Другой шанс

      Пыль тусклой взвесью грелась в лучах по-летнему жаркого майского солнца на репетиционной базе компактного театра неподалеку от бизнес-центра. Давид рассеяно прогуливался по окрестностям и коридорам под негромкую мелодию, наигрываемую Флораном. Тот не столько пел, сколько создавал вокалом фон для испанской гитары, в которой именно сейчас особенно ярко слышались арабские корни. Груз, лежащий на плечах Фло был так тяжел, что, кажется, даже музыка сгибалась под этим весом и голос, сбитый прямо в полете, приходил в ноту до вместо ожидаемой до-диез. Уже завтра эти коридоры заполнятся участниками конкурсного отбора. Вчера Флоран отмечал - вернее, практически никак не отмечал - свое совершеннолетие. Давид находился в курсе абсолютно любых его перемещений, но половину дня мальчишка тупо просидел в студии над клавишами, к вечеру направился на свидание с Маэвой. Увы, сугубо деловое: девушке как и всему штату, кроме Микеланджело, заблаговременно объявлялось, что нельзя ни в коем случае месье Мота ни с чем поздравлять. После, на ночь глядя, Фло неожиданно завернул храм, а следующим утром, после небольшого шоппинга, к людям, воспитавшим его вместо родителей до вмешательства Дова и Давида. Кутеж на вечеринках, к нескрываемому расстройству Микеле, исчез из привычек Флорана наряду с нормальным сном, однако разгадывать смысл его действий при помощи логики или магии занятому организационными делами друиду было некогда. Поэтому при встрече за обедом Давид ничтоже сумняшеся поинтересовался: - Как твои дела? На что Фло поднял кислый взгляд от тарелки, по которой уже четверть часа без аппетита размазывал пасту, и чуть просветлел осунувшимся лицом, проговорив: - Мике звонил трижды. Мы болтали целых тридцать семь с половиной минут! Ну, вернее он... - Я имел в виду не итальянца, - дернулся друид, - а визит к бывшим опекунам. - Не называй их так, - Флоран недовольно отложил вилку, - зови хотя бы по именам... Кристин и Жерар мой камин-аут не одобрили. - Твой.. чего?! - от заявлений Фло аппетит пропал и у Давида. - Рано или поздно им пришлось бы узнать о Микеле, лучше уж от меня. К тому же, мне не помешало бы заручиться их поддержкой перед тем, как я расскажу, что собираюсь на нем жениться. Час от часу не легче. - А согласием Микеле заручиться для начала ты не пробовал? - закашлялся друид, благодаря кивком за протянутый бокал воды. - Нет. Этого не значилось в моих утренних планах. Если тебе интересно - планирую сегодня, как закончим с расстановкой микрофонов и разойдемся. Между девятью тридцатью и десятью вечера. После того, что я совершил, я обязан... - Ты! Ничего! Не совершал! - жидкости осталось на самом донышке, но Давид грохнул стаканом об стол с такой яростью, что она выплеснулась на скатерть. - Я, по-хорошему, должен еще и обо всем признаться ему.. - устало вздохнул Фло, старея, а не взрослея по сравнению с самим собой от упоминания недавних событий с Зао. - Тогда он наверняка тебе откажет, - друид едва скрыл злорадство. Мало кто представлял такую же опасность для Флорана, как его ненаглядный Мике, к которому парня тянуло точно магнитом. - Шанс, что он не откажет, и так один на тысячу, - Фло криво улыбнулся улыбкой поднимающегося на эшафот. - Тем не менее, даже в бизнесе принято уметь рисковать, а уж в любви... - Удачи, - прошептал Давид, задетый болью, которой был пронизан его тон. Фло промолчал. О ком молился он также, скорее всего бы, не выдал. Догадки Давида строились на очевидном и меркли перед неразрешимым вопросом: как отнесся бы к определившейся ориентации сына настоящий отец Флорана? Что-то подсказывало, что храбрость его могла остаться и неоцененной до кучи с огромным преодолением и тяжестью выбора. Давид отчетливее, чем приказывал собственной памяти, хранил в ней образ повесы и путешественника Бенуа, характер которого сочетал несочетаемые беспечность и упертость, страсть до жизни и роковую тягу к смерти, если составлявшее ее смысл переставало ему принадлежать раз и навсегда. Совершенно точно, вопреки всему ворчанию воспитателя, Фло унаследовал больше черт от матери - время бинтовало старые раны, усмиряло и присыпало все обиды, и все же друид не колеблясь считал ее самой дорогой ошибкой в своей жизни. Ведь он знал, чем всё закончится, лицезрел ежедневно в зеркале того сумасшедшего, от кого спасался бегством в Алжир Бенуа, этот человек-вулкан, понятия не имевший, что колдовство Давида, как и у всех друидов, родом с Персидского залива. В какой-то момент он разозлился, а жалеть был наказан на много веков. Он бросил к ногам обыкновенного мужчины женщину, в которую посчитал ниже своего достоинства превращаться сам, и тем самым окончательно разбил себе сердце; ведь и деревянные осколки не срастаются? Но проклятье, в месте их от исчезновения простого смертного болела необыкновенная пустота. Чем только Давид не пытался ее заполнить, вакансия концертмейстера в Присцилле была одним из способов, пока до друида не дошло, что делалось за кулисами; пока Дов не вытащил Давида оттуда буквально зашиворот. До сих пор, маг гордился, как свободно расправил плечи, завернув за угол и вдохнув сладчайшего эфира, каким померещился сперва парижский воздух. То есть, до тех пор, пока не возник Микеле. - Не переживай, мы на твоей стороне, - вырвал из размышлений друида чей-то исполненный энтузиазма баритон. - В смысле? - покосился Давид на Ламассона, кто обращался к нему, проникший в курилку неизвестно сколько времени назад. - Наш босс-молокосос обзавелся новым фаворитом, - развел тот руками, - это опасно и для тебя, и для нас. Этот Микеланджело, предположим, классный композитор и аранжировщик с очень нестандартным подходом.. - И что? - ...чересчур нестандартным. У него даже контракта здесь нет и не имелось! Однако поглощает всё внимание Мота, еще неизвестно как такое влияние отразится на многострадальных... - Послушай моего совета, страдалец, - шикнул друид на Жульена, - не лезь в чужие дела!