Кинк-фест 2018 (сборник драбблов)

— Вот та-ак, — хрипло выдыхает Акменра. И с плеч Ларри сползает форменная куртка. Акменра наклоняется, целует Ларри в шею — пока ещё легко, не оставляя следов, — а потом поднимает воротник рубашки. Стаскивает галстук — «О великие боги, кто и зачем это придумал?» — и расстёгивает первую пуговицу на воротнике. Ларри сглатывает и пытается поднять руки, помочь, но Акменра усмехается: — Нет, погоди, мы же договорились — ты мне не мешаешь? Ларри не мешает, конечно, просто у него уже сил нет стоять вот так столбом, руки по швам, когда Ак расстёгивает рубашку пуговица за пуговицей, в промежутках легко целуя открывающуюся кожу. И каждый поцелуй — как ожог, и так невероятно чувствовать этой самой кожей, как Акменра дышит, возбуждаясь всё сильнее: хотя, казалось бы, большое дело — рубашку расстегнуть! Но ему пока в новинку разбираться с современной одеждой: это Ларри давно освоил, как быстро расстёгивать ускх, сбрасывать тяжёлый плащ и разматывать схенти. А вот пуговицы на рубашке — это немножко сложнее, и древнему правителю хотелось бы поторопиться — но трудно, и его пальцы всё сильнее дрожат от растущего возбуждения. Наконец с рубашкой покончено: следующий этап — брючный ремень. — Давай помогу, — не выдерживает Ларри. — Мы же договорились? — бормочет Акменра. Опускается на колени — и целует вздрагивающий живот, прямо над ремнём, губами прихватывая волосы, дорожкой убегающие за пояс. А потом хмурится, берётся за пряжку, думает… и расстёгивает наконец: Ларри к тому моменту уже боится, что не выдержит и порвёт этот ремень ко всем чертям. Но они договорились! Брюки медленно — издевательски медленно! — сползают по бёдрам вниз, падают на пол, и Акменра запускает пальцы за кромку трусов. Усмехаясь — «вот никогда не понимал необходимости этой вещи!» — он приспускает трусы, освобождая полувставший член. Ларри закусывает губу и негромко стонет. Где была его голова, когда он согласился на этот дьявольский стриптиз? Акменра наклоняется — и лижет головку, раз, другой, опуская трусы все ниже: наконец они тоже слетают к лодыжкам, и можно освободившимися руками обхватить ствол, взять в горло глубже, сглатывая и жарко проводя по языку. Ларри трясёт головой, пытаясь не упасть, и боится поднять руки, потому что если поднимет — то непременно вцепится Аку в волосы, подтолкнёт ближе, чуть ли не насаживая на член, а так они не договаривались. И рубашка, повисшая на плечах, словно связывает руки, и как теперь удержаться хотя бы от лёгких вскриков, когда член проходит особенно глубоко, когда горячее горло ласкает ствол, когда предсемя мажет по губам, и подкатывает финал, и сил больше нет сдерживаться!.. Ларри вздрагивает — и кончает. А потом слышит довольный смешок: — Я считаю, что опыт был удачный, как ты думаешь? Ларри в растерянности. Рубашка все еще висит на плечах, брюки и трусы спутывают ноги внизу, да ещё Акменра стоит на коленях перед ним, абсолютно голый, и улыбается. А потом встаёт и еще раз целует Ларри в шею, сильно, оставляя явный след, и выдыхает что-то по-своему, наконец стаскивая треклятую рубашку. И тут Ларри не выдерживает: — В следующий раз я тебя тоже так буду раздевать. Медленно-медленно! Со всеми сопутствующими впечатлениями! — Главное, чтобы мы успели закончить до рассвета, — усмехается в ответ Акменра. И уже серьёзно добавляет: — Конечно, мой хранитель. Как пожелаешь.