Кинк-фест 2018 (сборник драбблов)

— …и — как это говорится? — наплевать нам на всех остальных, — сказал я уверенным тоном правителя обеих земель. — Если у всех обычно утренняя фелляция — так у нас будет вечерняя. Ложись. И легонько толкнул Ларри ладонью в грудь, чтобы он перестал уже на меня таращиться и улёгся на диван. Ларри глянул с весёлой ошарашенностью — я обожаю этот взгляд, вот правда — и откинулся на спину. И конечно, закрыл глаза. Невозможно просто! Но я сейчас не стал настаивать. Со временем, всё со временем изменится, а сейчас — пускай. Мне всё ещё кажется, что он в таких вещах пока что сам себя стыдится. Вот и разделся опять только в темноте, о, Исида! Я слегка развёл ему ноги, насколько позволяло наше ложе, наклонился и провёл языком по внутренней стороне бедра, потом по мошонке, потом по стволу. Так забавно было чувствовать, как член напрягается прямо под моими прикосновениями. — Эээ, Ак, — раздалось приглушённо с другого конца дивана, — а тебе разве… не противно? — Как тебе не совестно, Хранитель Бруклина, — произнёс я в ответ, прервав своё занятие и изо всех сил стараясь не рассмеяться. — Во-первых, что же тут противного, если, как оказалось, не только древние египтяне помешаны на гигиене? А во-вторых — я священнодействую, Осирис свидетель: не заставляй меня повторять тебе ещё раз легенду о его возрождении! Во время этой своей тирады я периодически делал паузы, чтобы провести по головке языком, наслаждаясь то ли стонами, то ли всхлипами, звучащими в ответ. Странно, реакция такая, словно с ним вообще впервые такое делают. — Ларри, — осторожно спросил я, — а с тобой кто-нибудь когда-нибудь занимался оральным сексом? — Так — никогда-а, — выдохнул он. И наконец-то взорвался: — Хватит болтать, Ак, невозможно же! Логично, все логично, вот и член уже стоит на всю длину, и прекрасно, можно от поддразнивающих движений языком перейти к делу. Я облизал губы, улыбнулся и обхватил головку ртом. Она проскользнула по языку дальше в горло; Ларри вскрикнул, словно задохнулся, и дёрнул бёдрами вверх. Ну, вот и хорошо. Он хочет глубже — он это получит. Значит, так никогда не было? Вот и замечательно. Я сглатывал, двигая головой, и откровенно наслаждался, слушая ответные звуки. Ларри вцепился в обивку дивана так, что мне казалось — когда я позволял себе остановиться и скосить глаза на его сжатые пальцы — что он вот-вот прорвёт эту обивку голыми руками. Предсемя вяжуще-терпко ощутилось на языке, и я плотнее обхватил ствол губами. Ларри наверняка вздумает отшатнуться и выдернуть член, когда начнётся эякуляция, но я подумал заранее и об этом: в такой позе ему вряд ли это удастся. Потому что мне хочется попробовать его в том числе и на вкус, что бы он там себе ни думал по этому поводу. И когда его бёдра под моими ладонями начали дрожать уже вполне ощутимо, я перехватил его под поясницу и весьма недвусмысленно притянул к себе. Полагаю, с членом глубоко у меня в горле ему стало вообще не до каких-то там стеснений, и он сорвался в оргазм с длинным полузадушенным стоном: наверняка губу прикусил, хорошо, если не до крови. Как там это называется? Комплексы? О великая Хатхор, он еще не знает, с кем связался. Пару недель таких вечерних фелляций — и он думать забудет про всю эту чепуху. Вот сейчас, наверное, уже забыл, — судя по прерывистому, но умиротворённому дыханию. Я вылизывал ему головку досуха — и чувствовал, как в груди что-то сжимается, тяжело и сладко. — Ак, — послышалось вдруг, — ты там живой? — Я живой, — вырвалось у меня вдруг. — Я люблю тебя. — Что? Ушам своим не верит. Понимаю. — Ничего! Пойдём пройдёмся по этажам, говорю! Ты-то сам как, живой? — Неа, — пробормотал Ларри. Отцепился наконец от диванной обивки и погладил меня по голове.