Всё дело в одном мгновении

— Чур, я первый! — вскрикнул Дазай, спрыгнув вниз.       Послышался всплеск воды, и Сёри снова почувствовала тошнотворное волнение в животе. Юкки, нейтрально относившаяся к запаху, встала, чтобы оглядеться, после начав щёлкать всеми щёлкающими костями в её скелете. — Сёри, радость моя, спрыгивай, я тебя поймаю! — Да что ты там так орёшь! — не выдержала Судзуки, склонившись над люком, — Не боишься, что тебя услышат? — Нет, тут большое помещение, в котором постоянно никого нет — что-то вроде коридора! Спрыгивай, милая! Не бойся! Желудок снова скрутило в спазме, и черноволосая отошла подальше: — Придурок, — ядовито прошептала она, чтобы никто её не услышал, после чего крикнула громче, — Да, дорогой, сейчас! Она сделала неожиданный выпад, и толкнула в спину Юкки, которая, вскрикнув, провалилась в отверстие люка. Внизу послышался голос Дазая: — Оп-па! — но после чего он, поскользнувшись, упал на пол вместе с «тушкой» Юкки, вскрикнув. — М-да, и как же ты там собрался меня ловить? — со смехом спросила Сёри, когда Ацуши, кинув на неё неодобрительный взгляд, спрыгнул в люк. — Просто маленькое недоразумение и скользкий пол! — ободряюще отозвался Осаму. — Маленькое недоразумение это я, да? — хрипло спросила Юкки, отойдя подальше от мужчины, и наблюдая, как Сёри тоже спрыгивает вниз. Коридор, о котором говорил Дазай, действительно оказался широким — на полу была разлита вода по всему периметру комнаты, тускло блестевшая от двух маленьких лампочек, находящихся в разных концах помещения. — Надеюсь, это вода не из канализации, — грустно отозвалась Рейко, смотря на разводы на полу. — Славу богу, нет, — объяснил Дазай, подходя к Сёри, — Всё в порядке? — Да, если не говорить о подломленном доверии к тебе, — весело проговорила Судзуки, поправляя шнурки на кроссовках. Лицо Осаму сначала погрустнело, но потом осветилось надеждой: — Я рад, что оно хотя бы было! — Мне кажется, или происходит что-то странное? — прошептал Ацуши Юкки, приблизившись к ней. Блондинка пожала плечами, осматривая коридор, каменные стены которого навевали мысли о подземельях в Средневековье. Стены угрюмо поднимались вверх, закругляясь сверху, напоминая некую арку. В другом конце помещения находилась железная дверь, открывшаяся с характерным скрипом, ведущая в другой коридор, уже более узкий. — Здесь редко кто находится, — объяснил тишину шатен, идя по коридору впереди всех, словно самопровозглашённый лидер, — Надеюсь, мы не заблудимся! — То есть, ты не помнишь что здесь и где, да? — побледнел Ацуши, сцепившись ладонями в предплечья. — Я редко тут был, поэтому да, не помню. — А как тебе не стыдно ходить мокрым? — кивнула Юкки на сырой подол пальто и мокрые штаны Дазая, на что тот фыркнул. — Говорит мне та, что носит трусики с изображением ананасиков с глазами… — Что? — ошарашенно выпучила глаза светловолосая, — Как ты… — Собирал тебя вчера в ванную, забыла? — Осаму засмеялся, — Ацуши особенно понравились те, розовые, с клубничкой. Только то, что Сёри вцепилась в плечи блондинки, не дало Юкки упасть в обморок. — Что? Ничего мне не понравилось! — покраснев, выкрикнул Ацуши, от смущения сжав ладони в кулаки, — Я их даже не видел! Рейко расслабленно выдохнула, вытерев лоб тыльной стороной ладони. — Ацуши, ну ты чего? Хорошая шутка же получилась! — Глупая шутка, если честно… — блондин скрыл красное лицо в ладонях, боясь даже посмотреть на Юкки, у которой чуть кровь носом не пошла. — У-у-у, — протянул мужчина, снова начав идти, — Пойду-ка я дальше… Довольный собой Дазай, напевая мелодию себе под нос, шёл впереди всех, прислушиваясь в шорохам среди каменных коридоров. Где-то в этом лабиринте донесся резкий девичий вскрик, от чего все затормозили. — И где это было? –тихо спросила Юкки, поёжившись. — Здесь много коридоров, и определить довольно сложно, — объяснил Осаму, оглядываясь, — самым разумным будет пойти тут. Он кивнул на один проход, находящийся напротив него. Все молча, признавая то, что Дазай тут плохо, но всё-таки что-то помнит, пошли за ним. Этот коридор был тоже длинным, и разветвлялся на несколько мелких. Было удивительно, что такое находится под городом. С каждым шагом тот запах сырости становился только тяжелее, заставляя Сёри зажимать нос, перебивая приступы тошноты. В отражении разлитой по полу воды были видны некрасивые коричневые стены из больших кирпичей, на которых, с помощью специальных зажимов, держались лампы. Приходилось идти тихо, ведь из-за эха было слышно, что в таких вот «подземельях» они не одни — то прокатится снова женский вскрик, то мужской, от одного из которых Дазай ехидно ухмыльнулся. — Знакомый голос, — только и произнёс он, — говорил же, что он тут замешан. Звучание голоса показалось Сёри тоже довольно знакомым, и она навострила ушки, но больше его не слышала. — Сёри, — обратился к ней Осаму, — как думаешь, твой брат может быть тут? Черноволосая пожала в ответ плечами, опустив взгляд и рассматривая своё размытое отражение в воде: — Не знаю. Надеюсь, что нет — слишком тут уж жутко. Шатен слегка нахмурился, явно продумывая что-то у себя в голове, после кивнул сам себе и своим мыслям и повёл коллег в круглую комнатку, которая являлась тупиком. — Дазай, тут же некуда идти, — слегка смутился Ацуши, оглядываясь. И правда — выход был только один, но они только что оттуда пришли. — А, ты про это? — Кареглазый усмехнулся, подставив ладонь к подбородку в своём коронном жесте, — а это часть моего плана. — К-какого ещё… плана? — резко побледнела Юкки, большими голубыми глазами рассматривая брата. — Сейчас увидишь, — словно дожидаясь конца его слов, из маленьких отверстий на полу начал выделяться какой-то газ, имеющий зеленоватый оттенок, — Стойте все здесь. Так надо. Вы должны потерять сознание от газа, а после… Его голос перестал быть слышен из-за шипения распыляющегося газа. Слегка опасаясь за своё здоровье и думая, что у Дазая поехала крыша, работники Агентства застыли на месте, пока газ наполнял комнату. Осаму зная, что будет, прислонился к стене, чувствуя, как тело начинает потихоньку ослабевать. Было такое чувство, что мышцы начинают онемевать, как после того, когда ты давно не двигался. Через минуту он потерял сознание, как и другие. *** «От лица Сёри» Глаза было открыть нереально сложно, ведь от газа мышцы пугающе быстро ослабли и до сих пор не пришли в норму. Я не могла даже пошевелиться, слыша только стук своего сердца и, в тон ему, метронома. На ум сразу же пришла какая-то глупая страшилка из детства, но я отмела эту мысль, пытаясь взять контроль над собой. Потихоньку моё тело начало слегка отходить, но я поразилась, почувствовав, как мои запястья над головой скрепляют наручники. Причём очень тесные наручники, которые уже начали натирать нежную кожу на руках, начавших затекать. Я, слегка застонав, открыла глаза, тут же зажмурив их обратно. Свет в комнате не был достаточно сильным, но его хватило, чтобы меня ослепить. Чуть привыкнув к нему, я приоткрыла глаза, которые до сих пор словно слегка резало. По каменным стенам я определила, что мы находимся в тех же катакомбах Мафии, куда пришли. Около меня находилась старая, начинающая разваливаться тумбочка, на которой лежала кобура от пистолета. Ну и зачем Дазаю надо было, чтобы все потеряли сознание? Я вздрогнула, увидев в углу комнаты тёмный коричневый стол, за которым сидел тёмный силуэт, повернувшись ко мне спиной. Возможно, для того, чтобы я не узнала его — но как я должна была сделать это, если этого человека я люблю больше себя, больше жизни? — Тадаши? Он медленно обернулся на мой хриплый от долгого молчания голос, и встал со стула, медленно подходя ко мне. Его волосы были растрёпаны, а обычная ровная чёлка, заправленная за ухо его небрежной рукой, свисала на правый глаз, закрывая его. — Сёри. Он остановился в полушаге от меня, вглядываясь в моё лицо. Из-за того, что наручники висели слишком высоко, я словно слегка «подвисла» в воздухе, поэтому я могла смотреть прямо в лицо брату, в жизни который был выше меня сантиметров на десять-пятнадцать. — Ты всё-таки работаешь тут, — начала я, понимая, что наш зрительный контакт стал слишком уж долгим — Как видишь, — он, словно очнувшись, отвернулся, кашлянув, — А ты? — Что — я? — Зачем пришла сюда? Я же говорил тебе, чтобы ты оставалась там, куда шла устраиваться работать. — По-твоему, я должна сидеть на одном месте? — я начала слегка заводиться, и поэтому сжала ладони в кулаки. — Ты должна быть в безопасности! — сорвался он, разворачиваясь и нервно вцепляясь пальцами в моё плечо, — на меня всё равно, Мафия — не детский сад, а ты… — Ты? — на место почти пришедшему гневу пришла обида и горечь, — ты думаешь, я смогла бы без тебя? Кажется, быстро возвращать себе хладнокровие — семейное, ибо блондин закрыл глаза, вздохнул, и отодвинулся. — Сейчас я освобожу тебя, и ты уйдёшь домой, ладно? Я не поверила своим ушам — слышать такое от Тадаши — обычно благородного и четного, было странно. — Но… здесь же мои… коллеги! Я не могу без них уйти и… — в моей голове возникла идея, и я вздохнула, изображая смирение, — хорошо. Как скажешь. Зеленоглазый улыбнулся, увидев, что я не протестую и, вынув из кармана чёрных джинсов небольшой ключик, начал ковыряться им в замке моих наручников. — Кстати, ну и как работается? — словно бы просто так спросила я, находя взглядом небольшую арку, из которой и можно выйти из этой комнаты, слегка пугающей, как и всё подземелье, своим зловещим «дизайном». — Вроде нормально, не очень грязная работёнка, но… — он замолчал, когда наручники щёлкнули и раскрылись. Я опустила руки вниз, начиная поглаживать затёкшие и покрасневшие запястья, — … но мы должны следить за мелкой девкой, которая, вроде как, дочь какой-то телеведущей. — М-м-м… и как вам с ней? — Плохо. Она орущая стерва. Мы к ней еле притронулись, а она уже заверещала, что мы её по меньшей мере изнасиловали. — Она… тут, внизу? Казалось, за разговором с сестрой старший Судзуки не замечает ничего, что обычного человека бы насторожило. Например, любопытность, с которой его сестра выпрашивает подробности, и как она бочком продвигается к той низенькой тумбочке из старой древесины, к которой только прикоснись — вся ладонь будет в занозах. — Да, внизу. Тут, совсем рядом, дальше по коридору. Она уснула, поэтому её писклявых причитаний, наконец-то, больше не слышно. Я улыбнулась, ведь настало время для самого главного: я схватила лежащий на тумбочке пистолет и, сделав быстрый шаг вперёд, толкнула на стену. Он, видимо, пребывавший в шоке от моих молниеносных действий, не успел ничего предпринять, так как его запястья через секунду были уже прикованы там же, где была я. — Сёри…? — Прости, братик, но… я на работе, — на моём лице появилась еле заметная усмешка. — Ты! Ты обманула меня?! Я, чтобы пошутить, слегка ткнула дулом пистолета ему в живот, отчего Тадаши нервно вздохнул. — Просто мне нужно раскрывать дело — моё первое дело — и своих новых коллег я не предам. — Ах так, — в до боли знакомых зелёных глазах появились недобрые искорки, — А если я закричу, сюда прибегут другие, и тебя схватят… — Тут есть другие? — я ткнула ему в живот ещё сильнее, чувствуя, как эти действия неприятны для меня. — Кроме меня человек пять-десять. Чёрт. Что же делать? Зная брата, он реально закричит, чтобы его коллеги сбежались сюда. Тогда мне не поздоровится. Я оглянулась вокруг — даже что-то на подобие кляпа нет, даже какой-нибудь старой тряпки. В голове появилась идея, которая мне ой-как не понравилась, но пока что это был единственный вариант. Я коснулась ладонью воротника синей толстовки брата, сжав его в руке. — Прости, Тадаши, — я поцеловала ошарашенного блондина в щёку, ощутив мягкость и тепло его кожи под губами. Вздохнув, и, пока он ещё не понял, что я хочу сделать, я ударила его рукоятью пистолета по скуле, отчего он сдавленно охнул и вырубился, обмякнув. Слёзы чуть ли не рванули наружу, когда пришло осознание того, что я только что сделала. Так, надо собраться. Ничего плохого, он же очнётся, и придёт домой. И, конечно же, простит меня. Я опустилась на корточки, обшарив карманы брата — нашла только ещё один ключ, видимо, от комнаты где сидит Аки и фонарь. — Эх, а мне сейчас не помешал бы освежитель воздуха. Больше ничего полезного я не нашла, поэтому стала обыскивать комнату, благодаря то, что здесь не разлита вода на полу. Да и в комнате было как-то пусто, но в той тумбочке я нашла патроны, которые забрала, положив их в чёрную сумочку, найденную на столе. Кажется, это Тадаши. Ну, тогда за воровство это не считается? Я вздрогнула, когда из-за стены около выхода осторожно выглянула светловолосая голова, ведь я подумала, что это очнулся Тадаши. Но далее этого человека, видимо, кто-то толкнул, и фигура, вскрикнув знакомым писклявым голосом, упала на пол, в воду, которая была в коридоре, но не затекала в комнату благодаря небольшому бортику. — Юкки, не кричи! — прошипел кто-то из-за стены, кого я не видела. Я с облегчением воздохнула и направилась из комнаты, увидев смущённую из-за своего позорного падения Юкки, которая не могла встать. — Ну и что вы тут делаете? — спросила я у шатена, обрадовавшегося при виде меня. — Мы пришли за тобой! Нас тоже схватили, но, вижу, ты встретилась с братом, и теперь у нас есть информация. — Да-а, вижу, хорошо ты с братом поговорила, — заметила Рейко, которой Ацуши помог встать с мокрого пола. Когда пришло осознание, на меня нахлынул гнев, и я, подняв руку, ударила Дазая ладонью по голове. — Ты что, специально это всё придумал, паршивец?! От второго удара кареглазый удачно пригнулся, рассмеявшись: — Конечно, — я рыкнула и стала наступать на него, — Теперь мы знаем, где искать ту девку, правда ведь? — Знаем, но я из-за тебя с братом поссорилась! — И, вижу, в ссоре победила ты. Я бы совсем прибила этого наглеца, если бы между нами резко не встала Юкки, которой я по инерции ударила по плечу. — Не надо драться, пойдёмте уже… Потерев больное плечо, и недобро взглянув на меня, она отошла к Ацуши, встав около него. — Вы как выбрались-то? — спросила я, успокоившись. Ацуши слегка покраснел, с детской обидой взглянув на Осаму, но тот, встретив его взгляд, только обезоруживающе улыбнулся в ответ. — Надо было только довести Юкки до нужной кондиции! *** «От лица Юкки» Не знаю, когда я открыла глаза, но это было даже как-то болезненно, ведь свет больно резал глаза, а мышцы, словно одеревеневшие, медленно приходили, а норму. — Хэй, Ацуши, кажется, она очнулась. Голос раздался совсем рядом, где-то справа, и я поморщилась, привыкая к тусклому и раздражающему свету ламп на противоположной стене. Кожу неприятно стягивали верёвки, опутавшие меня, от которых кожу слегка пощипывало. Так сильно, словно верёвки опутывали не только меня. — Э-э-эй, Юкки, — голос Ацуши раздался слева, прямо над моим ухом, и я вскрикнула, понимая, что лежу связанная между блондином и Осаму. Чёрт, прямо как в моих эротических фантазиях. — Ч-что? — слабо подала голос я, после зашедшись в кашле. — Ты не можешь разрезать эти верёвки? Я слегка пошевелилась, ощутив, а точнее наоборот, не ошутив свои руки. — Нет, я ещё их не чувствую. Ацуши грустно вздохнул, и я почувствовала это на своём ухе. Господи, меня сейчас инфаркт хватит. Я, пытаясь побороть смущение, повернула голову к Дазаю, чувствуя, как пылают щёки. Но шатен, не пытаясь меня подбодрить, напротив, смотрел с какой-то хитростью и лисьей улыбкой. — Юкки, — тихо позвал он. — а я знаю твой секрет… — Какой секрет? — я приподняла бровь. — Который знают все, кроме Ацуши. Я почувствовала, как затылок похолодел, и попыталась глазами убедить суицидника замолчать. Но он, кажется, останавливаться не собирался. — Какой ещё там секрет? — с некой обидой слева произнёс юноша, выдохнув. По моему телу прошла целая волна дрожи. — Да ничего особенного, Ацуши, не волнуйся, — я облегчённо выдохнула, мысленно поблагодарив братика. Но, как оказалось, зря, — Что-то у меня спина чешется. Дазай совсем нелепо начал елозить по круглому столбу, к которому мы были привязаны, слегка двигаясь в мою сторону. И, разумеется, двигая меня. — Вы чего там толкаетесь? — обида снова прозвучала в голосе Ацуши, когда мой затылок прикоснулся к его ключицам. Господи, кто бы нас не привязывал, спасибо, что благодаря тебе я привязана слегка ниже Накаджимы. Таким делом я, из-за бурной деятельности Дазая, в плотную прижалась к Ацуши, и в моей голове снова появились мысли о «весёлом бутербродике». К тому же, это было очень стыдно. — Юкки, а Юкки, — снова позвал Осаму, на которого я уже мысленно наслала штук десять проклятий. — Что? — А я могу показать Ацуши тот… Пол предложения хватило, чтобы мне понять, о чём он — о том злосчастном рисунке, который я сегодня нарисовала. Лучше бы этого не делала. Я всегда рисую только для себя, а тут рисунок получился таким прекрасным! Но, его сразу же отобрали, не дав даже раскрасить. Обидно. А теперь меня им ещё и шантажируют. — Всё, достал! Я, слегка подвигав начинавшей потихоньку двигаться рукой, создала одно из лезвий, пытаясь не выронить их из ослабевших пальцев. Осторожно, чтобы никого не поранить, я разрезала нижнюю верёвку, а после и все другие, спадавшие вниз, на пол. — Сестрёнка, вот можешь же, когда хочешь! — радостно воскликнул шатен, потирая затёкшие запястья. Я фыркнула, покраснев и разозлившись. Ацуши с интересом оглядел нас, наверняка думая, что у нас там за секреты про него. Господи, он скоро точно догадается. Странно, но нас никто не охранял. Вообще никто. Довольно глупо. Мы же можем выбраться. Даже мысль привязать нас ВЕРЁВКАМИ — очень глупая. или я просто слишком зла на Ацуши и Дазая. *** «От третьего лица» Аки оказалась очень симпатичной девушкой, чем-то во внешности походя на свою мать Нао. У неё были красивые густые рыжие волосы, переливающиеся даже при таком тусклом свете, зелёные хитрые глаза. Она походила на какую-то лисичку, строящую хитрые планы, чтобы добиться чего-то. Комната, где её держали, была узкая, с опять теми же лампами, а около стены были прикованы кандалы, в которых и находились руки девушки. — Ну наконец-то, а я думала, меня никогда отсюда не спасут, — сетовала она, пока Дазай ковырялся своей «отмычкой» — боже, как же пошло звучит — в замке наручников, — Я голодна и замёрзла. Она послушно взяла из рук Юкки маленькую коробку с печеньем, которое блондинка достала из своего розового рюкзака: — Розовый, кстати, сейчас не в моде. — Мне всё равно, — отрезала голубоглазая, одевая его обратно на спину. Сёри хмыкнула, осматривая рыжую. Та казалась зазнайкой, дочерью богатых и известных родителей. Или не только казалось. Дазаю откровенно было на неё наплевать, поэтому он спокойно осматривался в поисках чего-нибудь нужного. Ацуши успокаивающе улыбнулся зеленоглазой, и она обаятельно улыбнулась ему в ответ. Ничего нужного в комнате не оказалось — это казалось странным, и поэтому компания потихоньку стала продвигаться обратно, к выходу, стараясь не напороться на членов Портовой Мафии, которых было тут ещё прилично, если доверять словам Тадаши. Когда об этом Сёри сообщила бывшей жертве, она только тяжело вздохнула, обернувшись к Ацуши: — Ну, ничего, ты же меня защитишь, правда? Ацуши смутился и начал почесывать покрасневшую щёку. — Э-э, разумеется, — выдал он, смутившись ещё больше. Сёри хихикнула, когда увидела, как Юкки, до этого роющаяся в своём рюкзаке, резко, словно собака, подняла голову на эти слова. Реакция Ацуши была Рейко очень неприятна, от ревности, пришедшей ни с того ни с сего, зажгло сердце и почему-то желудок. Блондинка медленно встала, и, смотря на радостную Канеки, хрустнула костяшками пальцев, начиная волноваться. — Тут мы ВСЕ должны тебя защищать, — заметила голубоглазая, решив начать издалека, чтобы её ревность не была особо заметна. — А зачем мне вы? Тут есть Ацуши, — она, словно лисичка, прижалась к нему сбоку, обвив своими руками его руку и подмигнув. Бедный Накаджима совсем раскраснелся, не понимая, как вызвал такую реакцию у девушки и начал что-то мямлить. Дазай, неодобрительно осмотрев всю компанию, произнёс: — Идёмте уже, надо выбираться из этой дыры. Запах сырости, к которому все привыкли, уже не так терзал нос, поэтому идти по коридорам до выхода было легче, чем в начале. Да и веселее. Но это кому как — Сёри и Дазай искренне развлекались, смотря, как юная рыжеволосая девушка липнет к Ацуши, а рядом идёт Юкки, покрасневшая от обиды и ревности, чуть ли не шипевшая на Аки. Бедный блондин чуть ли не разрывался, пытаясь поговорить с обеими девушками. — Как думаешь, кто из них первый психанёт? — спросила Судзуки, каждые несколько секунд оборачиваясь на девушек и парня. — Ставлю на Юкки. Она очень ревнивая, — сказал Дазай, поворачивая в очередной коридор. — И-и кого она уже ревновала? — Меня. Сёри слегка притормозила, ошарашенно приподняв брови. — А разве ты не её брат? — Ну… брат. Долгая история, если надо будет — Юкки расскажет. Черноволосой, хоть и было любопытно, но она не стала ничего идти не спрашивать у блондинки, у которой и так терпение к концу подходило. — Так-то, во время выполнения обязанностей к сотрудниками Агентства разговаривать нельзя, да, Ацуши? — спросила Юкки, сложив руки у груди. — Д-да… — согласился он, не понимая, приятно ли ему это внимание или нет. — Ну, я могу с ним, в отличие от тебя, не разговаривать, а просто смотреть… — Канеки довольно замолчала, и, совсем неожиданно для всех, погладила подбородок блондина, ойкнувшего и вздрогнувшего при этом. Рейко вспыхнула и перехватила руку рыжеволосой: — И трогать тоже запрещается! — А ты что, ревнуешь что ли? Голос у Аки был какой-то слишком красивый и мелодичный, сейчас пронизанный насквозь нотками хитрости, с толикой злости. Юкки внезапно прикусила губу, поняв, что попалась, когда Ацуши в свою очередь отстранился от зеленоглазой. — Э, ну, я думаю, Юкки права — вдруг что-то случится, а я не буду готов. — Стой, она не ответила на вопрос, — глаза цвета зелени сощурились, — ревнуешь? — З-зачем мне ревновать-то? — голос Юкки притих, — мы же друзья, да? — Да, — поддержал Ацуши, улыбаясь секунду, но потом видя, как несмотря на несмелую, натянутую улыбку, глаза Юкки грустны, — мы всего лишь друзья — ничего большего! — Ну-у тогда ладно, — Аки снова отвернулась, чуть не ложась лицом на плечо Накаджиме. Юкки грустно кивнула и, поправив подол синего сарафана, пошла вперёд, нагнав Сёри с Дазаем. — Дурочка. Призналась бы, не мучала себя, — справедливо заметив, прошептал Дазай. Рейко посмотрела на него, как на дурака: — Я знакома с ним всего десятый день. Какие признания? — Ну, он же тебе нравится, — подключилась в разговору Сёри. — Мне — да. Я ему — вряд ли. И говорю же, это слишком маленький срок для начала отношений. — И… — И вообще, я ещё маленькая, мне всего шестнадцать! Упрямая блондинка с красными щёками тряхнула головой, теребя маленькую подвеску на шее — подарок Дазая на День рождение. Это был всего лишь маленький медальончик, с искусственным голубым камнем в форме ромба. Он пропускал через себя солнечные лучи, и казался из-за этого каким-то особенным миром, если смотреть через него. Подарок был недорогой, но то, что он был, Юкки очень ценила, надевая его, аки амулет. Сёри пожала плечами, внутри забавляясь ситуацией: парень нравится девушке, но они знакомы всего ничего, и поэтому она не признаётся ему, но злится, когда другая девушка в наглую подкатывает к нему. А сам парень настолько стеснителен, что не может сказать одной девушке чтобы она отстала со своими объятьями, а с другой хотя бы поговорить. — Говорил же, что Юкки первая разозлится, — вздохнул Осаму, — знал бы, поспорил бы, на поцелуй. — И получил бы леща, — критично заметила Судзуки. Все ненадолго замолчали, даже Аки, не отрывающаяся от Ацуши. В коридоре слышны были только шаги о хлюпающую воду, отражающую, как и прежде, стены коридора. Голоса, слышные раьше через стены, сейчас словно замолкли. Но звук хлюпающей воды был слишком громкий, и поэтому все испуганно вздрогнули, когда позади них раздался чей-то нервный голос: — Дазай?! Юкки вскрикнула, тут же зажимая рот ладонями. Ацуши крутанулся на месте, чуть не упав и загораживая Канеки. Сёри инстинктивно достала пистолет, который прихватила у Тадаши. Не обернулся только Дазай, который, прикрыв глаза, расстроенно выдохнул. — Чёрт, ну почему из всех нам встретился только он? Из темноты позади выступил тёмный силуэт, под светом ламп ставший чуть более разборчивый. Рыжие волосы обрамляли худое хмурое лицо, а синие глаза со злостью выглядывали из-под шляпы. Ладонь уже взялась за рукоять кинжала, висевшего на поясе. Юкки вскрикнула: — Тот вчерашний мальчик! Чуя скосил глаза с Дазая на неё, приподняв одну рыжую бровь, после чего до него дошёл смысл сказанного: — Я не мальчик! — Но… ты же ниже меня! — ДА Я… Злой голос Накахары разрезал как всегда спокойный голос Осаму. — Ему двадцать два, как и мне. — Неудивительно, что эта девка здесь, — ехидно заметил Чуя, — все неприятности, произошедшие со мной, связаны с тобой Дазай. Вот теперь ты притащил эту глупую блондинку, сбившую меня вчера! Шатен тихо хмыкнул в ответ, наконец-то обернувшись; его карие глаза странно мерцали в темноте, и Ацуши ясно увидел, что это, как и в глазах рыжеволосого, была злость. — Ну уж прости, Чу-у-у-ечка. — Не называй меня так! Ну, что тут у нас, — синие глаза обвели всех, — перебинтованный придурок, светловолосая дура, тигр, которого никак не может поймать Акутагава, рыжеволосая выскочка… — Ты про себя что ли? — отомстила за «светловолосую дуру» Юкки. — Катись к чёрту. Рыжеволосая выскочка и… Чуя резко замолчал, смотря на фигуру, которую окутывала темнота, ведь она стояла в тени. — …Сёри?