Другой шанс

      За что же жестокие боги так поступали с его мальчиком, с Флораном? Друид в который раз с проклятиями воздел руки-ветви ввысь. С тех пор, как его душе пришлось переехать из храма человеческого тела в высокое дерево листопадного массива на северо-западе Парижа, развеялась последняя мнимая надежда на перемены в судьбе Фло к лучшему. А если быть точным, в семейной жизни. Оставалось лишь стряхивать неустанно вьющих гнезда птиц, чтоб им страдать пожизненным запором, на землю, и безучастно наблюдать за неизбежными событиями. Больше не о чем ему было рассказать. Больше не о чем просить. Все, что было в его власти - он уже проиграл. Тем мучительнее выходило затишье перед бурей; сделанные ставки зловеще мерцали на черном сукне ясного ночного неба, будто на огромном перевернутом карточном столе. Мало по малу Зао, которой не без волшебной помощи одобрили кредит на покупку лейбла Инка с потрохами, переманивала туда сотрудников Авалона. Это также не составляло великого труда, учитывая кипучую деловую деятельность, разведенную Локонте, ни черта не смыслящего в бизнесе. В общем-то, хватило бы его одного для полного краха Фло, но для верности сестра Флорана снабдила Микеланджело и Ноэми записками о дате и времени свидания. Куда заодно пригласила Фло с самыми преданными соратниками... Мартан проболтался Шарлю, Шарль поделился с Манон, Манон передала Валери и Люси, те обсудили с Себастьяном... в итоге весь офис гудел слухами о страстном романе Гарсии с Микеле за спиной Флорана. Наркокурьеры дежурили под дверьми, выжидая часа, когда на любовников донесут, и Фло поверит. От количества гиен вокруг Давида давно подташнивало хуже, чем от запаха голубиного помета. И только умнейший на памяти друида юноша, готовый вкалывать без оглядки на талант и толпу, пока не знающий слова "предательство", очень хотел стать новым героем сцены рядом со своим мужем. С красивой гитарой на плече, он не слышит, точно зажав ладонями уши, ни в какую не желает слушать, что вскоре окажется один и на самом краю, что правда всегда прольется наружу, всегда победит, даже если смертельно тебя отравит. В звездах, рассыпанных меж облаков над набережной О-де-Сен, Флоран явно ищет не истины, а последнего утешения. Именно поэтому при появлении Мике не задает вопрос первым. - Почему ты ушел с вечеринки? - как ни в чем не бывало интересуется итальянец, голос его лишь чуть-чуть подводит в конце. Фло стоит, не шевелясь и словно не дыша: - Микеле, ты счастлив? - Что за грусть мне читается в твоих глазах? - вместо ответа приближается к нему сам Микеланджело. Касается скулы Флорана кончиками пальцев. Тот лишь опускает взгляд. Теперь и ему страшно видеть глаза любимого человека. Но Фло, Давид знал, может собрать все свое мужество и, произнеся дрожащими губами: - Этот кулон у тебя на шее.. говорят, Ноэми носит такой же, - сквозь набежавшие слезы посмотреть прямо в лицо Микеле. Микеле, который порывисто отворачивается вместо ответа. - Почему?.. Ты ее любишь? - боль искажает черты Флорана до такой степени, что его почти невозможно узнать. Или Давиду хочется не узнавать, хочется поддаться мысли, что это не ему продолжают лгать?.. - Как одаренную артистку. - Микеланджело бледен, но не прекращает игры. - А Зао говорит, что ты любишь ее как девушку. Молчание. Одно из тех, что калечит убийственнее признаний в обмане. Прерванное единственно всхлипом Фло: - Ты не отвечаешь?..Если это правда, это станет для всех ужасным потрясением. Я стану бесконечно несчастен.. Но что бы ни случилось, я буду любить тебя. Проговорив это, Флоран поворачивается к Мике спиной - очевидно, лишь бы не смотреть ему, уходящему, вслед. От душераздирающего крика друиду не сбежать так легко: - Давиииид!! - призыв Фло к учителю как к последней надежде, застрянет в памяти навсегда. Если бы он только мог... По многовековому опыту, иногда человеку нужно спрятаться, восполнить себя и что-то решить наедине, но ничего из этого у Флорана больше не получается. Он стоит посреди выжженного поля, глядит на мир как дальтоник и пытается найти судорожно приоткрытым ртом воду, которой здесь никогда не было. Всё, на что он когда-то опирался, пало и превратилось в горькую пыль. Сквозь нее на Фло выплывали огненные зрачки подкрадывавшихся тихо Одиночества и Разочарования. Тем временем Микеланджело собирался на встречу к Ноэми - дух Давида специально направился за ним, с намерением случайно уронить прут потяжелее на его непутевую голову с ближайшего каштана. Однако, пересчитав приведенных Зао людей, отдельно от Флорана занимающих невидимые для заветной беседки позиции как-то перехотел. Гарсия, взволнованная и по-своему прекрасная, подлетела к возлюбленному, сразу накинувшись на него с поцелуями. - Милая, подожди... мне нужно кое-что тебе сказать, - чуть ли не с силой оторвал ее от себя итальянец. Неужели, совесть проснулась?. - Да-да! Я так счастлива, что ты мне написал и пригласил в такой романтичный парк! - выпалила Ноэми, прижимаясь к Мике всем телом. - Но... я тебе не писал.. - казалось, остолбенел Микеле, даже сделал миллиметровый шаг назад, но было уже поздно. Вышла на свет, но рассеяла мрак злорадных ухмылок, что не вытравить, дюжина бывших коллег Фло во главе с ведьмой. Они смеялись все громче, щелкали затворами камер, кто-то снимал видео растерянных изменников на месте преступления под ехидные комментарии Зао... - Хватит! Возбужденный гомон стих, будто кто-то резко убавил громкость, от угрожающего рычания Флорана: - Он мой муж! И вы не имеете права.. - Ноэми трусливо спряталась за спину итальянца, вперед которого, точно стремясь заслонить обоих, выступил Фло. - Мы не имеем? А он имел право толковать нам о честности в самом справедливом из лейблов?! - перебил его Ламассон. - Когда сам... Флоран поморщился, как от пощечины и замер, не зная, чем переубедить Жульена. - Ты почти развалил дело всей жизни деда! Завтра же этот скандал всплывет во всех билбордах, и либо потопит корабль окончательно, либо подтолкнет рейтинги вверх! - безжалостно произнесла Зао. - Прости за боль, что я тебе причинил... я предал тебя, - глухо заговорил Микеланджело, - но я любил тебя. В этом болоте шоу-бизнеса нельзя иначе, уничтожь меня - я заслужил. Каждое пророненное им слово заставляет Фло бледнеть еще сильнее. Того, что плачет, он, кажется, вовсе не замечал. " Давид! Почему ты молчишь? Ты обещал, что я услышу тебя с пением птиц! Почему я больше не слышу птиц?" как никогда отчетливо и пронзительно слышал друид его внутренний голос, голос маленького, брошенного и обманутого ребенка. "Что бы мне ни диктовали законы общества, что бы ни преподнесла судьба... я всего лишь человек, как и все. И перед лицом людей - я прощаю его", мысленно обращался к Давиду выращенный им мужчина. Через целую вечность, как через многотонный камень, Флоран наконец объявил: - Сдали все записывающие устройства. Я не позволю... к моему несчастью, несмотря ни на что, их любовь слишком чиста, и я не позволю вам вывалять ее в грязи. Я сказал - все! И оставьте меня одного.