Кинк-фест 2018 (сборник драбблов)

— У-меня-рефрактерная-фаза-я-всё, — смешно бормочет Акменра. Наклоняется ближе, обжигая щёку и ухо неровным ещё, сбитым дыханием; прижимается грудью к груди, аккуратно соскальзывая с опадающего члена. А потом закрывает глаза, ослабляет хватку бёдер и из положения «нижний верхом» каким-то чудом устраивается на узком диване рядышком, лицом вниз. Приходится вставать, чтобы дать ему место. В душ бы сейчас обоим, но увы, в комнате охраны душа не предусмотрено, а тащиться по коридорам — слуга покорный! Поэтому приходится обходиться обычным образом, разными салфетками. А он уже посапывает, тихо и трогательно, и негоже в общем-то лицом в этот диван, кто на нём только не сидел! Теоретически, конечно, наброшена сверху простынь, но опять, как водится, сбилась, и лицом в потрёпанную обивку… хоть куртку от формы ему подложить, что ли; аккуратно приподнять взлохмаченную голову и подложить, стараясь, чтобы карманы и застёжки не оказались сверху, нос ведь обдерёт о них, как пить дать. Акменра редко спит ночью, в основном — когда набегается по этажам помощником, или вот как сейчас, после секса. Любимая поза — усесться сверху: а это же сколько сил нужно, ого-го! Даже молодому, двадцатилетнему — всё равно: и если сильная разрядка, то конечно, за ней пойдёт эта, как её, «рефрактерная-фаза-я-всё»: господи боже, начитался ведь, сколько книжек наверняка перерыл, в Кембридже-то этом. А сейчас спит, бормочет что-то во сне, сопит, как обыкновенный мальчишка. Он всегда спит вниз лицом, раскидывая руки и ноги, насколько возможно. Да оно и понятно: полежи-ка на спине с замотанными конечностями пятьдесят четыре года! Об этом даже думать тошно, честно говоря. И так приятно смотреть на него, когда он спит: потому что можно думать, что это всё по-настоящему. Что утром, перед рассветом, придётся будить его не затем, чтобы проводить в треклятый саркофаг, а затем, чтобы переодеться и вместе пойти домой. А вот там уже завалиться вдвоём в душ, посмеиваясь, что после такой работы ни на какой интим сил не хватит, а потом рухнуть в кровать, обняться и заснуть. Часов до трёх дня! Встать, затеять кофе и в который раз завести разговор, что такой рабочий график ни к чёрту не годится, и надо поговорить с директором о переводе в дневную смену. Мечтать, как говорит Ник, не вредно. А еще Акменра любит, когда его ласкают во сне. Вроде бы — поразительно, как можно сочетать сон и секс? А вот, тем не менее, сам об этом сказал: и ещё о том, что ему тогда особенно сладкие сны снятся. Ну как можно в этом отказать, если он столько лет толком снов-то не видел?.. Однажды ему вообще удалось кончить, не просыпаясь. Когда тоже отключился вот так, раздетым, лицом вниз. Невозможно было, глядя на него, не поцеловать его в спину, туда, где две маленькие родинки над левой лопаткой. Он от поцелуя вздрогнул, коротко выгнулся и застонал; пришлось целовать ещё, вдоль по позвоночнику, ниже и ниже, а там уже и крыша поехала, потянуло на эксперименты: рука нашарила смазку, пальцы прошлись между ягодиц, огладили вход, легонько толкнулись внутрь. Ак подался бёдрами им навстречу: вроде бы вот-вот проснётся, но никак, или притворяется, что спит? Да тут уже без разницы, тут уже пальцам туго и горячо, и сил нет смотреть, как Акменра в такт движениям руки ёрзает низом живота по наброшенной на диван простыни. Вскрикнул негромко, когда кончал, сжал пальцы внутри, длинно выдохнул. И вроде как дальше спит! И вроде — что бы не взять его, в готовой позе, растянутого, сонного: но тут уже эксперименты закончились, все внутри восстало, нет, и всё. По крайней мере — пока не поговорили об этом напрямую. Да и вообще!.. Если с сонным с ним — так не дай бог ещё будет чувство, словно день на дворе. В общем, самому пришлось в тот раз рукой себе помогать. Да и несложно было, после таких-то впечатлений. А сейчас — быстрый взгляд на часы — до рассвета часа три, вроде бы и немало, но пора ещё раз пройтись, проверить всё, тем более что на верхних этажах сегодня вечеринка, только что сюда шум не доносится: Тедди сказал — последит, ладно уж. Прогуляться не отпустит, конечно, но последит. «А уж ты, Лоуренс, хотя бы иногда появляйся». Ну вот, пора вроде как появиться. Фонарик и ключи на пояс, волосы пригладить — пошёл. — Лоуренс! — радостно возгласил Тедди. — Мальчик мой, у нас тут всё в порядке! Но ты погляди, конечно, чтобы не волноваться. И прости за любопытство, что это ты без куртки? Ах ты, чёрт. Куртка! Ну ладно. Пришлось правду сказать. — Да Ак на ней спит. Пусть спит, в самом деле. Будить пока не хочу.