Кинк-фест 2018 (сборник драбблов)

— Ак? — М-м-м? — Я тут это… спросить хочу. — Спроси, — Акменра улыбнулся. — Если я не ошибаюсь, ты уже недели две хочешь у меня что-то спросить, и никак не осмелишься. С тех пор, как мы начали… как это говорится? Меняться. Ну же, Хранитель Бруклина, давай! — Да меняться тут вроде бы и ни при чем, — я почувствовал, как у меня краснеют уши. — Я просто подумал… обратил внимание… у тебя, оказывается, такая ладонь широкая. И пальцы крупные. Неожиданно так. — Тебе неудобно? — Акменра посмотрел на меня внимательнее. — Может, для растяжки тогда хватит двух пальцев? Три много? — Да ну тебя, — я окончательно смутился и не знал, куда деть глаза. — Просто… необычно, понимаешь? — Почему? Он уставился на меня недоуменным взглядом и ждал пояснений, и да, я выдохнул и приготовился пояснять. Обратил-то я внимание на его пальцы, и на руки вообще, практически с самого начала, как только мы начали друг друга трогать. Но не мог никак сформулировать, что же мне тут кажется странным. А вчера днём, наконец, понял. Вертелся без сна — и понял. И сейчас вот решился рассказать. — Когда я был маленький, меня часто отправляли летом на ферму к дедушке, и он всячески пытался приохотить меня к труду, — я рассказывал, еле сдерживая улыбку: представлял, какая у Ака будет растерянная физиономия, когда он услышит то, что я вспомнил. — Ну, а мне тогда было лет десять, как Нику сейчас, и я был лентяй лентяем: мне на речку хотелось, за ягодами в лес, просто по улицам носиться, а дедушка заставлял землю копать, воду таскать, грядки полоть. И ругал меня, когда я ленился. Причём ругал очень своеобразно. Знаешь как? — Как? — с любопытством глянул Акменра. — Он говорил: «Ну, что ты, белоручка, в теньке застыл, как царь египетский!» У Ака глаза стали в два раза больше: — Какой царь?! — А вот! Сейчас уже точно не могу сказать, почему дедушка именно так говорил, но факт есть факт! И я с детства представлял себе этого самого царя: такого надменного, в высокой короне, а самое главное — с такими узкими ладошками и маленькими тонкими пальчиками: руки, которые вообще не знали никакой работы, если этот самый царь, значит, только и делал, что в теньке сидел! — Потрясающе, — покачал головой Акменра. — Я очень уважаю твоего родственника, но знал ли он, чем в своей жизни должны были заниматься египетские цари? Например, драться врукопашную, управляться с хопешем, стрелять из лука — а ты хоть раз пробовал, какая там тугая тетива? Колесницу должны были уметь водить: представь, какие руки нужны, чтобы удержать вожжи? А жреческие ритуалы с тяжёлыми предметами? А лепка первых кирпичей для храмов? Так что уж прости, но дедушка твой тебя обманул! — Ты не представляешь, насколько увлекательно уточнять это непосредственно у царя египетского, — честно признался я. И взял Ака за руку. Что бы он там мне ни рассказывал про трудную царскую жизнь — всё равно у него были очень нежные пальцы. Очень чуткие, с мягкими подушечками: когда он проводил ими, легко, без нажима, по моей коже, у меня вставал за доли секунды, буквально. Как-то у нас кончилась смазка, и мы решили, что займёмся сексом по древнему способу — на слюне, и я, чёрт подери моё влечение к экспериментам, вызвался быть снизу, и Ак говорил, что тогда нужно облизать хорошенько его два пальца: до сих пор не могу забыть ощущение этих пальцев на языке. И у нас всё получилось, хоть и с трудом, и потом мы решили, что древний способ все-таки проигрывает современному: но я не мог не признать, что даже по слюне Ак делает своими пальцами абсолютно несусветные вещи, раз от разу все точнее нащупывая те места внутри, от которых у меня идёт дрожь по всему телу. Я от него тоже старался не отставать, и тоже учился делать что-то подобное так, чтобы он стонал от удовольствия и подавался мне навстречу, и когда у меня получалось — я был горд собой неимоверно, хотя у меня-то руки такие корявые, что просто ужас: опять же мне всю жизнь это говорили, но Ак соглашаться с этим не спешил. И говорил, что у меня всё замечательно получается, и под эти рваные выдохи буквально насаживался на мои пальцы, и я старался задержать дыхание в это время, чтобы не кончить раньше него. А потом как-то, когда я решил снова побыть внизу, он растягивал меня и почему-то осторожничал, а я не выдержал и сказал: — Ак, ну в самом деле, что ты там застыл, как царь египетский? И пролетели мы тогда мимо секса, потому что времени у нас оставалось не так много, и всё это время мы с ним проржали. Просто никак не могли остановиться.