Кинк-фест 2018 (сборник драбблов)

— Подойди ближе. Ближе. Ещё ближе! Пальцы решительно вцепляются в одежду, тянут к себе. От непривычного металла, звучащего в знакомом голосе, подкашиваются и дрожат ноги: такие странные ощущения, от которых почему-то и немного страшно, и удивительно сладко где-то под ложечкой. Оказывается, иногда это так интересно — подчиняться. Особенно когда это — игра и по обоюдному согласию. — На колени! Ну конечно, как же иначе. Перед правителем — на колени, упасть ниц, склониться так, чтобы губами коснуться лодыжки. В Древнем Египте никто не смел поднять глаз на владыку обеих земель, пока не припадёт поцелуем к сандалии: а особо приближённым позволялось поцеловать непосредственно горячую кожу, и даже легко провести по ней языком, ощущая, как нога легко дрожит в ответ от начинающегося возбуждения. — Посмотри на меня! Вот теперь можно поднять глаза и встретиться с тёмным, пронизывающим, властным взглядом. И увидеть в этом взгляде что-то, что позволит пойти немного дальше: без приказа, без позволения запустить руки под длинное схенти и провести ладонями выше по голой ноге, трогая подколенную ямку, поднимаясь по бедру до паха, и останавливаясь там, словно споткнувшись о твёрдое и горячее. Остановиться, постоять, перевести дух, ощутив, как тесно стало в собственных штанах. Хорошо!.. И вскоре услышать резкое: — Дальше! Не останавливайся! Тут руки скользят по ногам вниз, выныривают из-под тяжёлой ткани, поднимаются к поясу — чтобы развязать наощупь все мудрёные узлы, уронить схенти к ногам, осторожно отодвинуть — и уже без помех положить ладони на бёдра, притянуть к себе, провести языком по уже поднявшемуся стволу, по открытой головке, по мошонке, поджавшейся от возбуждения. Дождаться, пока властная рука зароется в волосы, притянет голову ближе, а ушей коснётся нетерпеливое: — Ну? Возьми! И взять член в рот, глубоко, в самое горло, не боясь закашляться; это уже давно отработанная практика, обкатанное умение, и понятно, чего можно потом ожидать: но сегодня, когда идёт игра в подчинение, когда словно боишься поднять глаза снова, когда приходится чувствовать, как тебя буквально насаживают ртом на член, и не сметь возражать — это новые безумные ощущения, новый опыт, и сегодня они вдвоём пробуют это впервые, и потом непременно обменяются впечатлениями, а сейчас… Сейчас член вбивается в горло, тычется в щёку изнутри, движения резкие, безжалостные, словно владыке обеих земель все равно, что чувствует при этом коленопреклонённый раб. Пальцы сжимаются в волосах, тянут практически до боли, и наконец тяжёлое дыхание сменяется несдержанными стонами, по бёдрам пробегает крупная дрожь, и владыка едва успевает выдохнуть: — Глотай! И кончает, не в силах устоять на ногах: вздрагивая, опускается рядом, не успевая заметить, как его подчинённый кончает тоже, едва успев расстегнуть на себе штаны и парой движений доводя себя до финала. — Ак, — слышится вскоре негромко, — ну ты, в общем… Акменра усмехается, легко поднимаясь с колен, хоть и путаясь в штанах с непривычки, и снимает с головы Ларри корону-дешрет: — И как тебе в роли правителя? — Знаешь… как-то странно, — Ларри откровенно смущён, но в то же время, кажется, доволен этим новым опытом. — Мне кажется, что у меня получилась… какая-то карикатура, а не… — Всё у тебя хорошо получилось, — улыбается Акменра. — Но если хочешь, мы можем играть в более мягкого и понимающего владыку, ммм? — Я подумаю, — весело отвечает Ларри. — Так, помоги мне снять остальные свои цацки, а то я ещё не наловчился, а если попорчу что — Макфи же мне голову оторвёт. — Да, тут поцелуем сандалии ты не отделаешься, — кивает Акменра. И стягивает с себя форменную куртку. — А вот твои штаны точно надо будет постирать. Хорошо, что у тебя-то запасной комплект есть.