знал, потому что она никому никогда ничего не рассказывала.