Любовь в Аврорате

Гарри этого сначала не замечал. Возможно, из-за отсутствия природной наблюдательности, которую не смог выдрессировать даже аврорат. Возможно, из-за того, что собственные незванные чувства щекотали нервы, заставляя, умоляя видеть то, чего на самом деле не было - не могло быть! - и Гарри с упорством идиота, которое, к сожалению, как раз-таки и было врождённым, продолжал вынимать занозы из собственного сердца, пока те не успевали проникнуть в кровь и отравить всё его существование. Когда и, главное, почему он всё же начал замечать, Гарри тоже не понял. Возможно, благодаря тому, как многозначительно закатывала глаза Гермиона каждый раз, когда навещала его в кабинете. Возможно, из-за того, как одному Мордреду известно, чем смущённый до багровых ушей Рон неловко потирал шею и старался сбежать с каждого места преступления, где их командам посчастливилось столкнуться. Точно Гарри знал одно: Драко в аврорате не любили. Мягко говоря. Разумеется, Гарри тщательно следил, чтобы отношения в коллективе оставались сугубо рабочими и максимально уважительными, но вечерами, когда отдел оперативного реагирования собирался в баре отметить очередной хороший день - будь то успешно закрытое дело или старый-добрый День, Когда Никто Не Умер - даже он был не в силах предупредить колкости и шутки, отпускаемые товарищами в сторону его напарника. Обычно сам Гарри никак на них не реагировал, медитируя в свою кружку пива и лишь краем уха слушая парирующие язвительные комментарии Драко поверх смеха коллег. Но иногда кто-то - чаще всего кто-то из бывших хаффлпаффцев - отбрасывал действительно хорошую, необидную шутку, над которой Гарри невольно смеялся вместе с остальными. Драко тогда молча закатывал глаза, откидываясь на спинку стула, и плотнее закутывался в мантию. Он никогда не говорил Гарри заткнуться, хотя имел на это полное право (у них за годы совместной службы скопился приличный список заслуг, который давно вычеркнул их из разряда "худшие враги" и почти занёс в "друзья", не нырни Гарри с головой в совершенно не дружеские желания) и, отсмеявшись во время очередной такой посиделки, Гарри тихо спросил его, не заработает ли он этим какой-нибудь хитрый слизеринский сглаз в спину. Драко на это лишь уставился на него нечитаемым взглядом и, поджав губы, ответил: – Твой смех раздражает меня меньше остальных. Возможно, это и стало исходной точкой наблюдения. Как и частенько случалось в их работе, стоило появиться зацепке, как улики и свидетели начали послушно выстраиваться в ладный, гладкий ряд доказательств, которым ох, как хотелось верить. – Вам очень повезло с парнем, – заговорщецки подмигнула ему маггловская медсестра, кивнув за стекло, где Драко о чём-то разговаривал с одним из врачей. – С чего вы взяли, что это мой парень? – хриплым после трубки для интубации голосом спросил Гарри. – Ну, будь он мужем, его бы пустили в палату, – бинт дрогнул в её тренированных руках, и Гарри перевёл взгляд с танцующего вокруг его ноги белого комка на вмиг застеснявшуюся медсестру. – Я... Простите, если лезу не в своё дело. И если ошиблась, тоже прошу прощения, – потупив взор, она несмело вернулась к манипуляции. – Просто те двое, что приходили вместе с ним, такая... настойчивая женщина и её откровенно говоря пугающий супруг? Они вам точно друзья. Громко кричали, требовали их пустить, даже угрожали персоналу. Ушли только когда мы пообещали держать их в курсе всего, что с вами происходит. Гарри против воли улыбнулся краешком губ. Гермиона и правда бывала громкой. А Рон умел навести жути, когда ему это было на руку. – А Драко что? Медсестра улыбнулась, но взгляда не подняла. – А он вернулся через час с историями всех перенесённых вами болезней. И больше не уходил. Гарри был слишком слаб, чтобы крепко об этом задуматься, но успел спрятать эту информацию в чертоги разума до того, как его сморил сон. Дальше всё нарастало, как снежный ком, летящий с горы - с той же пугающей скоростью и необратимостью. Гарри почти не помнил, как хоронили Молли. Он помнил бесконечную вереницу людей без лиц и имён, которые сжимали их с Роном предплечья, обнимали Джинни и хлопали по спинам Чарли и Билла. Он помнил заунывные речи о том, какие они бедняги; как мало она прожила, как многое не успела, как не дождалась внуков, как магическому миру отныне будет без неё плохо, и всё заново, по кругу, как заезженная пластинка. Плохо, больно, несправедливо. Горе. Горе. Горе. Гарри не проронил ни слезинки. Лишь когда давление стен храма стало невыносимым, он извинился и вышел подышать. За ним пошёл только Драко. Они долго стояли вдвоём, молча разглядывая тусклые магические огоньки в темноте ночи. – Она с Артуром и Фредом, – наконец, сказал Драко. – Она счастлива. Между ними снова повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом салфеток, что Драко с помощью магии вытаскивал из воздуха, и едва слышным шёпотом Гарри, сжигавшего те, что были насквозь пропитаны слезами. – День рождения, значит, – достаточно прохладным для лета вечером протянул Гарри, сладко потягиваясь и уже предвкушая вкусный ужин по возвращении на Гриммо. – Снова куча народа будет? Драко пожал плечами, внося финальные штрихи в подотчётные свитки. – Наш отдел, разумеется, ликвидаторы, бывшие сокурсники из Слизерина, Грейнджер с Уизли, кое-кто из дальней родни, колдомедики, Кингсли ещё не подтвердил, но скорее всего... – Погоди, – от неожиданности Гарри так сильно покачнулся в кресле, что чуть не упал. – Ты пригласил Уизли? И Гермиону? Почему? Вы же, ну... Не шибко ладите. Драко непонимающе нахмурился, умудрившись вместе с этим выгнуть бровь. – "Почему"? Что за глупый вопрос, Поттер? Там, где рады тебе, рады и твоим друзьям, – он отвёл взгляд, делая вид, что пуговицам уличной мантии именно сегодня приспичило быть застёгнутыми вручную. – Ты закрываешь или я? Гарри, осоловело моргнув и схватив свой портфель, поспешно выбежал из кабинета вслед за напарником. До точки аппарации они шли вместе; Драко рассказывал свои идеи по поводу фуршета, но Гарри был где-то очень глубоко в собственных мыслях, чтобы заботиться о чьих-то пищевых аллергиях. Очень медленно, можно сказать, нехотя Гарри позволил надежде пустить корни. Потребовалась ещё пара месяцев тихих «Я сам допишу отчёт, Поттер, от тебя всё равно мало толку... Иди домой. Отоспись», «Твоя сова носит твои письма мне, потому что из нас двоих её кормлю я. Ну правда, Гарри, у тебя не то, что кактус бы засох, у тебя бы даже плесень завяла» и «Твоё счастье, что я случайно захватил второй галстук. Стой ровно», чтобы Гарри вместо смущённой, почти что на физическом уровне мучительной тишины или редкой шпильки в ответ начал улыбаться, благодарить и даже иногда хвалить Драко за всё, что он для него делает. И какой эффект это произвело! Краснеющий, задыхающийся, будто из лёгких разом выбили весь воздух, и даже иногда заикающийся Драко был даже прекраснее привычного язвительного змеёныша. Гарри с цепким интересом следователя-криминалиста жадно хватался за эти моменты, отпечатывая их на сетчатке и аккуратно складывая в папочку собственной памяти. Однажды этих папочек стало слишком много, и снежный ком, наконец, добрался до подножья горы, губительно ударившись оземь. Вокруг было шумно - плач, чей-то истеричный голос, хлопки разбивающихся о дверь заклинаний - но Гарри был спокоен. Удивительно спокоен. Слишком спокоен, даже несмотря на то, что в подобной ситуации они были далеко не первый раз. – Да не волнуйся ты так за меня, всё под контролем, – тихо сказал он, не сводя взгляда с активно паникующего Драко, который хаотично махал над ним палочкой, накладывая по меньшей мере двадцатое защитное заклинание. Гарри помнил, что у него были серые глаза, но сейчас зрачок почти вытеснял радужку, а загнанное дыхание опасно, очень опасно щекотало Гарри щёки. – За кого мне ещё волноваться, Поттер? – дрожащим шёпотом спросил Драко, не прекращая накидывать одну за другой магические петли. – Мне больше не за кого. Гарри медленно обвёл взглядом толпу из спасённых ими заложников и лежащего в отключке Забини. Тяжело посмотрел на дверь, которая под натиском чужих заклятий долго не протянет. Выгнул бровь на бледные пальцы, сжимающие край его запачканой мантии. А затем улыбнулся. – Эй, – тихо позвал Гарри, положив ладонь Драко на шею и мягко очертив линию острого лица подушечкой большого пальца. – Я тебя тоже. Палочка в чужой руке дрогнула, и Драко зажмурился, слепо подавшись ближе к ладони Гарри. – Не вздумай там умереть, ты меня понял? Гарри на это лишь улыбнулся ещё шире, на мгновение прижавшись к его лбу своим. – Ты даже не представляешь, как сильно я тебя тоже.