Кинк-фест 2018 (сборник драбблов)

— Ты мне надоел, — улыбаясь, говорит Акменра. — Со своими постоянными вопросами — кто кому сегодня будет делать оральный секс… я правильно говорю? Ларри открывает рот, чтобы поправить, но Ак даже не замечает этого. И продолжает: — Даже если и неправильно… неважно. Основную мысль ты, надеюсь, понял? В общем, давай не будем выяснять этот вопрос. Давай сегодня одновременно. Ларри ошарашенно кивает, пока смуглые пальцы расстёгивают на нем рубашку. Брюки он стаскивает с себя сам, краем глаза отмечая, что Ак уже вывернулся из своих одеяний и стоит рядом без ничего. О, господи! Полчаса, всего полчаса каких-то есть у них, потом надо снова по этажам, вдвоём, как обычно. Так мало времени, — и опять эксперименты? А с другой стороны, эксперименты — это хорошо. Особенно если с Аком. Ларри, конечно, знает про эту позицию, когда друг другу одновременно, и с Эрикой они пару раз пробовали, но получилось не очень, и Ларри до сих пор считал, что это… как бы не для него. Бывают же вещи, которые не нравятся? К тому же трудно, когда и ты, и тебе. Не понимаешь, на чём сосредоточиться. Ларри бы ещё подумал на эту тему, но Ак говорит «Ложись набок, так будет удобнее», и Ларри устраивается на диване, как велено, по привычке закрывая глаза. И сперва чувствует, как знакомо по члену и вокруг него проходится язык, а потом понимает, что он сам утыкается лицом Аку ниже живота, и водит носом по гладкой коже вокруг члена, и ловит губами головку — так забавно, чёрт подери, особенно если ощущать, что с тобой при этом делают то же самое. И тут, и там сразу, так здорово. Ларри высвобождает руку, чтобы придержать поднимающийся ствол, облизывает пальцы и проводит ими по головке, чувствуя подушечками рубец: ох уж эти древнеегипетские жрецы, не было у них ножей нормальных, даже сыну правителя не могли обрезать поровнее. Такой накат оставили! Но Ларри видел, конечно, эти кремнёвые ножи, таким ножом хорошо ещё, что напрочь член не отхватили. Зато теперь по накату интересно проводить языком, чувствуя одновременно, как вокруг собственной головки с едва заметным современным рубцом тоже кружит язык, проходит по навершию, задерживаясь на устье, и потом идёт вниз по стволу… о, можно ведь то же самое сделать, вот точно так же надеться ртом на член, потому что хочется. Разговаривать, жаль, неудобно. Да и не надо. Ларри думает, что они уже и так прекрасно друг друга поняли: один забирает глубоко в рот — и другой сразу тоже, словно они где-то внутри связаны какой-то прочной струной, которая проходит через них обоих одним общим возбуждением. Правда, у Ака лучше получается принимать глубоко в горло, Ларри ещё плохо умеет, но он научится. Особенно вот в такой позе учиться классно, потому что всё чувствуешь, как оно там, внутри, и стараешься повторить, чтобы Ак тоже почувствовал всё это: тепло, влагу, тесноту. И двигать бёдрами сильнее они начинают тоже одновременно, стараясь не въезжать друг другу в глотку с размаху, и оба практически синхронно делают перерывы, потому что губы немножко устают, и дух перевести хочется, тем более что возбуждение начинает охватывать всё явственнее, дышать становится всё труднее, и подкатывает разрядка, и обоим ясно, что отодвигаться — «я сейчас кончу» — уже не нужно. Да и смысла нет, зачем? Ларри всё-таки кончает первым, у него не такая сильная выдержка: Акменра сглатывает, вздрагивает и догоняет. Какое-то время и одному, и другому даже член изо рта выпускать не хочется: так бы и лежать, слизывая с головки последние капли, и понимая, что другой делает тебе то же самое. Как в зеркалах. Бесконечная рекурсия. Потрясающе. Но приходится подниматься, вытирать рот и натягивать одежду: близится время очередного обхода, и желательно его не пропускать, все-таки работа есть работа, и Акменра говорит, что очень важно показываться перед подданными вовремя. Ларри усмехается на слово «подданные», вспоминает, что он Хранитель Бруклина, и улыбается, потому что снова подкатывает это ощущение общей струны, которой они связаны. Так странно. И так замечательно. С этим чувством даже дни переживать теперь будет легче. А позиция очень, очень впечатляющая. И, наверное, ещё не раз захочется повторить.